Предатель. Не отрекаются, любя...

— Потом до конца переговоров времени не будет. Соглашайтесь, я не буду кусаться, обещаю.

— Я сама могу укусить при случае, так что не стоит расслабляться.

— Буду держать себя в руках. — Поднимаю руки и тихо смеюсь. — Так, что? В ресторане через два часа?

— Сложно отказать, когда выбора нет. — Она делает вид, что недовольная, но я-то считываю этот взгляд. Ей льстит моё внимание, хотя вида показывать не хочет.

Ухожу, абсолютно довольный собой, давно такого не было.

***

Ася

Сумасшедший день. Думала, его начало меня просто убьёт. Конечно, не думала встретить Тёму на другой стороне континента. И тем более не думала, что увижу рядом с ним ту девушку. Вживую она ещё ярче, я на фоне неё — бледная моль. Больная бледная моль. Боль вернулась моментально, сердце обожгло. Пришлось приложить все силы, чтобы взять себя в руки. Почему тут, почему сейчас, почему, Господи?! Пока шла до столика, всю трясло. Проще было вернуться в номер и просто весь день лежать, но это было бы некрасиво по отношению к Матвею.

Он сумел отвлечь. Оказался действительно приятным собеседником, попутчиком и гидом одновременно. Рассказывал о достопримечательностях, как будто был тут сто раз. Может, так оно и есть, потому что на многолюдных улицах чувствовал себя, как рыба в воде. Замечала, как на него смотрят: даже среди разношерстной толпы туристов он слишком выделялся. И ростом, и цветом глаз, и разворотом плеч. Сегодня он отказался от привычного образа большого босса. Надел серую футболку и тёмно-синие джинсы, на ногах — кроссовки. Даже часы сменил на спортивные. Ему такой образ идёт не меньше, чем деловой. «Подлецу всё к лицу» — вспомнилась старая шутливая поговорка. Нет, подлецом пока Матвея назвать не за что. Наоборот, впору задуматься, откуда такие берутся.

Я привыкла, что Тёма просчитывает наш маршрут, но мы всегда обсуждали его вместе, согласовывая мелочи. На этот раз я оказалась в полной неизвестности, и это будоражило. А когда Матвей отдал свою карточку, стало не по себе. Он, что, содержанкой какой-то меня видит? Но и тут смог убедить, да с такой непосредственностью, что пришлось согласиться. Непривычно это — тратить деньги совершенно чужого человека, но я себе сказала, что всё обязательно верну. Подарок ещё этот…

Не слепая, вижу же — подкатывает. Причём, делает это с нахрапом, не пытаясь скрыть, что именно от меня хочет. Не знаю, может, у него кинк на худых и маленьких? Я, конечно, уже себя не шарахаюсь, да и его взгляды самооценку поднимают отлично, но всё равно смущает такое внимание. Тем более, от своего непосредственного начальника. Не становиться же типовой секретаршей из романов и фильмов! В моём-то возрасте это уже не смешно даже — грустно. Насколько надо отчаяться, чтобы в постель с ним лечь!

Мысли унеслись вскачь, не остановить. Если мужу можно было утешаться на стороне, чем я хуже? Не собиралась заниматься поиском мужчины для здоровья, но, чем лучше себя чувствую, тем больше оживаю. Не умерла я, жить хочу! Вот так: в центре Азии, окружённая новой жизнью и красками. И если Тёма тоже сюда приехал со своей… не подберу эпитетов, то мне сам Бог велел развлекаться.

В номере разворачиваю коробку с подарком от Матвея и замираю от восторга. Тонкий китайский шёлк тёмно-зелёного цвета, расшитый золотом. Вероятно, вручную. Платье летящее, в пол. И идеально подходит к моему новому приобретению — серьгам и подвеске. Как он угадал с размером? Глазомер явно развит. Не хочу думать, скольким он покупал такие вещи, так и я не планирую в ряд любовниц вставать.

