Темные души

– Бабушка… Если я потеряюсь… Или умру… Никто не расстроится, не так ли? – Патриция притянула меня к своей груди, крепко обнимая. – Никто не будет меня любить и вспоминать, верно?

Поцеловав в макушку, покачивая наши тела из стороны в сторону, давая мне выплакать все слёзы, без осуждения и упреков. Она позволяла мне стать слабой, маленькой девочкой, не ожидая и не прося быть сильной. Бабушка принимала и понимала меня. Единственная, на кого я могла положиться, ощущая поддержку и любовь. Мне показалось, что в тот момент она тоже дала волю чувствам, которые глубоко похоронила в себе.

Шаги у двери прозвучали настойчиво, вырывая из омута воспоминаний. Смахнув тыльной стороной ладони предательские слезы, я распахнула глаза. Бернардо в окружении своих людей вошёл внутрь, мне пришлось поприветствовать гостя и встать на ноги. Марко тенью следовал за отцом. Идеальный итальянский костюм, скроенный на заказ, галстук дерзко выглядывал из-под пиджака, поблескивали запонки, и, конечно же, шляпа – неизменный атрибут уважающего себя мафиози.

– Решились на переговоры, Бернардо?

– Мои мысли полны грандиозных идей, но эта ужасно бестолковая, – сморщившись, словно перед ним не девушка, а слизень. – Кристиано обезумел от расставания с тобой и совершил очередную ошибку. Мой дорогой друг Гаэтано пострадал. Как думаешь, девчонка Ринальди слишком легкая жертва?

Уверена, Кристиано и Алдо должны были укрепить охрану возле дома и тем более у границ, но, кажется, эти ублюдки оставили несколько шпионов в Канаде, которым ещё по силам причинить вред семье.

– Ты не посмеешь причинить никому другому вред. Ни тогда, когда я здесь, – огрызнувшись на его вопрос, внутри меня всё дрожало от страха за Джину.

Что, если это всего лишь уловка, чтобы напугать меня? А может, Джина уже похищена? У меня закружилась голова от вариантов, которые могли быть.

– Значит, ты всё ещё готова играть?

Не раздумывая ни секунды, я кивнула соглашаясь. Передо мной возникла миска, до краев наполненная влажной, отдающей химозой кормовой массой для животных. Запах был далёк от аппетитного, но могло быть и хуже – гораздо хуже.

– Я должна это съесть? – уточнила я у Бернардо.

– Подожди, еще не все декорации готовы. Марко, организуешь съёмку? – Повернув голову на сына, тот молча достал телефон.

Мужчина извлек из кармана ошейник, холодно блеснувший в полумраке, и затянул его на моей шее. Удовлетворив свою извращённую эстетику, съёмка началась. Стоя на коленях, я не решалась приступить к трапезе. Зажмурившись, лишь кончиком языка коснулась отвратительной массы. Пришлось задержать дыхание, чтобы протолкнуть её в себя. Поедая корм, я прожигала Марко взглядом, полным презрения и ненависти.

– Руки за спину, Витэлия! – Отдавая приказы, говорил Бернардо, и я выполняла. – Будет здорово, если мы услышим, как кошечка издаёт звуки для своего хозяина.

Застыв, сжимая челюсть, испепеляя главу клана взглядом. В ответ получая лишь насмешливый блеск в глазах. На вкус еда была не такой противной, как на запах, но от принудительного унижения куски застревали в горле. Ближе к концу мой желудок готов был вытошнить всё обратно. Марко наблюдал теперь не через равнодушный экран смартфона, а вживую, с неподдельным интересом. Заметив это, я неторопливо провела языком по краю миски, издав притворный стон удовлетворения. Кадык на его шее дрогнул, оживляя набитого паука. Значит, мои догадки верны.

– Отличное видео вышло, – Поворачиваясь на пятках, направляясь к выходу, сказал Бернардо. – Мне не терпится показать его Кристиано.

– Надеюсь, уговор в силе, – Бросила я вслед. – Не трогай мою семью.

Ответом мне был хлопок закрывающейся двери. Ночной фонарь, пробивающийся в щель, освещал тонкую полосу, ускользая в угол. На языке был горьковатый привкус еды, а миска все еще наполовину полная. Спустя какое-то время ночные жители пришли на запах. Я никогда не боялась грызунов, наоборот, животные казались мне милыми.

