Ты мой рок-н-ролл

Она задевает меня плечом и откидывает волосы, когда проходит мимо, снова покачивая бедрами.

Глава 19: Рокс

После того как мы с Рией целый день бродили по Берлину, шатались по магазинам, ели уличную еду и кайфовали от жизни, мне пришлось все-таки вернуть ее в отель. Просто я обещала Чудовищу вернуть его Красавицу, чтобы они могли сходить на свидание. Не то чтобы солист The Words похож на волосатого рыжего зверя, но что-то в том, как он охраняет Рию напоминает мне всех этих властных героев с манией контроля.

– Ты точно впорядке, что я оставлю тебя сегодня? – спрашивает подруга, когда мы возвращаемся в номер, чтобы она могла переодеться во что-то более подходящее.

– Да, не парься, я взрослая девочка и найду, чем себя занять.

– Только не говори, что будешь тухнуть в номере и смотреть немецкое ТВ.

Неплохой вариант кстати, но нет. Если уж я сюда приехала, то должна погулять по вечернему Берлину. Как раз видела афишу Street Food Thursday – какой-то фестиваль уличной еды и музыкантов, и недалеко от отеля. Где еще как не в Германии мне устраивать праздник животу? Планирую объестся хот-догами до отвала и запить все немецким пивом. Если умру, то счастливой и сытой.

– Не, я пойду гулять, – говорю я, разыскивая в своем чемодане красную футболку, которую хочу надеть на свое важное мероприятие. Рия же наряжается в платье и красит губы. Я тоже думаю подправить макияж, но потом решаю, что раз уж я иду на свидание с сосиской и горчицей, мне он не нужен. Под футболку я надеваю короткую плиссированную юбку школьницы, тонкие колготки и огромные ботинки. Накидываю куртку и готова.

– Воу, что за ноги, – подруга окидывает меня взглядом, – берегитесь мужчины Берлина.

Я смеюсь.

– Ты планируешь сегодня найти какого-нибудь красивого парня? Раз уж вчера в клубе тебе не удалось.

– Не знаю, как получится.

Не то чтобы я хотела “снять” вчера парня. Это было прикольно, не более. Но признаюсь, мне нравилось играть с Тэдом. Его ревность не должна мне нравиться. Но что ж, я далеко не правильная хорошая девочка.

– Кстати, мне кажется, или… Тэд с тобой флиртует, – вдруг говорит Рия, – будь осторожна с ним. Он вроде хороший парень, но бывает просто отвратителен, особенно в отношении женщин.

Откровенен? Да. Прямолинеен? Да. Отвратителен? Вряд ли.

Возможно, самое время рассказать Рие, о том что мы знаем друг друга чуть больше, чем все думают. Я уже открываю рот, чтобы высказаться, как слышу:

– Вообще он странно на тебя реагирует. Возможно, ты напоминаешь ему Дейзи.

– Что за Дейзи?

– Я не знаю точно. Его бывшая. Там какая-та странная история.

Не та ли это блондинка, которую я как-то разглядывала в его социальных сетях?

– У всех есть странные бывшие. Если у тебя их нет – то ты странный, – говорю я.

Рия задумывается.

– Странно, я ничего не слышала про бывших Мэтта…

– Вот и спроси, – бросаю я ей, когда мы уже выходим в фойе.

На выходе мы встречаем Мэтта, конечно он в сопровождении Тэда. Я тут активно пытаюсь его избегать. А он, как искушение, постоянно появляется в поле зрения.

– Привет, – тяну я парням. Стараюсь избегать зрительного контакта с Тэдом.

Меня до сих преследует фантомное ощущение его губ, прикоснувшись к моему уху. То, как он вчера зажал у меня у барной стойки – это было чересчур для женщины, у которой давно не было секса. Мне просто срочно нужно разрядиться. А то в моей голове Тэд Райдер – выглядит как кусок сочного мяса. Или как сыр для Рокфора. Ну короче, мысль понятна, да? Меня немного несет в его присутствии.

