Ратник. Зов крови

— Понимаю, мне она тоже не очень нравится. Ну, Святогор, может, пойдём? — спросил Родомир. — Пожитков у меня тут всё равно нет, потому и собирать нечего.

— Погоди, оденься хоть, а то куда ты в этой мешковине пойдёшь. Тихомир, пойди сюда!

В комнату вошёл Тихомир, неся в руках боевое обмундирование Родомира, и протянул его Святогору.

— Мне-то они на кой?! — гаркнул на него темник. — Ему отдавай!

Родомир начал надевать доспех, с удивлением оглядывая каждую деталь своего снаряжения. «Надо же, подлатали!» — подумал он с благодарностью, затягивая ремни. Когда он закончил, они оседлали лошадей и отправились в город, который находился в паре вёрст пути через густой осенний лес.

— Так какой у нас план? — обратился Родомир к Святогору, когда копыта коней мерно застучали по тропе.

— Как сказала Варна, сейчас едем к знахарю. У него в гостях целитель какой-то, из империи Уней, что-то они с тобой будут делать там, мудрить.

— И что же именно?

— А я почём знаю? — Святогор развёл руками. — Но вреда точно не причинят. Как они закончат, так и поедем. Не бойся. Слушай, Родомир, а как так случилось, что мы тебя нашли в таком состоянии, причём в стороне от основной битвы?

— Слышал, может, про Дира? Его ещё «Мясником» кличут. С ним схлестнулся.

— Про этого слышал. Опасный и жестокий упырь, судя по слухам. Сейчас говорят, он возле Златецка, помогает какому-то хую чужеземному, который против нас воюет — готовят город к обороне. Из-за чего рубились-то?

— За то, что я не сражался с вами в тот день.

— А чего не сражался?

— Я не убийца, Святогор. В тот день у нас был большой численный перевес, и я решил, что не буду участвовать в этой резне. Хотя стоит отдать должное, ваши парни держались в меньшинстве неплохо. Потом моё безучастие увидел Дир, и ему, наверное, это не понравилось. Послал за мной своих людей, а когда люди кончились — пришёл сам.

— То есть ты убил его людей? — Святогор рассмеялся, оценив силу парня.

— Ну да.

— А говоришь, что не убийца!

— Я имею в виду, что мне не доставляет удовольствия безрассудное, бессмысленное кровопролитие. Но если произошло так, что передо мной противник и тут ясно, что кто-то из нас умрёт, то я предпочитаю, чтобы это был не я, — твёрдо ответил Родомир.

Святогор одобрительно посмотрел на него, затем произнёс: «Почти приехали».

Они проезжали деревню перед стенами города. Это была гряда бревенчатых, неаккуратно сложенных и беспорядочно наставленных на местности изб. Избы окружали стены замка и удалялись от них к лесу на полверсты.

— Святогор, а как вы меня нашли в этом поле? — спросил Родомир.

— О, это было совсем несложно. Магичка чего-то там почувствовала. Потом, оглядев местность, подскакала к тебе, спустилась, осмотрела. Что-то нашла у тебя, наколдовала заклинание, чтобы ты не умер сразу. Я дал ей двух человек, и через разрыв они перенесли тебя в Царьград.

Святогор указал рукой на огромные металлические ворота, к которым они как раз подъехали. Они располагались в каменной стене толщиной, наверное, в пять саженей и такой же высоты. Стражники почтительно приветствовали темника кивком головы.

Когда они въехали в сам город, Родомир изумился местному убранству. Здешние дома были сложены из точёных, почти идеально круглых брёвен. Все элементы — свесы крыш, окна, двери — были украшены такой тонкой резьбой, что трудно было отвести глаз. Дома стояли ровно, словно по натянутой нити, вдоль мощёной дороги, ведущей к царскому двору. Люди праздно шатались по улицам, кто-то весело смеялся — война здесь казалась чем-то бесконечно далёким.

Ближе к царскому двору располагались торговые ряды и двор мастеров. Здесь было людно; люди разных сословий и национальностей улыбались и радовались жизни. Торговцы наперебой предлагали свой товар, скоморохи танцевали и пели песни. Жизнь здесь кипела.

Родомир обратился к Святогору:

— По этим людям нельзя сказать, что страна находится в состоянии войны. Веселятся, словно ничего не происходит.

— Для них война где-то там, далеко, вот и веселятся. Но я их не осуждаю: воевать должны те, кто умеет или сильно хочет. Хотя они могли бы делать это и не так открыто, не все думают так же, как я.

