Иллюзии теней

— Подстрижешь нам газон, Дино? Наш садовник в отпуске!

Резко разворачиваюсь к нему, бросая предостерегающий взгляд, в котором кипит ярость.

— Только если мне придется накрыть этим газоном твою могилу.

Выйдя на улицу, я пытаюсь успокоиться, но тщетно. Каждый шаг отдается эхом в голове — бесконечный поток мыслей о проклятой политике, которая теперь стала неотъемлемой и мучительной частью моей жизни. Грязная игра, интриги и манипуляции доводят меня до отчаяния. Я твердо решаю при первой же встрече выяснить у Марко, почему я так надрываю свой зад.

Внезапное появление Виты прерывает поток мыслей. Она останавливается у своей блестящей машины, окидывая меня оценивающим взглядом. Я четко улавливаю в нем смесь интереса и холодного расчета — она прикидывает, насколько мои испачканные землей брюки и лоферы угрожают сохранности бежевого кожаного салона. Ее расплывающаяся ухмылка вызывает раздражение, но в то же время я понимаю: она гордится своей работой, и это знание только сильнее разжигает во мне противоречивые чувства.

–– Нам нужно заехать ко мне, –– я открываю пассажирскую дверь, чувствуя, как недовольство пронизывает насквозь.

–– Все не так плохо, –– бросает она равнодушно, даже не глядя в мою сторону.

Этот комментарий становится последней каплей.

–– Ты серьезно? По-твоему, это «не так плохо»?

Не выдержав, я поднимаю руки и демонстративно показываю на себя: на испачканный землей и травой костюм, на мятые брюки и на лоферы, из которых можно набрать целую горсть грязи.

–– Ладно, –– Вита снисходительно соглашается. –– Заедем к тебе, чтобы ты мог переодеться и перестал играть роль мудака.

Захлопнув дверь машины, я делаю несколько шагов, останавливаясь около источника моих нервов.

–– Я не занимаюсь всем этим дерьмом с посадкой деревьев и прочей хренью, связанной с политикой. Это не мой мир, и я не собираюсь вживаться в него. Я делаю это только потому, что так мне приказал мой босс.

Витэлия задумывается, взвешивая слова. Минута тянется в тяжелой тишине, наполненной лишь шорохом ветра, прежде чем она отвечает:

–– Знаешь, мне тоже не нравится все это. Я заложник таких же обстоятельств, как и ты, –– она вздергивает подбородок, глядя мне прямо в глаза, и в ее взгляде мелькает уязвимость, которую она быстро прячет. –– И я терплю происходящее только из-за своей карьеры. Я не могу провалиться, Дино.

–– Ты не провалишься, Ви, –– тихо говорю я, глядя на ее лицо, пока поток ветра треплет ее белокурые волосы, и это заставляет меня на время забыть о злости. –– Я обещал тебе, что буду вести себя как примерный политик. И собираюсь сдержать это обещание. Но ты могла хотя бы предупредить меня.

Она тяжело вздыхает.

–– Ладно. Я должна была предупредить тебя и не приглашать твою семью сюда. Я была неправа, –– нехотя признается Вита. –– Мы можем ехать? У нас встреча через час, а нам еще нужно успеть отмыть твою грязную задницу.

Витэлия

Всю дорогу до квартиры Дино мы едем в гробовой тишине. И да, возможно, я перегнула с тем, что ничего не сказала. За все время нашей так называемой дружбы я никогда не видела, чтобы он выходил из себя, и теперь я четко понимаю, что вся эта ситуация с государственной деятельностью ужасно действует ему на нервы. С каждым преодоленным километром чувство вины душит с невероятной силой. Я уже собираюсь извиниться перед Дино, но он совершенно не обращает на меня внимания, уткнувшись в телефон.

Ладно, дам ему чуть больше пространства для усмирения нервов.