– А ты куда это собралась? – спрашивает он меня, пока Мэтт хватает Рию за руку и утягивает в сторону такси.

– Гулять, – просто отвечаю я.

– Повеселись там, – кричит мне Рия с улыбкой. Я киваю ей в ответ. Вот уж постараюсь.

Тэд машет им рукой, когда они скрываются в авто, и машина отъезжает. Я тоже зачем-то машу, хотя это тупой и бессмысленный жест: эти двое уже давно забили на все что вокруг.

– Так и куда ты? – снова слышу я.

– Туда.

Указываю пальцем вперед и делаю пару шагов. Тэд ловит меня за запястье.

– Собралась гулять одна? – делает шаг ко мне.

– А что, хочешь составить компанию?

Я иду дальше по улице. Он идет за мной.

– Почему бы и нет.

– Так и будешь отбивать от меня всех парней? Если да, то ты не тот компаньон, который мне нужен.

Он слегка смеется.

– Мы оба знаем, что я единственный компаньон, который тебе нужен.

– Ошибаешься. Мне вообще не нужен компаньон. Я довольно самодостаточная женщина.

– Для самодостаточной женщины ты слишком много заигрываешь с каждым встречным.

– А для просто друга ты слишком много следишь за моими заигрываниями.

Тэд цокает, но не отвечает. Я ухожу вперед, он плетется за мной и задерживает совсем не дружеский взгляд на моих ногах.

– Так ты расскажешь мне, куда ты идешь, подруга? – спрашивает он, когда мы стоим на светофоре.

Хм, а это может быть прикольно. Я вспоминаю, что видела этот магазин недалеко, когда мы вчера ехали на вечеринку.

– Я уже почти пришла, на самом деле.

Мы переходим дорогу, я замедляю шаг, и останавливаюсь у огромной розовой витрины с сердечком в качестве названия и неоновым светом, бьющим из-за двери. Окна украшают гирлянды в виде купидонский стрел. Ну в общем, все клише магазина для взрослых средней паршивости. Я не планировала идти сюда. Но возможно, мне нравится его провоцировать. Возможно, от этого я ощущаю контроль.

Тэд переводит взгляд с меня на витрину и снова на меня. Начинает смеяться.

– Ты серьезно? Пришла в секс-шоп?

– А что? Я одинокая женщина со своими потребностями, а ты вчера не дал мне повеселиться, – говорю я, поднимаясь по ступенькам, и тянусь к ручке двери, – как друг, ты можешь помочь мне с выбором…

– Я могу развеселить тебя хоть сейчас.

– Вот уж сомневаюсь.

Я сглатываю. Вот в чём фокус. Я почти не сомневалась, что он сможет. И именно поэтому так отчаянно нужно было сказать «нет». С игрушкой из розового магазина всё просто: включила, выключила, положила в ящик. Даже со случайным парнем из клуба просто: утро, “все было классно, пока” С Тэдом так не выйдет. Его не положишь в ящик.

Я уже хочу открыть дверь, но слышу:

– Тебе стоит только попросить. Расширить нашу дружескую зону, – с весельем в голосе говорит он. Снова оказывается невероятно близко, берет меня за руку, и отворачивает от двери. Он так близко, что я могу разглядеть, как венка играет на его шее. Сексуально.

Дыши, Рокс.

Я делаю шаг назад в попытках вернуть себе контроль.

– А это… – он кивает на витрину, – тебя никак не удовлетворит. Это я говорю как друг, который знает тебя.

– Ты довольно высокого мнения о себе, знаешь ли. Целая индустрия придумывает кучу игрушек для женщин. Там невероятные возможности.

Он закатывает глаза.

– И ни одна из них не скажет тебе, как охренительно сексуально выглядят твои ноги в этих колготках.

