Темные души

Поднявшись, убирая пистолет за пояс, направляясь к машине.

Мы колесили по ближайшим прилегающим городам, наши люди продолжали просматривать камеры видеонаблюдения, сервера были перебиты в момент произошедшего, скорее всего, случай с детским садом Эйми тоже был спланирован, чтобы отвлечь нас.

– Они перебрались по воде, – сказал я, уставившись в одну точку.

– Думаешь, через Онтарио? – спросил Антонио, задумавшись вместе со мной.

– Нет, Бернардо знает, что мы в хороших отношениях с Дженовезе. Озеро Эри, они переплыли по нему.

Набирая номер Вито, диктую следующий план действий. Он мой посредник между Ндрангетой и итало-американской мафией, ему прекрасно удавалось дергать за ниточки своей семьи.

– Семья из Кливленда слишком мала, чтобы оказывать такую услугу нам или еще кому-либо, – сообщил Вито, выслушав мой план.

Морелло унаследовал трезвый взгляд при любых обстоятельствах от своего отца, который закрывал глаза на многие вещи, спокойно отказывая в просьбе, даже если на кону стояло тысячи жизней. Он спасет две, свою и супруги.

– Чикагский Наряд и Детройтское партнерство, – выдыхая, я провел рукой по лицу. – Нам стоит предупредить, но главная задача – не дать им покинуть Канаду, если Волларо попадут в Лос-Анджелес…

– Я понял, – не дождавшись ответа, Вито положил трубку.

– Как по мне, Лос-Анджелес звучит как отпуск, – сказал Антонио, разглядывая нож, что лежал в бардачке моей машины.

– Напомнить, что случилось пять лет назад? – прорычал я, сворачивая к гольф-клубу.

– Тебе стоит больше верить в свою жену. Несмотря на все дерьмо, невестка отлично справляется. Уверен, она откусит им головы и проглотит с удовольствием.

Его сотовый зазвонил, брат наконец заткнулся, оставляя меня в покое, чтобы я смог молча злиться.

– Нет, мы не нашли ее… Пока не нашли, – я почувствовал, как он посмотрел на меня, контролируя свою речь. – Обещаю, детка, я сделаю им очень больно, если после Кристиано что-то останется.

Нас ожидал вертолет, Антонио сразу отключился, попрощавшись с Лиа. Уверен, она представляла себе этот день по-другому, мы все представляли его иначе, но никогда не знаешь, когда хорошие дни заканчиваются.

Было около девяти часов вечера, наши солдаты обыскивали порта, прилегающие к озеру Эри. Мое сердце ныло от возможности, что мы могли опоздать, пока телефон Вито не зазвонил.

– Порт Глазго, босс, солдаты Каморры дежурят у пришвартованной яхты. Мне открыть огонь, чтобы взять их в заложники?

– Ничего не делать! – выхватывая из рук Вито рацию, приказал я. – Наблюдайте и не подавайте виду, пока я не скажу.

– Хорошо, босс.

Спустя пятнадцать минут я стоял напротив той самой яхты, взяв в плен людей Волларо. Всего двадцать людей на такое крупное дело, как похищение, каждый гребаный шаг казался мне призрачным. Будто мою победу преподносили мне на золотой тарелке, но только чтобы посмеяться мне в лицо.

– Звони своему хозяину, – приказным тоном обратился я к одному из солдат, что стоял на коленях.

– Или? – спросил он, нагло ухмыльнувшись мне в ответ.

Это были последние его слова, прежде чем мое оружие продырявило его башку, а тело с грохотом упало на холодную землю. У меня не было времени на дурацкие разговоры с солдатами, как и терпения, поэтому каждое слово в ответ вместо действия сопровождалось смертью.

– Кристиано, нет необходимости убивать моих людей ради забавы, – Бернардо появился позади, окруженный вооруженными людьми.

Как всегда, надменный взгляд старика, полный безумия и кровной мести. Его супруга была позади него, держа в руках сигарету так, чтобы дым был направлен в обратную сторону от нее. Мартина Волларо была всегда со скучающим выражением лица, сопровождая мужа на светских приемах, где мужские беседы ее утомляли.

– Где Витэлия? – сорвался Теодоро, прежде чем я успел открыть рот.

Опустив голову, разглядывая свои новые ботинки, что едва заметно покрылись уличной пылью, он ухмыльнулся.