Проезжая мимо дома дедушки, направляемся вглубь улицы, к новым особнякам. Район, в котором я провела все свое детство, с каждым годом меняется. Новые дома, современные площадки, соседи. Раньше здесь царила тишина и спокойствие. Теперь все иначе. Пару лет назад Дино купил дом. Это случилось после вечеринки воссоединения наших семей: Бредли, Морелли и моей.

–– Заезжай в черные ворота, Питер, –– говорю водителю, наклоняясь вперед и показывая дорогу.

Мы проезжаем по аккуратной подъездной дорожке и останавливаемся у въезда. Темные ворота распахиваются, впуская нас внутрь. На территории несколько солдат, охраняющих дом. Я никогда не пойму, как они могут жить, находясь в постоянном окружении других людей.

Дино выходит из машины, уверенно приближается к службе безопасности и начинает с ними разговор. Я стараюсь не отставать, следуя за ним. Проходя через массивные двери, мы оказываемся во внушительном холле. Здесь царит атмосфера роскоши. Мраморная лестница ведет на второй этаж, где находятся спальни и комнаты для гостей. Я не раз была здесь на вечеринках и семейных встречах.

–– Хочешь чего-то выпить? –– спокойно спрашивает Дино, скидывая свои грязные лоферы рядом с дверью.

Видимо, стадия гнева сменилась принятием.

–– Я буду аранчату, –– тихо отвечаю я, ощущая, как прохладный воздух дома обволакивает разгоряченную кожу.

–– Не стой в дверях, Ви, –– бормочет Дино, направляясь в сторону кухни. –– Проходи!

Первое желание –– снять туфли и, следуя примеру Дино, босиком пойти по холодному мраморному полу. Однако это было бы слишком. Так обычно ведут себя пары, а я тут в роли няньки, так что подобное поведение совсем не соответствует ситуации.

Проходя за Дино, я забираюсь на высокий барный стул, с которого открывается прекрасный вид на кухню. Мужчина достает стакан, наполняет его льдом до краев и наливает в него сильногазированный напиток с натуральным соком сицилийского апельсина. Запах кисло-сладкого аромата наполняет пространство, заставляя мой рот наполниться слюной.

–– Дай мне десять минут на душ, –– проговаривает Дино, скидывая запонки на стол, которые ударяются с легким звонким звуком. Сам мужчина выглядит расслабленным, как будто не имеет никаких забот. –– У экономки сегодня выходной. Так что дом в твоем распоряжении. Развлекайся.

Он разворачивается и покидает комнату, оставляя меня наедине с прозрачным стаканом и собственными мыслями. Придвинув напиток к себе, я смотрю, как пузырьки устремляются вверх, словно стремятся к свету. К черту все это. Поднеся трубочку к губам, я наслаждаюсь глотком, который наполняет меня свежестью и энергией. Телефон издает звук, прерывая тишину. Я невольно вздрагиваю, не ожидая, что кто-то может беспокоить меня. Взгляд падает на экран, и сердце начинает биться быстрее.

–– Брай, –– я откидываюсь на спинку стула, готовясь к самым худшим новостям.

Этот парень звонит только тогда, когда у нас все идет по одному месту. Получить от него хорошие новости было бы куда приятнее.

–– Я отправил тебе недельный отчет на почту. Можешь посмотреть его прямо сейчас?

–– Эм... Да, могу, –– ставя телефон на громкую связь, открываю почту и затем отчет. Если правильно посмотреть, то не все так плачевно, но в нашем случае это катастрофа. Мы потеряли еще больше, чем в прошлую неделю, а про месяцы я вообще молчу.

–– Дерьмо, –– вырывается у меня, когда пробегаюсь глазами по последней строке.

–– Верно подмечено. Мы должны что-то с этим сделать.

–– У меня есть один вариант, и я планирую вечером заняться им. Дам тебе знать, как только все станет ясно. А сейчас лишь могу сказать, что мы в заднице, до сих пор.