Да твою ж мать! Я тут же инстинктивно скрещиваю ноги. А Тэд откровенно пялится на них.

Я несколько секунд смотрю на него в ответ, а потом срываюсь вниз по ступеням и иду дальше. Мне нужно вернуться к плану. Никакого флирта с Тэдом Райдером. Простая прогулка по Берлину. Еда. Хот-доги.

– Твои разговорчики снова не в дружеских границах.

Он догоняет меня:

– Границы – вещь гибкая.

Я морщусь. Почему он не хочет отцепится от меня? Да, я хороша. Но он же может получить любую. И она будет отпираться меньше, чем я.

Хотя признаюсь, мне все меньше хочется отпираться.

– Идешь? – кричу я ему.

Глава 20: Тэд

Она привела меня на фестиваль уличной еды. И признаюсь, это было прекрасно.

Помимо еды, здесь довольно много прикольных местных исполнителей. У меня правда дергается глаз от их языка и то как они “шпрехают”. Вот уж самый несексуальный язык на свете. И как они только умудряются на нем петь?

Хотя сейчас на сцене группа, они играют какой-то веселый рок, и их солистка, немного косящая под Матильду из Леона, звучит очень даже ничего.

Рокс стоит рядом, пританцовывает и пытается впихнуть в себя очередной хот-дог.

– Я скоро лопну, – пытается проговорить она с набитым ртом.

– Тебе не обязательно доедать его.

– О нет, ни в коем случае, эта лучшая сосиска в моей жизни.

Я отворачиваюсь. С языка норовит сорваться отвратительная пошлая шутка, но мы довольно неплохо проводили время вместе последние несколько часов, так что я сдерживаю себя.

Помимо того, что мы вдоволь наелись всякой хренью, типа сахарных палочек, трдельников, мы просто… веселились.

После того странного эпизода у секс-шопа, мы шли молча. А потом она привела меня в это место, и просто сказала:

– Мы просто весело проводим время. Едим, пьем и слушаем музыку.

И я согласился. Потому что… ну а что мне ещё оставалось?

Она носилась от одной палатки к другой, будто цель была попробовать все, и тогда нам дадут медаль. Она пыталась впихнуть в меня все же эти пончики, колбаски, и жестко насупливалась, когда я отказывался что-то есть. Потом рассказывала о том, как отравилась креветками на таком фестивале в Шеффилде, и теперь она не ест креветки. Еще она тыкала в мимо проходящих немцев и комментировала их серьезные лица. “Смотри, этот явно осуждает нас, потому что мы ведем себя, как тупые туристы”.

Мы просто болтали. О всякой ерунде. Как все это время, когда переписывались онлайн. Только теперь я мог видеть, как она закатывает глаза на мои несмешные шутки и постоянно перебивает.

Похоже было так, что мы наконец «распаковали» наше дружеское общение в реальной жизни.

– Как думаешь о чем они поют? Звучит прикольно. – спрашивает Рокс, запихивая в себя последний кусочек сосиски.

– О чем-то грязном и быстром?

– Опять пытаешься перевести все к сексу?

– Причем тут секс? Она поет «schnelle”. И “schmutzig”. Это то что я смог перевести с моими познаниями немецкого. Ну там ещё что-то про “Komm her” , это вроде “иди сюда”. Ну я не могу связать это в общий смысл.

– Так ты понимаешь немецкий? – изгибает бровь, с весельем на лице.

– Немного.

– А что говорил тот парень в очереди за хот-догами?

Он говорил ей, что она “ sher shon” и он бы хотел познакомится с ней поближе. Но я же не дурак говорить ей об этом. Поэтому я вру:

– Спрашивал сколько время, вроде бы.

Рокс смеётся. Снова качает бедрами, подходя ближе к сцене. Наблюдать за ней – приносит странное удовлетворение. В ней столько жизни, настоящести, что меня это просто трогает.

