Новые горизонты 1

- Вы так думаете? То есть вы поддерживаете мои стремления стать образованным человеком?

- Однозначно! Давайте я расскажу вам весёлые истории, а то спросят, о чем вы говорили в танце, а вы и ответите, что обсуждали воспитание детей и принципы управления имением.

Танцуя, я успел рассказать пару лёгких анекдотов, а затем снова пригласил девушку на быстрый танец. Эх, сейчас бы рок-н-ролл сбацать, а не польку, от которой у меня закружилась голова. Затем девушка попросила вернуть её к стенке возле мамы, видать, от кружений её тоже укачало. Оставшись один, отправился к своей банде, члены которой не преминули съязвить:

- Сударь, да вы, однако, ловелас, если два танца подряд ангажировали одну и ту же даму.

- Серж, месье Ловелас ангажировал бы двух за два танца, так что, наоборот, консерватор.

- И кто она?

- Маша «с Уралмаша».

- И это все, что ты о ней узнал?

- Самсон, я же не в Тайном приказе работаю, чтобы девичью подноготную выпытывать. В любом случае она из слишком благородных, так что мне с моими доходами тут ловить нечего. У вас как дела?

- Познакомился с дочерью интенданта из адмиралтейства. Вроде легко пообщались.

- А ты, Серж?

- С дочкой капитана фрегата "Готланд" танцевал.

- Ну, брат, держись её. Глядишь на "Готланд" устроишься, а это кругосветки - мир повидаешь, профи станешь.

- Саня, наши моряки только по Балтике, да в Архангельск ходят. Какие тут кругосветки.

- Не знал…

Мама также поинтересовалась у дочки о кавалере, с которым та протанцевала дважды подряд.

- Мама, он поддержал меня в моем желании учиться управлению хозяйством и бухгалтерии. И вообще, он очень умный.

- Это ты так от его ума смеялась?

- Нет, это он анекдоты рассказывал.

- И кто он?

- Гардемарин.

- Это я поняла. И, если судить по его мундиру, довольно небогатый.

- А что у него не так с мундиром?

- Маловат на него.

- Не знаю, не спросила.

- Ой, Маша, надо думать обо всём, а не только о развлечениях.

- А мне с ним интересно, и я вовсе не хочу думать о его доходах.

Через пару танцев я снова направился пригласить девушку, когда к семейству подошёл его глава в мундире с эполетами вице-адмирала. Пришлось вытягиваться по стойке смирно и докладывать, что гардемарин Михайлов просит разрешения пригласить адмиральскую дочь на танец. Мужик кивнул головой, и мы убежали танцевать. Пока пригласишь даму с соблюдением всей уставной ерунды, так половина танца пройдёт.

- Это мой папа.

- Не поверишь, но я догадался.

- Какой ты умный, гардемарин Михайлов. А вот мою фамилию ты не знаешь.

- Ростовцева, наверное.

- Точно! А как ты догадался?

- Сам не знаю, просто взял и догадался.

На самом деле контр-адмирал Ростовцев проверял наш корпус в сентябре этого года, вот и вспомнил его. Получается, что вице-адмирала ему недавно присвоили. Тут мои размышления своим тарахтением прервала девица:

- Папу недавно произвели в вице-адмиралы.

- Поздравляю. Давай в воскресенье в 12 часов встретимся у Адмиралтейства?

- А что делать будем?

- В театр сходим или на выставку.

- Можно.

Тут мимо нас протанцевал с какой-то здоровой девицей Голицын, на ходу крикнувший мне:

- Нищеброд себе скелетину нашёл!

Пришлось отвечать:

- Как был ты, Голицын, дебилом, так им и помрёшь.

Затем мы оттанцевали в другой конец зала. Было видно, что девушка расстроилась.

- Маш, чего плачешь? Расстроилась, что я тебя выбрал, а не лошадь, с которой этот придурок танцует?

Девушка сквозь слезы рассмеялась.

- Чего смеёшься?

- Это графиня Жеребцова с ним танцует.

- О, как угадал! А Ваську и его брата этой осенью я до крови отлупил. Придётся ещё раз ему портрет поправить.

- Не надо, Саша. Голицын - президент морской коллегии. Ежели разозлится - в Сибири сгноит.

- В Сибири люди вольно живут. На каторге, конечно, потяжелее будет.

- Не боишься Сибири?

- Нет. Мне все равно, где жить, лишь бы свобода была. И терять мне нечего, потому как нищий сирота. В этом Голицын прав. Пока нищий, а там видно будет.

