Поиск затерянных следов

Александр Харипанчук

Поиск затерянных следов

Повесть

Глава 1. Переосмысливание жизненных устоев

Солнце, клонясь к горизонту, окрашивало запылённые стёкла окон в багрянец. Михаил неподвижно сидел в истрёпанном кресле, обивка которого выцвела от времени, и безучастно смотрел на улицу. Внизу бурлила жизнь: спешили прохожие, гудели машины, заливисто смеялись дети. А он… он оставался на месте, уйдя в себя. Михаилу исполнилось пятьдесят два — возраст, когда принято подводить черту. Итоги его пути, если быть честным, радости не вызывали. Должность бухгалтера в захудалой конторе, скромная квартира, доставшаяся от родителей, и одиночество. Не то чтобы он не пытался переломить однообразное течение жизни. Пытался. Но всё выходило не так, как мечталось. Он помнил себя юным, полным сил и надежд. Грезил стать писателем или, на крайний случай, моряком, повидать мир, встретить настоящую любовь. Однако жизнь, как водится, внесла свои правки. После школы он поступил в экономический, потому что настояли родители, убеждая его: профессия надёжная, кормить будет. Писательство осталось несбыточной мечтой, зарывшейся в глубине сознания. Потом была работа, брак, быстро распавшийся из-за их с женой несовместимости. Он помнил, как старался, как пытался угодить, сглаживать углы в мелких ссорах, но всё оказалось напрасным. Она ушла к другому, более удачливому и самоуверенному, бросив на прощание буднично и беззлобно: «Миша, как же я в тебе ошиблась». Михаил тогда сильно расстроился — он всегда был добросовестным, ответственным, честным. Однако для семейной жизни этого, как оказалось, недостаточно.

Он смотрел на улицу и, размышляя, приходил к неутешительной мысли: его жизнь ― это вереница случайностей, в которой ему не везло. Вспомнился случай в институте. Он ночами зубрил высшую математику, не вылезая из-за стола. А одногруппник, бездельник и балагур, просто списал у кого-то, состряпал шпаргалку и получил «отлично». Михаилу же поставили тройку. Что это тогда было: случайность? Или невезучесть? Потом была повседневная работа. Многие годы он вкалывал не покладая рук, вкладывая душу. А повышение досталось коллеге, который просто умел себя подать: вовремя поймать взгляд начальника, предупредительно распахнуть перед ним дверь. Михаил был уверен тогда в своей компетенции, но начальство решило иначе. Опять удача отвернулась? Так было во всём. Женщины, которые ему нравились, выбирали других. Попытка открыть свой бизнес провалилась из-за нехватки связей и опыта. Он просто прогорел и долго потом расплачивался за свои ошибки. О путешествиях он только мечтал — не позволял кошелёк.

Михаил откинулся на спинку кресла. Он понимал: его рассуждения легко принять за оправдание собственной никчёмности и нерешительности. Но он искренне верил, что в его жизни слишком многое решалось случайностями и везением. Он не был плохим человеком, просто не умел пользоваться удачей.

За окном стемнело. Зажглись фонари, заливая улицу неоновым светом. Михаил поднялся, подошёл к окну, посмотрел на город. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным в этом огромном мире, где правят бал случай и удача.

Он сознавал: прожитые годы не воротишь. Жизнь прошла, и он остался ни с чем — только с горькой ясностью, что был пешкой в игре, правила которой диктует судьба. Михаил задёрнул шторы, отгораживаясь от мира, и направился на кухню. Поставил чайник, достал из шкафа старую книгу. Может, хоть в ней найдёт утешение. Может, хоть в вымышленном мире сумеет почувствовать себя счастливым. Он понимал: это всего лишь обман, иллюзия. Но в его жизни, где всё зависело от случайностей и удачи, эта иллюзия оставалась единственным прибежищем и утешением. Перелистывая страницы, он забывался в чужих, придуманных писателем судьбах, особенно в тех, кто переживал трудности и находил в себе силы подняться после падения. Михаилу нравилось думать, что между ним и героями существует незримая связь: пусть эти герои были вымышленными, но они становились ему в эти минуты собеседниками и союзниками в борьбе с тоской. С каждой новой страницей Михаил чувствовал тепло в душе от прочитанного. Читая, он словно забывал о своих поражениях и невзгодах. Он искренне сочувствовал героям, ища в их историях стимул для собственных перемен. «А может, это было просто бегство от реальности, придуманный им способ защититься от жизни, которая его не устраивала?» ― часто думал он после этого.

