Идущий без знамени

Идущий без знамени

Юрий Анатольевич Гринько

© Юрий Анатольевич Гринько, 2026

ISBN 978-5-0067-7464-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Некоторые дороги не ведут домой. Они идут дальше — туда, где теряют имя, друзей и страх. Где магия уже не загадка, а оружие. Где правда — тяжёлая, как железо, и режет не хуже. Это третья книга. Мир стал шире. И темнее. Спасибо, что вы всё ещё здесь.

«Идущий без знамени» — третья книга четырёхтомного цикла «Тень на склоне магии», история мальчика, которому уже некуда отступать.

Все права защищены. Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена, передана, опубликована или сохранена в любой форме без письменного разрешения автора, за исключением кратких цитат в рамках закона.

Это художественное произведение. Все персонажи, события и места вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми или обстоятельствами — случайны.

Карта мира

Пролог

Темно. Душно. Я не сразу понял, что происходит — только чувствовал, как мы остановились и как что-то тяжёлое продолжает давить мне на грудь и мешает дышать. Вдруг сверху раздался голос, кто-то грубо сдёрнул шкуры, и в глаза ударил яркий свет.

— Садись рядом, — буркнул старик, что сидел на козлах. Голос у него был хриплый, дребезжащий, каждое слово звучало так, будто ему тяжело говорить.

Я моргнул, пытаясь привыкнуть к свету. Старик, который звал себя Хаан, был очень худым и казался древним, как сама дорога. Его лицо всё в морщинах, кожа натянута, как старый пергамент, а глаза — светлые, цепкие, будто видят меня насквозь. Я почувствовал, как внутри всё сжалось — хотелось спрятаться обратно под шкуры, чтобы меня не видели, не трогали.

Но я знал, что если буду сопротивляться, будет только хуже. Я заставил себя сделать вдох, потом ещё один, и медленно выбрался наружу. Затекшие ноги дрожали. Я послушно забрался на козлы рядом со стариком, стараясь не смотреть ему в глаза и не выдать свой страх.

Повозка была большая, запряженная двумя лошадьми, их спины блестели от пота. По обе стороны от нас ехали двое верховых. Они выглядели просто: грубые рубахи, потертые штаны, как у обычных крестьян, что возвращаются с поля. На поясе у каждого короткий меч. Ни доспехов, ни щитов — только мечи.

Я украдкой посмотрел на старика. Он заметил мой взгляд и тихо сказал:

— Не вздумай устраивать сцен, парень. Понял?

Я кивнул, сжав руки на коленях.

— Слушай хорошенько, — продолжил он, не поворачивая головы. — Отныне мы с тобой родня. Я твой дед, а эти двое — твои дяди. Ведешь себя спокойно, не стесняешься задавать вопросы, понял? Никто тебе вреда не причинит, если ты не будешь дурить. Звать-то тебя как?

Я на мгновение замер. Какое имя ему назвать? Тень. Первое, что пришло в голову. Но эта кличка, моя вторая кожа, должна была умереть там, в подземельях Велграда, вместе с остальной гильдией. Кроме Лорна, никто больше не знал меня под этим именем. И магистр, скорее всего, уже мертв. Прошлое нужно было оставить в прошлом.

— Крас…

Сначала я подумал, что он надо мной насмехается. Или что это какая-то ловушка. Сердце забилось еще быстрее, но тут же я понял: старик говорит серьезно. Он объяснял мне правила игры, в которую нам предстоит играть. И пока я играю по его правилам, мне ничего не угрожает. Может, даже получится найти способ сбежать… но как? Куда бежать, если вокруг враждебный мне мир, а в Велграде меня и вовсе повесят?

Внутри все еще дрожало, но я уже знал: сейчас лучше слушаться, не перечить, не показывать свой страх. Лошади тронулись, и повозка покатилась по пыльной дороге, уводя меня все дальше от города.

Глава 1 — Путь в неизвестность

Дорожная пыль висела в воздухе, забивалась в нос и скрипела на зубах. Поднятая копытами и колесами, она оседала на одежде и, казалось, покрывала собой весь мир. Я сидел рядом с Хааном, чувствуя себя мышью перед удавом. Он молчал, и его молчание было тяжелее любых слов. Его морщинистые руки крепко сжимали кожаные поводья, и я невольно представлял, как они с такой же легкостью могут сдавить чью-то шею. Рядом с нами ехали двое его спутников — Торм и Веик, мои новоявленные «дяди».

