Мертвое сердце. Всё треснуло

Я резко села, будто меня поймали на чём-то постыдном.

— Да… — быстро сказала я. — Просто споткнулась.

Скарлет нахмурилась и подошла ближе.

— Споткнулась? — переспросила она.

Она наклонилась, внимательно осматривая меня.

— Да ты же вся промокла.

Её брови поднялись.

— Не поранилась хоть?

В её голосе было искреннее беспокойство...странное чувство.

После всего, что произошло сегодня, я уже почти забыла, что кто-то может переживать по-настоящему. Эго даже руку не протянул, бессердечный. Скарлет ещё секунду смотрела на меня, потом облегчённо выдохнула.

— Вижу, не поранилась… ну и славно.

Она выпрямилась и оглядела мою одежду.

— У нас вроде одинаковый размер, — задумчиво сказала она. — Я дам тебе что-нибудь из своей одежды.

Я скептически подняла бровь.

— Я буду ходить как служанка?

Скарлет тихо хихикнула.

— Хах, ну что ты.

Она театрально закатила глаза.

— У меня же не только форма официантки.

Наигранная усмешка мелькнула на её лице.

— А твою одежду я постираю и отдам тебе чистую.

Я посмотрела на себя. Мокрая футболка прилипла к коже. Волосы липли к шее. Газировка высохла липкой плёнкой.

— Мне бы по-хорошему ещё душ принять, — сказала я. — А то эта газировка тоже вылилась… теперь я вся липкая.

Скарлет прищурилась, и вдруг ухмыльнулась.

— Ты же не клеилась к мистеру Морту, что б он тебя так оттолкнул?

Она специально сделала акцент на слове «клеилась».

Я секунду смотрела на неё. И вдруг рассмеялась, искренне.

Смех вырвался неожиданно, как будто кто-то открыл окно в душной комнате. После всего случившегося это было… странно, но приятно.

— Пока ко мне клеишься только ты, — сказала я, всё ещё улыбаясь.

Скарлет тихо усмехнулась.

На этот раз уже без наигранности.

— Душ там же, где и туалет. По коридору и налево.

Она кивнула в сторону двери.

— Я тебе полотенце принесу. Ты пока иди.

Я кивнула и поднялась с пола. Колени немного дрожали. Когда я вышла в коридор, воздух там показался холоднее. Длинный коридор тянулся в обе стороны, освещённый тусклыми лампами. Было очень тихо, даже слишком тихо. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Я нашла нужную дверь и вошла внутрь. Ванная оказалась неожиданно просторной. Белая плитка. Большое зеркало. Душевая кабина. Я закрыла дверь и на секунду просто стояла, слушая тишину.

Принимать душ у чужих людей.

Странное чувство. Как будто ты вторгся в чью-то жизнь. Я сняла мокрую одежду и включила воду. Тёплая струя ударила по плечам. Я закрыла глаза, слышала лишь звук воды, она стекала по волосам, по лицу, по шее.

Смывая липкость и смывая сегодняшний день. Хотя бы немного. Родители обычно возвращаются домой поздно. Значит, у меня ещё есть время, после душа я позвоню им.

Скажу, что всё нормально. Хотя это будет ложь, но хотя бы частично. Я глубоко вдохнула, и позволила воде стекать по коже, пока напряжение постепенно отпускало.

Вдруг за дверью послышались быстрые шаги. Я только успела обернуться. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась Скарлет.

Она протянула руку с полотенцем и сложенной одеждой.

— Я принесла.

Я услышала что она улыбнулась.

— Быстро же ты… — сказала я.

Скарлет пожала плечами.

— Привычка.

И на секунду мне показалось, что за этой простой фразой скрывается что-то ещё. Но она уже закрыла дверь. И снова осталась только тишина и шум, но мысли всё продолжали крутиться в голове, одна за другой, как будто кто-то специально запускал их снова и снова. Ни одна не задерживалась надолго, но и исчезать они не хотели. Беспокойство не уходило. Оно просто меняло форму, перекатывалось внутри груди тяжёлым комком. Чужие люди, чужой дом, чужая жизнь. Я протянула руку и перекрыла воду.

Шум душа резко оборвался, и ванная погрузилась в странную тишину. Только редкие капли продолжали падать с металлической лейки на кафель, тихо разбиваясь о плитку.

Я ещё какое-то время просто стояла.

