Все я

Как только последняя нота была сыграна музыкантами, Мария спустилась со сцены, накинув на голые плечи шелковый платок и прикрыв им грудь.

Даниэль громко кашлянул, когда сестра приблизилась к мужчинам, и мессир открыл глаза. Только сейчас Мария поняла, что пожилой мужчина просто спал. Ведь в его возрасте шум и люди вокруг уже не становятся помехой, чтобы погрузиться с дремотный отдых.

Мужчины встали. Девушка поприветствовала их реверансом.

– Я готов услышать ваш ответ и обсудить дни репетиций, синьорина. – откашлявшись, произнес Антонио.

“Ведь он ни разу не засомневался, что я соглашусь. Видимо, у меня нет выбора”.

– Мы с сестрой хотим снова поблагодарить верховного мессира и вас за возможность произнести священную молитву. – Даниэль мягко перевел внимание гостя на себя, немного отстранив сестру плечом. – С любовью в сердце, мы чтим Господа и его служителей. Но, понимаете, брат Антонио, тут такая проблемка: наша добрая матушка и отец, пусть Господь хранит их на небесах, были людьми праведными, но очень бедными. Мы, конечно же, посещали служителя мессии в нашей маленькой деревне и проводили все необходимые действа, завещанные нам великими пророками, но денег всегда лишь едва хватало на еду.

– Вы что, просите вознаграждение за выступление? Воспевать молитву Господу нашему на празднике, великая честь для любого смертного! – Антонио покраснел словно помидор, наливаясь гневом.

– Нет, нет. Что вы! Монет у нас достаточно. Но препятствие, которое стоит у нас на пути к выступлению, совсем другого характера. Мне так неловко об этом говорить, понимаете, брат Антонио, у родителей совсем не было денег, чтобы оплатить наше посвящение.

Красный багрянец на лице старика сменила внезапная бледность. Марии показалось, что мессир вот-вот упадет в обморок.

– Но сейчас, это больше для нас не помеха, и мы бы хотели пройти посвящение, чтобы Мария могла произнести священную молитву на празднике.

Даниэль хотел подхватить пошатнувшегося старика под руку, но остановился.

– Вы! – запыхтел Антонио. – Вы должны немедленно отправиться со мной в мессию. Я доложу о вас верховному мессиру, и мы проведем обряд посвящения сегодня.

Священнослужитель развернулся на пятке и зашагал в сторону выхода.

Через двадцать минут езды на дилижансе, перед братом и сестрой Бальконе, предстало базальтовое здание прямоугольной формы с высокой колокольней и восьмигранным параболическим куполом на конце. Мария и Даниэль вошли в мессию вслед за стариком. Внутри оказалось вытянутое помещение, которое ограничивалось с обеих продольных сторон рядами колонн. Витражные небольшие окна впускали слишком мало света. Резкий запах благовоний, сырости и плесени, заставил девушку прикрыть лицо рукой.

Антонио указал на деревянную скамью у входа и велел оставаться на ней, пока он доложит верховному мессеру об их приезде.

Мария накинула платок на голову и старалась завязать его на груди покрепче, прикрыв плечи и грудь, чтобы он не слетел в самый ненужный момент. Ведь сейчас своим нарядом, она нарушала правила внешнего вида для посетителей мессии.

– Что мы здесь делаем, Даниэль? Какой-то фарс, не более. Все это посвящение и выступление…

– Не бойся, сестра. Все пройдет гладко, и о тебе узнают все посвященные люди Мерции.

Даниэль хотел встать, чтобы пройтись по прямоугольному залу. Маленькие, тщательно расставленные алтари, высокие подсвечники с горящими свечами, весящие фрески и гобелены на стенах, вызывали жуткий интерес у человека, который был здесь впервые. Но Мария удержала брата рукой, намекая, что лучше остаться там, где им сказали ждать.

Минут через пятнадцать или чуть больше, Бальконе с точностью не смогли бы сказать, сколько именно просидели одни в этом зале, пришел Антонио с высоким молодым мужчиной в такой же белой рясе, как и у пожилого мессира. В отличие от старика с жидкими седыми прядями у висков, голова юноши была гладко выбрита.