Уже собираюсь выходить, когда звонит мама. Вздыхаю — с детьми уже пообщалась, а вот разговор с ней уронит настроение напрочь. Но проще взять, чем потом объяснять, куда пропала.

— Куда ты пропала? — начинает она сходу. — Совести совсем нет?! Прилетела на другой конец света и замолчала!

— Мам, когда мы прилетели, сил не было позвонить, прости.

— Вечно у тебя дела, а с матерью времени поговорить нет. Какие планы на день?

— Какие планы? Тут вечер уже, скоро спать. Как вы там?

— Мы — хорошо. Ты не забыла, что я просила привезти?

— Помню. Китайские крема и настойку на женьшене. Я всё уже купила.

— Значит, погулять уже успела? Ты там точно работать собралась? Или уже шашни с начальством закрутила?

Вроде она ничего особенного не сказала, а по спине холодок пополз, неприятный такой. Я ведь собираюсь едва ли не на свидание. И оделась соответственно. Думал ли Матвей, покупая платье, как будет его снимать?.. Может, извиниться и провести остаток вечера в постели? Хотя сна нет совсем, до сих пор не привыкла к местному времени.

— Удачного дня, мам, — говорю, разом чувствуя себя усталой. Медленно бреду в ванную, долго смотрю на себя, тяжело облокотившись о раковину. Такой я буду выглядеть в чужих глазах? Любовницей, пробившейся до помощника через постель? Да какая постель, откуда эти мысли взялись?! Матвей правильно сказал — завтра работа закрутится, не до приятного вечера будет. А я хочу этот приятный вечер! Я его заслужила! Киваю отражению, беру сумочку и выхожу из номера.

Глава 9

Матвей

Вечером ресторан выглядит иначе. На каждом столике загорается шарообразный матовый светильник, появились вазы из бамбука с двумя белыми каллами и тонкими зелёными травинками. Звучит приглушённая музыка, и вообще — приятно. Завтра начнётся нервотрёпка. В номере просматривал заново договора, которые скинул юридический отдел, помечал себе, что китайцы примут точно, а над чем придётся попотеть. С азиатами сложно иметь дело: совершенно другой менталитет. До санкций я бы с ними ни за что не связался, но жизнь заставила. Деньги немалые, даже больше выходит, чем прежде, но как они выкручивают яйца… Филигранно, с улыбочками, но добиваются выгоды прежде всего для себя. Ясное дело, что это всё бизнес, тут не до расшаркиваний. Но я привык чужие яйца в руках держать, а мои отдавать только в нежные женские руки. Кстати, вот и они.

Когда Ася входит в зал, все звуки отступают. Выпрямляюсь на стуле, поднимаюсь навстречу. Невероятная. Вроде ничего сверхъестественного, но платье превратило в неземную красавицу. Ещё и нефритовые капли в ушах покачиваются, притягивают взгляд к изящной шее и ключицам. Грудь маленькая, аккуратная, созданная для неглубокого декольте. Невольно сравниваю с силиконовыми сиськами привычных девиц. Когда-то по молодости считал, что это красиво. Нихуя. Естественная красота — самая лучшая. Ася — отличное тому доказательство. Она даже не красилась толком, только обновила дневной макияж, а взгляд стал глубже. Отодвигаю перед ней стул и небрежно касаюсь обнажённого плеча кончиками пальцев. Касание короткое, большего пока нельзя позволять, но вижу, как её кожа покрывается мурашками.

— Вам очень идёт зелёный, — говорю, усаживаясь напротив. — Я позволил себе заказать закуски. Не переживайте, с учётом ваших вкусовых пристрастий.

— Спасибо. — Свет отражается в её серых глазах, таинственно мерцает на дне. И лёгкая улыбка наполняет трепетом. Не помню, когда в последний раз робел перед женщиной, а Ася выбивает почву из-под ног одним своим присутствием.

— Я обычно всеядна, — начинает она через силу. Чего стесняется? — Но сейчас приходится соблюдать строгую диету.

— У меня отец — язвенник. Я знаю, каково это. Что-то с желудком?

— Вроде того, — отвечает уклончиво, но я в душу не лезу. Достаточно того, чем уже поделилась. Начинает доверять? Наши отношения после сегодняшнего дня сложно назвать сугубо деловыми. Если раньше мне хотелось реально забраться под юбку, то сейчас хочу узнать Асю лучше. Что она любит смотреть, читать. Какую музыку слушает. Я — фанат тяжёлого рока и металла, сказывается детство, завешанное плакатами АС/ДС и Kiss. Ей больше подходит что-то из классики. Интересуюсь и поражаюсь, когда она с тихим смехом говорит:

— Люблю русский рок. В десятом классе папа подарил маленький однокассетный магнитофон, я настроила Наше радио и сутками слушала только его. Впервые попала на концерт Арии с будущим мужем. Слышали бы вы, как я там орала.

Склонив голову, честно пытаюсь представить Асю в окружении рокеров. Она явно наслаждается произведённым эффектом.

— Да-да. Чёрная косуха, кольца в ушах и рваные джинсы. Я когда-то была бунтаркой. Мама при виде моего боевого раскраса в обморок падала.

— Представляю. Я, наверное, тоже бы упал.

Делаю в голове пометку — посмотреть, какой ближайший концерт старой гвардии рокеров, и сводить её. За возможность увидеть её в новом образе готов сам Арии заплатить, чтобы выступили. Приносят закуски и бокал красного вина — мне. Много пить не собираюсь, но грех не побаловать себя рядом с такой женщиной. Смешно, но от напряжения нервы гудят. Банально боюсь, что скажу что-то не то и сделаю не так.

— Расскажите о детях, — прошу в перерывах между блюдами. Кажется, могу вечно наблюдать, как озаряется её лицо.

— Хотите, покажу? — спрашивает вдруг она. Киваю и терпеливо жду, пока она листает галерею в телефоне. — Вот. Это на выпускном у Вики. Девятый класс. А это младший, Андрюша, он сейчас в лагере. И старший, Данила. Скоро приедет на каникулы.

— Они все так на вас похожи. Дочка — вообще копия.

— Есть такое, да. — Она не собирается кокетничать. Замечаю, что о муже не говорит вовсе и на фотографии выпускного его нет. Как давно они расстались, если официально до сих пор замужем? Не замечаю, что задал вопрос вслух. Смысла за него извиняться нет — раз спросил, пусть ответит или скажет прямо, что тема не для обсуждения.

— Скоро пять месяцев будет, — говорит Ася удивлённо. — Надо же, так много времени прошло, а как вчера…

— Вы из-за этого заболели? Говорят, все болезни от нервов.

— Нет. — Ася поднимает глаза и ровно отвечает: — Он бросил меня, когда я в больнице лежала.

— Вы сейчас не шутите? Так вообще бывает? — Ублюдок. В голове не укладывается. Предать родного человека в такой момент… — Простите, наверное, это неприятная тема. Зря поднял.

— Когда-нибудь надо было это сказать. Я пережила, как видите. Вернёмся домой — пойду в суд, потому что он не торопится разводиться.

Она заметно мрачнеет, думает о чём-то своём, а я лихорадочно пытаюсь найти новую тему для разговора.

— Это его я здесь встретила утром. — Кажется, большего шока уже не придумать. Что он тут-то забыл?! Не хватает мне бывшего мужа под боком. Теперь понятно, почему такой напряжённой утром была.

— Мы можем сменить отель, — говорю, представляя, сколько мороки от этого будет. Остальная часть команды тут же остановится. Мозг совсем расплавился, раз ради женщины готов на такие жесты.

— Не стоит. Я не маленькая, да и не бегать же от него по Пекину. В Москве могли бы также встретиться. Но спасибо за предложение.

От её проникновенного взгляда внутренности в узел сжимаются. Приятно.

— Давайте на «ты». Хотя бы вне работы, — прошу. Реально — прошу! Уму не постижимо, как пробрало.

