По следам Палленальере. Том II: Град Саринтен

– Мало на свете добра, мало правды и, уж тем более, нет истины, Торальдус Олафсон. Ты это знаешь. Вдобавок, ты и сам олафсианской крови отроду. (з-трем.)

– Брак был матрилинеен, Тремус. Ты глубоко ошибаешься в словах, которые говоришь мне. Долгое время никто не смел знать этого. (з-трем.)

– Знать чего? О чём это ты? (з-трем.)

– Я – Торальдус Юстиан, сын Тольсура Олафсона и Калисты Юстиан. (з-трем.)

– Кровь моя – нить, тянущаяся к Хальварду III Юстиану, последнему королю законной династии. К династии, державшей в руках судьбу государства до тех пор, пока Ковенанты не разорвали её своими мятежами. (з-трем.)

– Эти корни уходят дальше. К Алиронту Юстиану, к тому, кто под знаменем света собрал народы в единую волю! Народ должен быть един. Народ должен быть сплочён! Под моей рукой! Под моей судьбой! Я повелеваю тебе, Тремус Саринбьёрн – сними корону! Я велю тебе это, ибо властен этим от самого рождения! (з-трем.)

– Я не в твоей власти, и ты не можешь ни на что претендовать, Отступник! (з-трем.)

– Кто бы ни был твоим предком – время всё стёрло! Всё! Ни к чему ты не имеешь права! (з-трем.)

– Как ты смеешь!.. (з-трем.)

– Ты стоишь перед ветром, что больше не будет дуть в спину. Ты стоишь перед стеной истории, которую сам отверг. Запомни это, Саринбьёрн... (з-трем.)

– И раз ты прибыл сюда со своим войском лишь ради трактования этих сказок... (з-трем.)

– То мне жаль... (з-трем.)

– ...что наш разговор – окончен! Осаждайте до потери памяти, припасов у нас на годы! (з-трем.)

– Я, Тремус Саринбьёрн, сын Тремма III Саринбьёрна... (з-трем.)

– перед лицом неминуемой смерти присягаю вам на верность, Торальдус Юстиан. (з-трем.)

– Я, отрекаясь от всех титулов, поддерживаю ваши обоснованные пиритизации на эти земли. Отныне... я готов принять смерть с честью и оправится в Чертоги Шора. (з-трем.)

– Драконы мертвы... (з-трем.)

– Ковенант тоже мёртв. Но грядут иные войны, и в них нам нужны будут воины великие. (з-трем.)

Названы в честь Ронка – оруженосца Анграсса Саринтена, который, по преданию, первым прорвался сквозь оборону эльфийского города и открыл путь войскам Завоевания. Ворота отлиты из меди с примесью крови и легенды – в их отблеске до сих пор слышен боевой клич и лязг сломанных клинков.

Орийское стекло – подвид стекларового стекла, чаще всего используемый для создания витражей. Отличается чистотой оттенка, хорошей светопроницаемостью и способностью мягко рассеивать проходящий свет, благодаря чему особенно ценится в храмовой, дворцовой и декоративной архитектуре.

– Тремус Саринбьёрн, первый своего имени!.. (з-трем.)

– Король Тре!.. (з-трем.)

– Достаточно слов, танн Варриг сар Нариасс. (з-трем.)

Одна из древнейших школ Возгласа, укрывшаяся среди острых ветров и ледяных скал северных хребтов Ближнего севера. Основана, по преданию, самим Криэлем Говорящим Ветра. Здесь учат не словам, а дыханию силы – и молчанию перед горой. Постичь Возглас – высшая добродетель для преданных нордов; голос, сплавленный с волей, способен не только сокрушить, но и поднять армию. Лишь немногие возвращаются с вершины, способные говорить – и быть услышанными.

Магхарраклинги – научное название группы человеческих народов, напрямую происходящих от Перволюдей. Термин используется для обобщённого обозначения их потомков в исторических, этнографических и родословных описаниях, особенно когда речь идёт не об отдельных королевствах или племенах, а о едином перволюдском происхождении.

Эрин-птица – редкая горная птица с переливающимся оперением, обитающая в высоких плато и утёсах Севера. Летает почти бесшумно, описывая дуги в ледяном небе, и, по поверьям, может чувствовать приближение бури за сутки. Её перья – твёрдые, упругие, с матовым блеском, – веками использовались как украшение на шлемах воинов нордских родов: знак бдительности, силы и выносливости. Считалось, что шлем с пером эрина приносит ясность мысли в битве.

– Дай мне ответ... (fo-eʈʂa.)

– Не прикасайся... (da-ishh.)

– Хорошо! (māarbr.)

Солэльфирос – мёртвый диалект эльфийского языка, на котором говорили снежные эльфы. Считается одной из утраченных ветвей эшаурилле: его живое употребление прекратилось вместе с исчезновением древних носителей, а до поздних эпох дошли лишь отдельные слова, имена и фрагменты старых записей.