— Другие воины злятся?

— Есть такие… Много их. Вот мы и прибыли.

Они остановились перед стеной в два человеческих роста, окружавшей царский двор. Стражники у массивных ворот, завидев Святогора, тут же начали их открывать.

— Вас ждут, — бросили они, впуская всадников внутрь и закрывая створки за их спинами.

Они остановились перед лестницей. Дворец состоял из отдельных зданий, соединённых переходами; стены были выложены из красного, почти бордового камня. Часть помещений венчали шпили, другие — сводчатые крыши с изумрудной черепицей. Сопровождающий витязь молча указал жестом следовать за ним. Внутри всё было расписано фресками с подвигами древних царей Воландрии.

В одном из залов к ним подбежал странный мужичок с перекошенным лицом и в смешном колпаке. Он что-то настойчиво просил у витязя. Тот бросил ему медяк, и мужичок, улюлюкая, затанцевал от радости, хотя это больше напоминало конвульсии.

— Это кто? — спросил Родомир.

— Да это Абрашка — дурачок местный, — ответил витязь.

— Ну, вообще-то, неплохой воин был, — вставил Святогор. — Говорят, лет пять назад на востоке варвары набеги устраивали с моря, так он в гарнизоне был. Армия не успела с подмогой, их там всех положили, а кого нет — пытали. Абрашку живого нашли с тремя гвоздями в голове. Он говорить тогда мог, только на боли жаловался, а как знахари первый гвоздь вытащили — его и перекосило всего. Ну чего делать было, подумали: пусть хоть хоромные залы да конюшни убирает. Такая вот история.

Они остановились перед палатой. Бородатый старичок в рясе выглянул из двери:

— Ну! Где вас черти носят, входи быстрее! — прокричал он Родомиру. Святогор хотел войти следом, но старик отпихнул его: «Только он!» — и захлопнул дверь.

В палате ждал незнакомец в балахоне и маске дракона. В центре стоял стол с ремнями, царапинами и бурыми следами крови. Старик усадил Родомира и заговорил:

— Да, выглядишь ты неважно, исхудавший, бледноват. Ну, раз больше никого не нашли... — он пожал плечами. — Сейчас слушай: вот этот монах — мой соратник, приехал с юга, они там хорошо продвинулись в целительстве.

Старик принёс со стеллажа предмет, завёрнутый в тряпку. Когда он развернул ткань, Родомир увидел руку. Она была железной и напоминала человеческую, с которой грубо содрали кожу и мясо, обнажив её кости.

— Вот! — выпалил старик. — Сейчас мы тебе её приделаем! — и залился басистым смехом, от которого стало не по себе. — Сейчас ляжешь на стол, сделаем укольчик, дадим настойку, и ты уснёшь. А проснёшься с двумя руками! Это чудо! — он забавно помахал железной рукой перед лицом парня.

— И многим вы вернули руки? — поинтересовался Родомир.

— Ну... Ты первый, — ответил старик. — Но ты не бойся.

— Выходит, это опыт. Я могу отказаться?

— Не думаю.

Родомир почувствовал укол в шею, и в глазах потемнело. Он очнулся прикованным к столу. Ремни врезались в кожу. Над ним нависали старик и монах в маске. Знахарь поднёс флакон с зелёной жидкостью:

— Пей! Пару глотков, и уснёшь. Поверь, лучше тебе выпить.

Родомир понял, что деваться некуда, и сделал два глотка.

— Вот так. Теперь полежи чуток. Перед тем как ты уснёшь, скажу: до тебя были другие, но никто не выжил. Металл этот чудной, прочный, но не приживается он. Кто дня не протянет, кто за неделю сгорает — железка эта все силы высасывает. Но Варна сказала, в тебе магия есть, ты проводник её. Не знаю, как это связано, но я ей верю, она баба умная.

Последние слова старика Родомир слышал так, будто тот говорил их из-за тяжёлой закрытой двери. Веки тяжелели, слух притуплялся. Всё затихло — он провалился в забытье.

Когда Родомир снова пришёл в сознание, он всё ещё оставался прикованным к столу.

— Эй! Старик! Знахарь, мать твою! — крикнул он.

Никто не отозвался. Родомир приподнял голову, и первое, на что упал его взгляд, была рука. В глазах всё ещё стоял мутный туман, но он видел: железная рука теперь была продолжением его тела. Родомир попробовал шевельнуть большим пальцем — и тот послушно дернулся. «Чудо!» — прошептал он.

