Блудливая Венеция

Но ей вдруг стало очень грустно от всего этого. Грустно от того, что сказка закончилась, а реальность оказывается слишком прозаичной. Но где-то в глубине души она все еще надеялась. Надеялась на чудо, на продолжение этой волшебной истории. Ведь иногда, и каждый венецианец это знает, маски не только скрывают, но и создают новую, прекрасную реальность.

Две недели пролетели незаметно. За это время Лукреция видела «Пьеро» всего два раза. Один раз, ближе к полуночи, Лукреция проснулась от звуков музыки. Она подошла к окну и увидела «Пьеро», поющего серенаду. И хотя маска скрывала половину лица, а ночь и чёрный плащ растворяли контуры фигуры, она была абсолютно уверена, что это он. Лукреция замерла у окна, чувствуя, как внутри всё сжимается от странной смеси восторга и тревоги. Когда он закончил петь, она выкрикнула, что сейчас спустится, но, прежде чем она успела сделать шаг от окна, «Пьеро», смешавшись с ночными тенями, исчез под звуки баритона Алессандро, ругающегося, как последний гондольер в лагуне.

Лукреция сначала испугалась за «Пьеро», но убедившись, что он успел сбежать от разъяренно-махающего шпагой генуэзского кузена, лишь весело рассмеялась. Она накинула расшитую серебряными нитями голубую накидку-халат, свободно ниспадающую с плеч, и спустилась в залу. Ткань едва держалась на её фигуре - длинные рукава скрывали запястья, но лёгкие движения заставляли полы халата развеваться, приоткрывая ноги, чуть осветлённые свечным светом.

Алессандро стоял у подножия лестницы, напряжённый, со сжатыми от гнева губами.

- Не нахожу ничего смешного, синьорина, - сквозь зубы процедил он, стараясь не смотреть на Лукрецию и бросая взгляды по сторонам. – Этот проходимец компрометирует вас.

- Почему вы решили, что песня предназначалась для меня? – с лукавой усмешкой спросила Лукреция. – Может, это было для Бьянки или для какой-то юной служанки?

Взгляд Алессандро остановился на хозяйке палаццо. Его глаза скользили по изгибам её силуэта, по мягкой складке ткани у ключиц, по босым ступням на холодном полу. Это был взгляд, в котором злость и желание смешивались слишком откровенно.

- Я вас умоляю, синьорина! – ехидно хмыкнув, произнёс он. А затем добавил твёрдым, почти холодным голосом, - и клянусь весами Августы37[37], я не позволю беззаконию проникнуть в этот дом! И вам стоит подумать о своей репутации, особенно накануне свадьбы.

Его кулаки при этом сжались, а глаза пристально смотрели на Лукрецию, которая, поймав его взгляд, уставилась на лицо Алессандро, словно изучая его. На какую-то долю секунды их глаза встретились, и мужчина поспешно отвёл взгляд в сторону.

– Неужели вы думаете, синьор Алессандро, что ваше мнение имеет для меня значение? – промурлыкала она, приближаясь к нему на шаг. – Я сама буду решать, с кем мне общаться и кого слушать. А вот что вы делаете в такой поздний час в моём доме, да еще в неглиже? – говоря это, она провела двумя пальцами по груди Алессандро.

- Вы играете с огнем, Лукреция, – прошептал он, стараясь выглядеть хладнокровным. – Я-то был у вдовы Бьянки, и это никак не компрометирует её. А вот этот паяц под балконом однозначно порочит ваше имя. И если Джованни узнает…, - он не успел договорить, как Лукреция усмехнулась и перебила его.

- Компрометирует? О, Алессандро, не будьте таким старомодным.

- Но если поползут слухи, - молодой мужчина смягчил голос, - кузен Джованни обвинит меня.

Лукреция сделала еще шаг к Алессандро и приблизила свои губы к его уху. Её дыхание опаляло кожу мужчины.

- А может быть, вы боитесь не Джованни, а самого себя? – прошептала она.

Алессандро сглотнул, стараясь не поддаться ее провокациям. Он знал, что Лукреция играет с ним, испытывая его терпение.

- Я думаю о последствиях, синьорина Лукреция.

- Последствия? - Она рассмеялась, ее смех звучал как звон рождественских колокольчиков. Затем она провела рукой по его волосам, и ее пальцы скользнули по его шее.

Алессандро поймал ее руку, сжимая запястье. Они смотрели друг на друга пристальными взглядами.

- Вы собираетесь жениться на Бьянке, синьор Алессандро? - вдруг серьёзно спросила Лукреция.

- Возможно, - усмехнулся мужчина.

- Тогда ответьте мне, почему желание обладать мной затмевает вам разум?