– Их музыка похожа на твою, знаешь ли. Если бы ты писал к ней тексты, они тоже были бы про быстро и грязно? – она поигрывает бровями.

– Я не пишу к ней тексты.

– Зря, – она пожимает плечами, – это был бы свежак. Людям нравится провокация.

Тексты уже слишком личное. Откровенное. Наша музыка всегда была честной. Потому что Мэтт вкладывал в каждый текст частичку себя. Что-то мы придумывали вместе, исходя из общей боли. Но если бы я написал сам, что мне пришлось бы с этим делать?

Да и Рокс бы не рассуждала так воодушевленно, если б знала что за тексты крутились у меня в голове. Там уж точно: и “быстро” и “грязно” и “мучительно медленно”, и определенно с ее стонами в главной роли.

Такую песню бы заблокировали как непристойную. Но я мог ее слышать в своей голове. Может действительно стоит записать?

Голос Рокс вытягивает меня из размышлений:

– Пойдем, найдем то хваленое немецкое пиво?

Она тянет меня за рукав куртки назад к палаткам. Запахи самой разной еды смешиваются в моем носу. Гул разговоров. И эта девушка рядом. Все это и так хмелит, так что мне не нужно никакое пиво. Но я не сопротивляюсь и иду за ней.

Она так живо реагирует на все. Искренне улыбается мимам и фокусникам. А потом отходит и тут же говорит мне:

– Это какое-то дешевое представление.

Мне действительно сложно разгадать ее, со всем этим сарказмом, гордостью, но при этом неподдельным живым интересом ко всему миру.

Она берет две банки крафтого немецкого пива и сует их мне.

– Открывай.

Я щелкаю открывашки. И возвращаю одну из банок ей. Наши пальцы соприкасаются. Ее руки холодные. Но мне все равно горячо. Кажется, такая девушка как Рокс не слишком придает значение таким мелочам. Но я с удовлетворением замечаю, что она немного замирает. Я наблюдаю, как ее глаза украдкой смотрят на меня.

– Ты не замерзла? – спрашиваю я. Она в кожаной куртке, и на ней повязан какой-то шарф, но ее ноги в этих тонюсеньких колготках, которые сводят меня с ума. А уже осень, и Берлин не то чтобы теплый город.

– Нет, – она делает глоток пива, – с чего ты взял?

– Твои щеки раскраснелись.

Я тупой, потому что снова делаю это. Тянусь рукой к ее лицу и прикасаюсь к румяной щеке пальцем. Я просто нихрена не могу поделать, чтобы держать руки при себе, даже если и обещал ей, что это будет просто дружеская прогулка. Ничерта не выходит. Так что, похер:

– То ли от холода. То ли от твоих неприличных мыслей.

Она смеряет меня взглядом, которым еще чуть-чуть и можно было бы убивать.

– От стыда за твои ужасные реплики. Тебе их как будто плохой сценарист писал. Если ты все-таки захочешь снять какую-нибудь немочку в этой поездке, то стоит сменить эти глупые подкаты.

Я закатываю глаза и смеюсь.

– Единственная, кого я бы хотел “снять” в этой поездке, – показываю руками кавычки, потому что снять на один вечер – это не то что я хотел бы в отношении нее, – это ты, детка.

– Мы вроде договаривались без этого.

– Чего?

– Флирта.

– Это не флирт. Это честность, – говорю я. Но она машет на меня рукой, будто я безнадежен. Что ж, в чем-то так оно и есть. Я безнадежно хочу “затащить ее в свою постель”, как выразился Мэтт. И мне плевать, что она откусит мне голову потом. Я уверен, это будет того стоить.

И главное, что я отлично знаю: она тоже этого хочет. Просто слишком упряма. Но у меня терпения как у старой собаки, хватит на нас обоих.

Глава 20: Тэд

Она привела меня на фестиваль уличной еды. И признаюсь, это было прекрасно.

