Темные души

Анджело сел напротив сестры и принялся за еду, не обращая внимания на семью. Каролина проводила меня взглядом, оценив мое тело, насколько это было возможно. В ее голове работал генератор, выбирая часть тела, которую она хотела бы сломать мне. Вытягивая руку, показав ей средний палец, пусть маленькая сучка наслаждается. Девушка вцепилась в вилку, готова бросить столовый прибор в ответ на мой жест, но Мартина мгновенно погасила ее агрессию.

– Оставь это.

– Что на этот раз?

С моей стороны было проявлено любопытство, глупо ожидать от старика приглашения за стол, скорее он накормит меня новой порций издевательств.

– Слышал, тебе нездоровится, – его бледно-голубые глаза сощурились, подозревая меня в чем-то.

– Избавьте себя от лишних тревог обо мне. К тому же странно интересоваться здоровьем, когда кормишь человека едой для животных.

До меня донесся издевательский смешок Каролины и ее тихое: «кис-кис-кис» в мой адрес.

– Видишь ли, я ценитель красивых шоу, а ты, девочка, прекрасно исполняешь главную роль. Хотелось бы продлить удовольствие, – отпивая кофе из чашки, наслаждаясь не то кофе, не то воспоминаниями моих унижений.

– Ваш друг Гаэтано, наверное, признателен за такую крепкую дружбу, – сложив руки на груди, разглядывая мужчину с высоты своего роста. – Только его имя было лишь предлогом, потому что коварный план давно зрел в вашей голове и требовал незамедлительного воплощения.

Более того, видео, скорее всего, не дошло до Кристиано. Бернардо просто поставил галочку и потешил свое старческое эго, тем самым преподнося мне урок за дерзость, совершенную ранее.

Мне не был известен человек с именем Гаэтано, но для Волларо в Америке он был бесполезен.

– Ты разговариваешь прям как она, – они с Мартиной переглянулись. – Признаюсь, у меня мурашки. Человек давно умер, но часть застряла в другом человеке.

– Ты тоже это заметил? – прохрипела Мартина. – Глядя на девчонку, я узнаю Патрицию.

По моему позвоночнику пробежался холод при упоминании покойной бабушки. Сглотнув, желудок застонал от нахлынувшей тошноты. Вместе с этим я все еще держала маску безразличия к словам и собственного величия.

– Поговорим о мертвых? – вздернув бровь, предложила я.

Их лица исказились, потому что эта тема била так же сильно в их сторону, как и меня. Промелькнувшая скорбь в их глазах дала возможность и мне дергать за ниточки.

Бернардо было открыл рот, как в зал вбежал солдат, извиняясь, он склонился перед боссом, что-то прошептав. Глава встал, направляясь к выходу через парадную, все тут же последовали за ним, кроме Анджело.

К моей персоне было особое внимание, поэтому без сопротивлений я послушно плелась, пока в спину дышал ствол пистолета.

Марко стоял возле фонтана, разговаривая по телефону, возле него стояло двое людей в строгих костюмах азиатской внешности. Заметив Бернардо, спускающегося к ним с лестницы, они одновременно склонили головы.

Мои глаза искали причину беспокойства семьи, и в тот момент, когда Марко указал в небо, сердце забилось быстрее в трепетном чувстве. Внутренний голос в голове произнес:

Он здесь.

9 глава

Витэлия

Над парадными воротами возвышался рекламный щит. По белому полотну дерзко и небрежно было вымазано красной краской слово – «МОЯ». Определенно, это была краска, маленький жест для привлечения внимания от мужа заставил семью Волларо засуетиться ранним утром. Для меня это послание значило не больше, чем обычное «Доброе утро!». И, признаться, именно таким оно и было.

Уголки моих губ дрогнули в еле заметной улыбке. Привалившись к перилам, наслаждаясь утренней прогулкой, зацепившись взглядом, как вносят четыре мертвых тела. Внутри все похолодело. Я сорвалась с места, сбегая по лестнице, а солдат, стоявший позади, рванул следом, выхватывая оружие. Не успела я добежать до Бернардо, как Марко ловко перехватил меня за запястье, притягивая к себе.

– Тише, vendetta! – грубый голос царапал слух.

Я даже не взглянула на него, продолжая рассматривать бледные лица погибших, которых один за другим опускали перед Бернардо. Точнее, если можно было назвать лицом. Этих людей пытали, причем самыми жестокими и изощренными способами, от ужаса мои волосы на затылке зашевелились.