– Так невежливо, Патриция плохо воспитала своих внуков, – повернувшись на Теодоро, которого удерживал Вито. – Твой язык однажды будет вырезан.

– После того как я забью твоей башкой в ворота, – отреагировал на угрозу Тео.

– Верни мою жену.

Конечно, я знал, что моя просьба не исполниться по щелчку пальца, но чтобы Каморра приняла слова более серьезно, на теле Бернардо появилась красная точка. Антонио находился за штурвалом, а это больше чем половина победы.

Солдаты двух синдикатов настроили оружия друг на друга, замерев в ожидании приказов.

– Вернешь мне сына? – бровь Бернардо дернулась. – Правильно, не сможешь, ведь это невозможно. Тогда и я не могу исполнить твою просьбу, но могу показать, какого это надеяться спасти того, кто в итоге умрет.

Любовь этого мужчины к своим детям равна одному проценту, если он вообще умел любить. Всю жизнь он убивал, насиловал и продавал, наслаждаясь ужасом в глазах своих жертв. Он был безумен и одержим, его дети были марионетками в грязных делах, пока другие кланы строили бизнес, Бернардо строил царство на костях и крови. Тот факт, что я убил старшего сына, задело его никак отца, потерявшего сына, а как человека, которого лишили лучшего игрока на поле.

Обернувшись на взмах его руки, увидев Витэлию на яхте рядом с Марко и его младшей сестрой Каролиной. Девушка прославилась своей силой и выносливостью в рукопашной борьбе. В ее руках было огнестрельное оружие, направленное прямо на меня, но это казалось наименьшим из бед. Мой взгляд, словно прикованный, застыл на лице супруги, что от яркого света уличных фонарей придавал больше темных линий на ее прекрасном лице.

Верхняя губа разбита и припухла, на скуле виднелась гематома, преобразовывалась в бордово-синий цвет. Единственная часть того, что я мог разглядеть, но стоило мне только представить, сколько таких гематом на ее хрупком теле и как больно сейчас ей было.

– Витэлия?! – я сделал шаг, Марко только сильнее прижал ее к себе.

– Тихо, герой, ты же не хочешь, чтобы жене попортили лицо.

Достав нож, он провел тупой стороной от уха до края губ. Этот ублюдок играл со мной. Витэлия молча стояла, пытаясь избежать взгляда со мной, сохраняя спокойствие, контролируя эмоции, кроме одной – сожаление. Сейчас она была обезоружена, не имея возможности свободно двигаться, ее руки были сложены за спиной и, скорее всего, связаны. Моя жена была хорошим бойцом, создав Волларо определенные неудобства.

– Марко, нужно быть увереннее в своих желаниях, – полностью развернувшись, засовывая руки в карманы брюк. – Твой брат был гораздо смелее, но его больше нет.

Его взгляд застыл на мне, пытаясь прожечь во мне дыру насквозь. У всех есть слабые места, для Марко всегда являлся старший брат.

– Ты не стоишь моего брата, придурок! – Каролина выстрелила, пуля пролетела мимо меня, побеспокоив землю. – Следующая окажется в тебе.

– Может, ты и знал моего брата, но кое-что ты пропустил, – покрутив ножом в руке, тон его голоса настораживал. – Брат отвечал за порядок, не переходя границы разумного, а я тот, кто всегда их нарушал.

Оскалившись, он резко коснулся щеки Витэлии, сделав неглубокий порез. Она зажмурилась, почувствовав укус холодной стали на коже, но не издала ни звука, лишь вздрогнув. В моей груди все сжалось, дыхание перехватило, чуть не сорвавшись с места, пересекая все препятствия на своем пути. На мгновение мне показалось, что Марко играл с моим воображением, пока не проступила кровь, как доказательство, что он действительно сумасшедший.

– Открой свои глаза, vendetta. Посмотри на мужа. Ведь по его инициативе тебе доставляют дискомфорт.

Марко сжал челюсть Витэлии, заставляя открыть глаза, и она послушно открыла их, но продолжала смотреть сквозь меня.

– Эй! Убери от нее свои руки!

Теодоро закричал, угрожая Марко, но его игнорировали все, кроме Каролины, которая цокала, будто он дворовый пес.

Продолжая испытывать всех, Марко склонил голову Витэлии вбок, слизывая каплю крови, медленно растягивая удовольствие. Моя кровь закипела, он прикасался к бесценному. Моей женщине. Моей душе. Клянусь, я отделю его кости от кожи, и это будет мое наслаждение.

– Ммм, – промычал он, вдыхая носом воздух. – Ее кровь такая сладкая. Вот что значит смешение крови, интересно, насколько она вкусная…

– Чего ты хочешь? – не дослушав, оборачиваясь к Бернардо.

Мартина уже с обожанием глядела на детей. Эта семья была потерянной, бездушной. Даже тюрьма не спасла бы их, им нужны смирительные рубашки. Я начал сомневаться, смог бы Ад выделить им место?

– Домой, Кристиано. Ты отдашь приказ своим людям и сдержишь слово, что мы без проблем пересечем границы и улетим в Лос-Анджелес, – подойдя ко мне, он коснулся моего плеча, сжав его в стальной хватке. – В противном случае, любая выходка против будет стоить девчонке жизни.

Мартина прошла мимо меня к яхте, забираясь на судно, не дрогнув перед направленным оружием.

– Предлагаю себя вместо Витэлии.

– Кристиано, – нежный голос супруги, я обернулся мгновенно. – Нет.

Ее твердое «нет» прозвучало как приказ, мой взгляд вернулся к Бернардо.

– Мне не нужен ты, Кристиано. Мне нужны твои эмоции, твое унижение, твоя слабость, которая разрушит тебя благодаря ей, – указав на Витэлию. – Давай посмотрим, насколько низко ты упадешь в глазах своих людей, чтобы спасти жену.

Он медленными шагами устремился прочь, а я все еще чувствовал давление на месте, где была его рука.

– Твой отец на свободе, девчонка больше тебе не нужна. В мире полно красивых и достойных, не будь, как Алдо, влюбленным идиотом, – яхта стала отдаляться от берега, но я не мог двинуться с места. – Знаешь, когда ты проиграл? Когда позволил сердцу руководить разумом, поставил женщину выше дела. В мафии такие семьи истребляли.

– Витэлия, я спасу тебя! Ты не одна, слышишь? Ты никогда не останешься одна! Обещаю! – Теодоро сорвался, подбегая к краю берега.

Обернувшись на Каролину, Бернардо улыбнулся мне исподлобья, прежде чем скрыться из виду. Солдаты Каморры открыли огонь, намеренно целясь мимо, он проверял меня. Вито оттолкнул Тео, предотвращая ранение, тем самым в очередной раз оказав услугу калабрийскому засранцу, они оба упали на землю.

– Не стрелять! – приказал я своим людям, продолжая стоять словно приклеенный к месту.

Витэлия стояла, смотря на меня, успокаивая взглядом, а я готов был броситься в озеро за ней и быть убитым, только не отпускать ее. Коротко кивнув мне, прежде чем темнота ночи поглотила яхту, и я потерял жену снова.

– Почему ты позволил им уйти? Почему не открыл огонь? Кристиано, ты чертов идиот! – Теодоро схватил меня за воротник пальто.

– Эй, остынь! В этой ситуации лучшее, что мы можем для нее сделать. Хочешь, чтобы они убили ее? – Вито был на грани, мы все были.

Полуобернувшись, я заметил Антонио, направляющегося к нам, разведя руки в обе стороны. Он странно шел, шаркая подошвой ботинок о землю и через раз поглядывая.

– Проклятье, я наступил в собачье дерьмо, пока пробирался сквозь кусты. Как дела? – он выдохнул, разглядывая наши лица. – Я понял.

– Возвращаемся домой, – сказал я, стиснув зубы.

– Нет! – запротестовал Конделло.

– Да! – резко обернувшись, закричал я. – Если хочешь помочь, не мешай мне и слушайся, Тео! Сейчас ты закроешь свой рот и вернешься домой, потому что дома тебя ждет Розабелла. Ты понял?!

Рот парня приоткрылся, он подбирал слова, когда я напомнил ему про младшую сестру.

– Не слышу ответа?

– Понял.

5 глава

Кристиано

В этот вечер я вернулся в дом полностью разбитый и сбитый с толку. Родители уже были дома, когда я зашел в зал. Мама, Лиа и Розабелла встретили нас молча. Розабелла, поняв, что сестра не вернулась, тут же сорвалась с места, убежав прочь, Теодоро поспешил за сестрой.