Помимо еды, здесь довольно много прикольных местных исполнителей. У меня правда дергается глаз от их языка и то как они “шпрехают”. Вот уж самый несексуальный язык на свете. И как они только умудряются на нем петь?

Хотя сейчас на сцене группа, они играют какой-то веселый рок, и их солистка, немного косящая под Матильду из Леона, звучит очень даже ничего.

Рокс стоит рядом, пританцовывает и пытается впихнуть в себя очередной хот-дог.

– Я скоро лопну, – пытается проговорить она с набитым ртом.

– Тебе не обязательно доедать его.

– О нет, ни в коем случае, эта лучшая сосиска в моей жизни.

Я отворачиваюсь. С языка норовит сорваться отвратительная пошлая шутка, но мы довольно неплохо проводили время вместе последние несколько часов, так что я сдерживаю себя.

Помимо того, что мы вдоволь наелись всякой хренью, типа сахарных палочек, трдельников, мы просто… веселились.

После того странного эпизода у секс-шопа, мы шли молча. А потом она привела меня в это место, и просто сказала:

– Мы просто весело проводим время. Едим, пьем и слушаем музыку.

И я согласился. Потому что… ну а что мне ещё оставалось?

Она носилась от одной палатки к другой, будто цель была попробовать все, и тогда нам дадут медаль. Она пыталась впихнуть в меня все же эти пончики, колбаски, и жестко насупливалась, когда я отказывался что-то есть. Потом рассказывала о том, как отравилась креветками на таком фестивале в Шеффилде, и теперь она не ест креветки. Еще она тыкала в мимо проходящих немцев и комментировала их серьезные лица. “Смотри, этот явно осуждает нас, потому что мы ведем себя, как тупые туристы”.

Мы просто болтали. О всякой ерунде. Как все это время, когда переписывались онлайн. Только теперь я мог видеть, как она закатывает глаза на мои несмешные шутки и постоянно перебивает.

Похоже было так, что мы наконец «распаковали» наше дружеское общение в реальной жизни.

– Как думаешь о чем они поют? Звучит прикольно. – спрашивает Рокс, запихивая в себя последний кусочек сосиски.

– О чем-то грязном и быстром?

– Опять пытаешься перевести все к сексу?

– Причем тут секс? Она поет «schnelle”. И “schmutzig”. Это то что я смог перевести с моими познаниями немецкого. Ну там ещё что-то про “Komm her” , это вроде “иди сюда”. Ну я не могу связать это в общий смысл.

– Так ты понимаешь немецкий? – изгибает бровь, с весельем на лице.

– Немного.

– А что говорил тот парень в очереди за хот-догами?

Он говорил ей, что она “sehr shon” и он бы хотел познакомится с ней поближе. Но я же не дурак говорить ей об этом. Поэтому я вру:

– Спрашивал сколько время, вроде бы.

Рокс смеётся. Снова качает бедрами, подходя ближе к сцене. Наблюдать за ней – приносит странное удовлетворение. В ней столько жизни, настоящести, что меня это просто трогает.

– Их музыка похожа на твою, знаешь ли. Если бы ты писал к ней тексты, они тоже были бы про быстро и грязно? – она поигрывает бровями.

– Я не пишу к ней тексты.

– Зря, – она пожимает плечами, – это был бы свежак. Людям нравится провокация.

Тексты уже слишком личное. Откровенное. Наша музыка всегда была честной. Потому что Мэтт вкладывал в каждый текст частичку себя. Что-то мы придумывали вместе, исходя из общей боли. Но если бы я написал сам, что мне пришлось бы с этим делать?

Да и Рокс бы не рассуждала так воодушевленно, если б знала что за тексты крутились у меня в голове. Там уж точно: и “быстро” и “грязно” и “мучительно медленно”, и определенно с ее стонами в главной роли.