Зверек осторожно выжидал, когда я перемещусь в отдаленное место, чтобы полакомиться.

– Прости, но у меня нет сил двигаться, – вздохнув, я просто пододвинула миску дальше от себя. – Жизнь такая непредсказуемая, но мне нравится твое общество, маленький друг.

Пока маленький зверек лакомился едой, я проваливалась в сон, забывая про тяготы наяву.

8 глава

Кристиано

– Папа, – Эйми указала мне на ботинки.

Оторвавшись от телефона, я посмотрел вниз. Дьявол! Это был конский навоз. Перед отъездом мы приехали навестить Генерала и удостовериться, что моя лошадь будет получать по-прежнему максимальное количество заботы и внимания. Эйми нравилось общаться с лошадьми, с возрастом строптивость Генерала исчезла, он любил размеренные прогулки.

– Все в порядке, – натянув улыбку, избавляясь от прилипшей массы.

– Фу-у-у-у, – дочь зажала нос обеими руками, захихикав.

– Папа был увлечен работой и вляпался, – поднимая на руки Эйми, чтобы она не повторила моей ошибки. – Ты сказала Генералу, что уезжаешь в путешествие?

– Да!

Маленькие ручки обвили мою шею, я почувствовал холод маленьких пальчиков.

– Ты замерзла?

Трогая маленький нос ребенка, но Эйми лишь отрицательно закачала головой. Апрель подходил к концу, скоро наступит долгожданная пора каждого года для любителей пляжей и жаркого солнца.

– Мама. Ушла?

Меня словно окатило холодной водой, к такому роду вопросу от маленького человека я не был готов. Пристегивая ремни безопасности к детскому креслу, немного помолчав.

– Кто тебе такое сказал?

– Мама. Нет, – она взяла игрушку, которую купила для нее Витэлия.

– Мы с мамой сильно любим тебя, чтобы покидать надолго. Просто у нее появилось очень много дел. Она вернется к нам, – жалкое оправдание. – А пока мамы нет, тебе нужно присматривать за папой. Справишься?

– Хорошо. Какашка.

Этому слову точно не я учил, но дочь верно подметила. В данный момент я наступаю только в дерьмо, и сегодня яркий пример тому.

– Эйми, мы не будем употреблять больше плохие слова. Договорились? – выставляя ладонь для пятерки.

Отбивая мою руку, она потянулась за поцелуем. Детский запах дочери снова вскружил мой разум, каждый раз, когда Эйми проявляла нежность, мир вокруг замирал.

***

– Слишком долго! Мы уже потратили три дня для того, чтобы организовать перелет такого масштаба, – проводя языком вдоль верхнего ряда зубов.

Алонзо перевез свою семью из Италии, как и было оговорено ранее. Помимо Семьи он привез свыше ста солдат Ндрангеты в Канаду.

– Кристиано, прошу, подумай здраво! – отец тоже был раздражен, в особенности после поджога в Италии. – Твоя необдуманная настойчивость может подвергнуть опасности многих людей. Ты ничего не теряешь, уступая нескольким часам, выигрывая спокойные дни в будущем.

Мы отправили «Боинг» с солдатами в Ванкувер, чтобы они смогли пересечь границу в США и встретиться с семьей из Сиэтла, которая будет сопровождать их до Малибу по земле. Наш самолет готов отправиться прямым рейсом в Сан-Франциско через три часа, но тогда мы рискуем быть раньше, чем солдаты проверят близлежащую местность и заметут следы нашего прибытия, организовывая полную безопасность.

– Спокойные дни? – бросив разъяренный взгляд на отца. – Мои спокойные дни закончились неделю назад! – встав с места, сделав шаг к столу, за которым он сидел, Антонио напрягся, касаясь плеча. – Я счастлив, что в твоей жизни есть счастливые дни, отец, но лишь потому,что на ее месте не мама.

Теодоро сидел на подоконнике и присвистнул, впервые заметив мое непослушание перед отцом, который все еще имел больше власти из всех присутствующих в кабинете.

– Не смей говорить о матери в таком ключе! – подорвавшись с места, он ударил по столу.

– В каком? Мама является центром твоей вселенной, и если бы она подвергалась такой опасности, ты бы подвергался здравому смыслу, отец? – выдержав взгляд, ожидая порицания вновь. – Ответ: нет! Ты бы пытал, убивал и сжигал каждого, кто вставал на твоем пути. Твоя праведность закончится там, где начинается беда, связанная с человеком, который важнее твоей жизни.