Мы начинаем обсуждать предложение Брая по поводу поставки алкоголя и сигар. Я выражаю свои сомнения. Понимаю, что сокращение количества закупок может оттолкнуть наших постоянных клиентов. Это не просто вопрос денег. Это вопрос репутации. Дальше мы переходим к персоналу и обсуждаем текущее состояние нашей команды. Ситуация не радует. Некоторые сотрудники явно теряют мотивацию, а это может сказаться на общем результате.

–– Слушай, –– говорю я. –– Может, нам стоит провести встречу с коллективом? Люди должны понимать, что мы находимся в критической ситуации и именно от них зависит наше будущее. Возможно, это вдохновит их на более качественную работу.

–– Хорошая идея. Организую встречу, как только ты прибудешь в Вегас.

Поднимаясь с тяжелого кресла, я медленно направляюсь к выходу, который ведет в сад и к бассейну. Высокие раздвижные двери мягко скользят в стороны, пропуская теплый воздух с улицы. На территории дома все выглядит по-настоящему роскошно: ухоженные газоны, яркие цветы в кадках, сверкающая гладь воды под лучами солнца.

Однако обсуждение ситуации в казино все еще давит на меня тяжелой усталостью. Я чувствую, как плечи слегка сутулятся, а в висках начинает пульсировать тихая боль. Решившись наконец на короткий отдых, я подхожу к одному из мягких плетеных кресел у бассейна и опускаюсь в него. Тело мгновенно отзывается благодарным расслаблением, мышцы будто размягчаются при теплом прикосновении ткани. Солнце ласково и щедро нагревает кожу, и я, вздохнув с облегчением, наконец снимаю крабик с волос, которые свободно падают на плечи. Откидываю голову назад, закрываю глаза и полностью подставляю лицо теплым солнечным лучам, позволяя им хотя бы на несколько минут смыть с меня накопившейся груз.

И все же я продолжаю слушать голос Брая, но не открываю глаза, только слегка морщусь, когда он переходит к следующим цифрам. Пальцы машинально сжимают подлокотник кресла. Несмотря на тепло и покой вокруг, внутри все еще напряжено. Я внимательно ловлю каждое слово, пытаясь удержать в голове остатки информации, хотя тело уже отчаянно просит отключиться.

Дино

Я захожу тихо, почти бесшумно, в кухню и замираю на пороге, словно натыкаюсь на невидимую стену. Вита исчезла, ее стакан больше не стоит на стойке. Меня охватывает внезапная тревога. Из сада доносятся голоса. Я иду на звук, но, подойдя к двери, останавливаюсь. В кресле сидит девушка, ее волосы распущены, голова откинута назад. Я вижу ее лицо: нахмуренные брови говорят о смятении. Не хочу нарушать ее покой, поэтому стараюсь двигаться тихо и прислушиваюсь к разговору. Она обсуждает казино с помощником, их голоса становятся все отчетливее. Остановившись в полушаге от кресла, стараюсь не привлекать внимания и не загораживать солнце, чтобы не выдать своего присутствия.

Вита продолжает что-то бормотать тихим, уставшим голосом, словно пытаясь выразить свои эмоции, но я не вникаю в суть разговора. Все мое внимание сосредоточено на ее лице, которое с каждым произнесенным словом искажается в гримасе, отражая усталость и внутреннее напряжение. Белый корсет, облегающий ее фигуру, еще сильнее поднимает грудь, а положение полулежа дает мне лучший вид на свете, который я мог бы только представить.

Я всегда видел красоту Витэлии. Не было и дня, когда она не пленяла бы меня своим обаянием и уверенностью. Но дело не только в ее внешности –– в ней есть нечто гораздо большее. Эта женщина чертовски умна, упряма и до невозможности самостоятельна. В ней все эти качества сплетаются в редкий, почти неуловимый узор, и именно он делает ее по-настоящему уникальной. Сложите все это вместе, будто в один драгоценный флакон, и скажите мне, что это не завораживает.