Один был лишен глаза, другой пальцев, третий… Меня стошнило на ботинки Марко, руки затряслись, мне хотелось расплакаться, стараясь дышать через нос, но глаза все еще видели отрубленные куски плоти.

– Как и ожидалось от женщины, – вздохнул Бернардо с отвращением. – Теперь ты знаешь истинное нутро своего любимого.

Поднимаясь, вытирая рот тыльной стороной руки, оборачиваясь к старику, смиряя его злым взглядом.

– Ваши люди умирают так, словно их жизни ничего не стоят. И они будут продолжать умирать за босса, который за столько лет так и не научился вести переговоры, – У меня кружилась голова, но я продолжила. – Знаете, чем все обернется? Вы умрете, и не самым красивым образом.

– На этом все? – пройдя мимо меня, посмотрев на погибших солдат.

– Есть еще кое-что.

Марко склонился над одним из трупов, переворачивая на живот, разрезая ткань одежды. На теле во всю спину была вырезана римская цифра пять.

– Идентичные на всех телах, – добавил Марко, взглянув на меня.

– Твой муж романтик. Расписываться именем супруги на телах вражеских солдат, блестяще. Мне нравится этот парень, – смех Бернардо был похож на хриплый лай собаки.

Перешагнув труп, направляясь к машине, которая ждала на выезде. Двое парней азиатской внешности поклонились Марко и ушли следом, так и не проронив ни слова.

– Уберитесь тут! – скомандовал Марко столпившейся охране.

Приблизившись вплотную, он жаждал моего взгляда, но я развернулась и зашагала к лестнице, ведущей в дом. Мартина и Каролина исчезли, стоило нам переступить порог холла – особняк Волларо призрачно опустел.

Марко, с ленью в каждом движении, проследовал к лестнице, лишь небрежным кивком головы указав мне направление вверх. Мои брови нахмурились, не проронив ни слова, я ступила на холодные мраморные ступени. На середине пути в глазах забегали черные пятна, видимо, голод и утренняя тошнота, словно сговорившись, терзали меня. Вцепившись побелевшими пальцами в перила, я зажмурилась, пытаясь жадно вдохнуть воздух. Тщетно. Я почувствовала, как проваливаюсь, как тону в густой, всепоглощающей темноте.

Марко подхватил меня, не дав упасть к началу пройденного пути. Подбрасывая, крепко прижимая к своей груди, продолжая подниматься. Мне хотелось вырваться из его рук, так сильно было противно оказаться в его объятиях, пока в лицо не ударил холодный поток воды. Мгновенно по телу пробежались мурашки, открыв глаза, уставившись в холодные голубые.

– Пожалуйста, – не разрывая взгляда, его ехидная улыбка появилась на лице.

Чертов маньяк!

Стиснув зубы, я встала, выбираясь из душевой кабинки. Моя одежда была наполовину мокрой, вода стекала по штанам на плитку, образовывая лужу.

– Предпочитаю свернуть себе шею на лестнице, чем благодарить твою темную душу.

– Как всегда грубиянка.

Его взгляд переместился к шее, на которой все еще был кошачий ошейник. Украшение привлекло его внимание, голубые глаза вспыхнули от нахлынувших визуализаций, было нетрудно догадаться, какого характера они были.

– Вспоминаешь, как я старательно вылизывала миску на коленях перед твоим отцом?

Глаза Марко снова вернулись к моим, склонившись надо мной, его дыхание обжигало щеки, и вместе с этим мое тело трясло от холода.

– Убедился, что твой грязный ротик может доставлять наслаждение, – улыбка не сходила с его лица.

– Добавь это в список своих мечт, которые никогда не исполнятся, – взмахнув рукой перед его лицом, демонстрируя обручальное кольцо. – У киски уже есть хозяин, перед кем она с удовольствием стоит на коленях.

Его игривый взгляд потух, челюсть плотно сомкнулась. Рука взяла мою шею в плотное кольцо, в глазах снова заиграли черные звезды. Выдержав его взгляд, мой рот приоткрылся, хватая воздух. Толкнув в сторону, моя спина соприкоснулась со стенкой душевой, после чего Марко ослабил хватку, сдирая с меня ошейник.

– Судьба бывает непредсказуема, а иногда очень несправедлива и жестока, – проводя костяшками пальцев по моей щеке. – И ты прекрасно знаешь это.

Толкнув его в грудь, мое плечо заныло от боли, но гнев, что неумолимо рос внутри, был сильнее физического дискомфорта.