Тишина кухонного уголка, утопающего в полумраке, располагала к раздумьям. Стакан наполнился горячим чаем, пар взмывал вверх тёплыми облачками, придавая уюта в атмосферу вечера. Михаил оторвался от книги и взглянул в окно. За окном сгущались сумерки, вдали замерцали огни. Воочию была видна вечерняя жизнь города, движение, гул, веселье. Вдруг его взгляд привлёк силуэт на тротуаре. Женщина ждала кого-то, слегка покачиваясь, всматриваясь в проезжающие машины. Сердце Михаила забилось чаще. Он не сразу понял почему. В этой незнакомке было что-то волнующее. Давнее одиночество напомнило о себе. Он вспомнил чувства, что охватывали его в юности при попытках познакомиться с девушками. Как страстно он мечтал о любви, о той, кто поймёт его без слов, кто прочтёт его внутреннюю муку. Он представил, как подходит к ней, говорит что-то простое — возможно, хвалит её красивый шарф или замечает, как ярко горят фонари. Всё это, быть может, лишь мечты, которым не суждено сбыться. Но вдруг она ответит? Вдруг завяжется разговор, а за ним произойдёт нечто большее? Мимолётное видение всколыхнуло Михаила, вернув ему образ прежнего «я»: сильного духом, уверенного в себя, открытого и полного надежд. Но реальность вернула его на землю. Так и не решившись на перемены, он отбросил волнующие мысли и вернулся к книге. С усилием раскрыв её, он продолжил читать — чтобы забыться в очередной истории. Но мысли уже не слушались. Он снова взглянул в окно, будто надеясь увидеть ту женщину, — но её уже не было. Только улица, уставшая от суеты, и тихий вечер напоминали о важности несостоявшейся встречи, которая могла бы перевернуть всё. Михаил вспомнил свои мечты о путешествиях, о покорении морей. «Может, стоит проявить смелость, выйти из зоны комфорта и начать сначала?» — подумал он, не отрывая взгляда от окна. Книга на столе вдруг потеряла смысл. За окном никого не было, но энергия улицы всё ещё чувствовалась. Михаил решил: завтра он сделает важный шаг. Какой — неважно. Главное, что это будет движение вперёд, к переменам. Впервые за долгое время он ощутил слабую надежду. Мир вокруг словно посветлел, и в нём забрезжил свет. Михаил отложил чтение, поднялся из кресла и снова подошёл к окну. Долго всматривался в уличную суету, стараясь впитать её импульс. Мысли, как пчёлы в улье, заполнили разум: проекты, грёзы, стремления. Он вообразил себя шагающим по этой мостовой навстречу неизведанному доселе: новым лицам, событиям, преображённой судьбе. Внутри вспыхнуло пламя: пламя предвкушения, пламя перемен. Он больше не хотел прятаться за миражами, бежать от действительности. Он хотел жить, любить и созидать.

Михаил распахнул окно, вдохнув прохладный ночной воздух. В окно пахнуло дождём и чем-то незнакомым, неиспытанным прежде. Он улыбнулся. Это была улыбка человека, принявшего судьбоносное решение. Прикрыв створку, он погасил свет и, успокоенный, направился в спальню с мыслью: «Грядёт новый рассвет, тот рассвет, с которого начнётся другая глава. Рассвет, увидев который, я перестану быть узником своих страхов и сомнений».

Погружаясь в сон, Михаил думал о будущем. Он не знал, что принесёт завтрашний день, но был уверен в одном: сегодня он открылся переменам. Он поверил, что готов к насыщенной и настоящей жизни, и эта решимость согревала душу надеждой и теплом. Мрак, затуманивший его рассудок на долгие годы, рассеялся, уступая место светлой реальности, которая вдруг перестала быть пугающей. Напротив — манила загадочностью и безграничными возможностями. Завтра он начнёт писать собственную повесть, а не прятаться в чужих выдуманных историях.

Конец 1 главы.