–– Я никак не привыкну к твоей манере подкрадываться, –– тяжело вздыхая, она распахивает глаза и устремляет на меня взгляд, который напоминает цвет волн в бликах солнца.

Эти глаза способны проникнуть в самую душу.

Я стою молча, продолжая неотрывно смотреть на нее сверху-вниз. Это мгновение кажется вечностью.

–– Я позвоню позже, Брай, –– тихо, но твердо говорит она и сбрасывает вызов.

–– Ты выглядишь уставшей, –– тихо произношу, делая шаг вперед.

Вита снова хмурит свои идеальные брови, а затем тихо закрывает глаза, словно пытаясь скрыться от мира. В этот момент мне становится ясно, что за ее силой и независимостью скрывается нечто большее. Она не просто держится — она сражается. С чем-то темным, внутренним, беспощадным. И от этого она притягивает меня еще сильнее, почти невыносимо.

–– Позволь мне кое-что показать, –– я протягиваю ей ладонь, терпеливо ожидая, примет ли она мое предложение.

Ее глаза широко распахиваются, и Вита поднимается с кресла, быстрым, почти машинальным взглядом скользнув по циферблату наручных часов.

–– Если это не займет больше десяти минут. У нас встреча, –– усталость отчаянно проступает в ее голосе.

–– Успеем, –– уверенно отвечаю я.

Ее тонкие пальцы легко ложатся на мои, и от этого едва заметного прикосновения Вита чуть вздрагивает, однако не отстраняется.

Мы спускаемся с просторной террасы дома, проходим сквозь густую, прохладную тень деревьев, направляясь к берегу. Приобретая этот дом, я мечтал о собственном выходе к морю, о возможности окунуться в его освежающие объятия в любое время. Личный пляж, разумеется, не был включен в первоначальный договор купли-продажи, но я знаю людей, которые помогли мне решить эту проблему, преодолеть формальности и бюрократические препоны.

Зеленый газон сменяется белоснежным, мягким песком, который нагрелся под солнечными лучами. Крики чаек, доносившиеся с морской глади, становятся громче, волны с успокаивающим шепотом накатываются на берег, оставляя за собой легкую пену. Я сознательно отказался от обустройства дорожек или каких-либо других искусственных сооружений, стремясь сохранить первозданную красоту этого места, нетронутую цивилизацией.

В двадцати шагах от нас стоят несколько современных бунгало, оснащенных удобными лежаками, мини-барами и холодильниками. Все продумано до мелочей –– комфорт и уединение сочетались в идеальном балансе.

Вита, изумленно присвистнув, восклицает:

–– Вау! Я не знала, что ты выкупил часть береговой линии!

Она снимает туфли, позволяя своим ногам мягко погрузиться в теплый песок. Я уже собираюсь сказать ей, что он слишком горячий, поскольку опасаюсь, что она обожжется, но Вита, с удивительным спокойствием, направляется к одному из бунгало, легким движением руки увлекая меня за собой.

Мы устраиваемся на лежаках, укрывшись от палящего солнца в тени навеса. Свежий морской воздух, наполненный солью и ароматами водорослей, приятно щекочет ноздри, заставляя сделать глубокий вдох.

–– Здесь потрясающий вид, –– с восторженным выдохом произносит она. — Я всегда уговаривала дедушку и отца купить часть пляжа, но это было слишком для политической деятельности моей семьи, –– ее голос предательски срывается, и она замолкает, глядя на бескрайние просторы моря.

–– Если тебе захочется побыть в тишине, то можешь воспользоваться этим пляжем.

–– Вот так щедрость, –– хихикает Вита, ее смех звучит подобно мелодии. — Зачем мы сюда пришли? Не думаю, что ты хотел похвастаться новым приобретением.

Я бросаю на нее взгляд.

–– Хотел поговорить с тобой. Тебя что-то тревожит, и я хочу помочь.