— Не думаю, что это правильно, — тянет она с сомнением. Отводит глаза.

— Ты мне нравишься. — Во рту пересыхает. Как мальчишка какой-то!

— Матвей, я… — Она жалобно улыбается. Без отчества моё имя от неё звучит с налётом интимности.

— Я понимаю, — позволяю себе накрыть её ладонь своей, осторожно сжимаю, прежде чем убрать руку. — Я не тороплю и, — хмыкаю, — вообще особо ни на что не надеюсь. На работе это не должно сказать, а если скажется…

— Ты меня уволишь? — усмехается Ася. Глаза вспыхивают весельем.

— Придётся, — притворно вздыхаю. Заражаюсь её настроением. — Специально не хотел молоденьких девушек брать, чтобы не лезли в штаны. Кто знал, что так выйдет?

— Я в штаны не полезу, обещаю, — говорит нарочито серьёзно, но глаза продолжают смеяться. Сокрушённо вздыхаю.

— Жаль. Очень жаль. Уверен, что смог бы тебя удивить.

— Сомневаюсь, что увидела бы что-то новое.

— Поверь, ты была бы приятно удивлена.

— Ты из тех, кто любит мериться размерами? — Ася не скрывает насмешку. Демонстративно окидывает взглядом.

Член у меня хороший: не кривой, средних размеров, никто не жаловался. Кто бы мог подумать, что к середине вечера мы будем его обсуждать?.. Но каждое слово, которое скажу, будет звучать так, словно хвастаюсь. Судя по всему, Ася этого и ждёт, уже наверняка заготовила пару едких ответов. Считал, что она нежная, но теперь, немного узнав, понимаю, что палец тут в рот не клади — по локоть откусит.

— Не хвастаюсь, просто делюсь фактами, — отвечаю дипломатично. Приносят десерт: нарезка фруктов, ничего лишнего. Наблюдаю, как Ася выбирает знакомые, избегая то, что явно видит впервые. Аккуратно кладёт в рот кусочек банана, смыкает на нём губы, и я невольно сглатываю. Смотрю на часы: по местным меркам уже поздно, а дома день в самом разгаре. Надо выпить таблетку, чтобы нормально выспаться. Наши рано утром прилетят, и почти сходу — в самую гущу событий. С китайским представителем я сегодня уже связывался.

— Жаль, но даже такой прекрасный вечер подходит к концу.

Правда, жаль, но роскоши гулять до утра нет. Может, ближе к концу командировки, когда все дела будут утрясены и всё подписано. Встаю и отодвигаю Асин стул. Протягиваю ей руку, на которую она опирается. Ещё одна маленькая победа! Хотя ладонь она сразу же убирает, кожу слабо покалывает.

— Вечер на самом деле был замечательным, — говорит Ася, пока мы медленно идём к лифтам. — Спасибо и за него, и за насыщенный день. Кажется, — она тихо смеётся, — я сегодня буду спать без задних ног.

— Завидую. Боюсь, я сегодня не смогу заснуть.

— Почему? — Какие у неё всё-таки глаза! Нырнуть и не вынырнуть.

— Буду думать о тебе. — Романтичная чушь, знаю, но зачем говорить о временных поясах?

— Лучше думать о завтрашних переговорах, — мягко упрекает она. Мы входим в лифт, но двери не успевают закрыться. Заходит пара: мужчина и женщина. Чувствую, как Ася резко напрягается, присматриваюсь к мужчине. Это, что, её муж? Высокий, меня на полголовы точно выше. Замечает Асю, потом поворачивается ко мне. Надо же, какой раздражённый. Лениво обнимаю её за талию и притягиваю к себе. Не моя пока женщина, но уже не его. Молчание разливается по кабинке и сгущает воздух. Девушка с ним ничего не замечает: копается в сумочке, достаёт ключ-карту.

— Ну, наконец! — бормочет приглушённо. Они выходят раньше, чувствую, как расслабляется окаменевшая Асина спина.