Дверь отворилась. Старик подбежал к нему с градом вопросов:

— Как себя чувствуешь? Давно ли очнулся?

— Вы какого хера меня к столу прикованным оставили?!

— Это только для твоей безопасности, сынок. Так как? Чувствуешь себя хорошо?

— Да нормально всё! Отвязывай меня, старик!

Знахарь принялся торопливо расстегивать ремни. Когда он закончил, Родомир неторопливо принял сидячее положение; голова предательски кружилась. Он начал внимательней осматривать металлическую конечность: двигал пальцами и завороженно смотрел, как двигается множество стержней, которые выходили из его культи, и как металлические сухожилия приводили в движение каждый из пальцев.

— Она и вправду работает! — восхитился Родомир.

Старик лишь неловко улыбнулся в ответ. В этот момент в зал вошёл Святогор. Знахарь попытался выпроводить его, но темник просто оттолкнул старика и отвесил ему пинка.

— Ты уже останавливал меня сегодня, старик. Заставил ждать, ничего не объясняя. Хватит!

Родомир заметил, что военачальник был изрядно пьян.

— Святогор, ты где так набрался?

— Ну да, немного переборщил. Я устал вас ждать. Тебе известно, что уже почти ночь? Нам пора выдвигаться.

— Ну тогда выдвигаемся, — устало ответил Родомир.

— Иди за мной! — Святогор махнул рукой и пошагал к выходу.

— Ему нужен отдых! — крикнул знахарь вслед.

— Цыц, старикашка, а то ещё раз садану в гузно!

— Если тебя раненого привезут, не рассчитывай на лечение после таких выходок! — обиженно выкрикнул старец.

Святогор замер в дверях, обернулся и посмотрел на старика так грозно, что тот побледнел.

— Я, дед, вернусь либо со щитом, либо на щите! — бросил он и вышел.

Родомир спрыгнул со стола, намереваясь последовать за ним. Однако, едва он встал на ноги, его охватила сильная слабость. Но он преодолел себя — желание оказаться дома было сильнее. Он настиг Святогора во дворе. Тот пытался взобраться на коня, но свалился спиной на землю.

— Вот же нажрался! Родомир, помоги мне сесть в седло!

Родомир посмотрел на него и понял, что с отъездом стоит повременить.

— Святогор, ты уверен? Сможешь проделать путь в таком состоянии?

Тот приподнялся, тяжело выдохнул и признал:

— Не, братец, давай до утра. Там всё равно дело не прямо срочное. Пойдем снаружи переночуем, не по чину нам в царском дворе отдыхать.

Луч утреннего осеннего солнца разбудил Родомира. Он быстро поднялся и пошёл будить спутника, но Святогора в комнате не оказалось. Спустившись к хозяину кабака, Родомир был окликнут самим военачальником.

— Долго спишь! — пробасил Святогор. — Лошади готовы, можем ехать.

На нём не было ни малейшего намека на похмелье.

— Слишком свежо выглядишь для человека, который вчера валился с ног, — констатировал Родомир.

— Ой, да не было такого, наговариваешь! — отшутился Святогор, залезая в седло. — Я и меч для тебя прихватил, но он пока побудет у меня. Сбоку щит — это твой.

— Думаешь, могут быть неприятности по пути?

— Лучше перебздеть.

На второй день пути лесную тропу преградила перевернутая телега, заваленная коврами и тканями. Святогор скомандовал спешиться.

— Кажется мне, здесь засада, — произнёс Родомир.

В тот же момент просвистела стрела. Родомир вскинул щит.

— Держи! — Святогор бросил ему меч.

Из-под завала вынырнули двое людей и гном. Родомир крикнул:

— Я возьму на себя лучников!

Он рванул вверх по холму, принимая стрелы на щит. Сблизившись с первым лучником, он ударом щита выбил у него лук и тут же прикончил колющим ударом в шею. Третий стрелок тянулся за новой стрелой, но Родомир, размахнувшись, метнул в него свой щит. Тот ребром врезался лучнику в лицо — человек упал. Оставшись один на один со вторым противником, Родомир взял меч в двуручный хват и молниеносно рубанул снизу-вверх, разрубая оппоненту лицо.