Она смотрит вниз, словно ищет ответ в песке.

–– Ты же знаешь, что я не могу принять такую помощь? –– тихо говорит она, играя с подолом юбки.

–– Для начала я предлагаю просто поговорить.

Вита задумчиво смотрит на линию горизонта, и я не давлю на нее, потому что знаю: она должна сама захотеть открыть душу.

–– Я теряю свой бизнес, –– вдруг вырывается из нее, словно камень, сброшенный с утеса. Слова звучат как гром среди ясного неба. –– Тот компаньон, про которого ты меня предупреждал, обворовал меня.

Я чувствую, как внутри меня вспыхивает жгучая ярость. Желание разобраться с этим ублюдком становится невыносимым, оно бьется во мне, требуя выхода, но я сжимаю зубы и держу себя в узде. Я не позволяю ни одной резкой реплике сорваться с губ, не выдаю себя ни жестом, ни взглядом. Сейчас Вите нужно выговориться, а мне — просто быть рядом, стать на это мгновение ее крепким, надежным плечом. И все же где-то в глубине меня уже шевелится холодная, мстительная мысль, что я всегда успею найти этого ублюдка и устроить ему кругосветное путешествие в мешке для трупов.

–– Почему ты мне не сказала?

Она медленно поднимает глаза, и в них отражается страх и надежда.

–– А что-то бы поменялось? Слышать от тебя «Я же говорил» — это паршиво.

–– Я никогда не осужу тебя, и ты это знаешь. Ви, ты одна из самых сильных женщин, которых я когда-либо встречал. Тебе не нужно выставлять стены против своего друга, –– последнее слово обжигает мое горло, но я стараюсь сдержать горечь внутри.

–– Знаю, но это так тяжело. Постоянно быть примером для всех, кто меня окружает. Отец и дедушка всегда требовали идеала. Они воспитали меня, вложили в меня свои надежды и мечты. Я обязана им всем, что у меня есть, –– она поникшие машет головой.

–– Неужели ты думаешь, что они отреклись бы от тебя, если бы узнали про твою маленькую шалость с казино?

–– Не отвернулись бы, но я точно не оправдала бы их ожиданий. Каждый раз, когда я делаю что-то, что может их огорчить, внутри все переворачивается. Я не хочу быть разочарованием для них. Это словно тень, которая преследует меня, и я не могу от нее избавиться. За стенами, которые я воздвигла, скрывается человек, который хочет быть принятым таким, какой он есть, со всеми недостатками и слабостями.

«Я приму все, что ты только сможешь мне дать», — почти срывается с моих уст, но Вита, словно прочитав мои мысли, быстро маскирует всю сентиментальность момента. Она встает с лежака, словно уверенная, что этот миг не должен затягиваться. Тихий вздох вырывается из ее груди, а на губах появляется улыбка.

–– Нам нужно идти, –– бросает она и, подхватив свои туфли, направляется обратно к дому.

Я наблюдаю за ней, и в этот момент понимаю, что не могу назвать себя победителем в этом разговоре. Вита, с ее проницательным взглядом и искренностью, умело уложила меня на лопатки.

Каждой фразой, каждым движением она открывает новую грань нашего общения, где эмоции переплетаются с нежностью. Я чувствую, как ее слова проникают в самую глубину моего сознания. Но в этом есть и светлая сторона. Теперь я точно понимаю, чего она хочет и чего жаждет ее сердце.

Именно поэтому я собираюсь давать ей это каждую секунду прожитого дня. Я хочу, чтобы она чувствовала себя желанной, чтобы моя поддержка была для нее опорой.

Но как это сделать — загадка, которую я так отчаянно стремлюсь разгадать.

Глава 6

Дино

После того, как прошел этот день, единственное, что хочется сделать, — это сломать кому-нибудь пару костей. И есть предчувствие, что это желание скоро сбудется, так как я собираюсь навестить Биаджио Анчелотти, главу группировки в Катании.