– Вы на протяжении стольких лет грязно подставляли и играли с терпением союзников, которые предлагали вам мир и иные решения. Так почему вас так тронуло то, что смерть постучалась в ваши двери? – моя грудь тяжело вздымалась от нахлынувших эмоций.

– Мой брат был тем, кто предлагал иные решения и протягивал руку мира твоему ублюдку. Что предпочел спустить курок, прежде чем выслушать, – Марко усмехнулся, толкая языком щеку, вспоминая тот день. – Алдо просидел в неволе, продолжая радоваться биению сердца, а мой брат был застрелен, как бездомная собака. Ндрангета, которая применяет слова вместо оружия, на деле построена на мести.

Сейчас он смотрел на меня с отвращением и брезгливостью. Моя голова опустела, мне не было известно ничего о том случае, все, чем я руководствовалась, было доверие супругу. Мои руки сжались в кулаки, в голове было смятение, что если жестокая правда была за семьей Волларо, и Кристиано действительно поступил преждевременно? А может, Марко применяет очередной прием, настраивая меня против семьи, прощупывая мою женскую суть? Мужчины часто определяют женщин как слабых и глупых.

– Ты выбрал не того человека, чтобы обсудить несправедливость судьбы.

Уставившись на блондина, который смирно стоял, кривя губами в ухмылке.

– Быть мафией значит быть проклятым с рождения, vendetta.

Однажды похожие слова говорил мне мой отец. Будь он жив, какой была бы моя судьба?

– Даю тебе час, приведи себя в порядок, – с этими словами он вышел, захлопнув дверь ванной.

Выдыхая, я скатилась по стене душевой, обхватывая себя руками. Голова упала на колени, мне хотелось плакать, кричать, взывая к помощи. Я устала.

Дыши, Витэлия!

Дыши. Борись. Живи.

Ты справишься! Всегда справлялась.

Дыши. Борись. Живи.

Голос в голове повторял слова снова и снова, заставляя подняться, раздеться и довольствоваться меньшим, что я сейчас могла.

Признаться, было приятно чувствовать терпкий аромат мужского геля для душа. Ощущать свежесть, появилась легкость в теле, будто оно на мгновение расслабилось.

Вместо старой одежды на дверной ручке висел пакет с совершенно новыми вещами. Простая белая футболка и светлые джинсы, все еще с бирками. Обувь осталась прежней.

Марко, развалившись на кровати, небрежно переключал каналы телевизора. Его комната, по сравнению с роскошью особняка, казалась почти аскетичной. Возможно, ему и не нужно было больше: лишь место для сна и ванная комната. Голубые глаза скользнули по моей обновке, и я, закусив щеку, сдержала колкую реплику в его адрес. Во мне пробуждался характер Джины, когда кто-то совал нос в мои дела.

– Какая послушная, – взглянув на наручные часы, поднимаясь с кровати. – Хочешь есть?

– Чего ты хочешь? – огрызнулась я на внезапную дружелюбность Марко. – Что за абсурдное проявление заботы?

Преодолев расстояние между нами в два шага, мысок его ботинка коснулся моих кроссовок, но я не двинулась с места.

– Позволяю тебе наслаждаться в отсутствие моего отца, – тихий голос стал грубее и вызывающе. – Как насчет первого гастрономического оргазма?

Встав на цыпочки, прошептав ему на ухо в ответ таким же блаженным голосом:

– Обожаю столовые приборы, особенно ложки. Ими удобнее всего выковыривать глаза.

После этих слов мы молча сидели друг напротив друга на кухне, где прислуги суетливо бегали, готовя следующий прием пищи. Женщины озадаченно поглядывали на меня, кидая вопросительные взгляды друг другу.

– Уверены, что гостье не требуются столовые приборы? – самая смелая из женщин уточнила, взглянув на меня сочувствующим взглядом.

– У гостьи слишком длинный язык, она справится и без приборов.

Не отрываясь от омлета с беконом, ответил Марко. Громко выдохнув, испепеляя его взглядом, мне хотелось запустить тарелку с кашей в его башку, вместо этого я молча стала есть через край.

Кристиано

Улицы Чайнатауна пестрили китайскими фонарями. Они тянулись над головами буквально от каждого здания, создавая атмосферу, отдаленно напоминающую китайцам их родной дом. Годы шли, и китайская диаспора, некогда всевластная, потеснилась под натиском других азиатских народов. Но здесь, в сердце Чайнатауна, китайцы все еще оставались на вершине негласной иерархии.

