Союз трёх девиц и загадка Светланы. Книга вторая

В эту ночь Матильда впервые не вернулась домой. Михаил сидел в кабинете, с бокалом коньяка и думал о том, что уже второе искреннее чувство приносит ему страшную боль. Наверное, с ним что-то не так, раз он влюбляется не в тех женщин. Он погрузился в сладостные и, одновременно, болезненные воспоминания.

Глава 9. Знахарка. 1888 год. Лесная избушка близ города Полевского.

Знахарку волк любил. Часто приходил в поисках ласки, валился на спину, открывая живот, или тыкался мордой в ноги, подставляя лобастую голову. Она гладила его и замирала, словно впадая в медитацию – так сильно действовал на неё волчок. И однажды, во время очередного поглаживания, у знахарки сильно заболела голова. С трудом добравшись до кровати, она упала без сознания.

Очнулась от резкой боли в большом пальце правой руки. Это Микстура трепала хозяйку острыми зубками. Увидев, что та очнулась, тут же прекратила и стала вылизывать место укуса. Волк лежал рядом с кроватью и внимательно смотрел на них. Знахарка села, с тревогой ожидая очередного приступа боли, но голова прошла. Правда, кружилась так, что встать сразу не получилось. И в теле долго ощущалась страшная слабость. А она осознала, что вспомнила часть своей жизни, которую безуспешно старалась восстановить.

Поначалу знахарка решила, что это просто совпадение. Но так повторялось много раз – она гладит волчка, резкий приступ боли, потеря сознания и возвращение воспоминаний. И по кусочкам, к ней вернулась большая часть прошлой жизни. Но вопросы оставались. Например, почему она здесь, после всех блестящих перспектив разворачивающихся перед ней? И как её зовут?

С тех пор выздоровление пошло быстрее, ведь знахарка осознала, что умеет лечить. Летом насобирала трав, кореньев, чаги, грибов. Делала отвары, настои. Оздоровлялась упражнениями. К ней почти вернулись подвижность и выносливость. Она даже сходила в ближайшую деревню, сменяла кой-какие травяные сборы на еду.

Очередная чудесная странность произошла, когда в лесную избушку явилась крестьянка с сыном. Заморыш лет трёх, ослабел настолько, что ходил с трудом, и мать принесла его на закорках. Он не говорил, а только смотрел тусклым, рыбьим взглядом. Отчаявшаяся крестьянка услышала о женщине, что живёт в лесу и лечит травами, решилась и пришла за помощью.

Ребёнок, безучастно сидевший подле ног матери, увидел волчка, лежащего у печи, и на четвереньках пополз в его сторону. Когда женщины заметили это, он уже был около зверя. Знахарка метнулась к ним, руки мальчика и её одновременно оказались на волке. Перед глазами мелькнула болезненная вспышка, она зажмурилась и впала в странное состояние. Словно видела сон, в котором была этим мальчиком. Смотрела на всё его глазами. Ходила по светлой горнице, казавшейся огромной, неумело крестилась на образа в красном углу, играла с деревянными палочками подле матери, хлопочущей у печи. Вот пришёл отец, у него мутные, налитые кровью глаза и его шатает. А старшие дети хихикают над ним, лёжа на полатях. Почувствовала нежность к матери, страх перед отцом. Ощутила, как болит раздутый живот, как тошнит после еды, как чешутся глаза.

Знахарка очнулась и стала расспрашивать крестьянку:

– Понос, сыпь?

– Ась? – не поняла баба.

– Заметуха часто?

– Дак почитай кажну седмицу, – всплеснула та руками. – В брюхе крутит-крутит, урчит, а потом утробу-то, того, смыло. А бывает запрёт, дак по три дни до ветру не ходит.

– Ясно, – коротко бросила знахарка. – Высыпания, знобуха? Спит плохо, крикливицы?

Баба часто закивала. Знахарка усадила мальчика на скамью, устроилась рядом и принялась осматривать. Обнюхала его, лизнула запястье, внимательно оглядела личико с синими кругами под глазами и тусклые волосы. Потом ловко уложила мальчугана и помяла ему живот, отчего тот сразу захныкал. Всё это время мать, не отрываясь, с надеждой смотрела на них.

Знахарка поднялась, отдала мальчика матери и достала мешочки с травами. Приготовила смесь, насыпала в тряпицу и завязала узлом.

– Будешь отвар давать, по пол кружки, – объясняла она. – Натощак, утром и перед сном. Четыре седмицы, ни дня не пропуская. Томи отвар в горшке. Ставь в остывшей печи. На горсть травы десяток пригоршней воды. Считать обучена?

Крестьянка энергично закивала головой и открыла было рот, что-то сказать, но знахарка отмахнулась и продолжила:

– Запекай яблоко. Сдобри мякоть мёдом. Добавь дёгтя берёзового на кончике ножа, замешай. Давай сыну по ложке 3 раза на дню. Поняла?

Та опять закивала головой и спросила:

– А что за напасть с Ванюшкой приключилась? Спортили? Давеча цыгани ходили, так вот…

Знахарка махнула рукой, велев ей замолчать и вновь заговорила:

– Солитёр. Лентовик по-вашему, черви в животе. Плачет оттого, поносит, слабеет. Тянут соки из него, не сдюживает. Пропои деток всех, но им по разу в день. Закончится – приходи. Не тяни. Дам ещё.

Проводив, не перестававшую благодарить и кланяться, бабу, знахарка подошла к волку и задумчиво сказала, глядя ему в глаза:

– Интересный ты зверь.

