Измена. Игра на вылет

Артур обращается к ней, уговаривая, сюсюкая, совершенно игнорируя меня. Это просто какой-то нонсенс!

– Пару минут, и вопрос решится!

После его слов она кивает, соглашаясь с его предложением, и затем, словно специально, чтобы унизить меня ещё сильнее целует его в губы, глядя прямо мне в глаза.

Идёт мимо, виляя бёдрами, и когда проходит мимо, я хватаю эту мокрую курицу за её тощую ручонку, впиваюсь ногтями в кожу до крови и тяну за собой к выходу.

Пока Артур соображает, что происходит, я уже пинаю дверь ногой и вышвыриваю эту гадину в подъезд.

Она начинает стремиться попасть обратно в квартиру, сопротивляться, вырываться, её лицо искажается от злости и нескрываемого удивления.

– Пусти, гадина! Я с ним!

Воронова младшая тянет ручку двери на себя, взвизгивает и начинает вопить ещё сильнее.

– Ты чё, больная?! – орёт и пытается открыть шире дверь, но я не отпускаю её.

Во мне всё кипит в адреналине, и, кажется, сейчас, что за свою территорию я готова биться с ней до конца.

Для меня такое поведение совершенно несвойственно, но вариантов, кроме как защитить себя, и свой дом в этот момент я не вижу. Надо будет и с лестницы вниз спущу! И мне неважно, что она может переломать себе ноги, будучи на таких высоких каблуках.

Даже если шею сломает я буду довольна исходом дела, главное, чтобы она больше не появлялась в моём доме!

Глава 13

В этот момент Артур, видимо, словно опомнившись, хватает меня за талию и дёргает на себя. Его руки сильные, и я на мгновение, теряя равновесие, ослабляю хватку.

Лариса, воспользовавшись моментом, вырывается из моих рук и проскальзывает обратно в квартиру.

– Успокойся! – кричит мне муж, его голос звучит громко, почти зло. – Ты что творишь? Совсем с ума сошла?!

– Это я что творю? Это ты что творишь?!

Ответно нападаю на него, дышу тяжело, и голос срывается. Говорить даже нормально не могу, не хватает дыхания от возмущения и злости.

– Ты её зачем сюда притащил?! Ты сошёл с ума, подстилок своих сюда таскать?! И тем более приволочь жить?! Тебе что, гостиниц мало?! Совесть хоть где-то есть у тебя? Хотя бы грамм!

– А почему я должен снимать гостиницу, если у меня есть свой дом? – он также дышит тяжело.

– Хорошо, у тебя есть свой дом, но это не её дом!

Я словно во сне нахожусь и не могу поверить, что он способен на такой поступок. Он уже и так меня уже шокировал не единожды за такой короткий срок, но уже, в конце концов, пора остановиться, не правда ли?!

– Воронов её, – показывает в сторону шалавы,– выгнал из дома, когда Ларочка поставила условие принять меня в их доме. Куда ей было идти? Ну, скажи куда?!

Он требует от меня ответа, словно я несу за эту девку какую-то ответственность и обязана решить её проблемы.

Белов говорит мне всё это, словно такие признания что-то для меня должны резко изменить, и я должна передумать.

– Воронов выгнал… Ну и отлично! Правильно сделал! С такой как она по-другому и нельзя! Значит, пусть идёт в помойку, под мост, куда угодно, плевать! Но только не в мой дом! Или ты… – догадываюсь, что он скажет, но Артур перебивает меня.

– Да, я решил, что мы будем жить здесь, если больше пока негде, – отрезает.

– Ты что, пьян?! – вглядываюсь теперь в его лицо, пытаясь понять, серьёзно ли он это говорит. – Что-то несёшь?! Она не будет здесь жить, я просто запрещаю! А если тебе что-то не устраивает, собирай вещи и уходи отсюда. Проваливай! – показываю рукой на дверь и иду к выходу, чтобы открыть для них дверь.

Он отрицательно только крутит головой на мои слова, сложив руки на груди.

– Никуда я не уйду!

Дыхание моё по-прежнему сбивчиво, но я всё равно пытаюсь успокоиться. Несмотря на то что я никогда ни к кому не применяла рукоприкладства и всегда была категорически против любых драк и агрессии, сейчас я настроена решительно. Во мне проснулась доселе неизвестная даже мне самой львица, которая готова растерзать сейчас любого, кто встанет на её пути.

– Повторяю: я требую, чтобы она ушла отсюда вон! Сейчас же!

