Свет во тьме

Он никогда этого не допустит.

Она сама выберет свою жизнь. И любой, кто решит иначе, заплатит.

Несмотря на жестокость мира, порядок был установлен. С Лас-Вегасом действовало соглашение – Росс Кинг держал свою территорию, Дамиан – свою. Баланс сохранялся. Но Чикаго оставались занозой. Их амбиции не угасали, и Дамиан был уверен: именно их босс, Кристофер Стоун, стоял за убийством его родителей.

Годы поисков не давали результата. Стоун действовал осторожно, не оставляя следов. Его система казалась выстроенной безупречно.

Но идеальных крепостей не существует.

Недавно люди Дамиана принесли информацию, которую Стоун скрывал десятилетиями. У него была дочь. Девочка, которую он вырвал из собственного мира и спрятал, пытаясь подарить ей другую жизнь – подальше от крови и грязных сделок.

Теперь эта тайна больше не принадлежала ему.

Дамиан видел в этом не ребёнка.

Он видел уязвимость.

И понимал, что слабости врагов не оставляют без внимания.

– Братец, – Николас вошёл в кабинет без стука и занял кресло напротив, не спрашивая разрешения. – Ты хоть понимаешь, что война с Чикаго – это не прогулка?

Дамиан не поднял глаз от документов.

– Я прекрасно понимаю.

Николас налил себе виски, сделал глоток и усмехнулся:

– Я только хочу убедиться, что мы идём туда осознанно. Хотя, если честно, мне уже давно скучно.

– Тебе всегда скучно, – спокойно ответил Дамиан.

– Потому что ты слишком серьёзен, – парировал Николас. – Нью-Йорк живёт, а ты сидишь и считаешь шаги.

Дамиан всё же посмотрел на брата. В его взгляде не было раздражения – только привычная тяжесть ответственности.

Телефон на столе зазвонил. Он ответил.

– Дамиан, – раздался голос Мии, лёгкий, радостный. – Я в Майами. Здесь невероятно красиво.

Он позволил себе короткую улыбку.

– Отдыхай. Но будь внимательна.

– Я уже взрослая, – засмеялась она.

Николас наклонился ближе к трубке:

– Привези мне что-нибудь интересное!

Смех Мии прозвучал искренне и свободно. После короткого разговора Дамиан положил трубку и на мгновение задержал взгляд на столе.

– Главное, чтобы она оставалась в безопасности, – сказал он тихо.

Николас стал серьёзнее.

– И теперь скажи честно, – произнёс он, глядя брату в глаза, – что ты собираешься делать, когда найдёшь дочь Стоуна?

– Использовать её, – ответил Дамиан без колебаний.

– Она не виновата в том, кем является её отец.

– Она его слабость. Этого достаточно.

Николас покачал головой.

– Ты можешь быть жестоким с врагами. Я не спорю. Но не забывай, что она ровесница Мии. Для сестры ты никогда не был чудовищем. Не стань им для самого себя.

Слова повисли в кабинете.

Дамиан не ответил. Он смотрел в окно на огни города, который принадлежал ему, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая холодная решимость.

Если для победы придётся переступить грань – он сделает это.

Вопрос был лишь в том, сколько от него самого останется после этого шага.

Глава 4. Нью-Йорк

Лето в Нью-Йорке было особенным – не из-за погоды, а из-за ощущения движения. Город не замирал ни на минуту. Огни реклам на Таймс-сквер вспыхивали даже днём, уличные музыканты собирали толпы в парках, воздух был пропитан ароматом кофе, карамели и горячего асфальта. Этот шум, эта яркость, эта бесконечная суета больше не пугали Кэтрин. Наоборот – они напоминали ей, что жизнь продолжается, даже если однажды кажется, что всё закончилось.

Они с Оливией привыкли к этому ритму. Не сразу, не без усталости, но привыкли. В выходные выбирались в Центральный парк, покупали кофе в бумажных стаканах и садились на любимую лавочку, наблюдая за людьми – за бегунами, за семьями, за туристами, которые терялись в картах.