Тот лучник, который был обезврежен щитом, всё ещё дышал: лицо вмялось внутрь, изо рта шла кровавая пена. Родомир заколол его, прекращая мучения. От усталости он упал на колени, но, вспомнив о Святогоре, встал. С холма он увидел, как витязь борется с гномом. Святогор оступился и упал, гном занёс двуручный молот. Родомир схватил лук и выстрелил. Стрела лишь скользнула по шлему, но это отвлекло гнома. Святогор вскочил и вонзил меч гному под подбородок так, что остриё вышло из затылка.

Позже они обнаружили, что двое нападавших были эльфами.

— Говорят, гномов не видели со времён истребления драконов, да нщё и в компании эльфов, — заметил Родомир. — Кто они?

— Хочется верить, что разбойники. Но боюсь, на меня открыли охоту, — Святогор был серьёзен. — Политика — это вонючее болото. Поэтому я предпочитаю поле битвы, там всё честно.

У выхода из леса они сделали привал. Родомир мечтательно улыбался у костра:

— Соскучился по родным. Заживу мирной жизнью, отстрою дом, буду сына воспитывать. Типичное человеческое счастье.

— Не знаю. Как по мне — скука. Для меня нет ничего лучше битвы! — Святогор рассмеялся, но потом добавил тише: — А родных у меня нет. Я сам из Понтии, и когда началась война, выбрал Воландрию. Родные разорвали со мной все связи.

— Да, война разлучает людей разными способами, — подытожил Родомир.

— Ладно, спи. Надо встать пораньше.

Родомир накрылся шкурой. Он нащупал рукоять меча и металлическую прохладу новой руки, пытаясь уснуть.

Глава 8

— Вот и город показался. Гляди, уже зажигают вечерние огни на стенах, — пробасил Святогор, указывая вперед массивной рукой.

Родомир ответил лишь коротким кивком. Его лицо светилось от непривычного, почти забытого счастья, а на глаза наворачивались слезы. Он возвращался домой, и в его душе крепла уверенность: для него эта проклятая война наконец-то окончена.

Когда они миновали дозорных и поравнялись с городскими укреплениями, Святогор снова заговорил, нарушая тишину:

— Спасибо, что помог вчера в лесу. Тот последний, с молотом, мог доставить немало неприятностей, — витязь скупо, но искренне улыбнулся.

Родомир не отреагировал. Он просто не слышал друга: все его мысли уже перешагнули порог родного дома. Он отчетливо представлял, как ворвется в трактир, как обнимет жену и мать, как засияют их глаза, когда они увидят его живым.

— Родомир! — громче крикнул Святогор, вырывая его из грез.

— А? Да, прости... я немного замечтался.

— Я говорю — благодарствую за помощь, — повторил витязь.

— Не благодари, — отмахнулся парень. — Любой на моем месте поступил бы так же.

— Не каждый, — Святогор тяжело вздохнул, — к тому же, мы на воюем.

— Только не мы с тобой, — ухмыльнулся Родомир и дружески положил руку на плечо военачальника. — Слушай, может, заскочишь в гости? Всё равно уже вечер. Завтра с утра принялся бы за свои дела, как говорится — утро вечера мудренее. Ну, что скажешь?

Святогор на мгновение задумался, но покачал головой:

— Благодарю за приглашение, друг, но, возможно, в другой раз. Сейчас лучше не откладывая заняться делами. Думаю, в ближайшие дни мы будем нужны на севере, у Златецка. Нужно прибыть туда с запасом времени, пока враг не укрепился.

— Будете брать город?

— Да. Сейчас там собираются войска. В Царьграде подтвердили: оборону возглавит Дир и какой-то иностранный герцог. Тамошний городской посадник — вояка никудышный, на него надежды нет. Может, ты всё-таки передумаешь? Пошли с нами, я буду рад твоей компании и твоему клинку. Пора бы уже окончательно выбрать сторону, Родомир. Поквитаешься с обидчиком.

— Нет, Святогор. Ни мстить, ни воевать я больше не хочу. Пусть Дира боги наказывают, а я без нужды больше не возьму в руки оружие, — смиренно, но твердо произнес Родомир.

— Боги никому не мстят, — угрюмо отозвался Святогор. — Они карают только слабых и невинных.

— Да и за что мстить? Бой-то честный был. Мое счастье, что жив остался, — Родомир снова улыбнулся, невольно разглядывая свою новую механическую руку.

— Может, ты и прав. Но я бы на твоем месте не упускал второй шанс и порубил бы сучонка на куски! — Святогор в сердцах погрозил кулаком пространству.

— Хорошо, что я — не ты, — рассмеялся Родомир.

— Ладно. Нет так нет. Пойдем каждый своей дорогой. Прощай, Родомир. Хороший ты парень. Авось еще свидимся.