– Приглашаем вас на посвящение. – сказал брат Антонио. – Вы, Даниэль, пойдете с братом Люцио, а синьорина Мария пойдет со мной. Верховный мессир был весьма обеспокоен тем, что особа, выбранная в качестве исполнителя молитвы, не посвящена, и решил лично провести обряд. Пойдемте.

Мария и Даниэль поспешили вслед за своими провожатыми, переглянувшись напоследок.

Антонио провел девушку через все, довольно длинное здание и открыл высокую деревянную дверь. За дверью оказался сад, просторы которого заканчивались рекой.

Возле текущей воды, спиной к пришедшим, стоял высокий мужчина в рясе золотого цвета. Он медленно обернулся. Мария оценила его лет на шестьдесят.

Сверху донизу верховный мессир стал жадно рассматривать певицу и остановил взгляд лишь на высоко поднимающейся от волнения, женской груди.

Его массивные скулы, строгий нос и жесткий взгляд больше подошли бы закаленному в битвах солдату, чем служителю мессии. Грозный вид мужчины навел ужас на девушку.

Верховный мессир сложил руки за спиной и отвел взгляд.

– Брат Антонио, проводите гостью в сестре Агнес. Пусть она подготовит синьорину к посвящению. Я буду ждать здесь.

Старик указал Марии на маленькую дверь неподалеку от них, служащую входом в небольшую пристройку к главному зданию. В узенькой комнатке Марию ждала низкого роста лысая старушка. Она помогла снять корсет и платье, завязала волосы лентой и выдала длинную до пят белую рубаху, размеров на пять больше самой певицы.

“Неужели, я столько работала, чтобы в итоге надеть вот это! Быстрее бы все кончилось. Хочу домой. Этот верховный мессир совсем не похож на человека, который несет свет и счастье людям. Жуткий мужчина”. – подумала Мария, посмотрев на себя в мутное зеркало.

Закончив приготовления, пожилая женщина вывела девушку к реке, где уже по колено промочив золотую рясу, стоял мужчина.

– Заходи в воду, дитя мое.

Его голос был таким же грозным, как и лицо. Мария медленно вступила в ледяную воду, вся покрывшись мурашками.

Мужчина зашагал вперед, где вода доходила ему до пояса, девушка поспешила за ним. Старуха ушла.

Верховный мессир остановился, развернулся к Марии лицом и положил руки ей на плечи. Ужас от его прикосновения холодил сильнее воды, но девушка старалась держать себя в руках.

Верховный мессир начал читать молитву и с силой нажал на плечи девушки так, что ей пришлось окунуться с головой в воду. Затем потащил наверх. Действие повторилось трижды. Мокрая рубашка прилипла к телу, соски затвердели от холода и выпучились сквозь неплотную ткань. Верховный мессир облизнул губы и продолжил читать молитву. Его руки по-прежнему лежали на нежных, тонких плечах. Резким движением, мужчина заставил Марию развернуться спиной к нему и переместил ладони на ее мокрый бюст. Он вновь потащил Марию под воду, при погружении впиваясь руками в мягкую грудь, играя грубыми пальцами с сосками. На этот раз, ныряния длились дольше. Девушке едва хватало воздуха. Она не знала, входит ли это действие в ритуал посвящения, хотя понимала, что нет, и налилась бы краской, не будь вода настолько холодной.

Никто и никогда так не прикасался к ней. Только брат, когда-то в детстве, да и то, тогда ухватиться особо не за что было.

Три раза верховный мессир, держась за грудь, окунул певицу и вернул руки на плечи. Мария все еще стояла к нему спиной. Переложив правую руку на мокрую макушку женской головы, он произнес:

– Теперь ты связана с Господом нашим. Да пусть Он направляет тебя на пути твоем. Не посрами грехом связь эту, живи в праведности и скромности, чистоте и добродетели. Иди!

Мужчина указал рукой в сторону сада. Мария, бледная от стыда и холода, побежала в обитель старухи, так быстро, насколько позволяла прилипшая к телу рубаха.

“Какой ужас! И это домогательство вынуждена прожить каждая девочка, проходящее посвящение? А как же “И тело ее священно, ибо создано для рождения потомства.”?” – припомнила она строки, когда-то услышанные от мессира, ведущего проповеди в ее родной деревне.

