Отличница

– Ну… убить ее. Он, конечно, тот еще… – мать печально взглянула на сына, – но он же не убийца. Да, он плохо учился, да, он… может выпить. Пытался воровать. Но он не убийца.

– Ирина, – следователь улыбнулась женщине, – а вы зачем его выгораживаете? Рядом с вами сидит взрослый парень, который уже самостоятельно несет ответственность перед законом. Парень, который в данный момент должен если не получать образование, то хотя бы работать, обеспечивая себя и, возможно, даже вас, ведь, насколько я понимаю, отца у него нет. В тяжелые времена семнадцатилетние ребята в нашей стране Родину защищали, а ваш сын выжимает из вас, хрупкой женщины, последние соки. С вашего же, замечу, на то одобрения. Вашему сыну нужно продержаться всего год, а именно: не загреметь в тюрьму и благополучно отправиться в армию ради собственного же блага, но для этого ему необходимо держать в узде свой глупый нрав, не подставляя себя и не выкачивая жизни из вас. Он без пяти минут мужчина, а вы защищаете его, как маленького мальчишку, которого обижают в песочнице другие дети. Вот только он не в песочнице, и вопросы к нему не у детей, а у полиции и Следственного комитета. И если вы хотите оставить силы на воспитание младшей дочери и, возможно, на развитие собственной жизни, вам стоит убрать руки от вашего птенчика-переростка, который, как я понимаю, не стремится покидать гнездо. Однако гнездо рушится из-за его выходок, другим жителям гнезда стало явно тесно, а некоторые даже могут выпасть из него, пока этот «орел» пытается расправить крылья. Но, мой дорогой птенчик, – Марина снова взглянула на Савелия, – крыльями, если они уже отрасли, свое гнездо взрослые птицы накрывают, уберегая его от ветров, гроз и хищных птиц. А те, кто этими крыльями пытается раскидать свою семью по хлипкому гнездышку, рано или поздно сами из него и выпадут, однако же, так и не научившись летать, они разбиваются о землю и их поедают более крупные хищники.

Савелий и его мать молча смотрели на Марину, а она поочередно глядела на них. Легкая улыбка сошла с ее губ, она откинулась на спинку кресла, заметив, что к ее одежде уже пристала кошачья шерсть от кошки, что так и сидела у ее ног, и серьезно сказала: