Синий Звон

И вот, когда совсем уже не оставалось сил, она услышала, как за спиной будто бы взорвался жутко диссонирующий аккорд, с грохотом упал засов, и в отворившейся калитке возник силуэт её старого учителя.

* * *

— Ну и где твои барбарысовые ягодки? — будто вбивая гвозди, выплёвывала слова в осоловевшее лицо начавшего приходить в себя работорговца склонившаяся над ним освобождённая пленница.

— Э-э-э… — только и смог выдавить из себя Сахир, ошалевший от такой быстрой перемены своего положения. — Добрейшая госпожа! — быстро сориентировался купец, и его слова переполнились прежним мёдом. — Произошла чудовищная ошибка! — Раболепно согнувшийся туркестанец буквально воткнулся лбом в пыльный камень пола. — Сможет ли прекраснейшая когда-нибудь простить своего неразумного слугу? — заискивающе продолжил торговец, на карачках подползая к ученице шамана, в попытке облобызать кончик её туфелек.

Сиу Лин, нависавшая бесстрастной ледяной горою над унижавшимся хитрецом, ткнула того мыском в кончик носа, лишь только он приблизился, и брезгливо отстранилась от похитителя, начавшего размазывать по лицу хлынувшую кровь.

Всё это время остававшийся в тени Фанг Хэ, с лёгкой и немного отстранённой улыбкой наблюдавший за подхалимскими пертурбациями торговца коврами, вдруг насторожился, услышав за воротами какое-то движение.

— Что тут происходит? — громыхнул усиленный чарами голос ротмистра Рыжкова, быстро вошедшего со стороны рынка через настежь распахнутую им калитку и уставившегося на окровавленное лицо согнувшегося в три погибели, тихо подвывающего несчастного купца.

* * *

День начальника третьего отделения Н-ской уездной жандармерии не задался с самого утра. Сперва произошло за все годы службы невиданное: Антон Владимирович проспал. Как такое могло случиться и почему домашние даже не попытались поднять с кровати опаздывающего на службу ротмистра — бог весть. На́быстро собравшийся Рыжков успел лишь сбрызнуть холодной водой отёкшее от беспокойного сна лицо, довольно халатно побрить отросшую за ночь щетину, запрыгнуть в приготовленный с вечера повседневный мундир и быстрым шагом, стараясь не сорваться на трусцу, поспешить на службу, благо его дом находился буквально в двух шагах от особняка управления.

Когда часы на фасаде уже пробили четверть десятого, заспанный Рыжков ввалился в приёмную, где его уже поджидали три старушенции, с утра пораньше пришедшие досаждать жандармам своими кляузами.

— Небось пьянствовал всю ночь. — Чуткий слух жандарма уловил едва слышный шепоток одной из старух, доверительно склонившей голову к другой.

— Егоров! Прими у уважаемых посетительниц их жалобы, — утомлённым тоном приказал адъютанту ротмистр. — В письменном виде.

Замершие и буквально превратившиеся в слух старушки синхронно издали разочарованные всхлипы.

— Так точно, Ваше Благородие! — вытянулся во фрунт поручик.

— Я сегодня не принимаю, — бросил Рыжков, уже входя в кабинет и раздражённо хлопнув дверью.

— Ну! Что я говорила, — вновь зашептала старуха своей товарке, многозначительно подняв брови. — Похмеляться пошёл!

Устроившись в любимом кресле, Антон Владимирович сосредоточился, взялся за бумаги и попытался погрузиться в обыденную утреннюю текучку. Сердито водя карандашом, он по нескольку раз подчёркивал что-то в многочисленных серых листах очередного дела, пока наконец не понял, что его сознание никак не хочет складывать чёткие слова протокола в осмысленные предложения, будто бы его разум занят чем-то иным.

Рыжков вышел из-за стола. Подошёл к отворённому окну. Закрыв глаза, вдохнул терпкие ароматы разгара бабьего лета и, сосредоточившись, попытался понять причину охватившей его рассеянности.

На поверхности, конечно же, было подспудное волнение за Нину Вячеславовну, уже оказавшуюся в опасной близости от колдуна и совершаемого им пока ещё непонятного ритуала. И если у самого Антона Владимировича имелся целый арсенал средств для борьбы хоть с папистскими магами, хоть с лютеранскими колдунами и порождениями их мерзостной некромантской магии, то целительница по своей природе априори была беззащитна. Немного успокаивало лишь то, что таинственный оппонент, видимо, был слаб: во всех случаях старался оставаться в тени, нападал исподтишка вместо того, чтобы, как обычно действуют его дерзкие и довольно самоуверенные собратья по цеху, просто прийти и взять своё по праву. Да и то, что на данном этапе ритуала колдуну понадобились не совсем свежие трупы простецов, навевало мысль, что некромант, возможно, уже закончил с жертвами среди одарённых и непосредственной угрозы именно для Нины больше нет. Нет, его угнетало что-то ещё.

— И всё-таки первым делом сто́ит пойти в закрытую часть библиотеки управления, — проговорил вслух Рыжков, пытаясь справиться с непонятной пустотой, будто бы высасывающей из него силы. — А там, если уж повезёт, обнаружу, на что может быть похож производимый нашим противником ритуал.

Антон Владимирович подошёл обратно к рабочему столу, рассортировал бумаги по папкам и уложил их аккуратной стопкой. После чего по привычке подошёл к зеркалу и оправил мундир. Взглянул на себя, и тут вдруг его озарило понимание.

Восьмиконечные петличные эмблемы чародея не переливались всеми оттенками зелёного, а были серо-тусклыми, будто пожухшая трава.

— Ну конечно же! — Кудесник хлопнул себя по лбу. — Это чародейское истощение!

Шёл четвёртый день, как ротмистр вовсю применял способности кудесника, но ни разу за это время никак не восстанавливал силу духа — основное топливо для чар. И если его столичные коллеги на уровне рефлексов бежали к источникам силы, чтобы восстановить потраченную чародейскую энергию, то закисший в неспешном провинциальном бытии жандарм никогда не успевал растратить запасы энергии и в течение многих лет обходился теми каплями, что успевали вернуться в организм в фоновом режиме.

— Нет уж, дудки! У нас тут колдун орудует. Сперва восстановление чародейской энергии в монастыре, потом библиотека! — решительно поменял свои планы Антон Владимирович. — Егоров, меня сегодня нет! — покинув свой кабинет, сказал он адъютанту, сидящему за своим столом в приёмной.

Добираться Рыжков решил верхами. Взяв на конюшнях уже взнузданного серого в яблоках скакуна и лихо вскочив в седло, пустил того шагом по дорожкам парка, а по пыльным городским мостовым перешёл на лёгкую рысь, затем немного срезал через проулки и оказался на площади прямо напротив Царских врат монастыря Георгия Победоносца.

Внутри командир третьего отделения пробыл несколько часов. Расслабленно, практически в полусне сидел он на берегу крошечного пруда, в зелёной воде которого полоскала длинные ветви плакучая ива, бросающая полупрозрачную тень на небольшую, чёрную от времени резную скамью. Из тёплых вод никогда не зацветающего, пахнущего электричеством прудика бил чистейший источник чародейской энергии, вокруг которого и были когда-то возведены высокие монастырские стены. Ротмистр дождался, когда с восьмериков чародейских петличек наконец практически ушла угрюмая серость и они засияли, обрамляя зеленью жандармские щит и меч. После чего легко поднялся на ноги, в никуда сверкнул яркой улыбкой отдохнувшего человека, ринулся к выходу и, взлетев в седло оставленного у коновязи скакуна, двинулся в обратный путь.

Решив для разнообразия не петлять по глухим переулкам, а сделать небольшой крюк и вернуться бульваром, Рыжков взял правей и пустил жеребца рысью вдоль приземистой громады торговых рядов.

— Ваше Благородие! Стойте, Ваше Благородие! Господин жандарм! — услышал Рыжков чей-то выкрик и, придержав коня, остановил его у главного въезда, прорезавшего арочную линию стен, нависавших над бульваром.

— Слушаю, любезный, — вежливо улыбнулся Антон Владимирович растрёпанному толстячку, бежавшему к нему изнутри торговых рядов.

— Господин ротмистр! Шалят что-то на рынке, — пропыхтел, пытаясь отдышаться бдительный мещанин.

— Может, сто́ит обратиться в околоток? — чуть нахмурился Антон Владимирович. — Ряды — зона ответственности полиции.

— Да меня там и слушать не стали! — взмолился толстяк, вытирая со лба выступившие бисеринки пота. — Оно ведь как было: выбирал я, значит, для… Да это и не важно! В общем, музыка заиграла такая, что прямо заслушаться. Откуда играет — непонятно, но вроде как отовсюду. Кто играет — не видать, но вроде от храма. — Тут жалобщик нашёл взглядом громаду собора и подчёркнуто чинно осенил себя крестным знамением. — А тут ещё и песня присоединилась. На диво ладная, будто ангел с небес спустился. — Мещанин мечтательно закатил глаза. — И, в общем, пока я слушал это всё… Мало того слушал — приплясывал, как и все вокруг. Так вот, пока все эти песни да пляски происходили, кто-то умудрился свистнуть у меня кошелёк. А в нём полжалования. — Выражение лица толстячка показывало полную потерянность. — Я в околоток, а там городовой, мол: «А ты, братец, не зевай. Теперь уж что — ищи ветра в поле». — Проситель уже чуть не плакал.

— Приплясывать все начали, говоришь? — Рыжков внутренне встал в стойку. — А не заметили ли Вы, милейший, откуда примерно звучала песня?

— Как не заметить! — с надеждой встрепенулся толстячок. — Вон с той стороны, у стены складов вдоль тряпичных рядов. Говорю же, не иначе как прямо ангел пел. — Лицо мещанина вновь приняло мечтательное выражение.

Ротмистр не стал спешиваться, а пустил скакуна вдоль стены, пока не увидел приоткрытую калитку одного из складов. Из лабаза — или внутри лабаза — звучали какие-то тихие подвывающие стенания. Рыжков спрыгнул со скакуна, распахнул калитку и, усилив голос чарами, мощно выдохнул:

— Что тут происходит?

* * *

— Здравствуйте, господин жандарм! — вышел из тени Фанг Хэ.

— Доброго дня, господин фокусник. — Совершенно не удивившийся ротмистр натянуто улыбнулся шаману, переводя взгляд с Сиу Лин на распростёртого перед ней окровавленного купца.

— Добрейший господин полицейский! — начал хныкать Сахир, повернувшись к своему нежданному спасителю.

— Жандарм, — вежливо поправил его Рыжков.

— О! Благороднейший из благородных! Прости глупого обитателя горных оазисов, что перепутал уважаемого жандарма с жалким полицейским! — Тягучая пахлава в его словах удивительнейшим образом смешалась с мучительным страданьем и горечью обиды. — Но ты видишь, какое море боли сотворили эти бессовестные грабители, ворвавшиеся в хранилище бедного торговца коврами! — Купец воздел окровавленные руки, демонстрируя их ротмистру. — Жестокие палачи пытали меня, стараясь выведать, где я храню жалкие гроши, которые удаётся выручить честному купцу, денно и нощно промышляя тяжким торговым трудом! — Слёзы, градом льющиеся из глаз Сахира, оставляли дорожки в размазанной по щекам крови. — И, господин жандарм! Самое главное! Эти изверги убили моего помощника, смело пытавшегося встать на их пути! — Голос купца сорвался на хрип, и, обеими руками указав на распластанное тело ещё не пришедшего в себя Таймура, торговец скукожился, закрыл лицо ладонями и задрожал в рыданиях, тихо подвывая: — Кто же вернёт мне моего несчастного родича!

— Неужели кто-то может повестись на такое представление? — Антон Владимирович перевёл недоумённый взгляд на шамана.

Фанг Хэ пожал плечами, горько улыбнулся и скупым кивком указал ротмистру на свою ученицу. Ошарашенная девушка стояла, распахнув глаза, в которых плескалась смесь брезгливости и удивления.