Торм был высоким и жилистым, с каштановыми волосами, собранными в хвост. Его лицо казалось строгим и непроницаемым. Он редко улыбался, и я думал, что улыбка, наверное, треснула бы на его лице, как глина на солнце. На вид ему было лет тридцать, может, чуть больше. Веик выглядел помоложе, лет двадцати пяти, с рыжеватой бородкой и светлыми глазами. Он чаще других поглядывал на меня, и в его взгляде было не просто любопытство, а что-то хищное, выжидающее. Они выглядели как крестьяне, но двигались как охотники, и я им не доверял.

— Мальчик, ты умеешь держаться в седле? — спросил Веик, когда мы остановились напоить лошадей у придорожного ручья.

— Нет, — честно ответил я. — Родители были слишком бедны для того, чтобы владеть лошадью.

Торм и Веик переглянулись и усмехнулись.

— Тогда хотя бы не нужно бояться, что ты ночью уведешь коня, — сказал Торм с явным облегчением.

— А драться умеешь? — добавил Веик.

— Немного, — ответил я, вспомнив уроки в гильдии. Ветка и Игла пытались научить нас владеть ножом, но особых успехов я не достиг. Я с горечью вспомнил, как умирали мои друзья. Друзья? Наверное, они и правда были мне друзьями. События в пещере не выходили из моей головы. Я закрывал глаза и видел, как падает раненая ножом Игла, как стрела вонзается в грудь Ветки…

Хаан хмыкнул, но ничего не сказал.

— Где нас ждут неприятности, мастер? — тихо спросил Торм, обращаясь к Хаану.

— В крепости Железного Кулака, — ответил старик, его дребезжащий голос звучал спокойно. — Но туда еще добраться надо.

— А зачем нам туда? — не удержался я.

Хаан медленно повернул ко мне голову, его цепкие глаза, казалось, заглядывали мне прямо в душу. От этого взгляда по спине пробежал холодок.

— Затем, что там кое-кто нас ждет. Да и дорога в столицу идет прямо через их замок…

Больше он ничего не объяснил, как ни старался я выведать подробности.

К полудню нам попались первые встречные. Торговая повозка, нагруженная мешками с зерном, ползла нам навстречу. Возница — бородатый мужчина в засаленной шапке — приветливо махнул рукой.

— Добрый день, путники! Далеко ли держите путь?

— В Алтарис, — коротко ответил Хаан.

— Ох, не советую, добрый человек! — торговец покачал головой. — В самой столице неспокойно. Лорды меж собой грызутся, как собаки, на простолюдинов им дела нет. Цены на хлеб растут, стража злая, как черти. Говорят, король заперся во дворце и никого не принимает. А южнее столицы и вовсе беда — бандиты деревни жгут, к войне большой дело идет. Целые деревни с места снимаются, идут на север в страхе. И дикие вести несут.

— Какие вести? — спросил Веик.

— Да всякие. То ли чума, то ли нечисть какая. Я дальше Речного брода не езжу — там людей больше, безопаснее. И про птиц говорят, что в последние годы скот уносят, и про тварей лесных.

При слове «нечисть» я поежился, вспомнив липкий ужас болот. Я старался не смотреть на Хаана, но чувствовал, что он заметил мою реакцию.

Старик кивнул и тронул поводья. Мы поехали дальше, а торговец остался позади, качая головой.

— Мастер, на этом тракте слишком много людей, — сказал Торм. — Это может привлечь лишние глаза. Может, стоит выбрать другую дорогу?

— Лишнюю неделю через горы я тратить не намерен, — твердо ответил Хаан.

Через час нам встретилась группа беженцев — семья с детьми на старой телеге, груженной скарбом. Женщина прижимала к груди младенца, мужчина уныло тащился рядом с лошадью. Двое детей постарше сидели в телеге, их лица были серыми от дорожной пыли.

— Господа, не скажете ли, далеко ли до Велграда? — окликнул нас мужчина.

— Нет, — ответил Хаан. — Недалеко.

— Слава богам! — мужчина облегченно вздохнул. — Наконец нашим тяготам придет конец. Мы знаем, что многие из жителей Велграда ушли на войну, и теперь в городе нужны будут рабочие руки.

Женщина кивнула, прижимая младенца к груди. У нее было такое же измученное лицо, как у моей матери в последние месяцы перед… перед смертью. Я почувствовал, как что-то сжалось в груди до боли. Эти люди — их пыльная одежда, потухшие глаза, тощая лошадь и жалкий скарб на телеге — были зеркалом. В них я видел свое прошлое, свою семью, свою собственную судьбу, если бы война настигла меня раньше предательства старосты из Речной деревни. Эти люди верили в спасение в Велграде, но я знал, что этот город — просто другая ловушка.

Хаан молча достал из кошеля несколько медных монет и протянул беженцу.

— Спасибо, добрый человек, — мужчина поклонился. — Да хранят вас боги.

Мы поехали дальше, оставив их позади. Я покосился на Хаана, ведь не ожидал от него такой доброты.

— Зачем ты им дал деньги? — спросил я.

— У них дети, — ответил старик, пожимая плечами. — Пускай порадуются перед тем, как поймут, в какое гиблое место превратился Велград.

К вечеру мы повстречали еще одну группу — на этот раз крестьян с телегой, полной тыкв и капусты. Они ехали на ярмарку в соседнюю деревню. Видать, Велград с его налогами стал для этих людей слишком дорогим и опасным.

— Э, путники! — крикнул один из них. — Не из тех ли краев, где нечисть развелась?

— Какая нечисть? — спросил Веик.

— Да говорят, в болотах что-то страшное живет. Целые стада скота пропадают. А один охотник рассказывал, что видел тварь размером с дом, всю черную, с горящими глазами.

От этих слов я вздрогнул так, что скрипнула доска повозки. Воспоминание ударило, как молния: огромное тело, смрад гниющей тины и два огня, горящие во тьме. Хаан бросил на меня быстрый взгляд, и под его взором мой страх стал почти осязаемым. Он читал меня как книгу.

— Сказки, — буркнул Торм, но его глаза метнулись к лесу. Он тоже был настороже.

— Сказки не сказки, а люди бегут, — настаивал крестьянин. — И правильно делают.

Когда крестьяне скрылись за поворотом, Веик обратился к Хаану:

— Мастер, а не связано ли это с нашей целью?

— Может быть, — загадочно ответил старик. — Время покажет.

Солнце клонилось к закату, когда мы свернули с главной дороги на заросшую тропинку. Впереди среди кривых деревьев виднелись развалины каких-то строений.

— Здесь переночуем, — объявил Хаан.

— Что это за место? — спросил я, спрыгивая с повозки. Ноги гудели после долгой дороги.

— Храм Гурта1, бога войны, — ответил Хаан, оглядывая руины. — Давно заброшенный.

Пока Торм и Веик занимались лошадьми и разводили костер, я побродил среди руин. От камней веяло холодом и забвением. Я дотронулся до одного из них — он был шершавый и влажный. На уцелевшей стене я заметил выбитые в камне символы — скрещенные мечи, щиты с копьями, и фигуры воинов в доспехах. У входа валялись обломки статуи — видимо, когда-то здесь стоял сам Гурт в боевом облачении. Теперь его поверженное тело лежало в пыли, расколотое на куски.

— Хаан, как ты понял, что это именно храм Гурта? — спросил я.

Старик подошел и указал на высеченный в камне щит с двумя скрещенными мечами. Мой взгляд, для которого сгущающиеся сумерки были не помехой, а лишь сменой освещения, выхватил то, что Хаан, скорее всего, нащупал по памяти: тонкие трещины, забитые многолетней грязью, и крошечного жучка, замершего в углублении рисунка.

— Его знак. Везде одинаковый, — объяснил он, а потом вздохнул. — Жаль, что Гурта забыли. Сейчас его помощь была бы очень кстати…

Мы поужинали сушеным мясом и хлебом. Огонь весело трещал, отбрасывая на древние стены пляшущие тени. Они оживали, и мне казалось, что фигуры воинов на камне движутся, готовые снова ринуться в бой. Торм и Веик негромко переговаривались о чем-то своем, а я сидел и смотрел на пламя.