Такую песню бы заблокировали как непристойную. Но я мог ее слышать в своей голове. Может действительно стоит записать?

Голос Рокс вытягивает меня из размышлений:

– Пойдем, найдем то хваленое немецкое пиво?

Она тянет меня за рукав куртки назад к палаткам. Запахи самой разной еды смешиваются в моем носу. Гул разговоров. И эта девушка рядом. Все это и так хмелит, так что мне не нужно никакое пиво. Но я не сопротивляюсь и иду за ней.

Она так живо реагирует на все. Искренне улыбается мимам и фокусникам. А потом отходит и тут же говорит мне:

– Это какое-то дешевое представление.

Мне действительно сложно разгадать ее, со всем этим сарказмом, гордостью, но при этом неподдельным живым интересом ко всему миру.

Она берет две банки крафтого немецкого пива и сует их мне.

– Открывай.

Я щелкаю открывашки. И возвращаю одну из банок ей. Наши пальцы соприкасаются. Ее руки холодные. Но мне все равно горячо. Кажется, такая девушка как Рокс не слишком придает значение таким мелочам. Но я с удовлетворением замечаю, что она немного замирает. Я наблюдаю, как ее глаза украдкой смотрят на меня.

– Ты не замерзла? – спрашиваю я. Она в кожаной куртке, и на ней повязан какой-то шарф, но ее ноги в этих тонюсеньких колготках, которые сводят меня с ума. А уже осень, и Берлин не то чтобы теплый город.

– Нет, – она делает глоток пива, – с чего ты взял?

– Твои щеки раскраснелись.

Я тупой, потому что снова делаю это. Тянусь рукой к ее лицу и прикасаюсь к румяной щеке пальцем. Я просто нихрена не могу поделать, чтобы держать руки при себе, даже если и обещал ей, что это будет просто дружеская прогулка. Ничерта не выходит. Так что, похер:

– То ли от холода. То ли от твоих неприличных мыслей.

Она смеряет меня взглядом, которым еще чуть-чуть и можно было бы убивать.

– От стыда за твои ужасные реплики. Тебе их как будто плохой сценарист писал. Если ты все-таки захочешь снять какую-нибудь немочку в этой поездке, то стоит сменить эти глупые подкаты.

Я закатываю глаза и смеюсь.

– Единственная, кого я бы хотел “снять” в этой поездке, – показываю руками кавычки, потому что снять на один вечер – это не то что я хотел бы в отношении нее, – это ты, детка.

– Мы вроде договаривались без этого.

– Чего?

– Флирта.

– Это не флирт. Это честность, – говорю я. Но она машет на меня рукой, будто я безнадежен. Что ж, в чем-то так оно и есть. Я безнадежно хочу “затащить ее в свою постель”, как выразился Мэтт. И мне плевать, что она откусит мне голову потом. Я уверен, это будет того стоить.

И главное, что я отлично знаю: она тоже этого хочет. Просто слишком упряма. Но у меня терпения как у старой собаки, хватит на нас обоих.

Глава 21: Рокс

Этот парень – моя проблема. Вселенских масштабов. Такая, огроменная чертова проблема. Потому что как бы я не старалась игнорировать его, я просто хочу его. Хотела еще тогда, когда набросилась на него после ссоры с Марком. И теперь нифига не изменилось.

Нет, есть шанс, что я просто хочу секса. Но проблема в том, что я хочу секса с ним. Я весь вечер рассматривала окружающих мужчин в попытках вызвать у себя хоть какой-то интерес к ним. И что? Огромный ноль. Ничего. Ни капельки. Совсем.

Но когда ему стоит еле прикоснуться ко мне, у меня внутри все закипает. И я точно уверена, что после этой ужасной реплики о том, “что он хотел бы снять меня”, я стала возбужденной.

Черт, мой уровень требований где-то на уровене Марианской впадины: мне несколько раз сказали, что я сексуальна, а я уже готова на все. Это чертов Марк: после него норма пала низко.