– Ну что, Кэтти, – протянула Оливия, вытянув ноги и прикрыв глаза от солнца. – Скажи честно, разве не чудо, что мы сюда переехали?

Кэтрин смотрела, как дети гоняются за мыльными пузырями, и медленно кивнула.

– Чудо. Иногда мне кажется, что этот город дышит вместе с нами.

Она сказала это спокойно, но внутри почувствовала, что это правда. Здесь не было их старых улиц. Не было дома, который давил воспоминаниями. Нью-Йорк не знал её боли. И это давало свободу.

– Нью-Йорк – как вторая жизнь, – мечтательно продолжила Оливия. – Я вообще не ожидала, что всё так сложится. Думала, будем пахать без передышки, считать каждый доллар… А у нас уже есть любимое кафе, любимый парк и куча планов.

Кэтрин рассмеялась – легко, без усилия.

– Да, иногда я тоже не верю. Особенно когда думаю о том, что мои картины начали продаваться в таких количествах. Раньше их покупали, но не так. Здесь всё иначе.

Она чувствовала это – люди смотрели на её работы внимательнее, смелее. Здесь искусство не считалось роскошью. Здесь оно было частью жизни.

Оливия прищурилась и хитро улыбнулась.

– Может, и с мужчинами всё иначе будет? Ну, признавайся. Ты хоть раз замечала всех этих красавчиков, которые глаз с тебя не сводят?

Кэтрин закатила глаза.

– Лив. Не начинай.

– А что? – засмеялась та. – В этом городе можно встретить кого угодно. Миллионеры, артисты, музыканты. Представь: художница и бизнесмен. Художница и пианист…

– Художница и идиот, скорее, – Кэтрин усмехнулась.

Оливия громко рассмеялась.

– Я серьёзно. Я хотя бы хожу на свидания. Иногда весело, иногда провал, но это движение. А ты только рисуешь и рисуешь.

Кэтрин вздохнула. Она не обиделась. Просто задумалась.

– Может, я ещё не встретила того, кто сможет отвлечь меня от картин.

Эта фраза прозвучала спокойнее, чем она чувствовала на самом деле. Отвлечь – не значит заменить. И она это понимала.

– Ага, – хмыкнула Оливия. – Вот только у меня мужчины приходят и уходят, а у тебя – кисти и холсты.

Кэтрин толкнула её в плечо.

– И меня это устраивает.

И это тоже было правдой. Пока – устраивало.

Они ещё долго сидели в парке. Солнце опускалось ниже, окрашивая верхушки деревьев золотом. Воздух становился мягче. В такие моменты казалось, что мир не такой тяжёлый.

Позже, уже дома, они ужинали на маленькой кухне. Обычная паста и салат, но в этой квартире всё ощущалось иначе – своё, заработанное, выстраданное.

– Ну, а ты расскажи, – Кэтрин накрутила спагетти на вилку. – Как тебе работа в «Сфере»?

Оливия закатила глаза, но улыбка выдала её.

– Ты не поверишь, но мне нравится. Это не просто бар, Кэт. Это место с характером. Интерьер – как из фильма. Музыка – как на лучших площадках города. А публика… богатая, влиятельная. Иногда у меня ощущение, что я наливаю коктейли людям, которые управляют половиной Нью-Йорка.

Кэтрин усмехнулась.

– Я же говорила, что у тебя всё получится.

Оливия наклонилась ближе и понизила голос.

– Только вот есть странные разговоры.

Кэтрин замерла.

– Какие?

– Коллеги шепчутся, что «Сфера» принадлежит мафии.

Кэтрин приподняла бровь.

– Мафии?

– Я сначала тоже не поверила, – засмеялась Оливия. – Какая мафия в двадцать первом веке? Но люди судачат. Говорят, что владельцы не совсем чистые, что туда заходят опасные гости. Хотя, если честно, это же Нью-Йорк. Здесь всегда ходят слухи.