Вода стекала по телу, тонкими дорожками сползая по плечам, спине, ногам. Капли собирались на кончиках пальцев и падали на пол. Воздух в комнате начал казаться холоднее. Я медленно откинула голову назад и посмотрела на потолок. Белый и такой чистый. Слишком спокойный для того, что творилось у меня внутри.

Грудь тяжело поднялась.

Нужно было выходить.

Я глубоко вдохнула, провела ладонями по лицу и потянулась к полотенцу. Ткань оказалась мягкой и тёплой. Я медленно вытерла волосы, плечи, руки, словно пытаясь стереть с себя не только воду, но и всё произошедшее за этот день. Но ничего не стиралось.

Наконец я открыла дверь душевой. На маленьком стуле рядом лежала одежда, которую принесла Скарлет.

Серые спортивные брюки.

Коричневая футболка.

На ней был странный принт — какой-то выцветший рисунок, напоминающий старую пластинку с иглой. Я даже не сразу поняла, что именно на нём изображено.

Я на секунду замерла.

Странно было надевать чужую одежду. Но мокрая и липкая кофта, лежащая рядом, напоминала, что выбора особо нет.

Я натянула брюки. Они сели почти идеально — как будто были моими. Только немного свободнее в талии.

Футболка оказалась мягкой, слегка растянутой, пахла порошком и чем-то сладким. Сидела она тоже удивительно хорошо. Почти как моя. Но всё равно ощущение было чужим.

Я подняла руки, собрала мокрые волосы и скрутила их в небрежный пучок на затылке. Полотенцем ещё раз промокнула шею и плечи.

Вдох... выдох... Ладно.

Я открыла дверь ванной.

В коридоре было прохладнее. Холодный воздух сразу коснулся влажной кожи, и по спине пробежали мелкие мурашки. Я медленно направилась к своей гостевой комнате. Шаги по полу звучали чуть глухо, будто дом поглощал все звуки. Когда я вошла в комнату, первое, что бросилось в глаза — кровать. Она была аккуратно застелена. Настолько аккуратно, что на секунду мне показалось, будто я оказалась в дорогом отеле. Простыня идеально натянута, подушки ровные, покрывало лежит без единой складки.

Я подошла к окну, села на кровать в попытке на облегчение, но напряжение не спадало. На улице уже стемнело. Фонари освещали улицу мягким жёлтым светом, а стекло отражало моё собственное лицо.

Без макияжа, без укладки, без роли. Самая простая я. Родители, наверное, уже скоро будут дома. Эта мысль кольнула где-то внутри. И именно в этот момент раздался стук в дверь.

Я вздрогнула.

— Входите… — тихо сказала я.

Голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Моя рука непроизвольно сжала край покрывала на кровати.

Дверь открылась.

На пороге стоял Эго. Он держал в руке телефон. Когда он вошёл в комнату, вдруг он остановился.

На секунду его взгляд задержался на мне. Я сразу поняла, что он это заметил. Сейчас на мне не было:

ни макияжа

ни уложенных волос

ни той роли, которую я пыталась держать перед ними.

Я сидела перед ним настоящая.

И это почему-то заставило его задуматься.

— Что-то не так? — спросила я, чуть наклонив голову.

Я старалась звучать спокойно.

Хотя внутри всё сжалось. Я чувствовала себя слабой и беззащитной. И хуже всего было то, что он это видел.

Эго отвёл взгляд первым.

— Нет.

Он протянул руку с телефоном.

— Я принёс его, чтобы ты могла связаться с родителями.

Он сделал паузу.

— Говорить будешь при мне.

Его голос был спокойным и как типично для него холодным.

— Надеюсь, ты понимаешь почему.

Я тихо выдохнула.

— Да… понимаю.

Он подошёл ближе и протянул мои телефон.

Я взяла его. Эго сразу же отошёл назад и остановился возле дверного проёма, прислонившись плечом к стене.

Он наблюдал. Не вмешивался. Но и не оставлял меня одну. Я посмотрела на экран телефона.

Контакт: Мама.

Палец завис над кнопкой вызова.

Что сказать? Что всё нормально?

Я нажала вызов.

Гудок...Сердце стучало слишком громко. Второй гудок...

— Алло?

Мамин голос, такой тёплый и родной. Совершенно спокойный. На секунду мне захотелось просто сказать правду. Сказать всё.

Но я почувствовала взгляд Эго.

— Привет, мам… — тихо сказала я. — Ты уже дома?

— Пока нет, — ответила она. — Сейчас с твоим отцом едем.

