Четвёртый брак чёрной вдовы

- В честь помолвки моей дочери с доном Микелом будет грандиозный праздник, - услужливо объяснила донна Забель. – Вы тоже приглашены… дон. Мой муж будет рад увидеть вас с вашей прекрасной женой. А сейчас донна Катарина приглашала нас на чашку чая…

- О! – только и произнесла Катарина. Разумеется, никаких приглашений с ее стороны не поступало, но гостьи, видимо, поняли все так, как захотели.

Хоэль вдруг бросил на жену быстрый и внимательный взгляд – как вспышка в лицо, отчего Катарина замерла, словно птичка, встретившая змею.

- Пригласила на чай? – не очень вежливо перебил Хоэль благородную донну, которая уверяла, что ей ужасно хочется поболтать с донной Катариной за чашечкой чая и обсудить некие мелочи. – Очень мило с ее стороны пригласить вас, как и мило с вашей стороны, дорогая донья, что вы изволили притащиться… то есть осчастливить своим визитом. Сразу видно, что в этом городишке живут сердечные люди!

- Будут угощение, танцы, а потом фейерверк, - продолжала донна Забель, беззастенчиво глазея на него.

- Даже фейер… как? – переспросил Хоэль.

Донна Забель засмеялась, прикрывшись веером, и пояснила:

- Фейерверк, дон. Мой муж прекрасно умеет делать фейерверки, вам понравится.

- Сожалею, но я в трауре, - напомнила Катарина. – Вы были очень любезны, что вспомнили обо мне, но…

- Но с чаем ничего не выйдет, дорогие доньи, - радостно подхватил Хоэль. – Потому что сейчас мы с моей милой кошечкой хотим побродить по саду. Вы же не будете столь жестоки, что помешаете нашему семейному счастью? Так что – вон калитка, если вы позабыли.

Донна Забель открыла рот и забыла закрыть, а донна Пепита извлекла из бархатной сумочки лорнет и навела на Хоэля, рассматривая его, как диковинную зверушку. Катарину бросило в холодный пот. Зачем надо давать лишний повод для насмешек? Ладно бы только она знала, что у дона Хоэля речь, как у конюха, но для чего выпячивать это при всех? Кошечка! Он назвал ее кошечкой! Ни один из ее прежних мужей не позволял себе такой фамильярности при посторонних.

- Но донна Катарина совсем… - начала донна Забель, и не думая разворачиваться туда, куда ее послали – к калитке.

Не слушая ее, Хоэль подался вперед, заглядывая в лорнет донны Пепиты и хохотнул:

- Забавные стекляшки! Я видел такие у старины Карло. Вы его знаете, доньи? Он королевский постельничий. Получил место из-за папаши, он у него наместник в Хилоке, важная птица. Да вся беда, что глаза у Карло – как у столетней старухи…

Донна Пепита, которую невзначай сравнили со столетней старухойЮ поджала губы с видом оскорбленной добродетели, и теперь уже Катарина поднесла платок к лицу, скрывая улыбку, которую не смогла удержать, несмотря на раздражение.

А Хоэль продолжал, между делом оттесняя достойных дам от жены и разворачивая по направлению к выходу:

- Представьте, однажды Карло вместо таза для умывания подал королю горшок, и его величество окунул туда руки, - он оглушительно засмеялся. – А что – и таз, и горшок были серебряные, а Карло с трех шагов родную маму не узнавал! Так он тоже себе такие стекляшки приобрел, король велел. Наверное, побоялся – вдруг Карло ему в следующий раз горшок вместо кувшина с питьевой водой подаст.

Лицо донны Пепиты вытянулось, и она поспешно спрятала лорнет, а донна Забель захлопала глазами, не зная, что сказать. Катарине хотелось провалиться сквозь землю - ей было и стыдно, и смешно, и она произнесла, глядя на мужа с выражением:

- Вы не могли бы пройти в дом? Я велела Эбрурио отнести корреспонденцию в гостиную, но передумала. Попросите его отнести все в кабинет?

Но Хоэль не ушел, и, похоже, уходить не собирался.