Кэтрин отложила вилку. В груди появилось неприятное напряжение.

– Лив, пообещай мне, что будешь осторожна. Где большие деньги – там грязь. Я не хочу, чтобы ты влезла во что-то, откуда я тебя не вытащу.

Оливия закатила глаза, но её пальцы сжали ладонь Кэтрин.

– Я просто бармен. Наливаю коктейли и улыбаюсь. Всё.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Кэтрин смотрела на неё ещё секунду, прежде чем кивнуть. Они действительно стали семьёй. И мысль о том, что с Оливией может что-то случиться, была невыносимой.

Позже кухня стихла. Оливия ушла в комнату, а Кэтрин устроилась на полу в гостиной. Джинсы были перепачканы краской, волосы собраны небрежно. Перед ней рождался закат над Бруклинским мостом – насыщенный алый, глубокий синий, отражения в воде.

Она погрузилась в работу так глубоко, что не заметила, как вернулась Оливия.

– Боже, Кэт, – рассмеялась та, остановившись у двери. – Ты вся в краске. У тебя даже щека красная.

Кэтрин провела пальцем по лицу и только размазала пятно сильнее.

– Это часть процесса.

Оливия подошла ближе и замолчала, рассматривая холст.

– Она потрясающая, – тихо сказала она. – Честно. Твои картины живут.

Кэтрин отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то теплеет.

– Не преувеличивай.

– Я не преувеличиваю. У тебя талант. И однажды его заметят те, кто действительно важен.

Кэтрин улыбнулась.

С ней рядом было легче верить в себя.

И она ещё не знала, что разговор о мафии – это не пустые слухи. И что этот город уже начал незаметно вплетать её жизнь в совсем другую историю.

Глава 5. Крыса

Отель «Плаза» сиял роскошью: хрустальные люстры, огромные окна, белоснежные простыни, пропитанные запахом дорогих духов и утреннего кофе. Дамиан Блэк открыл глаза и сразу понял – утро будет тяжёлым.

Рядом на кровати раскинулась женщина – Шерон Лэнгфорд. Высокая, с длинными ногами, словно сошла с обложки журнала. Её волосы беспорядочно разметались по подушке, на губах играла самодовольная улыбка.

Шерон владела сетью салонов красоты на Манхэттене. Для посторонних она была успешной бизнесвумен, уверенной и независимой. Газеты называли её «леди с железным маникюром» – красивая, ухоженная, но с хваткой акулы. Она умела улыбаться клиенткам и одновременно выбивать из партнёров выгодные условия.

Но рядом с Дамианом всё это рушилось. Сколько бы денег она ни зарабатывала, сколько бы людей ни зависело от её решений – рядом с ним она всегда превращалась в ту самую женщину, которая готова быть только «его». Её сила оборачивалась капризом, её независимость – игрой.

Она знала: для него она лишь временное увлечение. Но всё равно цеплялась, словно надеялась, что однажды сможет удержать.

– Завтрак заказала? – его голос прозвучал холодно, без намёка на нежность.

– Конечно, милый, – кокетливо улыбнулась она.

– Лишнее. У меня нет времени.

Шерон обиженно надула губы:

– Мог бы хотя бы поесть со мной…

Дамиан наклонился ближе, глаза сузились:

– Ты здесь только для секса, Шерон. Всё остальное выбрось из головы.

Он прошёл в ванную. Шум воды заглушал её ворчание. Когда вышел – в идеально выглаженной чёрной рубашке, застёгивая запонки, – на его лице не осталось ни следа от ночи. Лёд и сталь.

У входа в отель его ждала чёрная Cadillac Escalade. Водитель распахнул дверь.

– Доброе утро, босс.

– В офис, – коротко бросил Дамиан.

Машина тронулась. Нью-Йорк за окнами кипел жизнью, но для него этот город давно был лишь шахматной доской.

Телефон завибрировал.