– Она никуда не уйдёт! Будет жить здесь, как и я!

Глядя на Артура, понимаю: он не собирается отступать, даже несмотря на мою категоричность.

Пока мы ведём этот разговор на повышенных тонах, Лариса уже проскальзывает в комнату, а точнее, в нашу спальню.

Разорваться на обоих я не могу, сосредотачиваюсь на разговоре с почти бывшим мужем, поэтому не сразу это замечаю.

– Ты сам говорил: дай полгода поработать в клинике и оставлю тебе квартиру. Что изменилось? Почему ты тогда тащишь её сюда?! Или ты думал, мало того, что я пойду тебе на уступки с клиникой, ты ещё получишь право притащить её в наш дом?

– Ты так и не дала ответ.

– Как же не дала? Оформляем квартиру на меня сейчас, и я остаюсь в клинике.

– Нет, меня это не устраивает. Я же не дурак, ты ведь тогда и жить нам здесь ты не позволишь. Я понимаю это! Да к тому же кое-что изменилось.

– Что?!

– Ну я же сказал, что Воронов выгнал Ларису…

Пока мы препираемся, неожиданно нас отвлекает какой-то звук. Артур поворачивается в сторону спальни, я также поворачиваю голову за ним и замечаю, как эта гадина уже активно раскладывает косметику на моём туалетном столике.

– Ну уж нет! – мой голос продолжает дрожать от ярости. – Ты что, совсем тупая? Ты в этом доме жить не будешь, я же ясно это сказала!

Не раздумывая, подхожу и со всего размаха смахиваю всё со столика. Флаконы духов, тюбики с кремом, пудреницы – всё летит на пол и с грохотом, разбиваясь о паркет.

– Ты офигела?! – визжит Лариса.– Мои духи стоят дороже, чем твоя зарплата! Не рассчитаешься, идиотка!

– Закрой свой рот, иначе… – я предупредительно поднимаю кулак, намекая, что он прилетит сейчас ей в лицо.

Она затыкается, смотрит растерянно то на меня, то на Артура, ожидая его защиты.

–Артурчик… она что, ударит меня сейчас, а ты ничего не сделаешь?! – губа наигранно трясётся.

Муж стоит и лишь растерянно хлопает глазами.

– Ну что же… тогда я пошла, – торопливо идёт к выходу.

– Погоди, милая, погоди! Я разберусь! – останавливает её мой муженёк у самой двери, предупредительно поднимая руку.

– Но ты меня не защищаешь! – кидает ему претензию.

– Не надо торопиться, моя прелесть. Не нервничай, всё нормально будет. Мы решим!

Воронова младшая начинает наигранно хлюпать носом и кивает, словно шанс ему даёт.

– Марта! Да услышь ты! – снова оказывается возле меня и заглядывает в глаза с призывом. – Лариса так и не смогла уговорить отца, чтобы я переехал к ним. Да я, наверное, и сам бы сейчас отказался. У нас слишком натянутые отношения с Вороновым. Сначала надо решить вопросы о долге, а потом пытаться налаживать какие-то другие отношения. Те условия, к которым привыкла жить Лариса, я предоставить ей в гостиничном номере не могу. Мне просто денег не хватит. Я в долгах! Единственным вариантом остаётся вернуться в эту квартиру и жить здесь. У нас всем места хватит! И тебе, и нам!

Белов пытается это объяснить мне, словно я не жена ему, а, например, сестра, и у нас одна квартира на двоих, которую мы не можем поделить и живём вынужденно вместе.

– Интересно! А если я с этими условиями не согласна, куда тогда должна деться я из своей квартиры?!

– Ну я же предложил: живи в соседней комнате, никто тебя не выгоняет! Марта, ты слишком торопишься. Нам нужно хотя бы какое-то время, чтобы решить эту сложную ситуацию. Ты сама всё испортила, а теперь требуешь от меня каких-то быстрых решений. На меня давят со всех сторон: Воронов, ты… Одна только Лара терпеливая и понятливая, старается помочь в моей такой непростой ситуации. Будь хоть на грамм такой же, не истери!

– Всё, даже слушать дальше не хочу этот бред. Уходи или с ней, или пусть валит одна! Но лучше с ней валите оба! Жду пять минут. Если через эти пять минут её здесь не будет вместе с её шмотками, я всё-таки вытолкаю её, и меня уже даже ты не остановишь. Время пошло!

Смотрю демонстративно на часы на самом деле, а не образно, отсчитывая минуты, и жду. Они тянутся мучительно медленно, но я жду.