– Сынок, – мама дрожащими руками разгладила ткань рубашки на груди. – Ты знаешь, мы справимся с этим, папа поможет тебе.

– Эйми? – спросил я, обняв мать.

В том, что произошло, полностью моя вина. Бернардо был в чем-то прав, я отвлекся на прекрасную семейную жизнь, позабыв, в каком мире мы живем. Моя вина в том, что я подверг всех опасности, и теперь Витэлия исправляет мои ошибки.

– Она недавно уснула. Все в порядке, оставь заботу о ней нам.

– Хорошо, зайду к отцу, ложитесь спать.

Пока женщины не начали плакать, я поспешил в кабинет, оставляя их наедине со своими эмоциями. Открыв дверь, застыв в проходе, увидев в кресле Алонзо Павези.

Он был мудрым мужчиной, истинным консильери, чья преданность клятве и семье Конделло не знала границ. За время моего пребывания в Италии я оценил его работу, то, как он смотрел на Витэлию, – с глубоким уважением, видя в ней не просто обворожительную женщину, а прежде всего своего босса.

– Добро пожаловать, – пожав руку, поприветствовал я.

– Сантосы дают право на любые действия в отношении дела с кланом Волларо, – сообщил отец, как один из представителей.

– Я не спрашивал, – наливая в стакан виски, тут же опустошая его.

– Бернардо хочет больше власти.

Эта новость стара как мир, но такой вариант исключительно для Алдо Ринальди.

– Он хочет, чтобы мы стояли на коленях, отец, – ответил я, позабыв о манерах. – Люди из Сиэтла уже выполняют свою работу.

– Думаю, особого ущерба это не принесет их семье. Волларо активно обустроились в Лос-Анджелесе, за ними будут и другие организации, разделяющие территорию, – Алонзо говорил с акцентом, сложив руки в замок. – Предполагаю, что цель заключается в полном подчинении и власти, как ранее сказал Алдо.

– Ты не знаешь этого ублюдка и какие желания он скрывает, – ответил я, направляя агрессию на прозрачный стакан, сжимая в своей руке.

– Кристиано прав, то, что может показаться для нас приманкой, в конечном счете окажется действительностью плана. Бернардо обожает давать обещание и откусывать от куска дважды. Если Витэлия жива, это не означает, что, оказавшись в наших руках, она продолжит дышать, – мы с отцом были слишком прямолинейны, но в данный момент его честность скрутила мой желудок.

– Что ты предлагаешь? – спросил я, оперевшись о стол.

– Мы полетим в Италию на переговоры с кланом Казалеси. Прежде чем действовать, нам нужно отрубить пауку лапы, чтобы он далеко не смог убежать, когда потеряет голову.

В чем-то отец был прав, но это займет еще какое-то время, прежде чем я доберусь до Лос-Анджелеса и заберу Витэлию домой. Мне хотелось действовать, сокращая минуты, до того как Лос-Анджелес утонет в крови. Если бы не отец, я бы сделал это, но… было слишком много последствий моих безрассудных подвигов. Погибло бы много людей. Хотя по закону все люди становятся эгоистами, когда дело касается их личного несчастья, они жертвуют всем и всеми, чтобы спасти одного.

– Вито и Антонио останутся, Теодоро полетит с нами, – решил я, направляясь к выходу. – Вылетаем, как только нам дадут разрешение.

– Хорошо, я свяжусь с Италией, – согласился отец.

В коридоре я столкнулся с Теодоро, сбегающего вниз по лестнице. Он был одет в черную толстовку и шорты, мое напряжение давало мне повод думать, что он хочет наделать глупостей.

– Куда ты? – окликнул я парня, пройдя первый пролет.

Тео развернулся на пятках, смерив меня недружелюбным взглядом. Это был его обычный взгляд в мою сторону.

– Гулять.

Он специально это сказал.

– Мы летим в Италию, ты тоже. Так что будь добр, отложи свои прогулки до лучшего времени.

– Какая честь, – возвращаясь к лестнице, пробормотал Тео. – Как насчет тебя и твоего скверного характера?

– Что? – переспросил я, когда он проскочил мимо меня.

– Отложи его до лучшего времени.