— Крас, — неожиданно обратился ко мне Хаан. — Ты боишься?

— Немного, — честно признался я. — Я не знаю, что меня ждет.

— Страх — это хорошо. Он не даст тебе совершить глупость.

— А ты боишься? — осмелился спросить я.

Старик долго молчал, глядя в огонь.

— Я давно забыл, что такое страх, — наконец сказал он. — Когда ты видел, как мир горит по-настоящему, обычные опасности перестают тебя тревожить. Страх отвлекает. А у меня в столице есть дело, которое нужно закончить.

Торм и Веик легли спать, завернувшись в плащи рядом с костром. Хаан вызвался быть первым в карауле и сел, прислонившись спиной к развалинам. В темноте я видел его пугающе четко: каждую глубокую морщину на лице, застывшую каплю пота на виске и то, как его глаза, подернутые туманной дымкой, медленно блуждают по окрестностям. Он и сам стал похож на еще одну статую среди руин, только гораздо более опасную.

Я лежал на своем одеяле и смотрел на звезды сквозь дыру в крыше. Они были такие же холодные и далекие, как мое будущее. Мысли роились в голове, как мухи над падалью. Побег. Одно это слово стучало в висках, не давая уснуть. Я знал, что мог бы уйти прямо сейчас — в этой темноте Хаан и его спутники не увидели бы меня. Мой дар делал меня невидимым для их глаз. Перекат в сторону, быстро метнуться за остатки каменной стены, затем бегом к тем кустам… Я видел этот путь так же ясно, как если бы светило солнце. Но куда бежать? Вернуться в Велград — значит самому надеть петлю на шею. Бежать в леса — стать добычей бандитов или чего похуже. Получалось, что моя единственная дорога — та, что ведет прямо в пасть волку, в столицу, о которой говорил Хаан. От этой мысли во рту стало горько.

Я вспомнил свой дом на реке, маму и отца. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я покинул родные места. Тогда я думал, что мир большой и полный приключений. Теперь я понимал, что он еще и смертельно опасен и у него на меня свои планы.

Рядом со мной похрапывал Веик, а Торм беспокойно ворочался во сне. Хаан сидел неподвижно, как изваяние, лишь изредка поворачивая голову и вслушиваясь в ночные звуки.

Где-то вдалеке ухнула сова, в кустах зашуршало. Обычные лесные звуки. Но сегодня они казались мне предвестниками беды. Я приподнял голову и всмотрелся в темноту за краем света костра. Там, в густых зарослях папоротника, я отчетливо разглядел испуганную лесную мышь, замершую с зажатым в лапках зернышком — мелкая подробность лесной жизни, скрытая от всех, кроме меня.

Я думал о том, что случится завтра. Хаан говорил про какую-то крепость, про людей, с которыми хочет встретиться. Зачем?

Постепенно веки стали тяжелыми. Перед тем как окончательно уснуть, я вдруг вспомнил, что именно осенью, примерно в это время, мы с родителями отмечали мой день рождения. Интересно, он уже наступил? Кажется, да. «С тринадцатым днем рождения, Крас», — подумал я и тут же провалился в беспокойный сон, где мне по-прежнему снились горящие глаза болотной твари, поверженный каменный бог и дребезжащий смех старика, который эхом отдавался среди руин.

Глава 2 — Возвращение болот

Утро встретило нас серой дымкой и запахом влажной земли. Пыль осталась позади, словно мы пересекли невидимую границу. Воздух стал гуще, тяжелее, и даже солнце, пробиваясь сквозь облака, казалось бледным и водянистым. Мы ехали по тракту, который теперь вился среди позеленевших холмов и рощ. По обочинам все чаще стали попадаться лужи и заболоченные низины.

Мои «дяди» тоже изменились. Веик больше не пытался заговорить со мной, а его взгляд стал настороженным. Он и Торм теперь ехали ближе друг к другу, их разговоры стихли, а руки почти не отрывались от рукоятей мечей. Они постоянно осматривали горизонт, словно ждали врага за каждым деревом. Напряжение висело в воздухе, как туман над болотом.