Моё сердце колотится в груди, я нахожусь в состоянии абсолютного нервного возбуждения. Руки трясутся, пульс бьётся в висках, и сердце бешено торопится в груди.

Состояние моё понятно, потому что я никогда не сталкивалась с ситуацией, чтобы мой муж вёл себя настолько подло и жестоко по отношению ко мне.

– Я тебе сказал: мы никуда не уйдём. Я предлагаю тебе пока оставить всё как есть. Если тебе не нравится здесь при таких условиях, уматывай сама!

Артур чеканит каждое слово, смотрит на меня агрессивно, подходит очень близко.

– Говори, соглашаешься, чтобы она здесь на пару дней осталась, пока мы не решим ситуацию, или нет!

– Естественно, что нет! – ухмыляюсь, но дышу очень тяжело.

– Ну, тогда вали!

Не успеваю даже ничего ответить или как-то среагировать, как муж хватает меня за руки и с силой выталкивает за пределы нашей квартиры.

Буквально за считанные секунды дверь захлопывается перед твоим носом, и теперь я стою в полной растерянности за пределами своего дома.

Глава 14

Я стою посреди коридора, словно вкопанная, и хлопаю глазами, пытаясь осознать происходящее. Мой разум отказывается верить в реальность этой ситуации, где он выгнал меня из дома.

Из моего собственного дома.

Слышу, как идёт возня в замке у соседей и открывается дверь. Именно этот звук выводит меня из оцепенения, которое меня схватило в свои объятья.

– Марта? – раздаётся мягкий голос нашей соседки.

Она приоткрывает свою дверь и смотрит на меня с явным беспокойством. В её глазах нескрываемая тревога.

– Здравствуйте, Галина Андреевна.

– Милая, что-то случилось? – её голос звучит так тепло и участливо – беспокойно, что у меня ком подкатывает к горлу. – Я слышала, у вас там… шум, голоса. Решила выйти и проверить. Всё в порядке? У вас обычно так тихо, а сегодня… Очень шумно…

Соседка замолкает, подбирая слова, чтобы не обидеть меня. Её взгляд в этот момент полон вопросов, на которые она хочет получить ответы.

Женщина в солидном возрасте, я не хочу, чтобы она нервничала, поэтому натягиваю улыбку, но, догадываюсь, выходит плохо.

– Всё нормально. Извините, если мы вас напугали. Мне нужен телефон, дайте, пожалуйста.

Моё тело неожиданно начинает дрожать крупной дрожью.

– Ох, детка… Марта, вы дрожите, – замечает соседка и, не дожидаясь моего согласия, берёт меня за руку, желая затянуть в свою квартиру. – Заходите ко мне, вы ведь в одном домашнем костюме, а на улице всё-таки пока холодно для такой одежды.

Я позволяю ей вести себя в её квартиру. Мои ноги двигаются сами по себе, а мысли продолжают крутиться вокруг одного и того же: он вытолкнул меня из дома и закрыл перед моим носом дверь.

– Проходи. Тебе надо согреться. Надо выпить чая. Ты успокоишься. Будешь чай?

Киваю на автомате. Естественно, никакой чай я пить не буду. Желудок сжат в тугой узел, и даже глоток воды сейчас вызовет тошноту. Какой уж здесь чай?

– Мне нужен телефон, – напоминаю ей.

– Да, да, конечно. Вы поругались? —спрашивает она, усаживая меня на диван и участливо накрывая пледом.

Молча киваю ей в ответ снова.

Отрицать бессмысленно, потому что уверена: наш скандал наверняка слышали все соседи. Она же сама сказала: «обычно у вас тихо…». А сегодня мы кричали так громко, что, казалось, стены дрожали.

Кроме того, я вышвыривала сумки любовницы моего мужа, пыталась вышвырнуть и её, и у меня даже на мгновение удалось это сделать.

Но муж, который, теперь, совершенно точно, бывший не дал мне закончить начатое.

Да, никогда со мной такого не было. Мы приличная семья, оба врачи, с высшим образованием, с безупречной репутацией.

– Где же он, этот телефон! – бегает глазами по комнате и поднимает то одну подушку на диване, то другую. – Склероз! – пытается шутить. – Ну ничего, помиритесь, – говорит Галина Андреевна, пытаясь утешить меня, и её голос звучит так, будто она уверена, что это просто нелепая семейная ссора. – Все ссорятся, все мирятся. Мужики, милая, существа такие… глупые, импульсивные часто, обидчивые. Натворят дел, потом каются. Мой вот такой был один в один! Твой тоже, думаю, скоро одумается. Я же вас пять лет знаю, вы никогда не конфликтовали. Вроде же нормальный был мужик.