– Мне так жаль, что я не смог научить тебя контролировать свой гнев, – тихо ответил он, усаживаясь обратно на место. – Однажды твои ошибки обернутся слезами тех, кого ты так сильно любишь, а их пальцы будут испачканы в земле, чьи жизни она забрала в обмен.

Опуская взгляд, он больше не желал смотреть на меня. Его плечи расслабились, губы сомкнулись в тонкую линию, знак полного разочарования. В детстве он мог не разговаривать с нами неделями до тех пор, пока мы не разберем свою ошибку и не обоснуем свое действие.

– Крис, говоря о маме, ты слегка переборщил, – сжимая мое плечо, сказал брат.

– Мне нужна моя женщина, отец! Все, чего я хочу, это вернуть Витэлию домой. И мне жаль, что в очередной раз разочаровываю тебя, проявляя беспечность ради той, что дороже собственной жизни, – Алонзо прошел мимо меня, жестом позвав Теодоро с собой за дверь, оставляя нас втроем. – Мы, блядь, не герои в этом мире, отец. Мы – мафия, ублюдки, которые родились, чтобы быть безжалостными. Чтобы у героев вроде полиции пополнялось количество побед. Хватит читать молитвы и продолжать поклоняться демонам.

Все внутри дрожало, но я был доволен, что, наконец, смог высказаться перед ним. Тринадцатилетний Кристиано, что пытался удовлетворить ожидания отца, с этого момента погиб и превратился в жестокого подростка, который убил своего лучшего друга в одном из поединков на ножах.

Отец одарил меня взглядом, отправляя в самый низ иерархической цепочки Ндрангеты. Он понизил меня в должности за секунду, приходилось лишь гадать, как низко я пал в его глазах, быть может, я стоял на коленях?

– С этой минуты я босс Канады. Только не подсказывай, на репетиции взгляда «убийцы» ушли годы, – похлопав меня по плечу, Антонио дал мне время. – Быть может, идея Криса не настолько идеальна, но к тому времени, как самолет приземлится в Сан-Франциско, Фамилья окажет нам должную защиту на своей территории, – подойдя ближе к столу, заслоняя меня собой, привлекая больше внимания на себя.

– Два идиота, которые потеряли контроль над Лос-Анджелесом и чудом сохранили Сан-Франциско и Сан-Хосе, – отец даже не поднял глаз, делая вид, что занят бумагами. – Тони, задай себе вопрос, почему они до сих пор живы и имеют территории в Калифорнии?

Прикрывая глаза рукой, что невыносимо жгло от недосыпа. Конечно, ответ был очевиден. Покидая Лос-Анджелес, они могли быть в договоре с Волларо, возможно, даже имели общий бизнес. Вероятность, что Бернардо узнает о нашем приезде, равнялась девяносто процентов.

– Тогда получается, мы в заднице? – Антонио обернулся на меня.

Гоня мысли, придумывая новый безопасный маршрут для перелета, чтобы не задействовать не надежные связи с Фамильей. Мне некогда возиться с трупами, придумывая историю их смерти.

– Бейкерсфилд, – сказал я, уставившись на карту мира. – Скорее всего, ближайшие рейсы, который нам одобрят, будет завтра, время в полете будет на два часа дольше, что выиграет время у наших людей.

– Оттуда будет быстрее добраться до Малибу. Городишко весьма скучный, ночной дозор Марко точно не бывал в тех местах, – согласился брат, его лицо светилось от счастья, словно он списал важный экзамен, не напрягая мозг.

Направляясь к выходу, чтобы сообщить Вито об изменениях. Дергая ручку двери, отец все же решил внести свое последнее слово:

– Когда появляются дети, Кристиано, в первую очередь ты должен думать об их безопасности. Потому что женщина, без которой ты не можешь дышать, хотела бы именно этого.

Я не хотел выбирать между детьми и женщиной, которую люблю. Никогда.

Меня злило, что отец постоянно предоставлял выбор из двух вместо того, чтобы дать один правильный, нацеленный на победу.

Возле кабинета стояли Розабелла и Теодоро, споря о чем-то, их шепот практически перешел на крик. Заметив меня, они замолчали, девушка обернулась на меня, ее румянец на щеках от злости предупреждали о новой волне глупой женской прихоти.