Алессандро, ничего не ответив, вдруг подхватил её на руки и в несколько прыжков, перескакивая через ступени, оказался в спальне Лукреции.

- Что вы делаете? – выкрикнула девушка, обхватывая его за шею, в страхе думая, что он её уронит.

Его глаза горели, словно угольки в ночи.

- Я делаю то, о чём ты так долго мечтала, Лукреция. Ты жаждала волчьей страсти?! Так зачем теперь притворяться невинной овечкой?! Помнится, ты обвиняла меня в пороке?! - проговорил он, ставя её на пол. - Я покажу тебе порок, от которого ты будешь молить о пощаде.

Его губы накрыли её губы в жадном, требовательном поцелуе. Лукреция попыталась отстраниться, но её тело предало её. Она ответила на поцелуй, отдаваясь во власть его страсти. В этот момент она поняла, что игра зашла слишком далеко, и, оторвавшись от Алессандро, с силой оттолкнула его и вдруг… заплакала.

Алессандро замер, словно громом пораженный. Ярость мгновенно схлынула, оставив после себя лишь растерянность и боль. Он смотрел на Лукрецию, не понимая, как это всё могло произойти. Её слёзы жгли его сильнее, чем собственные несдержанные слова.

- Что… Что я наделал? - прошептал он, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки. Лукреция отшатнулась, словно от огня, и закрыла лицо руками.

- Почему так? – сквозь слёзы, всхлипывая, проговорила Лукреция.

Алессандро, не моргая, смотрел на девушку, и пытался уловить каждое произнесённое ей слово.

- Сначала Витторио, теперь вы! Неужели Бьянка права?! Чтобы быть поближе ко мне, вы женитесь на ней?!

Он стоял в удивлении от этого признания, и в его душе боролись противоречивые чувства: стыд, вина и нестерпимое желание обнять её, успокоить, сказать, что всё это не так, и все его действия — это ошибка. Но он понимал, что сейчас любой его шаг только ухудшит ситуацию.

Дрожащий огонёк свечи бросал тени на женское лицо, скрытое ладонями, и от этого казалось ему ещё более недосягаемым. Он сжал челюсть, заставляя себя не говорить, не протянуть руку, не сорваться. Всё внутри него требовало объяснений, оправданий, но он чувствовал - что бы он ни сказал, это лишь сделает боль сильнее.

- Вы сами верите в это, Лукреция? — наконец, тихо спросил он голосом, полным усталой горечи.

Она ответила сразу. Её плечи дрогнули, как будто она боролась с новой волной слёз. Затем она медленно опустила руки, но не посмотрела на него.

- А разве вы дали мне повод не верить, синьор?

И снова молчание. Тяжёлое, как камень, будто стены палаццо сомкнулись вокруг них, стараясь скрыть то, что произошло в спальне. Алессандро медленно вдохнул, переводя взгляд на тёмное окно. Он не должен был быть здесь. Он не должен был её целовать. Но он уже ничего не мог изменить.

- Если вы соблазняли меня, чтобы убедиться в бредовых предположениях вашей подруги, - сказал он так тихо, что едва ли она могла услышать, - то это просто смехотворно. И глубоко оскорбительно. Я не марионетка, которую можно дергать за ниточки, чтобы потешить чье-то болезненное любопытство. Я человек со своими чувствами, своими надеждами и, да, своими уязвимостями. Редкий мужчина смог бы устоять перед вами, синьорина. И вы воспользовались этим ради какой-то нелепой теории вашей подруги. Это не просто глупо, это жестоко.

Лукреция, вытирая глаза, смотрела на Алессандро, словно впервые видела его… по-настоящему. Его голос был твёрдым, но в глазах мерцало нечто большее - не злость, а боль, глубоко спрятанная, пробившаяся в дрожащий оттенок слов.

Она хотела ответить и парировать его обвинения, но слова застряли в горле.

- Я понимаю, - продолжал Алессандро, - что, возможно, вы сами не осознавали масштаба своего поступка. Возможно, вы искренне верили, что проводите безобидный эксперимент. Но последствия вашего «эксперимента» ощущаю сейчас я. Я чувствую себя использованным, обманутым и, что хуже всего, выставленным на посмешище. Вам стоило, прежде чем ввязываться в эту авантюру, подумать о последствиях. Впрочем, - он усмехнулся, и голос его снова стал с лёгкой иронией, таким, как был всегда, - полагаю, это вам вообще чуждо, если вы в этих серенадах под луной и катаниях на гондоле не видите ничего предосудительного.

Алессандро повернулся к двери и сделал шаг. Второй. Третий. Он уходил от Лукреции, от её слёз, от той ситуации, которая не имела права существовать. Он приоткрыл дверь и на прощание сказал:

- Я не требую извинений, синьорина, хотя они были бы уместны. Я просто хочу, чтобы впредь, прежде чем использовать людей как пешек в своих играх, вы подумали о том, что у каждого из нас есть сердце, которое легко разбить.