Я набрался смелости и решил расспросить Хаана.

— Хаан, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А что мы будем делать в этой крепости? Нам нужно с кем-то встретиться?

— Нам нужно переночевать, — не поворачивая головы, ответил он. — А дальше видно будет. Если повезет, заказчик сам нас найдет.

Заказчик. Слово прозвучало чужеродно и холодно. Одно дело — ехать в столицу, спасая свою шкуру, и совсем другое — выполнять чей-то заказ в этом богом забытом краю. Я хотел спросить, что это за заказ, но, поймав на себе тяжелый, предупреждающий взгляд Торма, осекся. Меня вдруг осенило — они ведь убийцы. И заказать у них могли лишь смерть. Вопрос застыл на губах, оставив горький привкус.

К полудню мы нагнали небольшой караван — две телеги, заваленные шкурами и бочками. Торговцы, судя по их усталым лицам, ехали уже не первый день. Они с явным облегчением приняли нас в свою компанию. Несколько часов мы двигались вместе, и эта маленькая горстка людей посреди враждебного пейзажа давала хрупкое ощущение безопасности.

— В столицу путь держите? — спросил один из торговцев, коренастый мужчина с бородой лопатой.

— Туда, — кивнул Хаан.

— Осторожнее будьте. Места гнилые пошли, — вздохнул торговец, понизив голос почти до шепота. — Мы ночь провели в Вязеле, так там страху натерпелись. К вечеру пастух в деревню прибежал, белый как полотно. Кричал, что черная тварь прямо у него на глазах корову в топь уволокла, а та так отчаянно выла, что кровь в жилах стынет. Но это еще не все. В деревне шепчутся, что на соседнем хуторе, у самой трясины, все пропали. И люди, и скот. Говорят, стены в доме и сарае проломлены, и все вокруг в крови… Жуткое дело. Люди теперь из деревни нос высунуть боятся.

Я похолодел, живо представив, как из темной воды появляется черная туша и уволакивает отчаянно мычащее животное. Одно дело — слухи от проезжих крестьян и совсем другое — рассказ почти очевидца.

— А что за тварь? Ее видели? — спросил Веик.

— Никто толком не рассказывает. Говорят, огромная, черная, и воняет от нее гнилью за версту. Некоторые болтают, будто это не просто зверь, а дух старого болота, которого разбудили.

Мы проехали с ними еще пару часов, пока дорога не разделила нас на развилке. Торговцы, поблагодарив за компанию, свернули на запад, в сторону более оживленного тракта и гор.

— Ну, бывайте, добрые люди! — крикнул нам бородач на прощание. — И пусть боги хранят вас на этой дороге!

Мы помахали им в ответ и остались одни, снова погружаясь в тишину, которая теперь казалась зловещей.

Чем дальше мы ехали, тем больше окружающий мир напоминал мне родные края. Мой взгляд, проникающий сквозь мутную поверхность придорожных луж, выхватывал то, что другие принимали за обычные коряги: обглоданные кости какого-то крупного зверя, наполовину ушедшие в ил, и жирных, белесых личинок, копошащихся в гниющих остатках камыша. Этот болотный пейзаж, выставленный моим даром напоказ, заставлял меня вздрагивать от каждого всплеска. Я видел, как напряглись Торм и Веик, как они опасливо косились на ржавую воду и скрюченные деревья, что тянули к нам свои голые ветви, похожие на узловатые руки старух. Они боялись этого места, потому что оно было для них чужим. Я же боялся его, потому что слишком хорошо знал, на что оно способно. Я узнавал этот особый запах прелой травы и ядовито-зеленый цвет мха, который кажется твердым, но проваливается под ногой, увлекая в бездонную топь. К этому аромату теперь добавилось надоедливое жужжание мошкары, которая лезла в глаза и уши, да громкое кваканье невидимых в мутной воде тварей. Колеса повозки то и дело вязли в грязи, и тогда тишину нарушало их чавканье и недовольное фырканье лошадей. Я вспомнил, как мы с Лорном проезжали через топи, как столкнулись с чудовищем…

На обед мы остановились у старой таверны, одиноко стоявшей на перекрестке. Вывеска с изображением щербатого кувшина так выцвела, что ее едва можно было разглядеть. Хаан остановил повозку у коновязи. Мы спешились. Пока Торм и Веик привязывали лошадей, я огляделся. Место было унылым и заброшенным. Краска на стенах таверны облупилась, а из-под крыши торчали пучки гнилой соломы.