– Кристиано, прошу, позволь мне поехать с вами! – она схватила меня за руку, сильно сжав, заглядывая в глаза.

Теодоро за ее спиной отрицательно покачал головой, без права на положительный ответ.

– Розабелла, нам всем будет спокойнее, если ты останешься в Канаде, – сбрасывая руку девушки, отходя на пару шагов. – К тому же твоя учеба должна оставаться, не касаясь семейных проблем.

– Хотите, чтобы я продолжала учиться? Это издевательство!

Ее маленькие руки сжались в кулаки, а в глазах застыла несправедливость, как у маленького ребенка, блестевшие от электрического света. Она снова собиралась плакать.

– Скоро лето, ты должна доучиться этот семестр, – Теодоро поддержал мою мысль.

– Мне будет спокойнее, если я буду помогать Лиа с Эйми. Ей потребуется отдых…

– Это не обсуждается, Розабелла! – перебив ее, сказал я. – Лиа не будет одна со всем справляться. Большую часть времени дочь будет под моим присмотром, а ты поможешь нам, если продолжишь учебу и останешься дома. Надеюсь на сотрудничество.

– Ты приказываешь мне? – ее глаза округлились в страхе, она отошла к Теодоро.

– Именно. Сейчас я говорю как твой босс. Ты в мафии, если ты не служишь семье во благо, тогда…– помедлив с завершением, осознав, насколько мои слова ранят девушку. – В ближайшее время я найду подходящую партию для твоего замужества.

– Какого хрена ты решаешь такое?

Теодоро сорвался, приблизившись ко мне, но я поднял руку, предостерегая парня.

– В этом доме мое слово решает гораздо больше, чем ты можешь представить. Считай, что я твой благодетель, не советую спорить об этом. Иначе тоже останешься.

Смахивая невидимую пыль с его плеча, удаляясь прочь от лишней болтовни.

Семичасовой перелет и еще два часа езды в машине остались позади. Дорога выматывает, вместе с этим мысли, что Витэлия сейчас где-то одна, истязали еще больше. Эйми сладко спала на руках, пока мы ехали с Алонзо в поместье, единственное во всем Малибу, скрытое за частными воротами, возле которых уже ожидали наши люди.

– Сколько людей на сегодняшний день мы имеем? – задал я вопрос, наблюдая, как заходит солнце.

– Пятьдесят с нашей стороны, у юго-запада тридцать шесть, на юге двадцать два, – он даже не взглянул в зеркало заднего вида, ожидая следующего вопроса.

– Меня интересуют уличные банды, которые смогут дать нам полезную информацию.

Лос-Анджелес считается самым криминальным городом мира. Каждый уважающий себя человек криминального бизнеса должен хотя бы раз в жизни попытать удачу и отхватить лакомый кусок. Вопрос в другом, как долго он сможет держать этот кусок в пасти?

– Откуда ты хочешь, чтобы мы начали?

– Лонг-Бич отличный город, чтобы начать, – Эйми приподняла голову на мой голос, но не открыла глаза. – Меня не обидит, если ты отдашь приказ работать сразу с трех точек.

Погладив ребенка по спине, приоткрывая окно, запуская воздух.

– Море, – тыкая в стекло, ее глаза полностью открылись.

– Это океан, милая. Будем купаться? – перехватывая ее руку, целуя маленькую ладошку.

– Кристиано, китайцы – еще одна проблема, с которой мы можем столкнуться, – предупредил Алонзо, останавливая машину.

– Сегодня? – спросила Эйми, уставившись на меня, ожидая положительного ответа, я кивнул.

– Делай что нужно. К утру мне нужна информация, которая не испортит мне настроение, – выбираясь из машины, ставя ребенка на ноги.

– Добро пожаловать в Малибу! – закричал Антонио, направляясь к нам, раскинув руки. – Палящее солнце, кексы и девочки с большими сиськами.

Эйми подпрыгнула на месте, вцепившись в мою ногу, мне пришлось снова взять ее на руки. Лиа ударила его по голове, сказав в ответ пару лестных слов.

Мы прошли внутрь дома, он был просторным и светлым, Витэлия любила светлую отделку в помещении, так комнаты казались просторнее. Завораживающий вид на океан, красоты природы радовали глаза, но не душу, которая стонала от боли.