После танца отвёл девушку к родителям и под зорким взглядом её мамаши вернулся к своим товарищам. Я видел, как маманя, периодически посматривая на меня, разговаривала с дочкой:

- Чего это ты так рассмеялась?

- Рассмешил меня гардемарин.

- И чем же?

Девушка рассказала об инциденте. Папа философски заметил:

- Говоришь, гардемарин Михайлов Голицыным морду бил. Завтра же заеду в корпус и узнаю, что это за гусь такой, который лупит племянников самого президента Коллегии.

- Машенька, думаю, что тебе надо воздержаться от танцев с ним. Может, кто-нибудь ещё пригласит?

- Маменька, ты лучше глянь, какой он видный и ладный.

- И все же, душечка! Борис, дорогуша, ты завтра обязательно узнай об этом гардемарине.

Начался следующий быстрый танец, парни снова пошли попрыгать, а я посматривал на семейку. Отец куда-то умёлся, а мамаша отвернулась от меня, начав рассматривать танцующий народ. Девушка также отвернулась, немного ссутулившись, нет-нет, да посматривая в мою сторону. Так мы и простояли всю польку у стенки. Закончился быстрый и начался медленный танец. Я ещё раз поглядел на Машу. Девушка смотрела на меня, но когда сделал шаг в её сторону, отвернулась. Я понял, что её родители меня не оценили, и девушка показала, что подходить нежелательно.

Став вертеть головой, взгляд наткнулся на стоящую у стенки с мамашей миловидную, но высокую и нескладную девушку. Недолго думая, взял, да и пригласил её на танец. Девица благосклонно соизволила, и мы сделали несколько кругов по залу. Я что-то рассказывал, а партнёрша слушала или отвечала. Когда музыка закончилась, подвёл её к маме. Девушка скромно сказала:

- Благодарю, сударь, с вами было очень интересно.

- А с вами, сударыня, очень легко танцевать и общаться.

Я бы не сказал, что было очень легко с ней танцевать из-за её комплекции, но пусть у девушки останутся приятные воспоминания от праздника, несмотря на то, что пока это был её единственный танец за вечер. Выполним программу минимум по танцам, направился в зал с накрытыми столами, имея желание поесть. Здесь снова было людно, потому, как многие почтенные и возрастные гости переместились сюда, за бокалом вина беседуя о делах великих. Рассматривая адмиралов и запихивая в рот очередной бутерброд, оказался застигнутым врасплох за этим важным делом.

- Сударь, вы танцам предпочитаете еду?

Повернувшись, увидел подошедшую "жирафу", которая была даже выше меня. Хотя, что я со своими 170-ю сантиметрами выделываюсь - мелкий «клоп». Может, с возрастом вытянусь ещё сантиметров на 10-20. Между тем девушка продолжила разговор:

- Меня зовут Валентина.

- Матвиенко?

- Нет, Приходины мы. Папа служит в Адмиралтействе, он капитан 2 ранга.

- А я гардемарин Сашка Михайлов, нахожусь на гособеспечении, так как сирота.

- Пойдёмте, ещё потанцуем, а то тут совсем скучно.

- Скука - вещь относительная, потому что всё зависит от личного настроя. К тому же, даже стоя у стены в одиночестве, можно делать интересные наблюдения.

- Замечать ошибки танцующих?

- Нет, ошибки бывают у всех, тем более мы не мастера танцев. Можно наблюдать за людьми и определять, на каких животных они похожи. Ведь это может многое рассказать о характере человека. Видишь, стоит мужик с адмиральскими эполетами, а лицо у него, словно у крысы.

- Точно, а вон офицер напоминает молочного поросёнка.

- Где? Ага, похож. Только мне кажется, Валя, что это не поросёнок, а целый свин. А вот мужик собаку напоминает.

- А эта дама белку.

Мы простояли, разглядывая народ, затем прошлись в танце, а потом просто болтали в зале с едой. Когда Валя подошла к своей маман - высокой и худощавой женщине, та точно также поинтересовалась у девушки об ангажировавшем её морском кавалергарде. Затем она нашла своего мужа, и они обсудили выбор дочки.

- Хм, сирота, это плохо. Разве что пристроить парня на хорошее судно. Если с головой, так и карьеру сделает. Надобно узнать, что это за гардемарин такой.

- Конечно, узнай! Ему бы чуть подрасти.

- Вытянется ещё. Видишь, какой он крепенький.