— Надеюсь. Хороший ты мужик, воевода. Удачи тебе в походах!

Пожав друг другу руки, они разъехались. Святогор направился к городским воротам, а Родомир, наслаждаясь тишиной сгущающихся сумерек, поскакал вдоль деревни, прижавшейся к стенам замка. Его путь лежал к самому краю поселения, где у тракта стоял их семейный трактир «Резвая кобыла» и родной дом.

Он медленно вел лошадь по деревенской улице. Странно, но соседи, узнававшие его в предвечерней мгле, не спешили с приветствиями. Напротив — завидев его, люди торопливо скрывались в своих хатах, гремя засовами. Родомир счел это странным, но списал на общую тревогу военного времени. Лишь когда он приблизился к подворью, ледяной холод сковал его сердце.

У трактира было неестественно темно. Подойдя ближе, он увидел, что фасад здания превращен в месиво из щепок и камня, словно в него прямой наводкой попал снаряд камнемета. Под копытами лошади хрустели обломки забора. Там, где раньше располагался уютный гостевой дворик, теперь зиял неглубокий, но широкий кратер, выжженный в земле.

Родомир спешился, ноги его стали ватными. На земле что-то тускло блеснуло. Он нагнулся и отшатнулся в немом ужасе: это было кольцо его матери. Оно всё еще было надето на палец левой руки... вот только рука была отделена от тела. Рядом, в дорожной пыли, покоилась и вторая. Ужас был столь велик, что крик застрял в горле комом, не давая вздохнуть.

Стемнело окончательно. Дрожащими руками он зажег факел и бросился к дому. Пробегая мимо поленницы, Родомир учуял густой гнилостный запах. Он направил свет в сторону дров, и сердце едва не выпрыгнуло из груди. На чурке для колки дров лежало обезглавленное тело его дяди Колояра. Сама голова валялась чуть поодаль, уставившись остекленевшим взглядом в пустоту.

Его трясло так, что факел едва не выпадал из рук. Холодный пот заливал глаза, в ушах стоял неистовый звон. Родомир больше не мог бежать — он просто брел к старому дубу, чувствуя, как мир вокруг рушится.

Свет факела выхватил из тьмы финал этой кровавой драмы. Его мать, лишенная рук, была заживо пригвождена металлическими прутьями к могучему стволу дерева. А на одной из нижних ветвей, совершенно нагая, раскачивалась его жена Деяна. К её руке тонким пояском был привязан их маленький сын... крохотное тельце было синим от удушья.

Родомир рухнул на колени. Из его груди вырвался такой страшный, животный крик, что его, казалось, услышали даже за высокими стенами замка. А затем сознание милосердно покинуло его.

Он пришел в себя во второй половине дня. Глаза открывать не хотелось — теплилась безумная надежда, что всё это лишь кошмар, порожденный лихорадкой. Но зловоние, разносившееся по двору, свидетельствовало о страшной реальности.

Родомир открыл глаза. Лицезрение обезображенных тел родных заставило его сердце облиться кровью. В голове пульсировала лишь одна слабая надежда: сестры нигде не было видно. «Может, она спаслась?» — пронеслось в мыслях. Сил плакать не осталось, гнев выжег всё внутри, оставив лишь один вопрос: «Кто?!»

Он увидел, что дом сожжен дотла. Нужно было искать ответы. Родомир поднялся и, пошатываясь, направился в деревню. Он стучал в двери ближайших хат, но за ними царила гробовая тишина. Он шел дальше: глаза красные, лицо бледное, движения механические. Люди шарахались от него как от живого мертвеца.

Только один мужик не ушел, продолжая методично рубить дрова. Родомир подошел к нему. Его голос звучал ровно и пусто:

— Будь здрав, мужик. Почему же ты не бежишь от меня, как остальные?

— И тебе не хворать, — мужик остановился и вытер лоб. — А чего мне прятаться? Это приспособленцы окрестные боятся, что власть завтра снова сменится, и им припомнят, как они с сыном предателей калякали.

Глаза Родомира вспыхнули яростью, рука сама легла на рукоять меча. Крестьянин попятился:

— Погоди, парень! Не так ты всё понял. Послушай сперва, что тут творилось, тогда и суди.

— Говори. Быстро.