С тех пор, к лесной избушке потянулись сельчане, нуждающиеся в помощи. Знахарка принимала всех. Если не могла справиться, то сразу говорила об этом и посылала к доктору. Посетители приносили разные деревенские гостинцы, и она принимала с благодарностью, помня первые месяцы лесной жизни. Стало немного сытнее и веселее. Знахарка иногда прибегала к помощи волчка и ни разу он не подводил её. Она словно получала информацию из головы человека и понимала, что с ним приключилось.

А потом случилось еще одно происшествие. Микстура вылизывала волка, а знахарка решила погладить его. Вновь впала в странное оцепенение и увидела историю усатой подруги.

Микстура родилась у матери, деревенской безымянной кошки, от большого лесного черного кота, к которому та шастала по весне. По страшному сельскому обычаю весь помёт утопили в речке. Но Микстуре удалось выжить. Знахарка чувствовала ужас и боль котёнка, вылезшего из воды ниже по течению, умирающего от голода и холода. Внезапно из леса вышел большой чёрный котище. Он ухватил кроху за шкирку и унёс с собой в странный шалаш, спрятанный в глухой чаще. Там выходил и откормил малявку.

Микстура некоторое время обитала там, шугаясь всего на свете. Знахарка видела кошкиными глазами хозяина жилища – огромного, лохматого человека-медведя. Наблюдала его странных подручных, подобных высохшим деревьям, с руками-ветками и ногами-корнями. Кикиморы, лешие, домовые приходили в шалаш с просьбами. Иногда сами, а иногда приведённые волей или неволей, для учинения разборок.

Мохнатый хозяин только один раз обратил внимание на котёнка. Взял в огромные ручищи шипящую, испуганную до смерти, Микстуру и ласково погладил. Знахарка ощутила, как кошечка перестала дрожать, обмякла и замурчала от удовольствия. Страшные лапы оказались тёплыми и удивительно нежными. Потом знахарка увидела, как чёрный кот-спаситель привёл Микстуру в лесную избушку, наказал жить теперь здесь и дожидаться новую хозяйку.

А ещё она обнаружила в видении себя. Как служители-деревья принесли её, беспамятную, измученную, полупарализованную и оставили в избушке, изредка наведываясь и помогая. Они опекали её до тех пор, пока знахарка не встала на ноги. Именно они таскали воду, дрова, и нехитрые припасы. Но увидеть их она смогла только кошкиными глазами.Почему же эти лесные создания приняли в её судьбе столь живое участие?

Глава 10. Михаил. Лето-зима 1886 год. Самарканд.

Перед поступлением в университет двадцатилетний Михаил, только что окончивший гимназию, решил попутешествовать. Хотелось приключений, неожиданных встреч и даже опасностей, с которыми он, конечно же, справится. Он не желал скучных, проверенных мест. Душа жаждала впечатлений, а сердце – великой любви.

Выбор пал на Самарканд, разговоры о котором не смолкали. Его присоединили к Российской империи и требовалось глубокое изучение местности. Всевозможные исследователи – военные, путешественники, купцы, дипломаты, учёные, чиновники – ехали, чтобы узнать новые места. И юный, пылкий, увлекающийся Михаил желал быть одним из них.

Чтобы совершить нечто большое, на пользу Отечества, и оставить свой значимый след. Понятное для юноши стремление. Тем более, что туда же отправлялся его друг Борис, служивший по дипломатической линии. И Михаил присоединился к группе торговцев, ехавших изучать новые возможности. Рядом был Афганистан, наводнённый англичанами, и Михаил надеялся, что пригодится английский, который мать, поклонница и фанатка Великобритании, заставила его выучить.

Он был полон надежд и амбиций, и не подозревал, что именно здесь, среди цветущих садов и пустынных песков, его ждет судьбоносная встреча.

Самарканд удивил Михаила архитектурой и яркими красками. Выросший в Санкт-Петербурге, в «тумане спрятанного солнца», там где «…одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса…» он с удивлением наблюдал жар дневного светила и холод темнейших ночей.

Он быстро освоился на новом месте, завел приятелей из торгового представительства и дипмиссии. Ездил по стране, вместе с купцами, учил язык, изучал природу и жизнь людей, вел дневник. Всё было ново, интересно, но юноша находил, что судьба медлит вознаградить его великой любовью. Той самой, единственной, о которой грезят молодые люди в этом возрасте.

В окружении было полно взрослых дам, в основном замужних. Циничных, гоняющихся за плотскими удовольствиями. Это было совсем не то, чего жаждало сердце. Постепенно очарование стало таять. Михаил видел жалкие лачуги, тощих грязных детей, женщин, прячущихся под паранджой, и толстых баев. Конечно, его далёкая родина не могла похвалиться благополучием всех жителей, но контраст великолепной природы и убогой жизни большинства наводили страшную тоску. Он был готов признать, что путешествие разочаровало и он хочет вернуться домой. Тем более, что в каждом письме домашние писали, как скучают и ждут.

Однажды, в день его именин, два приятеля, дипломат Борис и Савва, представитель известной купеческой фамилии, повели Михаила в дорогой ресторан. Заведение, на стыке восточных и европейских традиций, открыл их предприимчивый соотечественник. Приятели спустились по истёртым ступеням и вошли в полутёмное помещение без окон. Гостей с порога встретили ароматы пряных специй и приятная прохлада. Здесь подавали блюда обеих кухонь, предлагали кальян и развлекали гостей смешанными увеселениями. Иногда это были танцовщицы из Франции или певцы из России, выписанные хозяином. Иногда колоритные местные факиры, заклинающие змей, или исполнительницы восточных танцев.