Жить Свободным. Часть I. Время, когда всё кажется возможным

– Не переживайте, ваша светлость, – ответила Ольга Ивановна, – если вы того желаете, все будет исполнено! Она кивком показала Тихону прекратить. Тот нехотя, легонько кивнул в ответ, соглашаясь с приказом и отошел назад. Николай подошел к столбу и стал развязывать веревки.

– Принеси воды. Быстро! – приказала Анна Варе.

Служанка убежала и уже через минуту вернулась с кружкой, наполненной водой. Графиня взяла кружку и подошла к столбу. Только что отвязанный Алексей попытался встать, но ноги не послушались и он упал на колени, прямо перед прелестной юной девой. Как же ужасно он чувствовал себя в этот момент. Большего унижения невозможно даже выдумать. Но Анна склонилась и, слегка присев, протянула кружку.

– На. Выпей!

Их глаза вновь встретились и они оба замерли на мгновенье. Анна не увидела в этих глазах ни унижения, ни боли, ни презренности. Она видела что-то, с чем раньше не сталкивалась. Какую-то необъяснимую притягательность и силу. Как много раз потом она вспоминала этот первый взгляд, как много он изменил в её судьбе. А пока что она поднялась, не отводя глаз чуть отошла назад и сказала Николаю:

– Дай ему новую рубаху. Чистую.

После медленно подошла к Лизе, взяла её за руку, и они пошли с подворья. В последний момент Анна обернулась и еще раз посмотрела в глаза юноши. А он все это время не отводил взгляда, провожая свою спасительницу.

Глава 4

Яркие лучи солнца отражались на поверхности воды, чью гладь лишь немного тревожил легкий южный ветерок. Вдоль всего берега небольшого озера колосится камыш, легонько раскачиваемый в такт отблескам лучей. То здесь, то там на воде появлялись круги, а иногда можно было даже увидеть создававших их маленьких рыбешек, лишь на мгновение высовывавшихся на поверхность в попытке ухватить неаккуратно присевших комаров и мошек.

– Только не промахнуться, только не промахнуться, сейчас, вот-вот, давай.

Молниеносное приближение, стремительный кивок головой, и вот в пасти молодого ястреба небольшой серебристый карась. Он брыкается изо всех сил в стремлении выжить и в следующее мгновение вырывается из смертоносного клюва, но охотник резким движением снова захватывает добычу, задние лапы уже в воде, несколько резких взмахов крыльями поднимают брызги. И все же попытка удалась. Ястреб взмывает вверх, не оставляя рыбешке никакого шанса. Для него, лишь пару месяцев назад вылупившегося из яйца и до того кормившегося от матери, это первая успешная охота и первая добыча. Продолжая чрезмерно энергично махать крыльями, он поднимается все выше и выше, а потом, невероятно гордый и довольный, начинает парить, не выпуская добычу из клюва. Это его день, его момент взросления.

А внизу будто проплывают небольшие озера с камышовыми берегами, тихая извилистая речка, зеленые луга, щедро украшенные фиолетовыми цветками люпина, березовые пролески и сосновый бор. На распаханном поле недалеко от деревни, рядом с березняком, в столь ранний час уже трудится с десяток крестьян, почти не разгибающих спину, чтобы успеть очистить поле от сорняков до полуденного зноя. А чуть вдали, верхом на конях, куда-то спешит пара кавалеристов, видимо с важным донесением о ходе учений. Отсюда, с высоты птичьего полета, они кажутся почти такими же маленькими, как эта рыбешка в пасти. И не важно, будь это согнутый над сорняками крестьянин или очень важный офицер. Все их тела, движения, мысли, проблемы и радости выглядят будто песчинка в море. И все их жизни и судьбы, быть может статься, для кого-то лишь такая же рыбешка в пасти.

– А-й-й! Чертов осот! Опять руку порезал, щиплет зараза, – Иван встал и попытался облизать порезанную травой кожу между большим и указательным пальцами.

– На, воды полей лучше. А я еще сбегаю в полдень, – Алексей протянул брату флягу, – неприятно это от осота порез, а если грязь попадет, так еще до завтра болеть будет.

Прошло уже три дня с того вечера, как он вернулся домой из барского дома с разукрашенной плетью спиной. Мать несколько часов отпаривала раны кипятком с настоями трав, чтобы избежать гноения. А отец все это время сидел за столом в глубокой задумчивости. В свои тридцать восемь лет Игнат был хоть и совершенно необразованный, но по-житейски мудрый человек. Он понимал, что так внезапно прерванное наказание обязательно будет иметь последствия. Потому было решено, что Лешка в ближайшие дни не будет появляться в барском поместье. А на утро пойдет сам глава семьи и уж что будет, то и будет.

Вечером следующего дня отец вернулся с барщины. Какой разговор у них был с Тихоном, никто не узнал. Но лицо Игната было больше похоже на месиво. Оба глаза заплыли синяками, губа рассечена, на порванной рубахе, на месте, прикрывавшем живот, пара больших отметин от грязного сапога. Ни в этот вечер, ни на следующий день, он так ничего и не сказал сыну. Сам же Алексей старался поменьше показываться всем на глаза, и ходил с поникшим лицом и чувством сильнейшей вины, пытаясь быть услужливым.