— Неужели я могла клюнуть на такую бездарную игру? — с сомнением прошептала она.

— Наивность юности подобна бескрайнему морю, воды которого иссушит лишь ветер времени, — задумчиво изрёк вроде бы в никуда шаман, после чего умело высвистнул мелодично переливающуюся трель, от гармоничного звука которой заворочался приходящий в себя Таймур.

Сахир, понявший, что его импровизированная постановка не впечатлила присутствующих, злым взглядом уставился на начальника третьего отделения.

— Господин жандарм, — вкрадчиво начал он с появившимися в голосе шипящими укоризненными нотками. — А не подскажете ли Вы любопытному торговцу, куда идут средства, которые туркестанская община со слезами на глазах, отрывая от себя последнее, ежемесячно в качестве дара передаёт с тысячей благодарностей в околоток?

Повисла недоумённая пауза.

— Так вы ещё и полицию скупили? — Поразившись наивной попытке угрожать и шантажировать, жандарм потянулся к висящей на поясе нагайке.

Осознавший, что все его попытки манипулировать провалились, неудачливый работорговец ожёг своих пленителей взглядом, сочащимся ненавистью, и весь напружинился, подобно готовящейся к прыжку кобре.

— Вам это даром не пройдёт! — хрипло каркнул Сахир и выпростал кривой кинжал. — Как же я вас всех ненавижу, проклятые кяфиры! Вас и ваших развратных женщин!

Торговец бросился в сторону Сиу Лин, целясь в сердце, видимо решивши одним ударом покончить с главной свидетельницей своего позора.

Ротмистр, которого ничуть не впечатлила ярость проигравшего купца, отточенным движением обеих кистей запустил в сторону агрессора искрящуюся зелёную сферу, которая настигла его в прыжке, буквально за миг до того, как кинжал коснулся замершей от испуга ученицы шамана.

Чародейская сфера будто бы заморозила несостоявшегося убийцу, превратив его в рухнувший на пол безвольный мешок. Сахир только и мог, что безумно вращать полными ярости глазами.

— Свободу Самарканду! — прохрипел работорговец, поняв всю тщетность попыток пошевелиться. — Мои добрые покровители отомстят за меня! Ждите привет из Лондона! — бросил он последнюю угрозу, совершенно потеряв разум от гнева.

— Ох ты ж! — удивился Антон Владимирович. — Да тут и второму отделению есть чем заняться!

Быстро пришедшая в себя Сиу Лин подошла к Таймуру, пытавшемуся притвориться, будто он всё ещё находится в бессознательном состоянии, рванула карман, из которого со звоном посыпались на пол разномастные кругляшки монет, и, отобрав свои, отличавшиеся от прочих квадратными отверстиями в центре, брезгливо пнула в бок своего бывшего пленителя, хоть и более симпатичного, но оказавшегося таким алчным и бессовестным.

Антон Владимирович со вздохом повторил чары, ровно так же обездвижив второго торговца.

— Тебе, девочка, придётся повторить свою историю для господина ротмистра, — размеренно сказал Фанг Хэ ученице, и Сиу Лин во второй раз пересказала всё, что с ней произошло.

Рыжков внимательно слушал и в течение всего повествования то в лёгком недоумении смотрел на девушку, то сострадал, переживая вместе с ней опасные моменты. А в самом финале рассказа, когда речь зашла о появившемся наконец заказчике похищения, кудесник несколько раз уточнил все мелкие подробности произошедшего и очень сокрушался, что помощница шамана мало того, что так и не увидела, кто хотел заполучить её для каких-то своих целей, но и даже не смогла описать его голос, кроме того, что он был глух и резок, как карканье старого ворона.

— Я не понимаю, учитель! — чуть не плача сказала юная рассказчица, завершив своё повествование во второй раз. — Я же не давала этому уроду… — Девушка со смесью брезгливости и гнева посмотрела на неподвижно лежащего Сахира. — Я не давала ему никакого повода. Почему он подошёл ко мне?