Старая служительница мессии вновь помогла девушке переодеться, обтерев юное тело не слишком чистой тряпкой и заново перевязав мокрые волосы. После чего, гостье налили горячий настой из трав.

– Пей. Это поможет тебе согреться и не заболеть после холодной воды. – сказала Агнес.

Мерзкое на вкус варево действительно быстро согрело тело, волосы подсохли, и старушка проводила девушку обратно к скамье, где уже ожидал Даниэль.

– Они запросили десять золотых за посвящение! У меня столько даже нет с собой. Это же гонорар за целое выступление! Будем считать это вкладом в будущее. Завтра отвезу им остальное. Этот старик Антонио оказался довольно сильным и нажимал на мои плечи так, что теперь точно останутся синяки. – посетовал брат.

– Он трогал тебя только за плечи? – спросила Мария.

– Да, а что?

– Ничего. – сказала Мария, решив скрыть свой позор от брата.

Глава 13. В поисках одаренных детей

Сан-Элен. Три тысячи триста двадцатый год.

Солнце уже село в городе Сан-Элен, когда Лори вновь ложилась в кровать.

“Слишком много всего за последнее время. Наркис, Мария, Брендон… Все это мое прошлое. Или же их? Неужели Ирол знает и помнит их всех? Об этом она хотела тогда мне сказать? Нужно бы вновь наведаться к ней. Но чуть позже. Если я правильно поняла, что Софос хотел мне сказать, то мне нужен следующий урок”.

Медленно вдыхая запах освежителя воздуха с ароматом лаванды, установленного в студио, девушка была готова вновь посетить древний мир Пангеи.

“Магия. Настоящая магия. Как же ты работаешь? Хочу увидеть, понять”.

Пангея. Семьсот двадцать третий год.

Когда Лори открыла глаза, перед ней сидел Азариос, сын Софоса, обладатель полностью пепельных коротких волос в свои четырнадцать лет. Он покачивался на табурете у стены добротно сколоченного деревянного дома.

– Наркис, что с тобой? – спросил мальчик, который вот-вот превратится в статного юношу.

Впервые Лори увидела деревню, в которой жили дети вместе с учителем.

Она узнала дом Софоса, у которого сидела, а рядом длинное щитовое строение, больше похожее на барак для солдат, где жили и спали ученики. Вдоль одной из стен барака начинались огороды, разлинованные по квадратам. Каждый ученик отвечал за свой участок, выращивая один вид овощей для всей группы. Наркис отвечала за тыквы и иногда радовала друзей кусочком ароматного, сладкого пирога, приготовленного вместе с Анейтис.

Центром деревни служила круглая, в диаметре метров десять, площадь, где полумесяцем, окружая потухший костер, были выставлены скамьи, сколоченные из бревен. Слева от дома детей, находилась небольшая площадка с замысловатыми бревенчатыми сооружениями, чем-то сходными с устройствами для пыток из средневековой эпохи, но Лори, не переставая крутить головой, вспомнила, что на них тренировались дети, оттачивая магические приемы и боевое искусство. Слева от дома расположились конюшня и склад для овощей, чуть поодаль стояла башня с водой.

– Наркис! – повторил Азариос.

– Все в порядке. – наконец, ответила сновидица.

– Ты громко вздохнула и начала вести себя странно… – на обеспокоенном лице мальчика появилась улыбка.

– Просто мне тут пришла в голову интересная мысль. Хочу обсудить ее с Софосом. Не знаешь, где он сейчас?

– Знаю. Собирается в деревню к югу отсюда, испытать подросших детей.

Лори тут же вспомнила, как именно Софос проводит свои испытания, и ее передернуло.

– Он в доме? – спросила она.

– Нет, на заднем дворе, готовит лошадь.

Сновидица вскочила с табурета и побежала на задний двор. Бегать в этом теле было непривычно. Оно было маленьким, легким и очень сильным. Молодость, скромность в еде и постоянные тренировки, делали бег не сложнее пешей прогулки.

Софос, в привычном ему белом хитоне и накинутом сверху плаще, старательно вязал тряпичные мешки на бурую кобылу, когда прибежала Лори.

– Возьмите меня с собой. – не задумываясь сказала она.

– И что ты будешь там делать?