- Она хочет, чтобы я турнул Эбрурио, - доверительно сообщил он дамам, - слуги тут совсем распоясались. Но что поделать, если в доме не было мужчины?

Донна Забель и донна Пепита быстро переглянулись, и донна Забель кашлянула, прикрывшись веером.

- Но теперь мужчина в доме есть, - заверил их Хоэль, - поэтому моей кошечке не о чем больше беспокоиться. Я знаю, что делать с ленивыми слугами и назойливыми мухами… то есть гостями. Нет, добрые доньи, конечно же, это не о вас. Вы-то, наверняка, самый цвет этого городишки? Аристократки и все такое, а? – он подмигнул и легонько толкнул донну Забель локтем в ребра, отчего она едва не свалилась в кусты. – Но сегодня такая жара – прямо адово пекло, не находите, старые переч… то есть прекрасные дамы? Так что вам лучше поторопиться. Домой, домой! Солнце вон уже как припекает, стекляшки… - он хохотнул, указывая на бархатную сумочку донны Пепиты, - запотеют.

- Очень приятно было с вами познакомиться ближе, дон, - сказала донна Забель, беря под руку донну Пепиту, и они обе поплыли к калитке.

Катарина сжимала конверт с приглашением, испытывая дикое желание ударить им Хоэля по физиономии. А он махал рукой удалявшимся женщинам с самым радушным видом.

- И к чему было устраивать этот спектакль? – спросила Катарина, когда дамы удалились настолько, что не могли их слышать.

- Э-э… - муж почесал грудь тыльной стороной ладони и признался: - Они, вроде, вам досаждали, вот я их и выпроводил. Нет?

- Они пришли посмотреть на вас, глупая вы голова, - сказала Катарина страдальчески, взмахнула конвертом и пошла к дому.

Хоэль поспешил за ней, не отставая ни на шаг.

- Вы вроде как рассердились, донья? – спросил он. – Потому что я вылез, что ли?

- Именно, - они зашли в дом, Катарина закрыла двери и повернулась к мужу, глубоко вздохнув, чтобы не наговорить в горячке лишнего. – Давайте договоримся, что вы не станете выходить навстречу моим гостям. Разрешите мне самой распоряжаться своей жизнью. Я ценю ваше желание помочь, но прошу – не вмешивайтесь. Я взрослая женщина и могу сама…

- Взрослая женщина, которая отчитывается перед мачехой за десяток монет? – невинно спросил Хоэль.

Катарина застыла, комкая конверт и не замечая этого.

- И живете в доме матери, а не в замке отца?

- Это мой выбор! – возмутилась Катарина. – Мне приятнее находиться там, где жила моя мама…

- А не там, где поселилась ваша мачеха со своим выводком, - закончил Хоэль.

- Вам не следует… - еле выговорила Катарина. На нее разом нахлынуло столько чувств, что в груди стало тесно. Как он смеет говорить такое? Он, которого она пожалела, спасла… И вот такое о ней и ее семье?..

- А вы приумолкли, - Хоэль внимательно наблюдал за ней. – Значит, не так уж я не прав.

Катарина молчала, собираясь с мыслями. Сейчас она скажет ему, ответит…

- Вы ведь хотите поехать на этот маскарад? – спросил вдруг он, и Катарина захлопала глазами.

- А… я…

- Вам ведь не слишком много веселья перепадало за последние годы? – продолжал Хоэль. – В столице праздник, а вы сидите в этом тараканьем городишке. И маскарад бы вам ручкой помахал из-за траура. Но теперь-то вы замужем. И никакого траура, - последние слова он почти пропел, наклоняясь к ее уху. – Там что если вам хочется повеселиться – идите и веселитесь. Никто вас за это не осудит.

Катарина скептически посмотрела на него.

- А если какие-нибудь сплетники и начнут трепать языками, - продолжал он невозмутимо, - просто наплюйте на них. Или мне скажите. Я умею укорачивать слишком длинные языки.

- Всему городу вы языки не укоротите, - сказала Катарина, проходя в гостиную. – Вы вели себя невежливо, Хоэль, очень невежливо. Я прошу, не надо выходить к моим гостям.

- Если честно, меня бесят ваши гости, - заявил он, следуя за ней, как на веревочке. – Тому франту, что забрал ваш веер, я бы заехал по носу пару раз.