Тусклый свет едва пробивался сквозь дух кисловатой затхлости. Кроме нас в зале сидело всего двое посетителей, которые тут же замолчали и уставились на нас.

Хозяин, сутулый мужчина с бегающими глазками, принес нам похлебку и хлеб. Не успели мы приняться за еду, как те двое подошли к нашему столу. Один из них, щуплый тип с хитрыми глазками, держал в руках три деревянных наперстка и маленький шарик из хлебного мякиша.

Я мысленно усмехнулся. Этот трюк был старше, чем грязь под ногтями этого шулера. Я видел десятки таких на рынках Велграда. У этого руки двигались слишком медленно, а взгляд был слишком жадным. Я уже приготовился наблюдать, как Веик, с его простодушным любопытством, попадется на эту удочку.

— Доброго дня, уважаемые! — сказал щуплый с маслянистой улыбкой. — Не хотите ли удачу проверить? Просто так, на интерес.

Веик действительно оживился.

— А почему бы и нет? Если отец разрешит… — он вопросительно глянул на Хаана.

Старик оторвался от своей миски. Его взгляд был холоднее болотной воды.

— Я не верю в удачу, когда дело касается проходимцев, — проскрипел он. — Знаем мы такие игры «на интерес». Сначала шарик покатаете, а потом разденете до нитки. А ну, брысь отсюда.

Наперсточники переглянулись, их улыбки мигом сползли с лиц.

— Да мы ж ничего… — пробормотал один.

— Брысь, я сказал, — повторил Хаан, и в его голосе прозвучал металл.

Эти двое, не говоря больше ни слова, поспешно ретировались из таверны.

— Торм, — тут же тихо сказал Хаан, не глядя на спутника. — Проследи, чтобы эти двое не крутились у нашей повозки.

Торм молча кивнул, встал из-за стола и вышел на улицу. Через минуту он вернулся.

— Ускакали на запад. Лошади у них были привязаны за таверной.

Хаан удовлетворенно хмыкнул. Только после этого хозяин, который с интересом наблюдал за сценой, подошел ближе.

— Путники, — спросил он, протирая стол грязной тряпкой. — Далеко ли?

— В крепость, — ответил Хаан.

Хозяин хмыкнул.

— Нашу дорогу мало кто выбирает. Говорят, проклятые совсем обнаглели.

— Проклятые? — переспросил Торм.

— Ну, эти… которые болотным богам своим поклоняются. Раньше они тихо сидели в своих топях, а теперь выползают. Жертвы приносят. Некоторые думают, что это они и призвали тварь, чтобы она людей для них таскала.

Мы доели молча. Рассказ трактирщика лишил меня остатков аппетита. Теперь картина становилась еще ужаснее: не просто монстр, а монстр, которому служат люди.

К вечеру дорога вывела нас на холм, и я увидел ее. Крепость. Она не просто стояла на скале — она казалась гигантским черным клыком, впившимся в небо. В сгущающихся сумерках, которые для моих глаз оставались лишь серым туманом, я видел это место пугающе ясно. Мой взгляд скользил по влажному камню, замечая потеки черной плесени, похожие на застывшие слезы, и то, как в одной из верхних бойниц мелькнуло что-то бледное и длинное, напоминающее иссохшую руку. Стены из блестящего камня казались не построенными, а проросшими прямо из трясины. Высокие, слепые башни без флагов и знамен смотрели на мир узкими щелями, как глаза хищной рыбы. Вокруг на многие версты простирались топи, подернутые туманом, из которых торчали скелеты мертвых деревьев. От этого места веяло такой древней и глухой тоской, что у меня свело живот. Это было не убежище. Это была гробница.

Хаан остановил повозку. Он долго, не мигая, смотрел на крепость, и его лицо было похоже на маску смерти. Я украдкой взглянул на Торма и Веика. Их лица, обычно непроницаемые, стали жесткими. В их глазах не было страха, лишь мрачная, холодная решимость.