Глава 2. Кардинальные перемены в жизни

На следующее утро Михаил проснулся с необычайным приливом сил. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь полуприкрытую штору, делили комнату надвое: одну половину заливал свет, другую окутывала серая тень. Полный решимости, он встал с постели, распахнул окно, вошёл в прихожую и взглянул в зеркало. Улыбка, отражённая в нём, была искренней и светлой; такого настроения он не испытывал давно. Михаил принял душ, заварил крепкий кофе и сел за стол, чтобы распланировать и записать свои цели на день. Каждая строчка в блокноте становилась шагом к свободе: «Изучить карту города», «Записаться на курсы испанского», «Посетить выставку», — писал он, чувствуя, как трепещет сердце от волнения. Подумав немного, он добавил ещё одну строчку: «Найти новых друзей». Эти простые фразы внезапно обрели глубокий смысл — они стали мостами к новой жизни. После завтрака Михаил собрался и вышел из дома. Свежий воздух наполнил его лёгкие. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как энергия шумного города обволакивает его. Первым делом он отправился на главную площадь, где всегда собирались уличные артисты, музыканты и художники. Это место давно притягивало его своим живым потоком, и сегодня он почувствовал себя частью этого ритма. Пройдя немного, Михаил увидел группу людей, столпившихся вокруг художника: тот писал городской пейзаж на большом холсте. Радужные мазки ложились на полотно, и это зрелище заворожило Михаила. Он подошёл ближе, наблюдая, как прохожие останавливаются и погружаются в его творчество. Глядя на неоконченный пейзаж, Михаил вдруг осознал, что сам хочет не просто смотреть, а создавать. «Почему бы и не попробовать?» — подумал он. Эта мысль зажгла искру в душе. Михаил подошёл к художнику и, поделившись своим порывом, спросил, с чего начать. Художник понимающе улыбнулся и пригласил заглянуть в его студию.

С картой города в руках Михаил начал обходить намеченные с утра места, где он сегодня должен обязательно побывать. На пути к политехническому институту, что рядом с парком в центре, он с интересом разглядывал старинные дома на улице Пушкина. Увидев группу уличных музыкантов, он остановился, послушал их весёлое исполнение народных песен и пошёл дальше. В институте сотрудница, отвечавшая за набор на курсы испанского, любезно улыбнулась: «Запишем вас, только обучение начнётся с сентября. Постарайтесь не опаздывать на первое занятие». На художественную выставку, где выставлялся тот самый живописец, которого он встретил на улице, Михаил не попал — поленился ехать на окраину, зато посетил исторический музей и остался доволен. С каждым шагом, с каждой новой встречей он чувствовал, как отступают страхи и неуверенность. Вечером, вернувшись домой, он обнаружил, что блокнот переполнен записями: имена новых знакомых, идеи, роившиеся в голове во время прогулок, пометки о начале курсов, мысли о том, как осуществить заветные мечты. Он поставил чайник, открыл окно. Ночь окутывала город тёмной вуалью, но этот не совсем весёлый вид городу уже не пугал его, а наоборот, окрылял. Свежий воздух напоминал ему вчерашние размышления, и он подумал: «Зачем себя загонять в грусть, жизнь по-своему прекрасна, а мир полон возможностей». Михаил рано лёг спать, уверенный, что начал новую жизнь и открыл путь к светлому будущему, которое сам для себя будет создавать с сегодняшнего дня. Уже погружаясь в сон, он с благодарностью вспомнил ту одинокую женщину под моросящим дождём у края проезжей части, которую видел вчера вечером. «Вот как бывает, — пронзила мысль, — всего лишь силуэт на тротуаре, и уже зарождаются перемены в моей серой жизни». В голове роились идеи, а уставшее после долгой ходьбы тело просило покоя. Сон постепенно овладел им, унося в беззаботное детство: туда, где мама своим нежным голосом читала сказки, словно убаюкивая в мире грёз. Утром Михаил поднялся задолго до рассвета. Мысли, мучившие его вчера, наконец оформились в чёткое решение: «Сегодня я должен подать заявление об увольнении по собственному желанию». Это решение пришло внезапно, словно кто-то шепнул ему на ухо. Он тщательно выбрился, надел лучший костюм и с лёгкостью на душе направился в офис. По дороге Михаил размышлял о том, что его ждёт впереди. Сердце колотилось от волнения, но он понимал: этот шаг необходим. Ощущение свободы переполняло его — он был готов оставить привычный мир за спиной и начать новую главу.