– Красиво, – разглядывая ярко-оранжевое солнце через стеклянные стены, сказала Эйми на французском.

Я часто разговаривал с ней на другом языке, ее маленький мозг отлично впитывал слова, иногда повторяя их.

– Очень красиво, – натягивая улыбку, поглаживая ее по голове.

– Малибу действительно впечатляет, – Лиа подошла, щелкнув Эйми по носу. – Пойдем выбирать себе самую мягкую кровать?

Протягивая руки, забирая Эйми, увлекая ребенка, чтобы дать мне время. Мне безумно повезло во всех отношениях, с другом в том числе. Лиа была преданной, умной и красивой женщиной, одна из немногих, ради которой хотелось совершать подвиги.

– Если ты не женишься на Лиа в ближайший полгода, есть человек, который сделает это за тебя и в крайне быстрые сроки.

Ощущая силуэт брата, вошедшего с чемоданами, которые раздражающе царапали пол пластмассовыми колесами. Антонио сравнялся со мной, засовывая руки в карманы джинсов.

– Она не согласится на брак по договоренности.

Антонио был эгоистом в отношении Лиа, он предпочитал свободу, но держал любимого человека на привязи, без возможности обрести счастье, пережить боль расставания.

– Если ты откажешься от нее, согласится.

– Тогда откажись от Витэлии, – выплюнул брат, разозлившись. – Быть может, это будет ключ к ее спасению.

Стиснув зубы, мы встретились взглядами, словно два льва готовы прыгнуть друг на друга в любую минуту и разорвать на куски. Десять лет назад мы так и поступали.

– Отлично, тогда заткнись и не лезь в мою жизнь с Лиа. Вместо этого дай мне задачу, кому первому я должен пробить мозги? – развернувшись на пятках, удаляясь подальше от меня. – Ты превращаешься в ублюдка, когда ее нет рядом, портишь настроение всем вокруг.

Правда в том, что я не превращался, а являлся им.

Витэлия

Возможность посещать ванную комнату была одной из самых любимых прогулок за день. Я вдыхала терпкий утренний или прохладный вечерний воздух, наполняя легкие жизнью, прежде чем снова погрузиться в бетонную клетку, пропитанную запахом сырой плесени. В уборной, скользнув взглядом по зеркалу, я замечала, как мои синяки меняют цвет, начиная от ярко-фиолетовых, переходя к более желтоватому оттенку. Прекрасный космос, который так бы понравился моей дочери. Легкая улыбка тронула мои губы, когда я умылась прохладной водой, смывая с лица предчувствие надвигающегося дня. Я не грезила о внезапном появлении Кристиано, сбросившего бомбу на особняк Волларо, хотя в моей голове эта картина выглядела чертовски эффектно. По иронии судьбы мы находились в Голливуде, подобные сюжеты щедро награждались «Оскарами». Мы с Кристиано стали бы прекрасной парой какого-нибудь остросюжетного боевика, забирая все призы и гонорар. А после отдыхали бы где-нибудь на Ибице, занимаясь любовью на теплом песке под звездами.

Самое время для грязных фантазий, Витэлия. У тебя полно свободного времени на такое. Сделав все необходимое по списку, выходя к своим надзирателям, что ожидали у двери. В нос ударил запах жареного бекона для утреннего завтрака, мой желудок мгновенно сжался, к горлу подступила тошнота. Вырвавшись из хватки мужчины, мне едва удалось добежать до туалета.

– Твое время истекло, – процедил он, раздраженный моим внезапным приступом слабости. Схватив меня за плечи, он грубо оторвал от холодного фаянса, которому я только что изливала свою душу.

– Идиот, пару минут ничего не решат, – мне все еще казалось, что процесс не завершен.

Вернувшись в коридор, зажмурилась от неприятного запаха вновь. Сделав шаг к уборной, мужчина преградил мне путь, сложив руки на груди.

– Пусти, – попросила я настойчивее, ощущая вторую волну, прикрывая рот.

– Пошла на место! – скомандовал, будто сторожевой собаке, которая ослушалась хозяина. – Мне некогда возиться с тобой, пошла!

Толкая меня в больное плечо, отчего мозг быстро переключился на телесную боль. Отскочив на пару шагов, чуть не упав на задницу, если бы мое тело не врезалось во что-то каменное позади.

– Что случилось? – бархатный мужской голос послышался за спиной.