Я услышала, как в машине играет тихая музыка.

— С чего вдруг ты решила позвонить? — продолжила она. — Почему спрашиваешь, разве ты не дома что ли?

Я сжала телефон чуть сильнее.

— Нет… я к подруге поехала на ночёвку.

— Хорошо.

Короткая пауза которая казалась вечностью.

— А Клина дома одного оставила?

Сердце на секунду остановилось.

— Нет, он со мной, — быстро сказала я. — У подруги тоже есть младший брат. Они дружат.

— Ладно.

Мама вздохнула.

— За братом присматривай.

Я замерла...Присматривай за братом. Резко почувствовала боль в груди.

— Ага… — едва выдохнула я.

Но она уже положила трубку. Даже не попрощалась. Разговор закончился так же быстро, как и начался. А мне именно сейчас нужна была поддержка. Хотя бы одно слово... Я медленно опустила телефон. Мир перед глазами вдруг начал расплываться. Сначала немного. Потом сильнее. Я моргнула и это были слёзы. Я быстро провела руками по лицу, вытирая глаза.

Так, нужно собраться. Я не могу сломаться. Клин всё ещё где-то там. Если я сдамся…

Я резко остановила эту мысль.

Нет.

Я не хочу даже думать об этом. Я подняла взгляд на Эго. Он всё так же стоял в дверном проёме. В его глазах был только холод.

Ни сожаления.

Ни насмешки.

Просто наблюдение.

Он медленно почесал грудь возле сердца и подошёл ближе. Я протянула ему телефон. Он взял его.

— Я не могу оставить телефон тебе, — спокойно сказал он.

Он смотрел прямо в глаза.

Я кивнула.

— Мгм… спасибо.

Я сама не до конца понимала, за что именно благодарю его. Наверное… за то, что я ещё жива. Он не стал ничего говорить. Не стал успокаивать. Не стал задавать вопросов. Он просто развернулся и вышел из комнаты.

Дверь тихо закрылась. Я осталась одна. Я не была заперта. Но ощущение было именно таким. Я медленно легла на кровать, на спину. Тело наконец позволило себе расслабиться. Я очень устала. Хотелось просто уснуть. Проснуться утром. И чтобы всё было нормально. Но мысли не давали покоя. Они крутились в голове, сталкивались, возвращались. Я переворачивалась с боку на бок. Я смотрела в потолок, закрывала глаза, снова открывала.

Не зная сколько прошло времени я взглянула на часы, висящие над дверью. Только сейчас я заметила их.

Стрелки медленно двигались.

Уже было за полночь.

Я тяжело выдохнула.

Странный какой-то Эго. Вроде холодный, но что-то в его глубине души можно найти. Насмешки, колкости, мне кажется, это в его духе, но почему тогда он не сказал в этот раз ничего? И вдруг в голове появилась новая мысль. Совершенно неожиданная. Кто же такой этот Эго?

Я села на кровати. Тишина дома казалась почти полной. Я посмотрела на дверь.

Я ведь не заперта.

Значит...Я могу выйти.

Может быть я найду что-нибудь. Что-нибудь, что поможет понять его.

Я медленно встала.

Колени немного дрожали. Не от страха, скорее от усталости.

Я подошла к двери. Положила руку на ручку, и осторожно нажала.

Глава 11. Что ты скрываешь?

— Ну что ты, Мили… Пойдём со мной. Я покажу тебе мир.

Голос звучал спокойно. Почти ласково. В нём не было злости — только странная уверенность. Но что-то в этой спокойной интонации вызывало холод внутри.

Руки сами сжались на груди.

— Я знаю… что это не ты.

Корпус повернулся в сторону почти машинально. На долю секунды возникла глупая надежда: стоит отвернуться и снова посмотреть — и всё исчезнет. Передо мной окажется тот самый Эги. Добрый, тёплый и смешной.

Тот, кто всегда смотрел так, будто мир не такой уж плохой.

— Кто же я тогда?

Улыбка медленно расползлась по его лицу. Сначала просто улыбка. Потом зубы стали длиннее и острее. Треугольные, как у хищника.

— Мили… его больше нет.

Глаза налились тёмно-красным. Свет в комнате начал тускнеть. Стены будто отдалялись, а воздух становился тяжёлым и давящим. Дышать становилось всё труднее.

— Верни мне его!

Слова вырвались сами.

— Я его убил.