Фанг Хэ перекинулся с Рыжковым горькими понимающими взглядами.

— Как думаешь, наивное дитя, нужен ли повод Волку для того, чтобы сожрать Ягнёнка? — нараспев изрёк он и, увидев понимание в глазах ученицы, с улыбкой отвернулся.

— Нетрудно догадаться, что они имели заказ именно на твоё похищение, — добавил жандарм.

— Но зачем им именно я? — удивилась Сиу Лин.

— Если твой настоящий похититель тот, на кого я думаю, — тут Антон Владимирович тяжко вздохнул, — то, вполне возможно, ты, как наделённая потусторонней силой, нужна была ему для продолжения некромантского ритуала.

— Продолжения? — В глазах девушки поселился ужас.

В тишине лабаза повисла долгая гнетущая пауза, в течение которой каждый был погружён в свои эмоции. Сиу Лин боролась со страхом, Рыжков загорелся непонятно откуда возникшим азартом, а по отрешённому лицу шамана и вовсе невозможно было прочесть, как и о чём тот размышлял.

— А вот у меня к тебе остался только один вопрос, — задумчиво произнёс ротмистр, прерывая долгое молчание. — Как тебя смог заманить такой никудышный артист? Я бы ещё погрешил на какое-то потустороннее влияние, но этот простец вовсе лишён даже самых мелких крупиц дара.

— У меня такое чувство, — с трудом подбирая слова, попыталась объяснить произошедшее девушка, — что он… своей цветистой, льстивой, пустой и очень быстрой трескотнёй переполнил мой разум и в нём просто не осталось места для того, чтобы подумать: «А что же я делаю?»

— О! Это известный приём, — понимающе улыбнулся Антон Владимирович. — Неужели твой отец не объяснил тебе, что именно на это и ловят наивных девушек всякие аферисты?

— Я сирота… — пожала плечами Сиу Лин.

— О! Простите! — И Рыжков обернулся к Фанг Хэ. — Получается, вы её дед?

— Боюсь, вы даже не можете представить, какие отношения связывают меня с моей ученицей, — очень хитро улыбнулся старый шаман, глядя на зардевшуюся девушку. — Семнадцать лет назад я купил её на рынке Сингапура за три золотые монеты и все эти годы воспитывал Сиу Лин как свою преемницу. Так что Вы, Ваше Благородие, можете считать её моей собственностью, — пожал плечами иллюзионист.

— Девочка, ты знаешь, что на территории Российской Империи владение человеком… кхм… даже почти человеком… В любом случае рабовладение в каком бы то ни было виде запрещено и вообще вне закона? — Жандарм повернулся к Сиу Лин, а его глаза стали стальными. — Ты можешь уйти в любой момент!

— Благодарю Вас, господин ротмистр! — потупилась девушка, щёки которой, казалось, горели в темноте от смущения. — Но быть собственностью учителя — это мой осознанный выбор. Выбор восходящей по пути духов…. — Сиу Лин неосознанно начала теребить изящный кожаный ошейник, замкнутый символом скрипичного ключа, который Антон Владимирович считал всего лишь странным украшением и только теперь понял его истинное значение.

Шокированный, ротмистр покачал головой. Махнул рукой. Буркнув что-то вроде «Разбирайтесь сами», отринул растерянность и настроился на прежний деловой лад.

— Пожалуй, мы пойдём, — засуетился Фанг Хэ. — Близится вечер, и уже скоро начнётся представление. Девочка, — обернулся шаман к ученице, — куда ты дела наши припасы?

Та, метнулась в подсобку и с неимоверной лёгкостью вынесла тяжеленные сумки, весело напевая, будто в прошлой жизни придуманную «облегчательную» песенку. В ответ Фанг Хэ одобрительно улыбнулся ученице, отсалютовал Рыжкову, и шаманы скрылись, оставив Антона Владимировича размышлять, как бы половчее определить доставшихся ему пленников в околоток, сбросив это дурно пахнущее дельце на плечи полиции.