Из-за чертового перелета после рабочего дня я в ужасном настроении. Откинувшись на спинку кресла, пытаюсь расслабиться и немного упорядочить мысли. Первым, кто приходит в голову, является Витэлия Руссо. Я всегда видел в ней что-то уникальное, что-то, что подходит только мне. Несмотря на нашу дружбу, находиться на расстоянии было проще, чем видеть ее каждый день. На протяжении всего этого времени я успешно игнорировал свои эмоции, но сейчас это стало невозможным.

–– Мы приземляемся, синьор Морелли, –– сообщает пилот.

Выйдя из самолета, я направляюсь к ожидающим машинам. Антонио Пескаторе встречает меня на взлетной полосе. Антонио — один из капо, который следит за данным районом и, судя по всему, ужасно справляется со своей должностью.

Высокий широкоплечий мужчина заметно напрягается, едва я подхожу ближе.

–– Рад встрече, Дино, –– говорит он и протягивает мне руку.

–– Не могу сказать того же, Пескаторе, –– цежу сквозь зубы, с силой сжимая его ладонь.

–– Эти престарелые ублюдки достали всех, не только вас, –– морщится капо, нервно стараясь выдернуть руку.

Я медлю еще секунду, чувствуя, как под его кожей ходит напряжение. Потом отпускаю ладонь и осматриваю пространство. Аэропорт Катании находится недалеко от центра, но в городе достаточно спокойно. Тишина здесь кажется почти неестественной, тяжелой, настороженной. Сейчас поздний вечер, и нет ни звуков машин, ни разговоров или тусовок. Даже редкий свет фонарей ложится на пустую дорогу тусклыми пятнами. Слегка прохладный прибрежный ветер пробегает по моим волосам, растрепав их в разные стороны.

–– Надеюсь, Биаджио будет чертовски рад меня видеть, — усмехаюсь я, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомое злое веселье. Хлопнув по плечу Антонио, я ловлю его короткий напряженный взгляд и сажусь в машину. Дверца захлопывается с глухим стуком, отсекая все лишнее.

Дорога тянется двадцать минут. Я почти не смотрю на Антонио, только лениво перевожу взгляд в окно, где ночь стелется вдоль пустых дорог, а редкие огни выхватывают из темноты чужие фасады, заборы и пальмы. Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее во мне собирается знакомое напряжение.

Автомобиль останавливается около большого особняка с десятью охранниками. Каждый из них одет в свободную одежду, но с калашом наперевес. Картина выходит настолько жалкой, что у меня внутри сразу поднимается раздражение. Видимо, в этих краях совершенно не знают, что такое дресс-код. Несколько из парней стоят в кучке, болтая между собой. Они смеются, переглядываются, двигаются вразвалку, будто торчат у дешевого бара, а не охраняют дом своего хозяина. От этой расхлябанности у меня сводит челюсть. Если бы хоть один из наших подчиненных, отвечающих за безопасность семьи, повел себя подобным образом, то его бы уже пожирали черви.

–– Что за пиздец у вас тут происходит? –– спрашиваю я, не отрывая взгляда от этого сброда, пока мы проезжаем вглубь территории.

–– Это их базовая модель поведения, –– поясняет Антонио. –– Ты не представляешь, сколько раз я пихал им в лицо костюмы или униформу. Эти идиоты слишком преданны уставам и законам семьи Анчелотти.

–– Отцу не стоило поощрять это все.

Машина останавливается около ступенек дома. Как только я выхожу из нее, мне навстречу выходит старший сын Биаджио — Адамо Анчелотти-младший. Парень уверенным шагом направляется ко мне в майке-алкоголичке и потрепанных джинсах. Докурив сигарету, он выбрасывает бычок и останавливается около меня.

–– Синьор Морелли, отец предупредил меня о вашем приезде, –– вежливо произносит он, протягивая руку. –– Адамо, рад помочь.