Улыбка стала шире, даже слишком широкой. Так не улыбаются люди. Звон ударил по ушам и мир качнулся. Пол под ногами дрогнул, словно земля решила двинуться с места. Комната распалась на куски. Позади внезапно появился край обрыва.

Внизу — скалы.

Чёрные и острые.

— Ты следующая.

Слова прозвучали будто издалека. Он подошёл ближе.

От страха я сделала шаг назад.

Глубокий вдох. Тело дёрнулось так, будто меня выдернули из пропасти. Комната возвратилась в своё привычное состояние. Темнота, кровать. Одеяло, сбившееся в сторону. Воздух рвался в лёгкие короткими, жадными глотками.

Сон...

Всего лишь сон.

Мысль появилась сразу. Почти автоматически. И вместе с ней пришло облегчение. Сердце всё ещё колотилось, но постепенно дыхание выровнялось. В комнате было тихо, за окном шёл мелкий дождь.

Тёплый весенний дождь, который обычно успокаивает. Капли равномерно били по стеклу, создавая мягкий, почти убаюкивающий шум. Часы показывали далеко за полночь. Но сон всё ещё сидел в голове. Слишком яркий и отчётливый. Холодная вода могла помочь.

— Нужно умыться… — тихо прошептали губы.

Слова растворились в темноте.

Ноги коснулись пола. Холодный. Пара шагов до двери. И тут — голос. Едва различимый. Кто-то говорил по телефону. Рука остановилась на ручке. Флок?

Дверь приоткрыла всего на пару сантиметров.

Этого оказалось достаточно.

— …Нет, Мили не в курсе…

Сердце сделало короткий рывок.

Мне послышалось?

Лучше не выходить и слушать. Да, подслушивать плохо.

Но если разговор о тебе — правило как-то теряет смысл.

— …Я не уверен, что хочу этим дальше заниматься…

Голос в телефоне был слишком тихим. Слова сливались в неразборчивый шум.

— …Она недавно ездила в Мандекрим… но только встретилась с подругой…

Затяжная пауза, видимо, слушал что ему говорят.

— Думаю, она уже оставила свои попытки.

Попытки? Хм...Интересно.

Он наблюдал?

— …Да. Понимаю.

Шаги стали слышны очень отчётливо. Флок прошёлся по комнате.

— Хорошо. Значит про Эгроссия я могу забыть.

Имя прозвучало слишком чётко.

Эги.

Мысль вспыхнула мгновенно. Значит, он всё-таки что-то знает.

— Что значит была там?

Что же ты скрываешь, Флок?

— Значит еще не рано. Всего хорошего.

Связь оборвалась. Возникла напряжённая тишина, лишь вздохи Флока были слышны за дверью. Почти сразу послышались шаги, он вышел из комнаты, скрипнула дверь.

Дом вновь погрузился в ночное молчание. Пару-тройку секунд я просто стояла. Мысли двигались медлительно, слишком много возникало новых вопросов:

С кем он говорил?

Почему говорил обо мне?

И главное… зачем ему Эги?

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В груди всё ещё колотилось. Теперь я точно не усну. Холодная вода всё ещё была хорошей идеей, но теперь сон казался уже не самым странным событием этой ночи.

Утро началось с ощущения, будто в комнате не хватает воздуха, хотя окно было приоткрыто и весенний свет мягко растекался по кухне, цепляясь за края стола и посуду. Флок смотрел на меня. Не мимолётно, не случайно, а слишком долго, слишком внимательно — так, будто пытался уловить что-то, что я сама о себе ещё не знала, или, наоборот, уже давно скрывала.

— Что-то не так, Флок? — я всё же не выдержала, опуская взгляд в тарелку. — Твой взгляд меня напрягает.

Он отвёл глаза почти сразу, как будто его поймали за чем-то постыдным, но сделал это слишком быстро, неестественно.

— Просто не выспался.

Слишком ровно, ощущение, что готовил ответ заранее

— Я помню, ты вставал ночью… что-то случилось? — мама повернулась к нему с той мягкой заботой, которую раньше я видела только по отношению к отцу.

Он слегка улыбнулся ей — именно той улыбкой, которая успокаивает.

— За водой вставал. Всё в порядке.

Ложь.

Сжала стакан сильнее. Я чувствовала это почти физически — как лёгкое давление где-то под рёбрами. Мама, впрочем, выглядела спокойной. Счастливой даже. И это раздражало меня куда сильнее, чем сам факт его лжи. Я до сих пор не могла принять, что в нашем доме появился кто-то другой на месте отца, но если она улыбалась так искренне… значит, я не имела права рушить это. Значит, должна была молчать.