– Босс, – голос в трубке был напряжён. – Налёт на склад на Восточной 42-й. Пятеро наших мертвы, товар украден.

– Чёрт… – Дамиан резко сбросил вызов, пальцы сжали аппарат так, что пластик затрещал.

Кто, блядь, посмел перейти мне дорогу?.. Кто, нахуй, решил сыграть со мной в войну?

Мафия с Восточного побережья? Нет. Эти ублюдки умеют только ломиться напролом, оставляя за собой кучи трупов и море шума. Сила без мозгов, грязь и кровь – их стиль.

А здесь всё было другое. Чисто. Хладнокровно. Чётко, будто каждая минута была рассчитана.

Почерк Чикаго. Эти мрази.

Дамиан стиснул зубы, взгляд потемнел.

Хитрые шакалы думают, что могут сунуться в Нью-Йорк и остаться в живых? Думают, я проглочу это?

Нет. Он вырежет каждого. Каждого, мать их, кто осмелился войти в его город.

В мафии ошибки стоили слишком дорого. Здесь не прощали слабость, здесь каждый шаг был партией в шахматы, где пешек клали пачками. Нью-Йорк всегда был городом хищников – улицы тонули в деньгах, крови и обещаниях, которых никто не собирался сдерживать. И если ты не хищник – ты добыча.

Дамиан знал это лучше всех. Он вырос в мире, где друзей покупали за деньги, а врагов хоронили ночью, без имени. Где даже семья могла обернуться ножом в спину. Он слишком хорошо понимал правила этой игры: бить первым, бить сильнее, не оставлять свидетелей.

И сейчас Чикаго перешли черту.

Они тронули его людей.

Его город.

На губах появилась тень холодной усмешки – той самой, от которой у врагов перехватывало дыхание.

– Хорошо… – произнёс он глухо. – Игра начинается.

Он набрал Николаса.

– В офис. Через час.

На том конце провода раздался знакомый насмешливый тон:

– Эй, босс… тут такое дело, я немного занят…

– Занят чем, идиот?! – рявкнул Дамиан. – Через час хочу видеть тебя в офисе.

– Ладно-ладно, не кричи, – отозвался брат. – Уже еду.

Дамиан отключил телефон, откинулся на спинку сиденья и сжал кулаки. Город снова требовал крови.

***

Офис Blackstone Enterprises утопал в стекле и стали. Панорамные окна, строгие линии мебели, запах дорогого табака и кожи – всё отражало власть, которой владели Блэки.

Дамиан сидел за массивным столом, разбирая бумаги, когда дверь без стука распахнулась.

– Братец, – протянул Николас, входя и хлопая дверью. На нём был дорогой костюм, галстук сбит набок, волосы растрёпаны так, словно он только что вышел из постели чужой женщины. – Ну что, готовишься спасать Нью-Йорк от скуки?

– Сядь, Ник, – холодно бросил Дамиан, даже не поднимая глаз.

Ник плюхнулся в кресло напротив, закинул ногу на ногу и растянулся так вольно, будто это был его кабинет.

– Ты выглядишь так, словно опять собираешься устроить похороны кому-то. Дай угадаю… Чикаго?

Дамиан отложил бумаги и поднял тяжёлый взгляд.

– Ночной налёт на склад с оружием. Пятеро моих людей мертвы. Товар украден.

Улыбка на лице Николаса мгновенно исчезла. Он выпрямился, глаза потемнели.

– Суки… Ты уверен, что это они?

– Уверен, – отрезал Дамиан. – Слишком чисто сработано.

– Пятеро наших… – Ник говорил тихо, но со злостью. – Ладно. Я подниму всех. Сегодня ночью весь Нью-Йорк будет знать, что мы ищем этих ублюдков.

Дамиан налил себе виски, сделал медленный глоток.

– Мне нужны не слухи. Мне нужны имена.

Ник усмехнулся краем губ:

– И головы?

– И головы, – подтвердил Дамиан.