— Пару недель назад проскакал тут иноземный герцог со свитой. Охраны — тьма, нас всех по хатам загнали, у каждого двора по два солдата поставили. А сами к трактиру твоей матери подались. Сказали, король велел взять под стражу всех, кто с новой властью не согласен, чтобы в городе прилюдно казнить. Мы подробностей не видели, но те, кто ближе живет, слышали и грохот, и гул, и звон стали. У меня в хате посуда на полках дребезжала! Долго рубились.

Мужик перевел дух и продолжил:

— А потом туда сам король Данияр примчался, я в щель видел. А чуть погодя в то место ударила огромная молния. Говорят, она не гасла долго, всё била и била в одну точку, пока всё не затихло. После этого солдатня вытащила из домов людей — и мужиков, и баб, и ребятню. Тех, кто рядом жил, и еще из дюжины хат по деревне. На следующий день их всех на площади казнили как предателей короны. А с твоими... с твоими на месте расправились, прямо во дворе. Не серчай на мои слова, я лишь правду сказываю.

— Почему их не похоронили? — глухо спросил Родомир.

— Запрет был. Под страхом смерти запретили к подворью приближаться. А когда понтийцы в город вошли, там уж и тела загнили, никто мараться не захотел.

— Понял. Спасибо тебе, мужик.

— Соболезную я тебе, Родомир. Истинное горе.

Родомир лишь кивнул и побрел к замку. Его разум, затуманенный жаждой мести, пытался воссоздать картину того дня, но гнев мешал рассуждать здраво. Люди на улице шептались, провожая его взглядами, но он не замечал их. Он не заметил даже того, как прямо перед ним у городских ворот остановились два всадника.

— Друг мой! Что случилось? На тебе лица нет!

Родомир поднял взгляд. Перед ним были Святогор и Варна.

— Случилось. Они все мертвы, — его голос был пугающе спокойным, только зубы скрипели так, что казалось — раскрошатся.

— Кто?! — голос Святогора дрогнул. — Твоя семья?

Вместо ответа Родомир просто посмотрел витязю в глаза. Тот всё понял без слов. Святогор спрыгнул с коня, подошел и крепко обнял парня.

— Друг мой... я соболезную. Мне не дано понять твое горе, но я оплакиваю их вместе с тобой.

— Спасибо. Но я пришел просить об одном: возьми меня в свое войско, — с едва заметной дрожью произнес Родомир.

— Ты знаешь, я найду тебе место. Но уверен ли ты, что сейчас это верное решение?

— Уверен. Дай мне два дня, чтобы предать их земле.

— Друг, прости... — Святогор отвел глаза. — Я не могу ждать два дня. Войско не может. Я их по тревоге поднял, мы уже выступаем на север. А тут Варна из своего разрыва свалилась как снег на голову. Сказала, что у тебя беда и может помощь понадобиться. Я и бросил солдат, поехал с ней проверить...

Родомир подозрительно взглянул на волшебницу. Она, не смутившись, протянула руку, на ладони которой лежало его кольцо:

— Ты забыл его в Царьграде. Вчера я увидела, что внутри камня пульсирует алое свечение, ярко-ярко, а потом оно погасло. Я поняла, что это знак связи с хозяином, и решила найти тебя. Родомир... прими и мои соболезнования. Ужасно всё это.

— Спасибо за заботу, Варна, — с холодным недоверием ответил он, забирая кольцо. — Хорошо, Святогор. Я сделаю, что должен, и нагоню вас. До встречи.

— Я останусь с тобой, — вмешалась Варна. — Мне нужно кое-что тебе показать.

— Тогда до встречи в лагере! Жду тебя и твой меч! — крикнул Святогор и, вскочив в седло, умчался к войску.

— Мне кажется, я видел достаточно за последние сутки, — бросил Родомир Варне, разворачиваясь назад к руинам трактира.

— Позволь мне помочь. Не нужно нести это в одиночку.

— Если хочешь, — безразлично бросил он.

Когда они вошли во двор, Варна вскрикнула и порывисто прикрыла рот ладонью. Она медленно обходила тела, пока не замерла у дуба. По её лицу катились слезы. Родомир вскользь подумал, что под маской интриганки всё же скрывается живая душа. Помолчав, она обратилась к нему дрожащим голосом:

— Родомир, послушай... только не злись. Я не хочу осквернять память твоего дяди Колояра, но магия может показать нам, что он видел в свои последние мгновения.

Сначала в Родомире вспыхнуло возмущение — осквернять тело близкого человека черным колдовством?! Но потом он взглянул на догорающее пепелище дома. Ему нужно было знать правду. Любой ценой.

— Хорошо. Показывай.