— Мили, у тебя сегодня есть планы? — его голос прозвучал буднично как ни в чем не бывало.

Но за этой простотой пряталось ожидание. Я чувствовала его.

— Да вроде нет… — ответ вышел неуверенным, словно я сама сомневалась в собственных словах.

— На улице отличная погода. Почему бы не прогуляться с подругой?

Я подняла на него взгляд.

— Ты про Глорию? Она ведь в Мандекриме.

— А других друзей у тебя нет?

Вопрос был брошен легко, почти небрежно, но задел куда глубже, чем он, возможно, рассчитывал.

— У меня в целом друзей немного.

— Ясно.

И снова этот короткий ответ, за которым ничего не стояло… или, наоборот, стояло слишком многое. Внутри медленно, но уверенно росло ощущение, что он пытается меня куда-то «отправить». Не предложить, а именно убрать с дороги.

Я доела завтрак почти не чувствуя вкуса, убрала тарелку в раковину, когда телефон в руке внезапно завибрировал.

Глория.

Только мы о ней заговорили.

— Я отойду, — бросила я, уже выходя в коридор.

— Алло.

— Привет, Мили! — её голос был живым, чуть торопливым. — Слушай, такая идея… а не хочешь ко мне на ночёвку? Девичник устроим, выходные всё-таки. Пару дней вместе, как раньше. Что скажешь?

Я на секунду замолчала. Слишком странное совпадение. Только что Флок заговорил о прогулке… и сразу звонок. Но я заставила себя отмахнуться от этой мысли.

— Звучит отлично. Мне нравится. Адрес скажешь?

— Сорие 37, я тебя встречу.

— Супер. Жди вечером.

Я сбросила вызов и ещё пару секунд стояла, глядя в пол, будто надеялась увидеть там ответ на вопрос, который сама боялась сформулировать.

Когда я вернулась на кухню, Флок уже не смотрел на меня. Он спокойно пил кофе, но его пальцы слишком сильно сжимали кружку — настолько, что костяшки побелели.

— Кто звонил? — мама улыбнулась, и в её голосе было столько тепла, что мне стало неловко за собственные подозрения.

— Глория. Позвала к себе на ночёвку.

Флок поставил кружку на стол. И впервые за утро улыбнулся. По-настоящему и с облегчением.

— Вот и хорошо, — сказал он, будто выдохнул. — Развеешься.

И вот это уже было не совпадение.

Я почти сразу ушла в комнату, чтобы собрать вещи, стараясь не думать о том, как странно всё складывается. Рюкзак лежал на кровати, раскрытый, как будто ждал меня заранее. Я складывала вещи механически — футболка, зарядка, косметичка — но мысли всё равно возвращались к утреннему разговору, к взгляду Флока, к его вовремя сказанным словам.

Когда я почти закончила, взгляд сам собой скользнул в угол под кроватью. Туда, где лежали письма.

Мои письма. Я писала их Эги.

Иногда по ночам, в тишине, когда становилось слишком тяжело держать всё внутри. Они копились, складывались, превращались в нечто большее, чем просто слова.

В напоминание, о том, что было. О том, что я не готова отпустить. Всё оборвалось так резко. Я на секунду задержалась, глядя на этот угол, будто раздумывая — выбросить их или оставить.

В итоге отвернулась.

Не сегодня.

Закинув рюкзак на плечо, я вышла в коридор. Флок и мама стояли рядом. Держались за руки. Свет из окна падал прямо на них, делая эту сцену почти идеальной, такой тёплой. Мне пришлось прищуриться. Не от света. От ощущения, что я в этом кадре лишняя.

— Пока, — сказала я коротко.

— Напиши, как доберёшься, — мягко ответила мама.

Я кивнула и вышла, закрывая за собой дверь. Но ощущение, что что-то не так, не исчезло. Оно только усилилось.

Такси ещё не приехало.

Я прислонилась к стене подъезда, открыла рюкзак и начала перебирать вещи — просто чтобы занять руки. И в какой-то момент поняла.

Белья нет.

— Чёрт…

Я посмотрела на время. Машина будет через пару минут. Успею.

Я буквально влетела обратно в квартиру, не снимая обуви, быстро прошла в комнату —

и остановилась.

Флок стоял у моей кровати. Склонившись и рылся под ней.