Я пью это долбанное пиво. И почему немецкое пиво называют хорошим? Оно горькое, плотное и невкусное. И оно не отвлекает.

Я возвращаюсь в толпу. Сумерки сгустились. Группа, что пела до этого уже ушла. А вышли новые ребята. И они начинают петь всем известные каверы. Народ начинает неистово сходить с ума. Все танцуют, отдаются этому драйву. И я не замечаю, как меня тоже захватывает бешеная энергия. И через какое-то время, я уже кричу “ву-ху” и прыгаю в толпе, под кавер Blur – Song 2.

Тэд все время рядом. Не отходит от меня. И все время с улыбкой наблюдает. А во взгляде такой пожар, в котором я хочу сгореть. И в этот момент, заразившись этим драйвом, я не вижу ни одной причины откладывать свое горение.

Поэтому когда следующая песню парни играют более спокойную, мы оказываемся рядом. То ли я подошла, то ли он – я не знаю. Но сам факт: моя спина прижимается к его торсу. Возможно, это чертова ошибка. Но мне все равно.

Я все еще возбуждена, поэтому готова чуть ли не потереться об него. Но в этом “полу” объятии есть что-то, что я не хочу нарушать. Тепло его тела согревает и приносит уверенность.

Он кладет одну руку мне на плечо. А вторая ныряет под мою куртку, прикасается к талии. Кожа горит в тех местах, где следует его ладонь. И я уже готова стонать от того, как хорошо. Боже, что же будет, когда мы перейдем к сексу?

Я не вижу ни одной причины не переходить. Это должно быть невероятно, крышесосно, волшебно, восхитительно, потрясающе, охренительно. И мне срочно нужно отойти от него, иначе я наброшусь на него прям тут, и тогда эти чопорные немцы точно накинутся с осуждениями.

Ох женщина, держи себя в руках, ты тут вообще-то корчишь из себя недотрогу. Но если он сделает шаг, я, черт возьми, сделаю свой в ответ.

Я немного поворачиваюсь к Тэду и смотрю на него. Его взгляд прикован к сцене, но он знает что я изучаю его. И кажется, специально не смотрит в ответ. Его глаза прищурены, а челюсть немного двигается, будто он еще что-то жует. Он выглядит так будто сошел с женской фантазии о “плохом парне”. На шее виднеется одна из татуировок: птичье перо перо, нарисованное воздушными полутенями. Я хочу протянуться к ней своими пальцами. Я хочу изучит и остальные его татуировки.

Мой телефон звонит и отвлекает меня от созерцания. Достаю его и сразу хмурюсь. Вот уж спасибо, только тебя не хватало.

– Привет, мам! – отвечаю на звонок и выхожу подальше из толпы, чтобы звуки не так мешали.

– Привет, милая. Давно не звонишь. Не пишешь. Я соскучилась.

Как мило, но я нет.

– Приходите ко мне с Марком в гости. Завтра. Ужин.

Упс.

– Нет-нет, мам. Я не могу к тебе приехать. Я в Берлине.

– В Берлине? В каком еще Берлине?

– В немецком Берлине.

Тэд догоняет и с какой-то озадаченностью во взгляде наблюдает за мной.

– Ух ты! – звучит в телефоне, – Ты недавно начала работать, а тебя уже послали в командировку. Вот это уровень, молодец. Я ведь так и говорила.

Ох черт….

– Нет, ни в какой я не командировке. Я уволилась.

Драматическое молчание.

– Как это уволилась, милая? – ее голос звучит выше.

– Вот так. Взяла и уволилась. И с Марком я рассталась. Так что он к тебе в гости не придет.

– Что значит рассталась с Марком? – голос матери совсем меняется. Из приторно-сладкого мы сразу переходим в категорию ведьминско-токсичный, и вот она, реальная Сара Бэлл, моя мать.