— Прости, не удержался, — говорю тихо, продолжая её держать.

— Спасибо, — отвечает она в тон. Смотрит прямо перед собой.

В коридоре молчим. Нехотя отпускаю её, хотя больше всего хочется обнять крепко-крепко. У двери прощаемся, Ася вздыхает, блекло улыбается. Мудак, все впечатления от вечера изговнял!

— Доброй ночи, — говорю, открывая номер.

— И тебе, — шелестит она, скрываясь в своём.

Прохожу, постукивая картой по пальцам, замираю — Кристина. Разлеглась с бокалом вина на диване.

— Ты что тут забыла?

— Сюрприз. — Она улыбается и томно потягивается. — Сказала администратору, что я — твоя невеста. Немного улыбок и, конечно, купюр, и он позволил заселиться.

Надо накатать на них жалобу. Здоровенную такую, с кучей мата. Какого хера она тут делает?! Вытолкаю завтра же обратно в Москву! Раньше думать надо было! Кристина плавно поднимается, подходит ко мне, обдаёт сладковатым винным дыханием. Сколько успела выпить?

— Не злись, котик. Ты же хотел отдохнуть вдвоём…

— Я с завтрашнего дня в работе, — отвечаю резко. — Сегодня надо выспаться.

— Ты так долго ужинал, потому что отдыхать надо, да? — Её глаза сужаются. — С ней? Хорошо бы я выглядела, если бы ты её в номер притащил!

— Ты перебрала, — говорю холодно, забирая полупустой бокал.

— А ты до сих пор не подарил машину!

— Так ты за ней прилетела, реально? — В задницу она тогда дала, но, как и думал, неба в алмазах не увидел. Овчинка не стоила выделки. Кристина моментально меняет маску: от разгневанной пантеры до ласковой кошечки.

— Нет, котик, я прилетела к тебе. Мы же так мечтали об этом отпуске…

С «мечтали» она, конечно, преувеличивает. Обсуждали — да. Но мне что с ней, что без неё одинаково ровно. Всё, прошла страсть.

— Я не собираюсь тебя развлекать. Советую уточнить у администратора про экскурсии — развлекать тебя времени нет.

— Скажи своей секретарше, пусть мне забронирует. — Кристина легко пожимает плечами, а меня начинает потряхивать. Спокойно.

— Как ты правильно заметила, она моя секретарша, не твоя. Бронируй сама.

Усталость наваливается на плечи. Оставляю её, иду в спальню, на ходу расстёгивая рубашку. Душ и спать, срочно. И похер на Кристину. Когда возвращаюсь из душа, она уже лежит в постели, в шёлковой ночной рубашке на тонюсеньких лямках. Призывно улыбается. Ну, нет, милая. Мой член уже на тебя не встанет.

— Спи, — бросаю, отворачиваясь к окну. Слышу — недовольно сопит. Но приставать не пытается, на том спасибо. Не хочу перегнуть с грубостью, а ведь готов с чемоданами на выход отправить прямо в ночь. Завтра объясню что к чему, а пока на удивление быстро засыпаю.

Глава 10

Артём

Что она здесь делает? И что за мужик с ней? Нашла уже, быстрая! А я жалею, деньги плачу, думаю, как она там… А она по Пекину с другим расхаживает! Платье немало стоит, оценил сходу. На мои деньги для нового ёбаря купила? Впервые его вижу. Явно не из бедных.

— Ты чего так загрузился? — спрашивает Женя. Она явно не узнала Асю, я и сам с трудом узнал. Сняв пиджак, падаю в кресло и откидываю голову на спинку. Женя моментально оказывается за спиной, начинает массировать плечи. Мы тут уже неделю, через два дня обратно. С Китаем сейчас только ленивый не заигрывает, Газпром не исключение. Обсуждали совместный проект нового газопровода, переговоры пока в начальной стадии, но уже есть, чем похвастаться. С поставленной задачей мы справились, ещё утром наслаждался ощущением победы, но встреча с Асей с ног на голову всё перевернула.