– Ничего такого, с чем бы я не мог справиться, – дергая меня за руку на себя, ответил мужчина, и в этот момент меня снова стошнило.

– Вот как? Ситуация говорит об обратном.

Подняв голову, встречаясь с карими глазами, что с интересом разглядывали меня из-под длинных вьющихся волос, спадающих на лоб парня. Младший сын Волларо – Анджело.

Парень был в обтягивающей белой майке, что открывало хороший обзор на татуировки, начиная от кистей рук, заканчивая плечами. Не семья, а ходячие раскраски. Эйми с радостью разрисовала бы их картинки своими фломастерами.

– Случившиеся по твоей вине, значит, и убирать будешь ты, – посмотрев раздраженно на мужчину, что оторопел от выдвинутого обвинения младшего сына. – Я не повторяю дважды.

– Но девчонка…

– Уже не твоя забота, – не взглянув, он достал сигарету из карманов черных широких штанов. – Когда я подниму глаза, и ты все еще будешь стоять на своем месте. Вместо тряпки будет твой язык.

Мужчина, выругавшись, тут же скрылся за первой дверью, что была на его пути.

– Он действительно поверил, что ты сможешь заставить его? – смотря в сторону, куда скрылся солдат.

– Быть может, я действительно могу, – поджигая сигарету, уставившись на меня оценивающим взглядом.

Так обычно оценивали первокурсники жертв на вечеринки в честь посвящения, выбирая, кого они трахнут по окончании пьяной вечеринки.

Заходя обратно в уборную, взяв зубную щетку и выдавив необходимое количество мятной пасты, пытаясь освежить дыхание. Скорее всего, кошачий корм не подходит для данной породы кошек вроде меня. Таких кисок нужно кормить отборными деликатесами.

– Не сомневаюсь в твоей жестокости. Такой дар, что-то вроде семейного наследия, – ухмыльнувшись, направляясь обратно в ледяную пристройку, что подразумевалось моим новым домом.

Анджело схватил меня за шею, развернув к себе. Его глаза блестели, изучая мое лицо, пробираясь по каждой ссадине, оставленной его отцом. Наклонившись, сближая нас, он выдохнул мне в лицо сигаретный дым, теплое дыхание вперемешку с горьковатым привкусом табака осталось на моих потрескавшихся губах.

– Ощущаешь себя увереннее, потому что я младше? – склонив голову вбок, он оскалился. – Отец хотел тебя видеть.

Он указал на огромные белоснежные двери в обеденный зал. Выпрямившись, разминая шею, проходя мимо него.

– Я чувствую свою уверенность даже перед твоим отцом, малыш.

Это было похоже на гребаный флирт, Анджело открыто проявлял интерес, знакомясь со своей жертвой, а я потакала его игре. Он был очаровательным парнем и не менее сексуальным, сложно вообразить, сколько девочек ведется на внешность этого золотистого ретривера?

Закусив губу, я погрузилась в размышления, осознавая, что план по сближению с одним из братьев вполне мог сработать, если бы не моя уязвленная гордость. Такое дается безумно сложно, особенно когда душу гложет вина за поступки, которые пока лишь призрачно мелькают в сознании. Уже от одних мыслей образ Кристиано бил по сердцу, и мне становилось стыдно, что я предаю нашу любовь.

Нужен другой план. Тряхнув головой, разгоняя облако несуразицы, двери открылись. Огромный овальный стол, вырезанный из слоновой кости, стоял в центре зала, его изогнутые золотые ножки соответствовали общему настроению роскоши. С первого дня в этом доме взгляд неизменно упирался в золото: будь то филигранная рамка старинной фотографии, витой подсвечник или изящные столовые приборы. Бернардо восседал на противоположном конце стола, сложив руки в замок. Сегодня на нём была лишь расстегнутая на две пуговицы рубашка, небрежно открывающая золотой отблеск цепочки на шее. Мартина сидела по правую руку от него вместе с Каролиной, женщина начинала свое утро с бокала игристого и сигареты.

– Витэлия, проходи, – поманив меня к себе рукой, скривив свои тонкие губы.

В обеденном зале присутствовали все, кроме Марко, охрана стояла у стены по обе стороны дверей, ведущих в главный холл. Такое количество охраны по всему периметру требовалось больше для сохранения дорогих реликвий, а не личной защиты.