– Поговорю с людьми, поищу детей, буду вам готовить.

Лори и понятия не имела, что они ели и как это готовить в походе. Эти воспоминания еще не пришли к ней, а может, Наркис не бывала в походах и вовсе. Но убеждение, что мужчинам всегда нужен тот, кто им будет готовить, сыграло здесь свою роль.

– Хорошо. Возьми коня Азариоса. Думаю, он будет не против.

Лори никогда раньше сама не ездила верхом, да и где бы ей это делать, живя в большом городе. Она побоялась, что сейчас раскроет себя, не зная даже, с какой стороны подойти к животному. Впрочем, тело юной Наркис знало и сделало все за нее. Лори сравнила это с ощущением, когда садишься на велосипед, несколько лет на нем не ездив.

Пройдя через пролесок, отделявший деревню от главных дорог, восемь копыт застучали, поднимая серую пыль за собой.

Мягкие лучи солнца пригревали спину, а ветер щекотал по лицу. Лори радовалась словно маленькая девочка, получившая долгожданного пони, и наслаждалась поездкой.

“Я скачу, скачу на коне так, будто делала это всю жизнь”. – ликовала сновидица.

Прекрасные холмы и хвойный лес Пангеи радовали глаз и сердце.

Через время лошади подустали и бег сменили на шаг. Лори подъехала к Софосу ближе и хотела сказать, что все поняла, что сказал ей учитель тогда на уроке, но тут же, в сознании появились образы, воспоминания девочки, как Наркис управляет листьями, направляя их, то влево, то вправо, как смеются, кричат мальчишки, а она несется на камне.

“Сколько времени прошло с нашего урока? У нее все получилось, не то что у меня”.

Радость сменило разочарование. Лори больше не знала о чем заговорить с учителем. Софос начал первым:

– За последние годы я понял, что детей Гмертис стало рождаться больше. Если раньше на несколько сотен, я видел лишь одного, то теперь один на сотню, а бывает и даже чаще. Но я также стал замечать, что дети новых поколений – другие. Их способности и умение чувствовать Гмертис намного слабее. И как бы я ни старался развить в них дар, у него есть предел. Я пытаюсь понять, почему так происходит? В чем замысел Гмертис? Как будто Высший решил компенсировать количеством качество. Я даже думал, какой в этом смысл? Могущественный маг может вдохновлять тысячи людей, творя чудеса, открывая магию миру, но когда он умирает, люди быстро забывают, что именно он старался им передать. Смысл существования человека на земле – выстроить связь с Гмертис. Но люди помнят только о чудесах, а хитрецы используют эти истории, чтобы добиваться своих личных, низменных целей. И так рождается лживая истина. Народ не хочет смотреть в глубину, понимать. Им подавай готовые ответы и, пожалуйста, меньше поводов для размышлений. Но сейчас одаренных детей рождается больше, а значит, и больше знаний о Гмертис они смогут нести. И если один из них погибнет, все равно останется еще масса тех, кто будет делать то же, что и он. Да, они никогда не станут великими, но даже с той силой, что в них есть, будут способны пробудить людей ото сна. Будто Гмертис решил делить силу, предназначенную для одного человека на нескольких детей. И от этого их способности меньше, но охват становится больше. Думаю, дело в этом.

Софос перехватил поводья у Лори и остановил обе лошади. Легко спрыгнув с коня, он зашуршал сумками в поисках кожаного мешка с водой.

– Как ты думаешь, так и будет продолжаться? Я хочу сказать, что если Гмертис продолжит деление, то в далеком будущем, людей со способностями станет тысячи, но их дар будет очень мал. – спросила Лори.

Она тоже слезла с седла и помогла напоить лошадей.

– Возможно. Если такова задумка Гмертис. Родители отдали меня моему учителю, когда мне было лишь шесть. Я тогда сжег целый лес, потому что увидел волка. Для вас подобное слишком сложно, но все же возможно. А мой учитель мог сжечь деревню одним лишь щелчком пальцев.

Только после того, как лошади смочили рты, Софос сам сделал глоток.

“Вот почему в мое время так мало осталось от настоящей магии. Ее разделили на множество, множество разных людей”. – подумала Лори.