Весь день только и думал, как она тут оказалась и с кем. Теперь увидел с кем, проще не стало. Мы, между прочим, ещё женаты! Я — мужик, мне можно налево, ей — нет. И ведь понимаю умом, как тупо это звучит, но ничего не могу с собой поделать. Пытаюсь к себе прислушаться, понять, откуда столько эмоций. Ревность, что ли? Представляю, как этот мужик мою жену трахает, и кулаки чешутся морду расквасить. Знаю, что не имею на это права, но кто запретит об этом думать?

— Тём, — шепчет на ухо Женя, касаясь губами мочки. — Ты далеко. Что случилось?

Жена моя, блядь, с другим случилась! Ещё и у меня под носом! Протяжно выдыхаю. Нахер всё это. У неё своя жизнь, у меня своя. Сам так решил. Накрываю ладонь Жени на своём плече, перетягиваю её на колени. Перед глазами снова Ася — ошеломляюще красивая, совсем как в самом начале наших отношений. Впиваюсь в Женины губы, а в голове только жена. Когда-то так сильно любимая. Руки шарят по изгибам тела, но всё не то. Не хрупкая и нежная. Другая, и пахнет по-другому. Даже вставать на неё не хочет. Прерываю поцелуй, говорю, пряча глаза:

— Прости.

— Ничего. — Она сползает на пол и расстёгивает брюки. — Я помогу.

Впервые с Женей так. Холод расползается по позвоночнику — не хватало ещё импотентом стать! Одна только мысль об Асе опустила на полшестого. Надо отвлечься. На движения губ и языка, на тёплый жар Жениного рта. Рука опускается на её волосы. Так, да, хорошо. А Ася так же тому сосёт? Да, блядь! Опять падает.

— Сегодня, видно, точно ничего не получится, — выдыхаю раздражённо. Уставилась на меня, ресницами хлопает. Постыдно сбегаю в ванную комнату. Тяжело опираюсь о раковину, смотрю исподлобья. Докатились. Нихера у неё не выйдет! Надо выпить и забыться. Женя поможет. Должна помочь.

За ночь один раз получается, но удовольствия не приносит. Простые механические действия. В Жениных стонах несколько раз проскальзывают фальшивые ноты. Бесит. Просыпаюсь злой на весь мир, и прежде всего — на неё. Делает вид, что всё в порядке, улыбается приторно. Демонстративно не поднимает тему моего провала. Попробовала бы хоть что-то сказать! Хотя не в ней дело, в Асе. В Асе, том шикарном платье и уроде, который нагло лапал её при мне. Понял же, кто перед ним. Я по взгляду увидел — понял. Как много она рассказала? Каким мудаком выставила? Мудак я и есть, не скрою. Но чувство вины за то, что бросил, давно пережил. Ведь на самом деле одному проще. Женя не в счёт.

— Куда сегодня поедем? — спрашивает она за завтраком. На лице минимум макияжа, оранжевое платье привлекает внимание. Я же выискиваю глазами Асю. Или уже позавтракала, или не спускалась пока. Вон она, идёт. Белый брючный костюм, укладка, большая сумка. Выглядит слишком по-деловому, непривычно. Она занимает столик, а я довольно улыбаюсь про себя — одна. Мужик появляется позже. Надо узнать, кто это. Ася меня не замечает или просто игнорирует. А вот ему улыбается. Пальцы сами по себе сжимаются в кулак.

— Тём, — с упрёком зовёт Женя. — Где ты постоянно летаешь?

— А? — пытаюсь вспомнить её вопрос. — Выбирай сама, куда.

Она увлечённо лезет в телефон, что-то там щебечет, у меня же гул в ушах. Кровь шумит, желание подойти и спросить, почему она здесь, заставляет стискивать зубы сильнее. Краем глаза вижу: за Асиным столиком становится многолюдно. К ним подсаживаются ещё трое мужчин и женщина, все в костюмах. По работе? Ася и работа. Звучит смешно. Но других причин не могу найти, слишком занятыми все выглядят, хоть и улыбаются друг другу. Жаль, не слышно, о чём говорят. Вкус еды не ощущается, всё стало пресным. Рассеянно киваю Жене, буквально заставляю себя уйти, не оборачиваясь.