На мгновение воцарилась тишина. Только тиканье часов и шум города за окном. Николас покачал головой и сжал кулак.

– Чёрт… Сколько ещё они будут нас провоцировать?

Дамиан откинулся на спинку кресла. Его голос прозвучал низко, почти рычанием:

– Ровно столько, сколько мы им позволим.

***

Дамиан ещё долго сидел в офисе. Часы тикали, сменяя день на ночь, а он, как всегда, держал под контролем каждую деталь: отчёты, контракты, движение денег. На его столе легальное переплеталось с теневым. Ошибка стоила жизни.

Когда стрелка перевалила за восемь, он откинулся на спинку кресла, потёр виски, встал и накинул пальто.

На выходе его уже ждал чёрный Cadillac Escalade. Водитель распахнул дверь.

– Домой, босс?

– Домой, – коротко бросил Дамиан и сел внутрь.

Машина мягко двинулась по вечернему Нью-Йорку. За окном мелькали огни небоскрёбов, улицы, полные спешащих людей. Чужая жизнь, к которой он не имел отношения. В его голове снова и снова всплывали слова: пятеро убитых. Склад. Чикаго.

Дом встретил его тишиной и сталью. Высокие стены, камеры на каждом углу, охрана, расставленная словно шахматные фигуры. Настоящая крепость.

Войдя в кабинет, Дамиан налил себе виски. Горький вкус обжёг горло, но не принёс облегчения. Он только начал обдумывать план, как зазвонил телефон.

– Дэм, – в трубке раздался довольный голос Николаса. – У меня для тебя подарок.

– Какой? – голос Дамиана стал ледяным.

– Крысу поймал. Одного из тех, кто был при налёте. Везу к тебе.

– Жду, – произнёс он, сжимая стакан так, что стекло едва не треснуло.

Через полчаса задняя дверь особняка распахнулась. Втащили мужчину – избитого, в крови. Он едва держался на ногах. Охранники грубо швырнули его в подвал, где стены были из холодного камня, а воздух пропитан запахом железа и страха.

Мужчину усадили на стул, пристегнули цепями. Его дыхание было хриплым, глаза бегали по сторонам, но он упрямо молчал.

Дамиан вошёл. Чёрный костюм, тяжёлый взгляд, шаги, от которых хотелось вжиматься в стену. Он остановился напротив и произнёс тихо, но каждое слово звенело угрозой:

– Кто ты? И кто тебя прислал?

Мужчина молчал. Зубы стиснуты, взгляд в пол.

Сбоку стоял Николас, ухмыляясь:

– Дэм, может, я его немного «развлеку»? Дай мне пять минут – и он сам всё выложит.

Дамиан бросил на него взгляд:

– Молчи, Ник. Это моя крыса.

Он взял руку пленного и без колебаний ломал пальцы один за другим. Треск костей, сдавленные крики. Мужчина выл, но молчал. Тогда Дамиан достал нож, вонзил в ногу и провернул. Крик загремел по каменным стенам, цепи зазвенели.

– Говори, – холодно повторил он.

Минуты тянулись. Боль ломала человека, но он всё ещё сопротивлялся. Лишь когда силы покинули его, он, почти теряя сознание, прохрипел:

– Чикаго…

Дамиан отступил, поднял пистолет и, не раздумывая, выстрелил в голову.

Они вернулись в кабинет. Николас по привычке растянулся в кресле, но молчал. Дамиан налил себе виски, в его глазах пылала холодная ярость.

– Чикаго охренели, – произнёс он тихо. – А у нас всё ещё нет туза в рукаве.

Он достал телефон, набрал номер.

– Слушайте внимательно, – голос его был сдержан, но каждая нота звучала угрозой. – Найдите девушку. В кратчайшие сроки. Если нет – ваши головы упадут первыми.

В трубке повисла мёртвая тишина. Никто не смел возразить.