– Думаю, это происходит потому, что люди никак не могут понять: жизнь – это нечто большее, чем просто мысли о том, что сегодня поесть и где помягче поспать. Один сильный маг приводит людей в трепет, показывая свои способности. Но люди воспринимают его как исключение, и не думают шире. Ведь велик не маг, а тот, кто дал ему эту силу. Если же магов станет больше, то люди, возможно, поверят, что есть единый источник всех сил и станут искать его, чтобы познать. А мы дадим им инструкцию, как это сделать. Вот в чем наша задача. Мы учим и учимся, пробуем и ошибаемся, чтобы пройти этот путь для наших будущих поколений. Потому что мы ощущаем связь с Гмертис так, как уже не будут следующие поколения.

Софос залез обратно в седло и, не дожидаясь Лори, умчался вперед. Она поспешила за ним, погрузившись в пучину собственных мыслей.

“Как странно. Ведь он всегда думает только о других. Как научить, помочь, передать. Никогда не говорит ни о чем для себя. Не командует, ни заставляет, не ищет выгоды”.

Лори восхищалась учителем, но никак не могла понять, как он может так жить, жить для кого-то и совсем не думать о себе.

Через время они вновь замедлили бег и повели лошадей рядом друг с другом.

– Софос, а что будет после того, как мы пройдем у вас обучение? – спросила Лори.

– Когда ученик вырастает, он отправляется в путь. Оседает в деревнях на время и помогает магией людям, рассказывает им о Гмертис и учит, как поверить в него и ощутить.

– Помогает за деньги?

– Какие деньги? Разве можно брать деньги с бедного пахаря, чей сарай прохудился и нет сыновей, что построят новый? А без сарая он не сможет сохранить урожай, стога сена для скота и поленницу дров. Из-за чего его семья будет голодать и не переживет холодной зимы. Брать деньги у матери? Чей ребенок серьезно болен, но ей нечем платить столичным лекарям, поэтому ей остается только рыдать у постели умирающего чада. У старухи, в чьих руках больше нет сил сажать огород, и она пьет воду из болота, потому что лучше умереть быстро от непригодной воды, чем медленно от голода?

Лори не нашла что ответить.

– Разве Гмертис дал нам силу, чтобы мы наживались на страданиях людей, попавших в беду? Чтобы что? Купить себе еды получше или одежды красивой? Все, что нужно для жизни, люди и сами дадут в благодарность за помощь. Добро порождает добро. А услуги за деньги новые услуги. Когда маг приходит в деревню, с него не спрашивают платы за еду или кров, каждый делится тем, чем может и просит о помощи. Ведь только заботясь друг о друге, можно создать мир без боли и страданий. И когда ученик Гмертис показывает своим примером, что забота не только о себе приносит пользу для всех, люди вдохновляются и начинают сами помогать друг другу.

Смысл путешествия мага совсем не в сарае или лечении, суть в том, что зарождается в сердцах людей, когда их дороги пересекаются с учеником Гмертис. Понимание важности взаимодействия, помощи и любви ради общего блага. Торгово-рыночные отношения приводят людей лишь к расколу. Один хочет дороже продать, другой дешевле купить. И они борются друг с другом, пока кто-то из них не одержит победу. Но в итоге никто не получит того, что хотел. А, сколько сил будет потрачено?

За разговором, Лори и не заметила, как за невысоким холмом появились деревня, в которую они направлялись.

После всего услышанного, она ожидала, что их примут с распростертыми объятиями, горячими лепешками и виноградным соком, но, похоже, в этой деревне никто не был рад их приезду. Матери, при виде Софоса и его юной спутницы, подхватывали детей со дворов, утаскивали в дом. Мужчины молча стояли, провожая незваных гостей суровым взглядом. Только местные собаки весело виляя хвостами, сопровождали наездников. Софос, не обращая на местных никакого внимания, медленно ехал по главной дороге деревни, явно зная, куда ему нужно. Добравшись до места, похожего на центральную площадь, маг спешился, жестом показывая Лори вторить за ним. Девушка, приземлившись на ноги, осмотрелась. Все улицы начинались от этой площади, будто деревня была выстроена в форме нарисованного ребенком солнца, с кругом и прямыми лучами. Обветшалые деревянные дома, будто недавно пережившие ураган. На некоторых верхушках домов отсутствовало даже сено, служившее настилом для крыш. Лори повернулась назад и увидела, как по самой широкой дороге, по которой они только что проехали, к ним навстречу двигаются трое крепких мужчин с серьезными лицами. Непонятно откуда взявшийся серый пес, ростом с трехлетнего ребенка, подбежал, виляя мохнатым хвостом, к Лори и нежно лизнул ее руку.