Она делает паузу, словно вспоминая, а мне хочется, чтобы она уже наконец-то замолчала и дала мне этот долбанный телефон.

– Здоровался со всеми, улыбался. Помню, у меня замок заклинило, так он мне открыть помог. Такой дружелюбный… – Неожиданно замолкает, смотрит на меня пристально, а затем осторожно добавляет, присаживаясь рядом:

– А кто там ещё кричал возле вашей квартиры?

Догадываюсь, стояла за дверью, слушала, смотрела в глазок, но не решилась выйти раньше.

– Любовница его.

Соседка не может скрыть своего удивления. В глазах написано возмущение, негодование, шок.

– Погоди, я тебе валерьянки налью, станет легче! – она резко встаёт и торопливо идёт к кухонному шкафчику. – И тебе бы поспать, ты так выглядишь… плохо… Прости, конечно, что я тебе это говорю, но твоё бледное лицо и белые губы меня беспокоят.

– Всё хорошо, не волнуйтесь за меня. Галина Андреевна, так что там с телефоном? Нужно вызывать полицию. Нужно взломать дверь, потребовать, чтобы эту… эту девку выкинули из моего дома.

С того момента, как мы живём в этом доме, мы с соседкой общаемся довольно тепло. Она добрая женщина в возрасте, которая не раз останавливала меня в подъезде на пять минут поболтать, а я никогда не отказывала.

Между нами всегда царило взаимное уважение: она приносила мне пироги, а я помогала ей разбираться в медицинских назначениях для её родственников.

Она добрая, отзывчивая женщина в возрасте, и я начинаю догадываться, почему она не хочет давать мне телефон. Ждёт, чтобы я остыла.

Соседка смотрит на меня с нескрываемым сомнением. Она явно не уверена в моём плане. Понимаю, такие как она никогда не решились бы на такое.

– Думаешь, нужно так делать? Всё прямо так кардинально? —осторожно спрашивает она. – Может, постучать, или позвонить ему на телефон, и ты попробуешь с ним договориться?

– О чём?

– Не знаю. Ну, чтобы… чтобы… – ищет слова, – вдруг это всё на эмоциях? Ну, в жизни всякое бывает… Может, он просто совершил ошибку.

– Это теперь неважно.

– Марта, он же мужчина. Он скорее всего уступит тебе, если ты попробуешь его попросить, поговорить ласково. Ну не монстр же он! Наверняка тоже остынет, послушает тебя и уйдёт к ней. Он, случаем, не пьян?

– Нет, – резко прерываю её.

Мне совершенно не хочется слушать всё то, что она мне пытается сказать. У меня своя точка зрения, и убеждать ни в чём меня не надо.

– Никого я ни в чём уговаривать и убеждать не буду. Он не пьян и не уступит. К ней он жить не уйдёт. Пожалуйста, дайте телефон, у меня своего нет. Если вы не хотите, значит, я пойду искать в другом месте.

Встаю, скидываю с себя плед и иду к выходу.

Глава 15

Она преграждает мне путь, но делает это неуверенно. Думаю, достаточно одного моего взгляда, чтобы она поняла, что лучше не стоять у меня на дороге.

– Успокойтесь, Марта. Я хочу как лучше. Зачем такой скандал для вашей семьи, – вздыхает. – Может, всё-таки, не стоит полицию?

– И что? Я как-то должна этого бояться?

– Нет, конечно, но что скажут люди? —смотрю на неё с абсолютным удивлением в этот момент. – Просто, вы молоды, Марта. А все молодые импульсивны. Только как бы потом жалеть не пришлось.

Она, понимая, что я настроена критически, достаёт телефон из кармана своего домашнего халата и протягивает его мне. Её взгляд полон сочувствия, и я понимаю, что ей действительно жаль меня.

Становится неудобно перед этой женщиной. Почему я на неё накинулась?

Её поведение понятно. Она в возрасте, женщина «старой закалки», а это значит, что её мировоззрение сформировано в другую эпоху, где общественное мнение значило куда больше личных желаний конкретного человека.

Для таких людей главным мерилом поступков всегда было: «А что скажут люди?»

Меня всегда бесила эта вечная оглядка на мнение посторонних, и я давно для себя решила, что никогда не буду оглядываться на мнение других.