Глава 6. Сфера

Кисть скользила по холсту, оставляя алые и золотые мазки, словно сама душа Нью-Йорка стекала в краску. Кэтрин была полностью поглощена процессом, время перестало существовать.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась Оливия – сонная, с кружкой кофе, волосы растрепаны, футболка едва держалась на одном плече.

– Снова рисуешь? – зевнула она, делая глоток.

– А что мне ещё делать? – с улыбкой ответила Кэтрин, не отрывая взгляда от холста.

Оливия села рядом, поджала ноги на стуле.

– Ладно, Кэт, слушай внимательно. Сегодня у меня выходной. Значит, вечером мы идём в «Сферу». Точка.

– Я не очень люблю клубы… – смутилась Кэтрин.

– Ну конечно! – Оливия закатила глаза. – Ты, художница-отшельница, у которой свидание – это кофе с холстом. Тебе срочно нужен отдых!

Кэтрин засмеялась.

– Думаю, я справлюсь и без танцев.

– Нет, дорогая, – хитро прищурилась Оливия. – Тебе нужен секс. Много секса. Желательно с горячим брюнетом или хотя бы с блондином с кубиками.

Кэтрин вспыхнула.

– Лив, прекрати! Это не главное!

– Ну да, конечно. Не главное, – сделала вид, что сдаётся, но тут же добавила: – Хотя я уверена, что твой организм думает иначе.

Обе рассмеялись. В этой лёгкости и шутках было что-то спасительное.

Позже Кэтрин собралась на встречу с заказчиком – Алексеем Романовым. Она нервничала: он писал, что хочет заказать картину, но обычно такие клиенты бывали требовательными.

В кафе он ждал её уже за столиком. Высокий, статный, в дорогом, но не кричащем костюме. Его улыбка была мягкой, но взгляд – внимательным и властным.

Он поднялся, когда увидел её, и протянул руку:

– Кэтрин? Рад наконец познакомиться лично. Я – Алексей Романов.

– Взаимно, – ответила она, ощущая крепость его рукопожатия и лёгкое волнение в груди.

Они устроились за столик. Алексей сразу положил перед собой её портфолио и несколько фотографий работ, которые Кэтрин заранее отправила.

– Ваши картины… – начал он, чуть склонив голову, словно подбирая слова. – Они будто живут. Цвета у вас – не просто оттенки. Они несут эмоцию. Я редко встречаю художников с таким взглядом.

Кэтрин смутилась, но улыбнулась.

– Спасибо. Я просто стараюсь передать то, что чувствую сама.

Алексей чуть кивнул, взглядом скользя по снимкам.

– Мне особенно нравятся ваши городские пейзажи. В них есть динамика, ритм. Почти как музыка. А вот портреты… в них вы схватываете характер человека. Это редкий дар.

– Вы очень внимательно смотрите, – заметила Кэтрин. – Большинство людей пробегают глазами, не вникая.

– Я всегда ценю детали, – спокойно ответил он, слегка улыбнувшись. – В искусстве, в бизнесе… и в людях тоже.

Он сделал паузу и взглянул прямо на неё.

– Скажите, вы сами выбираете темы для работ? Или заказы диктуют вдохновение? Я хочу заказать городской пейзаж. Но… не просто Нью-Йорк. Я бы хотел, чтобы в картине было настроение. То, что невозможно сфотографировать. Вы справитесь?

Кэтрин посмотрела ему прямо в глаза.

– Попробую. Чаще я рисую то, что сама хочу. Но заказы бывают интересны. Иногда это настоящий вызов. И вдохновляют они тоже по-своему.

– Вызовы всегда делают нас сильнее, – сказал он мягко. – А талантливых людей я особенно ценю.

Он на секунду откинулся на спинку стула, затем, чуть наклонившись вперёд, добавил:

– Что скажете, если мы продолжим этот разговор за ужином? Я хотел бы обсудить не только детали картины, но и… пару идей, которые пришли мне в голову.

Кэтрин смутилась, отвела взгляд в сторону.