– Здравствуй, малыш. – сказала сновидица, почесав пса за длинным ухом.

Пес заскулил от удовольствия. Он ластился и пытался подставить другое ушко, но резко метнулся вперед, когда кто-то издал громкий свист, призывавший его. Источник звука определить было несложно: широкоплечий мужчина лет сорока с приятелями, уже был в десятке шагов от площади.

– Что вам здесь нужно? – спросил хозяин пса.

– Мы пришли предложить некую работу. – отсутствие гостеприимности, казалось, не удивило Софоса.

– Что за работа?

– Нам нужно немного времени наедине с каждым подросшим ребенком деревни.

– Это он! Старик, выкупающий детей. – крикнула пожилая женщина, появившаяся из стоящего на площади дома, и указала на Софоса пальцем.

Жители деревни, стягивающиеся на площадь, зароптали.

– Убирайся отсюда, пока тебя не заметили. Нам не нужны проблемы! – сказал мужчина, бросив яростный взгляд на учителя.

– Заметил кто? – спросил маг.

Лори увидела, как за толпой, идущих на площадь местных жителей, появился всадник в доспехах. Наездник с силой лягнул своего мерина и помчался галопом к незваным гостям.

– Софос! Софос! – девушка потянула учителя за рукав хитона.

Мужчина повернулся с хладнокровным спокойствием.

По другой улице, поднимая пыль, ехал еще один всадник в кожаном доспехе. Еще на одной улице показался и третий. Деревенские жители отошли от приезжих, единогласно решив их оставить одних в компании прискакавшего всадника.

– Все последователи учения Гмертис признаны приспешниками Мактота и должны быть немедленно казнены. – уверенно и громко произнес воин, не слезая с коня.

Длинный стальной меч сверкнул на солнце, вылезая из искусно сделанных кожаных ножен. Всадник занес меч над головой Софоса.

Старик вытянул руку вперед и нападавший вылетел из седла. Оружие громко звякнуло, встретившись с камнями на земле. Лори встала спиной к учителю.

“Все как во сне. У меня есть силы и я могу ими управлять”. – убеждала сновидица сама себя.

Другой воин, приближающийся со стороны Лори, вытащил стрелу из колчана, привязанному к сбруи лошади. Отточенным движением, он макнул стрелу в горшок, прикрепленный у стремян, зажег ее огнивом из кармана, схватил висящий лук на спине, накинул горящую стрелу на тетиву и выстрелил.

– Щит! – закричала Лори.

Стрела устремилась точно в цель, но, столкнувшись с энергетической пластиной, появившейся из детских рук, отлетела в сторону.

Софос взмахнул рукой. Тяжелая бочка с жидкостью, стоявшая на площади, взлетела в воздух и рухнула на упавшего мечника. Он направил другую руку в сторону лучника, зажал кулак и дернул. Воин тут же оказался на земле. Третий всадник занес большой молот над Лори, но смог лишь рассечь воздух, ведь она отскочила в сторону. Еще один замах, но у Лори в руках уже появились полупрозрачные, с отблеском красного света хлысты, тут же ударившие по рукам нападающего. От внезапной боли всадник разжал пальцы и выронил молот на землю.

Мечник под ошметками от бочки еще не двигался. Лучник вскочил на ноги, одной рукой отстегнул от сбруи коня колчан со стрелами, перекинул через плечо. Другой рукой он крепко сжимал свой лук. Громкий лай заполнил всю площадь. Собаки окружили лошадей обидчиков. Конь последнего, оставшегося в седле воина, заржал и встал на дыбы, будто пытаясь сбросить седока. Серый пес вцепился клыкастой пастью в его заднюю ногу чуть выше копыта. Тут же, в мохнатую, толстую шкуру пса вонзилась стрела. Пес заскулил, выпустив жертву, и рухнул набок.