ЗА МОНАСТЫРСКОЙ СТЕНОЙ

* * *

— Любопытно! — взглянул на стоящего у окна ротмистра Понизов, дочитав материалы. — Жаль, что Вы по привычке так просто отмахиваетесь от фигурантов, которые… Как вы, кудесники, нас там называете? «Простецы», кажется? Я на Вашем месте бы не стал так просто отдавать полиции самоназванных потомков Тамерлана. — Здесь Глеб Романович слегка ухмыльнулся и, стянув за шнурок пенсне в серебряной оправе, привычным движением сунул его в небольшой внутренний кармашек кителя. — Не оставите мне папочку для более пристального изучения?

— Думаете проработать контакты наших гостей из Бухары?

— Не без этого. Сами же говорите, что тут не обошлось без подданных дражайшей родственницы нашего Императора королевы Виктории. — Понизов буквально расплылся в хищной улыбке и даже негромко хлопнул в ладоши.

— Избави Боже от таких родственничков! — хмыкнул Антон Владимирович, вспоминая фанатично горящий взор явно обработанного англичанами торговца коврами. — Конечно, забирайте, господин подполковник.

— Ну что же, пора и честь знать. Благодарю! — чуть крякнув, встал с дивана Понизов, пытаясь не показать более молодому соратнику, с каким трудом распрямились его затёкшие колени. Торопливо, чуть подволакивая ногу, контрразведчик ринулся прочь из кабинета, явно намереваясь поскорее ещё раз просмотреть дело.

Антон Владимирович так и продолжил задумчиво смотреть в окно, из которого открывался вид на небольшую, бережно кошенную лужайку, практически полянку, как бы вгрызающуюся в подступающий к особняку парк. Под сенью старых мощных дубов, напоминавших корявых великанов, отцветали ярко-жёлтые венчики золотарника. А по самой границе скошенной травы тут и там белели маленькие жирные соцветия львиного зева, виднелись фиолетовые пятна мван-да-марьи, а чуть хоженная тропинка, ведущая к чаще малины, была оплетена жёсткой муравой, из которой торчали длинные цилиндрики цветков подорожника. Замерший от ос

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Нынче — Павелецкий.

1

Гривенник — десять копеек.

2

Алтын — три копейки.

3

В Российской Империи жандармы сохраняли кавалерийскую систему званий. По «Табели о рангах» их ротмистр (VIII класс) равнялся пехотному капитану.

4

Прибалтикой.

5

Украину.

6

Эстонцам, финнам.

7

Высший офицерский чин, возглавлявший жандармское управление в уезде

8

По Юлианскому календарю, день осеннего равноденствия 10 сентября.

9

Красный Аннинский темляк — аксессуар холодного оружия (шпаги, сабли), учреждённый в 1796 году как знак отличия Ордена Святой Анны 4-й степени. Вручался за воинскую доблесть

10

Производство в майоры автоматически давало право на потомственное дворянство. В отличие от личного дворянства, присваиваемого с первым офицерским чином XIV класса (прапорщик, корнет, хорунжий) или гражданским чином коллежского регистратора, оно передавалось по наследству.

11

Лесная человекообразная нечисть. Дух-покровитель деревьев. Связана с конкретным деревом.

12

Глава администрации уездного города в Российской империи.

13

Предводитель дворянства — выборная административная должность в Российской империи (1775–1917). Возглавлял дворянское собрание уезда, отвечал за сословные дела и взаимодействие с властями.

14

В полиции Российской империи использовались гражданские (статские) чины. Например, чин коллежского советника (VI класс по «Табели о рангах») соответствовал армейскому полковнику.

15

Примерно 2,14 метра.

16

Специализированная аудитория для публичных вскрытий и медицинских исследований (XVI–XIX вв.).

17

Да простит меня въедливый читатель, наткнувшийся на приводящее в гневное исступление любого городского интеллигента архаичное слово «ихний». Я позволил себе эту небольшую шалость, в память о моей старой прабабушке, крестьянке из Курской области, родившейся ещё в царствование Николая II-го. Она активно использовала его в своей речи.

18

Ныне — Таллин.

19

Мелкая нечисть, селящаяся в банях. Разновидность домовика.