В руках у него были письма.

Те самые.

— Эй… ты что делаешь?

Он резко обернулся.

— Мили?.. Ты разве не уехала?

Его голос дрогнул. Едва заметно, но достаточно.

Внутри что-то оборвалось. Возмущение вспыхнуло мгновенно, но почти сразу сменилось холодным, неприятным осознанием.

Он все знал. Он ждал и искал.

Я подошла ближе и выхватила письма из его рук, прижимая их к себе так, будто он мог отобрать их снова.

— Не смей копаться в моих вещях!

— Как ты это объяснишь? — он сделал шаг ко мне, и в его голосе впервые за всё утро появилась настоящая жёсткость. — Ты до сих пор его не отпустила.

— И что? — слова вырвались резче, чем я ожидала. — Это моё дело.

— Мили, ты не понимаешь—

— Нет, это ты не понимаешь!

Я сжала письма сильнее.

— Он был частью моей жизни. И останется. Хочешь ты этого или нет.

Я запихнула в рюкзак всё, что смогла, почти не разбирая.

— Отпусти его уже, — бросил он тише, но в этих словах было что-то почти… отчаянное.

Я замерла на секунду. А потом резко развернулась к двери.

— Я сама решу, кого отпускать.

— Мили… ты не ведаешь, что тво...—

Он не договорил. И, возможно, это было к лучшему.

Я уже не слушала. Выбежала из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что звук эхом разнёсся по подъезду.

В такси было тихо. Рюкзак лежал на коленях, переполненный письмами и не только, тяжёлый. Я смотрела в окно, но не видела ничего — только отражение собственного лица, в котором смешались злость, страх и что-то ещё, чему я пока не могла дать название.

Его слова крутились в голове.

«Ты не ведаешь…»

И чем дальше мы уезжали от дома, тем сильнее мне казалось, что это не просто попытка остановить меня.

А предупреждение.

Которое я проигнорировала.

Комната Глории встретила теплом.

Не тем показным уютом, который стараются создать для гостей, а живым, немного хаотичным пространством, где вещи лежали не «как надо», а так, как удобно — плед свисал с дивана, на столе стояли кружки, одна из которых была явно недопита, а окно оставалось приоткрытым, впуская внутрь вечерний воздух вместе с шумом города.

Я стояла у порога чуть дольше, чем нужно, будто сомневалась, имею ли право занести сюда всё то, что накопилось внутри.

— Ну ты чего зависла? — Глория обернулась ко мне, уже стягивая с себя худи. — Заходи давай, у тебя лицо как будто ты не на ночёвку пришла, а на допрос.

Я усмехнулась, но вышло натянуто.

— Примерно так и есть.

Она остановилась.

И этого оказалось достаточно, чтобы она поняла — это не шутка.

— Та-а-ак… — протянула она, медленно подходя ближе. — Значит, чай, плед и ты мне сейчас всё рассказываешь.

Я кивнула.

И в этот момент почувствовала, насколько сильно устала держать это в себе. Мы устроились на диване. Глория подтянула ноги под себя, обняв подушку, я же села напротив, сжимая в руках кружку, хотя даже не помнила, когда она оказалась у меня.

Первые секунды тянулись тяжело.

Слова будто не хотели выходить.

— Это началось ночью… — наконец сказала я, не поднимая глаз. — Я проснулась. Просто… резко.

— Я подошла к двери… и… — я на секунду замолчала, будто снова оказалась в том моменте. — Открыла её буквально на пару сантиметров. И Услышала разговор Флока.

И дальше всё пошло само.

Глория не перебивала.

Даже не вставляла своих обычных «нифига себе» или «подожди, ты серьёзно сейчас?».

Она просто слушала. А я продолжала.

Я пересказала разговор.

Слова Флока.

Паузы.

То, как он говорил обо мне, словно… не со мной живёт, а наблюдает со стороны.

— «Мили не в курсе»… — повторила я тихо. — Понимаешь? Не «она не знает», не «я ей не говорил», а именно… не в курсе. Как будто есть что-то, о чём я не должна узнать.

Глория нахмурилась.

— Уже звучит как хуйня, если честно.

Я кивнула.

— Дальше было хуже, слушай

Я рассказала про Мандекрим.

Про «попытки».

Про то, как он говорил, что я, якобы, их оставила.

— Но я ничего не оставляла, Глория… — я впервые за разговор посмотрела на неё. — Я даже не понимаю, о чём речь.