Ночью мне не пришлось сомкнуть глаз. Мои руки были заняты людьми Каморры, я резал, выжигал и отрезал, не спеша, их крики были моей мелодией. Двое погибло, так и не раскрыв рта, другие же смотрели, как на телах товарищей вырезали первую букву имени моей супруги. Посмертное клеймо.

Особняк Волларо был виден, наверное, даже из космоса. Мне не терпелось преподнести ему «небольшой» презент, приглашение на встречу с его «близкими китайскими друзьями». И вот мы неспешно входим в ничем не примечательную булочную «Феникс», затерянную среди лабиринта улочек.

Посетителей можно было пересчитать по пальцам, но никто не обернулся в нашу сторону. К нам тут же подошла девушка в шелковом традиционном наряде красного цвета с изображением пары журавлей. Изящно поклонившись, она скользнула в сторону кухни. Миниатюрная, хрупкая – макушкой едва доставала мне до ключиц.

За спиной послышалось раздражающее перешептывание Антонио и Теодоро, смакующих в своем вульгарном итальянском прелести азиатских женщин. Бросив через плечо испепеляющий взгляд, мой брат лишь хитро подмигнул мне.

Минуя кухню, девушка остановилась перед железной дверью.

– Господин Ли ожидает вас, – открыть дверь она не решалась.

За дверью была небольшая морозильная камера с морепродуктами, в глубине была еще одна дверь.

– Неужели нет другого входа, мы скоро так до самого Китая дойдем? – зажимая нос от рыбной вони, взорвался Антонио.

Открывая дверь, показалась крутая лестница вниз. Мое терпение тоже начинало иссякать, но я, не проронив ни слова, продолжал идти. Двое китайских крепких и довольно высоких мужчин стояли на охране у двери с выпуклой фигурой золотого дракона.

– Американская версия китайцев не такая миниатюрная, как гласят легенды, – рассматривая парней, вооруженные автоматами, сказал Тони.

– Что за легенды?

Теодоро действительно нашел не лучшее время задавать вопросы, тем более Антонио.

– Страна маленьких людей и членов.

Тщательно осмотрев нас на наличие оружия, нам открыли дверь, пропуская внутрь.

Большой игровой зал, в центре которого стоял бильярдный стол, в конце виднелся бар, по обе стороны были кожаные диваны для расслабленной беседы. Взгляды устремились в нашу сторону, прервав свои дела на несколько секунд, прежде чем продолжить.

– Друзья, поприветствуйте наших гостей, – мужчина в темно-сером костюме встал с дивана, улыбаясь мне.

Мы были примерно одного роста, карие глаза оценили меня еще до того, как он приблизился к нам. Отличительная черта в длинных волосах, что были убраны в хвост, показывая бриллиантовую сережку в ухе. Он протянул мне руку, улыбнувшись, я принял дружелюбный жест. Двое парней стояли по обе стороны от него, склонив головы в приветствии, пока остальные продолжали играть, общаясь на отстраненные темы.

– Мы не знакомы. Алан Вэй, ваш связной.

– Да нам плевать, кто ты! – выдал Теодоро, раздраженный за длительным приветствием. – Может, еще чайную церемонию устроишь?

– Я бы и от завтрака не отказался, – пробурчал брат в спину.

Алонзо Павези все еще оглядывал пространство, молча ожидая моих приказов.

– Невежливо грубить в гостях, – Алан сделал шаг к Тео, реагируя на дерзость, но я преградил ему дорогу, бросив предупреждающий взгляд.

– Приветствие затянулось, а мы очень ценим свое время.

Дверь за барной стойкой открылась, в проходе показался главный босс. Я узнал его по описанию Алонзо. Дэниел, старший сын династии Ли, занимающий пост главнокомандующего три года под руководством отца, и еще четыре после его кончины.

Одарив меня своей обольстительной улыбкой, приглашая внутрь. Мужчине было сорок три года, но он не выглядел на свой возраст, я не ощущал разницу в одиннадцать лет.

– Кристиано, добро пожаловать, – продолжая стоять в проходе, пропуская нас внутрь.

Мягкое кожаное кресло уютно расположилось возле массивного дубового стола. Голова дракона, так называли верховного босса китайской Триады. Небрежно засунув руки в карманы брюк, я неспешно направился к этому временному трону.

– Не садись, – сказал Дэниел, занимая свое место. – Для тебя место там.

Мои брови сдвинулись к переносице, образуя морщины на лбу. Мужчина указал на диван в углу, где развалились Антонио и Теодоро, Алонзо осталось лишь маленькое место с краю. Брат улыбнулся мне, похлопав по коленям, говоря тем самым, что с радостью примет мою задницу.