Вот и сейчас меня «что скажут люди» вообще не волнует.

Набираю номер полиции, и через несколько гудков раздаётся спокойный, почти равнодушный голос:

– Алло, полиция.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Что у вас случилось?

Голос в трубке ровный и безжизненный.

– У меня произошёл конфликт с мужем. Он выгнал меня за пределы квартиры и не пускает обратно домой. Я прошу вас приехать и помочь попасть мне обратно. Кроме того, в доме посторонний, и я прошу выпроводить её из моего дома.

– Насколько большой конфликт? Драка? Поножовщина? Что-то такое есть? Он вас избил, или что-то наподобие того, – спрашивает монотонно. – Вам причинены телесные повреждения?

– А это что-то меняет?

– Конечно. Трупы есть?

– Нет, трупов нет, но…

– Хорошо. Вызов зафиксирован. Диктуйте адрес, – он мне даже закончить фразу не даёт, что есть царапины и синяки.

Я называю адрес, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Полиция, на удивление, ехать не торопится.

Пока я жду её, прокручиваю в голове, кому я могу позвонить, чтобы попросить о помощи в этом вопросе.

Через полчаса приезжает полиция. На лестничной площадке появляются двое мужчин. Один сотрудник, мужчина лет сорока пяти с усталыми, потухшими глазами, окидывает меня равнодушным взглядом, когда я выхожу из квартиры соседки и хочу обратиться к нему.

Взгляд полицейского сразу даёт мне понять: для него это обычная рутина, и ему совершенно всё равно, что я буду говорить. Догадываюсь: для них, наверное, такие вызовы – норма, но для меня моя ситуация аховая.

– Капитан Рыжов, – показывает удостоверение.

– Младший лейтенант Сидоров, – представляется второй.

– Ну, что у вас происходит? Рассказывайте, —спрашивает первый, тот, что выше по званию, как я предполагаю.

– Вы долго ехали.

– Время прибытия наряда определяется оперативной обстановкой и служебными задачами, которые выполняются нарядами полиции в конкретный момент времени, – монотонно, заученной фразой говорит мне полицейский. – Если речь идёт о ситуации, явно угрожающей общественной безопасности, жизни и здоровью граждан, сообщение будет проверено в первую очередь. В вашем случае, как понял дежурный, принимавший вызов ничего страшного не произошло.

– Ну, кому как…

– На административные правонарушения в черте города сотрудники полиции прибывают в течение тридцати пяти минут. Это стандартное время ожидания, – дополняет.

– А это разве административное? – спрашиваю, удивляясь.

– Если совершено впервые, да, стараемся административкой обуздать. Некоторым помогает. А вы считаете, что мы сразу уголовку должны возбуждать? – удивляется. – Что случилось?

– Мы с мужем поссорились, и он вытолкал меня за дверь квартиры. Я не могу попасть обратно.

Сотрудник полиции кивает, словно услышал что-то вроде «сломался кран» или «потерялся кот». Он подходит к двери нашей квартиры и начинает стучать по ней, а затем нажимать на звонок.

С той стороны тишина. Ни звука, ни шороха. Как будто там никого нет.

– Вы сказали, у вас есть повреждения? Мне кажется, что с вами всё в порядке?

Показываю царапины на руках, синяки от пальцев рук, где хватал меня этот предатель. Я даже не догадалась осмотреть себя до их приезда, в голове каша.

Но я тоже никогда не была в такой ситуации, поэтому растеряна. А особенно, при условии, что эту ситуацию создал для меня мой муж, человек, с которыми я прожила двадцать лет и в котором я была уверена ещё вчера утром.

– Ох, уж эта бытовуха… – вздыхает он. – Ну что, давайте вызывать МЧС, дверь ломать будем.

– Естественно!

– Уверены? – зачем-то переспрашивает меня, словно даёт шанс передумать.

– Да. Мы зря теряем время.

– А вы категоричная дама. Давайте я всё-таки ещё раз попробую постучать. Зачем ломать-то?

Он смотрит на меня с лёгкой усмешкой, а затем снова начинает громко стучать в дверь.

– Они точно дома, товарищ милиционер! – называет полицейского по привычке милиционером, вмешиваясь в наш диалог Галина Андреевна. – Стучите громче! Мой сосед хороший мужчина, я уверена, у них с Мартой всё разрешится!

– Галина Андреевна, вы можете хоть минуту помолчать, – здесь ей надо своим носом залезть.