– Я не уверена, когда смогу…

– Не проблема, – спокойно кивнул Алексей. – Я позвоню вам. И мы подберём удобное время.

Они обменялись контактами. Когда Кэтрин уходила, она всё ещё ощущала лёгкое волнение. Алексей был слишком уверенным, слишком внимательным – и от этого ей было одновременно приятно и тревожно.

Вернувшись домой, она застала Оливию на диване, с кофе и телефоном в руках.

– Ну что? – хитро спросила та. – Как твой заказчик?

– Нормальный, – ответила Кэтрин, стараясь говорить спокойно. – Слишком внимательный. И слишком… наблюдательный.

– Ага! – рассмеялась Оливия. – Я поняла! Кто-то метит в твоё сердце! Осторожнее, подруга, властные мужчины затягивают.

Кэтрин лишь покачала головой, но в груди всё ещё теплилось то странное чувство, с которым она вышла из кафе.

Вечером их ждала «Сфера».

Оливия всегда относилась к сборам как к маленькому празднику. Музыка играла из телефона, по комнате пахло духами и свежей косметикой. Она стояла у зеркала в алом платье, блестящем при каждом её движении, и поправляла локоны, падавшие на плечи.

Кэтрин же сидела на краю кровати и с сомнением перебирала платья, вытягивая одно за другим.

– Лив, мне кажется, это перебор… – пробормотала она, держа в руках чёрное мини.

– Перебор? – Оливия фыркнула. – В Нью-Йорке не бывает перебора. Особенно в «Сфере».

Она выхватила платье и буквально вложила его Кэтрин в руки.

– Надевай. И точка.

Минуты спустя Кэт стояла перед зеркалом, неловко поправляя открытые плечи. Её фигура в чёрном платье смотрелась идеально, но самой ей казалось, что на ней слишком много внимания.

Оливия свистнула и хмыкнула:

– Чёрт, подруга… Ты настоящая бомба. В таком виде ты сведёшь с ума половину клуба.

– Может, слишком откровенно? – неуверенно спросила Кэтрин, гладя ладонью подол.

– Именно так, как нужно, – отрезала Оливия. – Сегодня ты сияешь, и точка.

Они накрасились, сделали лёгкие причёски – немного блеска, акцент на глаза. Кэтрин всё ещё смущалась, но подруга уверенно подтолкнула её к двери.

– Такси уже ждёт. Сегодня ты забудешь о своих холстах и растворишься в музыке.

Внутри «Сферы» царил хаос, но это был хаос, созданный для наслаждения. Тяжёлый бит пробивал стены и вбивался в виски, прожекторы разрезали полумрак яркими вспышками, бар переливался огнями, а толпа людей двигалась в едином ритме.

Оливия сразу ожила, будто это было её естественной средой. Она схватила Кэтрин за руку и потащила на танцпол:

– Давай, хватит стоять! – её голос почти утонул в музыке.

Кэтрин неловко переступила с ноги на ногу, сначала чувствуя себя чужой среди этой вихревой массы, но постепенно ритм втянул её. Оливия смеялась, кружилась, задирала руки к потолку, и Кэтрин невольно тоже поддалась – улыбнулась, позволила телу двигаться свободнее.

– Вот видишь! – крикнула Оливия прямо ей в ухо. – Ты умеешь отдыхать!

Кэтрин рассмеялась в ответ, и на несколько минут всё исчезло: боль, воспоминания, тревоги. Осталась только музыка, свет и пульс, совпадающий с ритмом.

Когда дыхание стало тяжёлым, а волосы прилипли к вискам, Оливия потянула её к бару.

– Нам срочно нужно выпить, – крикнула она, перекрывая грохот музыки.

Они уселись за высокий столик и заказали коктейли. Оливия болтала без умолку – то про соседку с работы, то про нового ди-джея клуба, то про то, как Кэтрин «разморозилась» и наконец-то стала танцевать так, будто всегда этим жила.