Когда он вошёл в офис, знакомые звуки — щелчки клавиатур, приглушённые разговоры коллег — показались ему уже далёкими и неважными. Михаил направился к своему рабочему месту, где его ждали привычные заботы. Всё это теперь выглядело как тюрьма, из которой он решил вырваться. Коснувшись дверной ручки кабинета начальника, он затаил дыхание. На минуту замешкался, но тело словно само сделало шаг вперёд. Михаил вошёл. Босс рассеянно смотрел в экран компьютера. «Михаил, что случилось?» — спросил он, не поднимая глаз. «Мне нужно поговорить с вами», — произнёс Михаил, и голос его дрогнул от волнения. Начальник поднял взгляд. В эту секунду Михаил понял, что если сейчас он не решится, то останется здесь надолго. Он собрался с мыслями и произнёс тихим голосом: «Я подаю заявление об увольнении». Эти слова прозвучали для него как заклинание. Помолчав, он добавил: «Я решил изменить свою жизнь и заняться тем, что действительно меня интересует, к чему лежит душа». Начальник нахмурился — ему не хотелось терять опытного и послушного работника, но, увидев решимость в глазах Михаила, опустил взгляд. «Понимаю… Вы всё обдумали?» Михаил кивнул. Они обсудили детали увольнения, и, хотя разговор выдался непростым, он прошёл с уважением и взаимопониманием. Михаил вышел из кабинета с лёгкостью на сердце, будто сбросил тяжёлую ношу. Объятый ощущением свободы, он вернулся к своему рабочему столу, собрал вещи и попрощался с коллегами, с которыми проработал долгое время. На улице его встретил тот же свежий воздух, что дарил надежду. Михаил улыбнулся и зашагал к дому; в голову вновь приходили идеи, мечты о будущем, полном открытий и новых возможностей. Он чувствовал себя переполненным свободой и счастьем — как никогда прежде. В голове вертелась мысль, одобряющая его действие: «Сегодня я действительно шагнул к новому началу!»

Конец 2 главы.

Глава 3. Близкое знакомство с соседкой Леной. Начало поисков затерянных следов художника Смирнова

На следующее утро Михаил, как обычно, встал в шесть, чтобы успеть сделать зарядку, позавтракать и отправиться на работу. Чистя зубы, он вдруг вспомнил: с сегодняшнего дня он безработный. Изначально мысль повергла его в растерянность, но уже через минуту, насвистывая любимый мотив, он рылся в шкафу в поисках спортивного костюма и приговаривал: «С сегодняшнего дня — ни дня без пробежки!» Когда он уже собирался выходить, чтобы направиться в парк, в прихожей раздался звонок. Михаил замер: в такой ранний час он никого не ждал. За дверью стояла соседка Лена — вечно улыбающаяся, энергичная девушка, которая пару недель назад неожиданно объявила, что открывает арт-студию. «Доброе утро, Миша! — воскликнула она. — Я слышала, ты уволился! Это замечательно!» Михаил смутился, приговаривая: «Не вижу здесь ничего замечательного», ― но она, не унимаясь, продолжила с жаром: «Я решила сегодня забежать к тебе, поговорить по душам. У меня есть к тебе просьба и предложение. Поможешь со студией? Нужны рабочие руки, а взамен получишь шанс попробовать себя в новом деле».

Идея ему понравилась, но он застыл в растерянности, не зная, что ответить: «Студия? Искусство? Это совсем не то, к чему я готов», — пронеслось в голове. Но внутри уже заиграли новые эмоции, расшатывая привычный уклад и дразня новизной. «Звучит заманчиво, — сказал он, не скрывая любопытства. — Но ты уверена, что я смогу тебе чем-то помочь?»

Лена игриво улыбнулась: «Хотя я и не одна занимаюсь студией, у нас есть команда. Но нашему коллективу не хватает человека с твоим опытом в управлении проектами. Плюс, ты очень креативный. Мы будем не только писать картины, но и организовывать выставки, возможно, даже курсы для детей».

Михаил задумался: «Арт-студия — совсем другое, не связанное с моими мечтами. Но вдруг это мой шанс раскрыть себя?» Глядя на Лену, он понял: эти жизненные перемены тянут его за собой, предоставляя возможность выбора.