И с этими словами он покинул спальню хозяйки. Дверь закрылась, отрезая его от женского взгляда и её глубокого дыхания.

Лукреция осталась стоять в тишине, комната казалась слишком пустой, слишком холодной после его ухода. Её пальцы непроизвольно коснулись губ, всё ещё помнящих его поцелуй - жадный, требовательный, упоительный. Он был похож на тот, в темной библиотеке дома Кавалли. Нет, он был восхитительнее, более дурманящий, более страстный, такой, от которого дрожь пробегает по телу, от кончиков пальцев до самой макушки. Наверное, ещё и от того, что он был осознанным и предсказуемым. Это было непристойно, безрассудно, но так волнующе. Лукреция закрыла глаза и медленно выдохнула, стараясь вернуть себе равновесие. Но слова Алессандро всё еще эхом отзывались в её голове: «У каждого из нас есть сердце, которое легко разбить». Лукреция печально улыбнулась и вспомнила «Пьеро».

Алессандро вернулся в спальню Бьянки и кинул холодный взгляд на пустую кровать. Вопрос Лукреции – «чтобы быть поближе ко мне, вы женитесь на ней?» - звенели в его голове, мучительно и жёстко. Он так и не смог уснуть и с первыми лучами солнца, прыгнув в гондолу, покинул Палаццо ди Риньяно.

10. Ночное приключение

Второй раз Лукреция видела «Пьеро» совсем накануне своей свадьбы…

Через несколько дней после «ночной серенады» Лукреция и Бьянка в сопровождении Джованни и Алессандро плыли в гондоле к дому богатого покровителя искусств Сальваторе Фоскарини. В его резиденции – в одном из изысканных дворцов неподалёку от Гранд-канала - должен был состояться музыкальный вечер, собирающий лучших композиторов и исполнителей.

Ночь в Венеции уже вступила в свои права, и вода канала была гладкой, почти зеркальной, гондолы покачивались в ритме неспешного течения, а их тёмные силуэты растворялись в ночной зыби. Вдалеке едва слышно раздавался звук лютни – нежный, мелодичный и немного печальный. Бьянка восторженно рассказывала об украшении церкви к свадьбе, но Лукреция, хоть и кивала в знак согласия, мысленно была далеко. Бьянка, не замечая ее задумчивости, продолжала перечислять сорта роз, которые будут украшать алтарь, цвета тканей и свечи, которые придадут алтарю особую торжественность.

- А ты как думаешь, Лукреция? - спросила она неожиданно, и Лукреция, осознав, что последние несколько минут слушала лишь отголоски слов, заставила себя улыбнуться.

— Это будет прекрасно, Бьянка, - сказала она тихо. Но её голос звучал отстранённо.

Со стороны домов слышался звук мерно плескающейся о каменные стены воды. Гондола подходила к пристани, и Лукреция разглядывала освещенный факелами дворец синьора Фоскарини. Хозяин палаццо был не просто богатым покровителем художников, композиторов и поэтов, он был человеком-загадкой. С одной стороны, его дом был местом философских дебатов, литературных и музыкальных вечеров, где собираются лучшие умы города. А с другой, ходили слухи, что синьор Фоскарини связан с тайным политическим обществом, и о нём говорили как о человеке, который слишком хорошо знает, какие интриги стоит поддерживать, а какие разрушить.

Лукреция, глядя на огонь факелов, дрожащих в ночном небе, вспомнила слова «Пьеро» о «танцующем городе». И вправду, свет, отражающийся в водах канала, словно оживлял дворец с его каменными арками, тяжёлыми дверьми и силуэтами слуг, мелькающими в проходах.

Гондола мягко ударилась о пристань.

- Надеюсь, этот вечер не продлится до утра, как в прошлый раз, - с надеждой в голосе сказал Джованни, выскакивая из лодки и протягивая руку Лукреции.

- Всё будет зависеть от выпитого вина и символичных римских оргий, дорогой кузен, - весело ответил ему Алессандро.

Это был вечер в стиле Римской империи. Гости были одеты в тоги и паллиумы, украшенные золотыми вышивками. Женщины — в длинных хитонах, с драгоценными украшениями, диадемами и сложными причёсками. На некоторых были маски, вдохновлённые римскими театральными традициями или венки из лавра, символизирующие победу и мудрость.

Лукреция ловко спрыгнула, поправляя длинный хитон из тончайшего шёлка, переливающийся золотистыми и кроваво-красными оттенками, словно отражение закатного солнца над Вечным городом. Тонкие драпировки обвивали её фигуру, подчёркивая изгибы, но оставляя место воображению. Элегантные золотые цепи, соединённые небольшими рубинами, украшали открытые плечи, а на запястьях красовались браслеты в виде змей. Волосы были убраны в сложную римскую прическу с переплетениями жемчуга, но несколько тёмных прядей создавали эффект небрежной естественности.