Вздохнув, я продолжил подниматься по лестнице, ничего не ответив. Мое тело ломило от усталости, открывая дверь комнаты, в которой горел ночной свет для Эйми, что сладко спала в своей кроватке. Ее крохотное тело медленно вздымалось, а белокурые пушистые волосы спадали на пухлые щечки. Убрав прядь волос, касаясь маленького личика, чувство вины атаковало с новой силой, перед ребенком, которого снова лишили материнской любви. Без Витэлии мое отцовство стало непосильной ношей, с которой мне не справиться без нее.

Взяв чистые вещи, направляясь в ванную комнату, чтобы принять холодный душ и остудить свой разум. Гораздо эффективнее было бы вскрыть свою черепную коробку и накидать туда кубиков льда, моя голова разрывалась изнутри, я просто стоял под струей воды, склонив голову, закрыв глаза. После еще долго лежал в кровати, в полной тишине, один.

Наш пилот сообщил, что ближайший рейс до Италии нам могут одобрить только в шесть утра, до этого времени меня изводили тишина и время, пока Эйми не проснулась. Она имела привычку перебираться в нашу кровать, прижимаясь к Витэлии. Я начал отсчитывать секунды до… до того, как ребенок начнет плакать в поисках мамы.

– Мама?

Убедившись, что другая половина кровати пуста, она подползла ко мне ближе, прижавшись, положив голову на грудь, и снова засопела. Это заставило меня на мгновение улыбнуться, я сильнее прижал Эйми к себе, поглаживая по спине. Она действительно наша маленькая звездочка.

Витэлия

Во мне все еще теплилась надежда на возвращении, но чем дальше яхта удалялась от берега, сердце в груди сжималось все сильнее. В глазах Кристиано бушевала смесь ярости и неизбежного прощанья. Он поступил правильно, позволяя Каморре покинуть страну, ограждая всех нас от больших последствий.

Теодоро в отчаянии метался по берегу, выкрикивая мое имя. Мне пришлось стиснуть зубы до боли в челюсти, чтобы сдержать слезы нахлынувшей тоски. Успокаивало лишь то, что Тео был в безопасности, они все оставались в порядке. Легкий кивок в сторону Кристиано – мне было жизненно важно, чтобы он успокоился, принял взвешенное решение. Прежде всего, он должен думать об Эйми, она будет нуждаться в нем. Это будет непростое испытание для всех членов семьи.

Марко схватил меня за предплечье, потянув внутрь, когда солдаты Каморры открыли огонь.

– Что происходит? Почему они стреляют? – дернувшись, мое сердце набирало обороты. – Разве ты не получил что хотел?

Заходя вслед за Бернардо, закричала я, уставившись на их праздничное застолье. Мужчина поднял на меня свои ледяные глаза, закидывая ногу на ногу, но не ответил ни на один вопрос, переведя взгляд на Марко, что стоял позади.

– Шумно. Покажи, где ее место.

Будто я была диким волком, отбившимся от стаи. Он хотел воспитать меня и приручить, как домашнюю собачонку. Я собираюсь укусить его раньше.

– Это был длинный день, но чертовски успешный. Стоит хорошо его отметить, – Мартина выпустила дым из легких, подмигнув мне, прежде чем меня увели.

Спустившись на нижнюю палубу, Марко затолкав в одну из кают, закрывая за собой дверь на ключ, освободил мои руки. Разминая кисти, осматривая пространство, двуспальная кровать стояла по центру, заправленная в пастельных оттенках, напротив висел плазменный телевизор и ванная комната с душем. Учитывая мое внешнее состояние, принять душ было бы отлично, но, видимо, в моем случае туалет уже великая роскошь.

– Без глупостей vendetta, я устал, – проходя мимо меня, Марко снял ботинки и улегся на кровать, запрокинув руки за голову.

– О, мне жаль, наверное, это утомительно, похищать чужих жен, – огрызнулась я, направляясь в туалет.

– Не закрывай дверь, – его глаза двигались со мной в одном направлении.

– Иди к черту! – захлопнув дверь, поворачивая замок.

Наконец пришло время встретиться с новым отражением Витэлии. Все оказалось не так плохо, как мне казалось. Небольшая припухлость на губе и гематома по линии челюсти. Порез был незначителен, что оставил Марко, шрама не должно остаться. Вздохнув, улыбаясь своему отражению в зеркале, взявшись за кран, как на меня с грохотом падает дверь, которую я закрыла минуту назад.