«Давай попробуем», — нерешительно сказал он, чувствуя, как азарт охватывает его с головы до ног. «Я знала, что ты согласишься!» — радостно воскликнула она. Они договорились встретиться позже, чтобы обсудить детали. Вернувшись с пробежки, Михаил почувствовал, как стремительные перемены наполняют жизнь новыми возможностями. Но в глубине души ворочались тени сомнений, с неутешительными вопросами: «А что, если в этой новой жизни я не добьюсь такого же успеха, как в прежней?»

Он долго стоял у окна, смотря на мир, полный тайн и неожиданных поворотов, потом, на кухне, сел с чашкой кофе и начал обдумывать предстоящий день. С каждым глотком энтузиазм рос, но мысль: «Что всё это не моё», ― не отпускала. «Искусство — это не просто хобби, — шептал внутренний голос, пугая его, — это целый мир, полный страсти и вечной неудовлетворённости сделанным». За размышлениями он не заметил, как подошло время встречи с соседкой. Лена пригласила его в уютное кафе неподалёку. Михаил пришёл пораньше, чтобы настроиться на «новую волну», но непривычная атмосфера сразу же сбила его с толку. Стены были увешаны картинами местных художников, из динамиков лилась классическая музыка — он вдруг остро почувствовал себя чужим в этом мире красок и холстов. Вскоре появилась Лена — с сияющими глазами и блокнотом в руках. Её энергия и оптимизм мгновенно подняли ему настроение. «Я уже составила план дальнейших наших действий!» — объявила она, указывая на страницы с набросками. Он полностью погрузился в разговор: идеи выставок, интерактивные занятия, акции для жителей. Но потом разговор свернул в личное русло. «Миша, ты когда-нибудь думал, что между успехом и провалом всего один шаг? — спросила Лена. — Многие боятся его сделать. И это их останавливает». Михаил замер. Ему показалось, что Лена что-то скрывает или готовит его к откровению, которое всё изменит. В этот момент у неё зазвонил телефон. Она отошла, оставив его одного. Он машинально взял свой телефон, проверил почту и увидел странное письмо с заголовком «Перемены». Отправитель — его бывший начальник. С замиранием сердца он открыл письмо: «Михаил, давай обсудим твои незавершённые проекты. Уверен, для тебя найдётся место в новом проекте. Позвони, когда будешь готов». Михаил застыл, потеряв предыдущую нить разговора с Леной. В голове билась навязчивая мысль: «Допустим, я нужен фирме. Но чтобы просить меня вернуться — это совсем не в стиле моего начальника».

Лена, вернувшись, сразу заметила перемену в его лице. «Что-то не так?» — спросила она, взглянув на экран его телефона. «Да всё хорошо, не стоит беспокоиться. Пришло непонятное для меня сообщение от бывшего начальника», — ответил он, не сводя с неё глаз.

Она пристально продолжала смотреть на него. «Я пойму, если ты решишь вернуться на старую работу», — сказала она, будто знала, что было написано, но в её голосе Михаилу почудилась фальшь.

«Нужно подумать. Но я чувствую: арт-студия — это шанс стать другим человеком», — задумчиво произнёс он, стараясь не замечать её притворства.

Теперь он стоял на распутье, где два нарисованных им самим пути пересекались, обещая совершенно разные жизни в дальнейшем. «Какой выбрать? ― недоумевал он. ― Нужно глубже окунуться в этот водоворот событий и всё тщательно взвесить», — машинально подумал он. Мысль о возвращении к старому образу жизни всё ещё терзала его душу, пугая предложениями бывшего начальника. Он ещё не осознавал, что этот выбор навсегда изменит его жизнь.

Лена, уловив его колебания, резко сменила тему: «Знаешь, недавно в библиотеке нашли старинный дневник одного художника. Говорят, он исчез в нашем городе прямо во время выставки. С тех пор никто не видел ни его, ни его работ». Михаил удивлённо поднял брови: «Постой… Ты говоришь о том художнике, который стал известен после выставки Филонова в Выставочном центре Помпиду в Париже? В конце двадцатого века? Он после выставки долго не возвращался из-за границы, и потом ходило столько слухов о его работах, верно?» «Да, — подтвердила Лена, и в её глазах загорелся азартный огонь. — Он писал, что искусство может преобразить жизнь, что есть картины, влияющие на подсознание, меняющие психологию. Последние страницы дневника полны намёков на какую-то невероятную находку, но без конкретики. Люди, после этих слухов, увлеклись поисками материалов и были готовы рисковать ради них. Всё обросло тайнами и загадками», — закончила она, имея в виду нашумевшую историю девяностых. Михаила поразил её взгляд — горящий загадочным огнём. Внутри у него вдруг пробудилось давно забытое: жажда поиска, стремление к разгадкам, любовь к интригующим тайнам.