Лукреция сделала несколько шагов вперёд и, заметив скрывающуюся в полутени колонн фигуру в маске, лишь слегка освещённую слабым светом факела, остановилась. Всё её внимание сосредоточилось на ней. Но Алессандро, перехватив её взгляд, взял девушку под руку и со словами: «Ничего удивительного в этой фигуре нет. Это один из охранников», потянул Лукрецию к входу.

Синьор Фоскарини в стилизованном костюме, напоминающем наряд римского сенатора, с лёгкой, немного двусмысленной улыбкой на лице приветствовал их внутри дворца с колоннами, покрытыми красным и золотым тканями, с мраморными статуями богов и императоров.

В воздухе витали звуки кифары и авлоса38[38] и тонкого голоса певца, переплетающиеся с негромкими разговорами гостей.

- Какая честь видеть вас, синьорина Лукреция, - хозяин склонил голову, но его взгляд задержался чуть дольше, чем требовало простое приветствие. - Надеюсь, музыка будет достойна вашего внимания. – И обращая свой взгляд на стоящего за ней Алессандро, протянул ему руку для приветствия. – Мои поздравления, сеньор Даль Пьетро! Вы в одном шаге от должности.

- Благодарю вас, синьор Фоскарини, но я бы не торопил события. Вы же знаете, выборы проходят по принципу сложного баллотирования, с использованием жребия и многоступенчатого голосования, чтобы избежать коррупции и влияния отдельных семей, - с какой-то хитрой многозначительностью ответил Алессандро.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Орган управления республикой

2

«О героических неистовствах». Это философско-поэтический трактат, в котором любовь трактуется как путь к божественному познанию. Бруно использует неоплатонизм, герметизм и символику, чтобы показать, как страсть может вести к истине.

3

Тип маски

4

Простая белая маска

5

Совет Десяти (Consiglio dei Dieci) был одним из самых могущественных органов власти Венецианской республики

6

"То, что не убивает, укрепляет" (ит.)

7

Жизнь продолжается! (итал.)

8

Дворцы, принадлежащие семье Контарини

9

(итал.) «Когда берёшь жену и покупаешь коня, закрой глаза и доверься Богу». Поговорка передаёт идею непредсказуемости судьбы

10

Covalli (итал.) - лошадь

11

Итальянский поэт XIV века

12

Латинская фраза переводится как "Дай им вечный покой, Господи…"

13

"Suora" в итальянском языке означает "сестра" и используется в обращении к монашкам.

14

"Дворец Лошадей" (итал.) – намёк на значимость путешествий и торговли, а также фамилию хозяев

15

Торговля (ит.)

16

Главный мусульманский юрист

17

Живой и энергичный танец, требующий ловкости

18

Монастырь Сан Заккария – один из самых богатых и престижных монастырей, куда принимали девушек из аристократических семей

19

В Венеции прошения и жалобы могли подаваться в Совет Десяти через специальные ящики, известные как "Bocche dei Leoni" (пасти льва). Ящики были выполнены в виде пасти льва, символа Венецианской республики.

20

Улица Менял

21

Мечта моя (итал.)

22

Сказка "Красная Шапочка" была впервые записана Шарлем Перро в 1697 году. Однако её сюжет существовал в устных народных традициях Франции и Италии ещё со Средних веков

23

(итал. zecchino) Монета, который представлял собой золотой дукат

24

Традиционная таверна, где подавали вино и простую еду. Остерии были популярными местами для встреч и общения среди местных жителей и путешественников

25

Узкий кинжал с длинным тонким клинком

26

Цветки похожие на ромашку, цветущие до ноября-декабря

27

Мечта моя (ит.)

28

Малышка (ит.)

29

Сундук с приданым (ит.)

30

Няня

31

Дорогая моя (ит.)

32

Канал Тишины

33

Малышка (итал.)

34

Моя мечта (ит.)

35

Баута — традиционно белая атласная маска c резким треугольным профилем и глубокими впадинами для глаз. Интересно, что нижняя часть её была устроена таким образом, что человек мог есть и пить, не обнажая лица. Также благодаря своей форме, голос человека менялся, позволяя оставаться неузнаваемым.

36

Sbiro (ит.) — городской стражник, подчинённый Совету Десяти

37

Юсти́ция Августа (лат. Iustitia; Justitia Augusta) — в древнеримской мифологии богиня правосудия, соответствующая богине Феми́де в древнегреческой мифологии

38

Инструменты, популярные в Древнем Риме