Прикрывая голову руками в тщетной попытке защитить тело от новых травм, я открыла глаза и увидела искаженное злостью лицо мужчины. Этот безумец вырвал дверь с петель, словно она была не из дерева, а из картона. Схватив меня за локоть, Марко сжал руку до боли и дернул на себя с такой силой, что я врезалась в его грудь.

– Я сказал не закрывать дверь! Долго ты еще будешь вызывать у меня приступ бешенства? – его горячее дыхание обжигало порез на щеке, из-за чего тот защипал.

– Может, тебе лучше сходить к ветеринару, а не винить меня в своем бешенстве? – поднимая голову, склоняя набок.

– Хочешь, я отрежу тебе ухо? Может, так ты сможешь лучше слушать просьбы? – холодная сталь ножа коснулась кожи за ухом. – Что? Думаешь, не смогу?

Он ждал моего ответа, а я продолжала изучать его мимику и жесты. Жалея парня, которому сломали жизнь.

– Я тебя не боюсь, Марко. Ни тебя, ни твоего отца, отдавай приказы сколько тебе захочется. Исполнять их я не стану, – отступая, чувствую, как его хватка ослабла. – Выйди, мне нужно в туалет.

Мой голос был ровным и спокойным, переступая щепки, отколотые от двери, подходя к унитазу, поднимая крышку.

– Хочешь посмотреть? – поднимая бровь, уточнила я, потому что он продолжал наблюдать.

– Не думаю, что твоя киска отличается от тех, что я когда-либо пробовал, – убирая нож, ответил он.

– Ну конечно, – ухмыльнувшись, потирая лоб. – Ты тот самый парень, который одаривает женщин букетами венерических заболеваний.

– Я тот самый парень, который отрезает языки у непослушных девочек.

– Марко, отец зовет тебя! – голос Каролины послышался за дверью.

– Тебе повезло, vendetta.

Он вышел, и у меня было всего несколько минут, чтобы опустошить свой мочевой пузырь, прежде чем в каюту вошли люди Каморры. Их было двое, одетые в темные джинсы и черные рубашки, бритые головы, у одного был шрам в области скулы. Солдаты Каморры были больше похожи на заключенных, у которых нет принципов и морали.

Приведя себя в порядок, как только это было возможно. Смыв утренний макияж, вернее, то, что от него осталось, я устроилась в углу кровати. Веки слипались от усталости, и это было сильнее, чем неприятное ощущение во всем теле. Мужчины продолжали стоять молча у двери, погруженные в свои телефоны, но я чувствовала, как их любопытство съедало изнутри, и они то и дело поглядывали в мою сторону.

Сдаваясь своим человеческим потребностям, я погрузилась в дремоту, облокотившись на спинку кровати, пока не появилась Каролина и не испортила эти счастливые три минуты.

– Подъем! – открыв глаза, я даже не соизволила обернуться. – Ты оглохла?

– Каролина, я еще не успела соскучиться.

Подняв голову, спокойно ответив девушке, замечая в ее руках тарелку.

– Мне плевать! У тебя есть пять минут на еду, прежде чем я разобью эту тарелку о твою голову. Но это в любом случае, если ты продолжишь бесить меня.

Каролина поставила тарелку на кровать, сложа руки. За спиной послышались приглушенный смех мужчин, которых она смерила злым взглядом, в каюте снова стало тихо.

Взглянув на содержимое в тарелке, а именно на слипшийся комок макарон. Странно, что их вообще пытались отварить, а не высыпали в тарелку сырыми.

– Время уже пошло! – предупредила она.

– Предпочитаю не есть тяжелую пищу на ночь, – переводя взгляд с макарон, уставившись в ее голубые глаза.

И если бы было возможно найти в них желания жизни, но кроме красивого цвета небесного тихого утра, я видела лишь опустошенность, боль и озлобленность на собственное существование.

– Я недостаточно тебя била? – схватив меня за волосы, сталкивая с кровати на пол.

Каролина была вспыльчивой, но я не была причиной ее агрессии. Скорее, служила той самой грушей для битья, на которой она срывала свою злость, вымещая ее ударом за ударом. Мои слова едва ли могли стать причиной столь бурной реакции; девушке и вовсе не нужен был повод для атаки. Даже если бы я была послушной пленницей и выполняла требования беспрекословно, она все равно нашла бы способ причинить боль.