Теперь она посмотрела на него с ужасом:

- Вы не сделаете ничего подобного!

- А что, есть повод? – спросил он, ничуть не смутившись.

- Вы ужасны, - сказала она, бросая конверт на стол. – Но надеюсь, мы договорились.

Он промычал что-то, что можно было одинаково принять и за согласие, и за отказ. На том разговор и закончился.

Несколько последующих дней в Каса-Пелирохо прошли спокойно. Катарина встречала мужа только за столом, где он молчал, как рыба, с завидным аппетитом поглощая жаркое и наваристые супы, заказанные в траттории, и уже на третий день обошелся без помощи жены, самостоятельно удержав ложку.

Для него Катарина заказала еще и кофе – тайком, через Лусию. Ее верная подруга почему-то стала необычайно молчалива, и в присутствии Хоэля старалась побыстрее удрать. Конечно, Хоэль – не самая приятная компания, но убегать, по мнению Катарины, причин не было. Иногда она видела, как Хоэль слоняется по саду или болтает со слугами. О чем можно говорить со слугами? Но все это были сторонние, совершенно не нужные мысли, потому что сейчас ее заботило другое. Приближалась премьера очередной пьесы Гарсиласо де ла Васо, и пропустить это зрелище было просто невозможно. Катарина старалась посещать все премьеры своих пьес, и делала это не столько для того, чтобы потешить тщеславие, сколько чтобы послушать зрителей. Что им нравится, а что – нет. Какие герои находят отклик в душах, а какие оставляют равнодушными. Что заставляет людей смеяться, а что – плакать. Иногда она прямо там же, перед уличной сценой, придумывала новую историю – еще искрометнее, еще веселее и забавнее.

В субботу, после утренней мессы, на площади были установлены театральные подмостки – Катарина видела сквозь щелочку между занавесей кареты, и даже сердце задрожало от предвкушения.

Сказавшись нездоровой, она избавилась от Лусии и отпустила слуг, уверив, что они с Хоэлем обойдутся холодным ужином. Слуги были только рады, а Лусия долго и нудно предлагала вызвать врача, пока Катарина не отправила ее с письмом к настоятельнице монастыря, попросив прислать свежего меда и новые четки.

- Не хочу оставлять тебя с этим, - сказала Лусия страдальчески, уже стоя на пороге в дорожном плаще. – Ты уверена, что справишься без меня?

- Все будет замечательно, - заверила ее Катарина, изнывая от нетерпения, - только не езжай в ночь – оставайся переночевать в монастыре. Мать Кассильда будет рада, а я буду спокойна.

- Я вернусь утром, - заверила ее Лусия, поцеловала на прощание и отбыла, забрав карету и кучера.

Но карета была не нужна. После ужина Катарина пожелала Хоэлю спокойной ночи и мышкой пробежала в садовый домик, чтобы переодеться. Укороченная коричневая юбка, яркий полосатый черно-красный передник, желтая кофта и черный корсаж, черная косынка, полностью скрывавшая волосы – и вместо благородной донны на Катарину из зеркала смотрела бойкая простолюдинка. Надев полумаску и набросив на плечи цветастую шаль, Катарина дождалась сумерек и выскользнула из домика, заперев двери. Осталось выйти через заднюю калитку и…

- И куда это вы собрались? – раздался голос Хоэля над самым ее ухом. – Маскарад, вроде, не сегодня.

Катарина метнулась бежать, но муж преградил ей дорогу, заглядывая в лицо.

- Вы основательно подготовились, донья. И кто вас ждет? Любовник?

Глава 10. Представление начинается

- Да как вы смеете!.. – Катарина почувствовала, что краснеет.

- Вообще-то, я ваш муж, если не забыли, - сказал Хоэль каким-то новым тоном – без дурашливости, необыкновенно серьезно и… грустно.

Катарина едва осмелилась поднять на него глаза. Муж стоял, привалившись плечом к двери садового домика, зажав в зубах травинку, и лицо у него было каменное. Он и правда думает, что она отправляется на свидание? Но ей-то какое дело? Пусть думает, что хочет, и…