Я резко хватаю парня за руку, впиваясь пальцами так сильно, что почти чувствую, как под ними напрягаются сухожилия, а затем дергаю парня к себе, и мой кулак коротким, но тяжелым ударом сталкивается с его печенью. Адамо тут же сгибается пополам, срываясь в хрип, и задыхается. Я не даю ему ни секунды прийти в себя: обхватываю его за шею и сдавливаю все сильнее, так, что костяшки начинают белеть. Чувствую, как под моей ладонью судорожно ходят его мышцы, как он пытается втянуть воздух и не может, и это жалкое, беспомощное сопротивление только сильнее разжигает во мне холодную ярость.

Ни один из охранников не шевелится, наблюдая за происходящим. Они стоят по местам, напряженные, молчаливые, с оружием в руках, но никто из них не смеет даже шагнуть вперед. Я скольжу по ним взглядом и вижу в их лицах одно и то же: страх, выучку и покорность. Какие бы ни были законы у Анчелотти, для всех существует одно главное правило: правящая семья неприкосновенна при любых обстоятельствах. Это удерживает их на месте лучше любого приказа.

–– Ты хоть понимаешь, за что получил? –– я цежу сквозь зубы, изо всех сил сдерживая желание сжать пальцы еще сильнее и не задушить парня до смерти.

–– Да, –– кашляет Адамо. –– Это из-за Анессы.

–– Верно, именно из-за нее. Как ты мог посмотреть на женщину из другой семьи, когда у вас кровавая вендетта? –– я резко отталкиваю его от себя, и он, потеряв равновесие, пятясь, оседает на ступеньки.

Обхватив себя руками, он пытается отдышаться, и я позволяю ему это сделать. Ему не помешало бы включить остатки мозгов и не думать только своими яйцами. Адамо всего двадцать, а он уже успел втянуть свою семью в такую задницу.

–– Будут объяснения твоего безумного поступка? –– я делаю шаг вперед и замираю прямо перед ним, выравниваясь оксфордами с его замызганными кроссовками.

–– Мы вроде как встречаемся…

Тяжело вздыхаю, пиная его кроссовок.

–– Как вы вообще познакомились?

–– Мы ходим в один конный клуб на нейтральной территории.

Иметь сыновей — это настоящее испытание, которое всегда заканчивается полным крахом. Подхватив парня под локоть, я поднимаю его на ноги и толкаю к входной двери особняка. Карие глаза Адамо наполняются пониманием ситуации, и он, пятясь, встает в дверях.

–– Синьор Морелли, –– начинает он, выставляя руки перед собой. –– Я собираюсь исправить ситуацию с Анессой. Я готов ответить за свой поступок, но там мой младший брат, –– Адамо нервно показывает пальцем за спину. –– Позвольте, чтобы он не видел мои мучения.

Я прищуриваюсь, мгновенно понимая, к чему он клонит. Расстегиваю пуговицы на пиджаке, медленно снимаю его и демонстративно показываю свою белоснежную рубашку.

–– Я пришел поговорить, а не устраивать бойню в твоем доме, –– раздраженно бросаю я. –– У меня даже нет пистолета.

Да, возможно, это было глупо с моей стороны — лететь сюда без оружия, но я задержался с Витой. Сначала у нас была до ужаса скучная встреча, а потом обсуждение предстоящего благотворительного вечера. Эта женщина снова вырвала у меня слишком много времени, и я почти срываюсь от негодования, вспоминая, как приходится подстраивать весь вечер под чужие разговоры и улыбки. Она забрала все мое время, и я чуть не опоздал с запланированным по графику приездом. Но еще важнее другое: я хочу показать им, что не собираюсь действовать по их правилам, не собираюсь разбрасываться пулями, как конфетами, и превращать каждую встречу в похороны. Я здесь ради урегулирования конфликта, а не его разжигания в еще большую бойню.