«Давай искать вместе эти материалы! — неожиданно выпалил он, сам удивившись своей смелости. — Параллельно с искусством будем искать дневник, свидетельства, картины, которые остались в стране!»

Лена замялась, словно взвешивая слова, и тихо ответила: «Миша, я не хотела раскрывать свои тайны раньше времени, но всю эту затею с арт-студией мы с друзьями задумали как скрытую поисковую группу. Чтобы расследовать дело художника Павла Николаевича Смирнова».

В этот момент Лена вдруг показалась ему таинственной и загадочной. Её глаза светились неугасимым энтузиазмом, она начала увлечённо рассказывать о загадочном художнике Смирнове — уроженце их города — и о том, сколько ещё предстоит трудов, чтобы всё узнать.

«Однако, Михаил, нам нужно быть осторожными, — добавила она, понизив голос, словно боясь, что их подслушают. — Говорят, дневник пытаются найти и другие, а некоторые свидетели вообще исчезали из поля зрения, и все при загадочных обстоятельствах. «Исчезали?» — удивлённо переспросил Михаил, и по его спине пробежал холодок.

«Да. Поэтому я вначале и не сказала тебе всей правды, когда просила помочь со студией. Начнём поиски с библиотек и архивов, потом сообща, всей нашей группой проанализируем данные о художнике. Но здесь важна аккуратность и неторопливость», — почти шёпотом произнесла она последнюю фразу.

Михаила охватило магнетическое притяжение к этой идее. Теперь он не просто собирался заняться искусством и вспомнить годы учёбы в художественной школе — он мечтал о загадках, тайнах и приключениях. Он понял: впереди не просто поиск дневника, а настоящая охота за загадками двадцатого века.

«Лена, — твёрдо произнёс он, — нужно искать. Но только с одним условием: если что-то пойдёт не так — мы немедленно прекратим поиски».

Лена кивнула, соглашаясь, но её взгляд выдавал внутреннее напряжение, а слова, прозвучавшие ранее, казались недостаточно искренними. Внутренний голос шептал Михаилу, что за этой историей могут скрываться более глубокие тайны, чем просто исчезновение художника.

Когда они вышли из кафе на улицу, Михаил ощутил щекочущую волну опасности и азартного ожидания. Чувство тревоги, ещё не оформившееся в осознанную угрозу, сжимало душу. Принятое решение стало крутым поворотом в его жизни: из спокойной и умиротворённой, стремительно превращалась в беспокойную, полную нервного напряжения. Разве мог он представить, что его существование вскоре обретёт такую внутреннюю напряжённость, откроет двери в мир, о котором он даже не мечтал, — и при этом принесёт столько хлопот и тревог?

Коней 3 главы.

Глава 4. Новое увлечение

Утром Михаила разбудил дверной звонок. Спросонья, ещё толком не придя в себя, он натянул шорты и побрёл открывать, мысленно сетуя на столь раннее вторжение. На пороге стояла соседка Лена. «Миша, планы поменялись, — произнесла она с милой улыбкой. — Мы сегодня уезжаем в командировку. Я забежала предупредить: собирайся, через три часа мы должны быть на вокзале. Билеты до Москвы уже куплены. Там заодно познакомишься со всей нашей командой. Ребята поедут с нами, но их конечная остановка — Санкт-Петербург. Все подробности — в поезде». После этих слов она быстро развернулась и ушла к себе, а Михаил принялся собираться. Не раздумывая долго, он взял свой видавший виды портфель, с которым ходил на работу, сунул туда зубную щётку, пасту, мыло и два полотенца. «Вот и все сборы», — подумал он и отправился на кухню завтракать. На вокзал они приехали за час до отправления и сразу вышли на перрон, где их уже ждали коллеги. Отошли к скамейке, и Лена принялась знакомить Михаила с будущими сослуживцами из художественного общества. «Это Олег Петрович Саженцев, — представила она первого члена общества. — Мой заместитель по документации и хозяйственной части».

Затем познакомила с Максимом Сидориным и Катей Смирновой. Михаил напряг память: он вдруг вспомнил, что у Кати такая же фамилия, как у художника, по которому они ведут расследование.