– Мужик, это полиция! Если через пять минут не откроешь, я вызываю МЧС, и тогда дверь снесут. А тебя на пятнадцать суток заберу! Лучше открывай по-хорошему! – кричит капитан Рыжов, и его голос звучит теперь так громко, что, казалось, его услышат даже на других этажах.

Проходит несколько мгновений, прежде чем мы слышим, как за дверью Артур начал возиться с замком. Несколько секунд и дверь открыта. Перед нами стоит мой муж.

– Почему так долго не открывали?

Мы вместе с сотрудниками полиции заходим в квартиру.

– Капитан Рыжов, – показывает удостоверение моему мужу.

– Младший лейтенант Сидоров, – представляется второй следом.

– Ну, что у вас происходит? Рассказывайте, —спрашивает первый у моего мужа.

– Господин, полицейский, я, кажется, рассказала ситуацию, – напоминаю ему, что произошло.

На мои слова он предупредительно поднимает руку, намекая на то, чтобы я замолчала.

– Секунду помолчите. Я вас услышал. Мне надо услышать, что скажет ваш муж. Я обязан выслушать обе стороны конфликта.

Глава 16

Белов стоит в дверях, его поза расслаблена, будто ничего необычного не происходит. Губы растягиваются в лёгкой, почти дежурной улыбке, но в глазах я вижу страх. Он переживает, я чувствую это.

Смотрит на полицейского, делая вид, что просто уточняет обстановку:

– А что у нас случилось? Вроде всё нормально.

Старший по званию полицейский резко кивает подбородком в моём направлении, не отрывая глаз от мужа:

– А если ничего не случилось, сами разобраться не могли? Нас вызвала ваша жена.

Он, не ожидая приглашения, проходит в квартиру. Его взгляд оценивающе скользит по прихожей, затем возвращается вниманием к Артуру:

– Почему я стучал, вы не открывали?

Тон у полицейского сухой, официальный, и в нём уже слышится раздражение.

– Документы мне покажите на квартиру, паспорта, – теперь он обращается к нам обоим.

Я не жду повторного приглашения, молча достаю из папки договор купли-продажи и выписку на квартиру, где указано, что у нас совместная собственность.

Протягивая документы полицейскому, не смотрю на мужа, но чувствую его тяжёлый взгляд на себе.

Поднимаю глаза встречно и вижу, как его брови сведены, ноздри слегка раздуты, губы плотно сжаты. Он явно не ожидал, что она дойдёт до вызова полиции.

Полицейский быстро пробегает глазами по тексту, сверяя данные по договору купли-продажи и выписке на квартиру. Потом также открывает паспорта, смотрит на наши фотографии поочерёдно, затем на нас, видимо, сравнивая.

В это время квартире полная тишина. Лариса сидит как мышь и не показывает своего носа.

Удовлетворённый документами, отдаёт мне их назад и спрашивает уже спокойнее:

– Всё в порядке.

Я киваю.

Старший по званию полицейский снова переключается на мужа, его голос становится жёстче:

– И всё-таки, что у вас произошло? – Он достаёт бланки, готовясь записывать. – Мне нужна полная информация, чтобы я мог составить протокол. А то потом начнутся всякие обжалования к вышестоящим.

При этом он вздыхает, будто уже предвкушая бюрократическую волокиту.

– Главное, что случилось – здесь посторонние. Я хочу, чтобы её здесь не было.

Полицейский поворачивается к Артуру:

– Где она?

Я, не ожидая ответа Белова, перехватываю инициативу, указывая на комнаты:

– Вы можете пройти по всем комнатам и найти её, раз у неё вдруг пропала смелость выйти само́й.

– Если это правда, пусть сама выходит. Не надо усугублять, —старший по званию полицейский уже явно раздражается и от происходящего и твёрдо говорит эти слова моему мужу.

В его голосе даже я почувствовала явную угрозу.

Второй полицейский, тот, что младше по званию, до этого молчавший у двери, вдруг фыркает:

– Вот ведь цирк! А сами всё-таки разобраться не могли? Ну ясно же, что это обычная бытовуха. Любовница и жена – сказка стара как мир!

– Помолчи, – резко, я бы даже сказала, грубо бросает старший младшему. – Пусть дамочка выходит, и мы составим протокол.

Младший замолкает, но по его лицу видно, что он недоволен происходящим.

– А протокол-то зачем? – удивляется Белов.

– Ну ясное дело – зачем. Раз она здесь без согласия второго собственника, она должна покинуть квартиру. Но вызов мы зафиксировать обязаны.