***

Ася

Всю ночь не спала. Ворочалась в большой постели и вспоминала короткую встречу в малейших деталях. Вроде давно отпустила, а всё равно не могу спокойно смотреть на него с другой. В желудке всё так сжалось, когда мы глазами пересеклись, что, если бы Матвей не держал, упала. Я должна его ненавидеть, но чувствую только усталость. Каждое слово, когда-то причинившее боль, всплывает в голове, причиняя её снова. По едва затянувшимся ранам, вспарывая заново. Дело не в том, что до сих пор люблю — как раз-таки любви уже давно нет. Она вытекла со слезами, оставив пустоту, которую до сих пор нечем заполнить.

Мысли возвращаются к Матвею. Нравлюсь. Что тут может нравится? Картинка? Меня саму пугает масштаб равнодушия, появившийся внутри. Хватит ли Матвею терпения, чтобы его заменить? Хочу ли я этого? Смогу ему позволить? Пока даже присматриваться не хочется. Да, с ним приятно, он интересный, но мне не это нужно. Мне нужно надёжное плечо рядом, а я не могу теперь слепо довериться мужчине. Если тот, кого самым близким считала, предал, что говорить о мало знакомом человеке? Он хотя бы честный, на том спасибо. Новый вздох улетает в темноту. Мама с детства учила, что одной быть неправильно. Для неё это всегда было поводом для злословия: когда кто-то из знакомых разводился, всегда винила во всём женщину. Не удержала, мало уделяла внимания, посвятила себя детям, карьере, чему угодно, кроме мужа. Я обычно слушала вполуха, теперь понимаю, как много в моей маме того, что никогда не смогу принять. Почти полгода одна, время и правда промчалось. Многого из тех дней не помню, память милостиво стёрла отчаяние и ощущение полёта в пропасть. Больше не страшно смотреть в будущее, знаю, что всё выдержу и со всем справлюсь. А одна, или с кем-то… На самом деле, это не важно.

С таким настроем собираюсь утром. У нас не романтическая поездка, все уже приехали, с сегодняшнего дня начинается работа, а значит, забудем про личное. Матвей явно разделяет мой настрой. К завтраку спускается взвинченный, как на пружинах, но не раздражённый. Скорее, полный предвкушения. Воодушевлённо обсуждаем начало переговоров, когда к нам присоединяются остальные члены маленькой команды победителей.

Партнёр Матвея — Захар Борисов — тот улыбчивый мужчина, который буквально живёт в офисе Матвея. Сперва показался даже слишком легкомысленным, но потом присмотрелась, поняла — маска. Глаза жесткие, цепкие, такой своего не упустит. Остальные трое из юридического отдела, оживлённо обсуждают детали, и я растворяюсь в работе.

Китайцы, как и сказал Матвей, сложные люди. Все улыбаются, но за улыбками непреклонная воля. Гнут под себя, почти слышу, как Матвей скрипит зубами. К обеду все вымотаны так, будто кросс пробежали. На обед иду сама: Матвей и Захар ушли с китайскими партнёрами, будут совещаться тет-а-тет. Юристы умчались менять формулировки, а меня отпустили, пока не нужна.

Рядом с бизнес-центром, в котором проходят переговоры, нахожу небольшое кафе. Ценник тут конский, зато меню мне подходит. Интересно, как китайская медицина относится к лечению поджелудочной? Может, купить себе какие-нибудь волшебные травки? Хмыкаю, представив, как на границе объясняю, для чего их везу и кому. Всё же другая культура — это очень интересно. Невольно заражаюсь желанием увидеть больше, прочувствовать, пропитаться окружающей красотой. Меня несёт вперёд с такой скоростью, что не успеваю перевести дух, зато нет времени на сожаления.