В танце глянув на родителей Валентины, увидел ту же картину, которой занимались практически все присутствующие здесь мамаши. Все они оценивали шансы своих дочерей, а кто-то и не одной, продолжить знакомство с приглашающими их гардемаринами или молоденькими офицерами. Наконец, вечер закончился, и народ стал расходиться. По очереди я подошёл к одной и второй девушкам, поблагодарив их за прекрасный вечер и танцы. Было поздно, мела метель, и извозчики давно сидели по домам. Так что пешком мы добрели до нашего учебного заведения. Ночью в кубриках училища только и было разговоров, как о бале. Одни рассказывали, а те, кто не попал, слушали и завидовали.

Глава 3. Кандидат в женихи

На следующий день в кабинет Нагаева, который только что закончил составление весьма полезной книжки «Лоция или морской путеводитель, содержащей в себе описание фарватеров и входов в порты в Финском заливе, Балтийском море, Зунде и Скагераке находящиеся», и теперь с умилением разглядывающим своё детище, пожаловал вице-адмирал. Нагаев встал по стойке смирно, поприветствовав старшего по званию, а затем пригласил адмирала присаживаться в кресло. Налив по бокалу коньячка и, нарезав лимончика, господа стали беседовать:

- Алексей Иванович, что за гардемарин у тебя учится? Михайлов его фамилия.

- Отличник, к наукам зело прилежен, в наших мастерских зарабатывает копейку, даже привилегию на прибор морской оформил. Пришлось лично помочь парню финансово - уж больно хороший прибор получился – прост и надёжен.

- Говоришь, работящий и в учёбе прилежен?

- Так точно-с, господин вице-адмирал.

- А что у него с Голицыным приключилось?

- Да так, юношеский возраст. Повздорили и немного подрались. Чего в молодые годы не бывает.

- Из-за чего повздорили? Ты, Алексей Иванович, не переживай, я для себя узнаю, не для расследования.

- Вот так дело было, господин вице-адмирал.

- Сорванцы! А Михайлов, получается, парень «не промах».

Поговорив ещё немного о гардемарине, а затем о делах в Корпусе, Ростовцев поблагодарил Нагаева за рассказ и откланялся. Приехав домой, Борис Борисович рассказал домашним о том, что выяснил:

- Молодец, гардемарин. Если так продолжит заниматься, толк из него получится.

- Дорогой, может, дочке более перспективную партию поищем? Девица-то на выданье, а Михайлов когда ещё станет солидным офицером.

- Ищи, дорогая.

Через пару дней в Корпус заехал Приходин. Он пообщался с нашим ротным, лейтенантом Лангманом, и также убыл домой доложить о полученных разведданных по Михайлову. В этом семействе из-за более низкой должности и звания на жизнь смотрели проще, так что выбор дочки одобрили, дав добро на встречи с гардемарином. Самое интересное, что я был совершенно не в курсе того, что мне надо встречаться с Валентиной с целью сватовства.

Когда наступило первое воскресенье нового 1754 года, ровно в 12 часов в своём модном пальто я стоял у Адмиралтейства, однако Машу не дождался. Прождав на морозе часа полтора, ушёл гулять по Невскому - всё равно увольнительная была до вечера. Из-за угла здания домой отправилась худенькая девушка, улыбающаяся чему-то своему. Я же зашёл в пельменную, где от души откушал русских пельменей. Подумав, заглянул в кондитерскую, заглянцевав мясное блюдо пирожными с чаем. Уже вечером в столовой Корпуса снова буду лопать постную перловую, пшённую или гречневую кашу.

Неожиданно на выходе из заведения столкнулся с румяной от мороза Валентиной:

- Александр, это вы!

- Угадали, Валентина, это я.

- Пойдёмте, пирожных покушаем.

- Пойдём.

Пришлось вернуться и откушать ещё, а затем провожать барышню домой. Жила она на Васильевском острове, так что мы хорошо прогулялись и поболтали, пока шли к ней домой.

- Саш, зайдёшь в гости?

- Нет, Валя, мне в Корпус пора, увольнительная заканчивается.

Тут к доходному дому, в котором Приходины снимали квартиру, подошёл «ейный» папаня.

- Здравия желаю, вашвышбродь!

- Здравствуй, гардемарин. Чего это вы в дверях топчитесь, проходите в дом.

В общем, я оказался в гостях, где был организован полдник с чаем и купленными отцом очередными пирожными. После приветствий и расшаркиваний отец девушки поинтересовался:

- Молодой человек, не поделитесь своими планами на жизнь?

- Окончу морское училище, приложу все силы, чтобы выйти из него лейтенантом, получу назначение и буду трубить вахту морского офицера. Попрошусь служить на Азовское море.

- Отчего же на Азовское?

- Там тепло, фрукты и море.

- А что думаете о женитьбе?

- Семья - дело хорошее. Только рано мне о ней думать. Женюсь, когда решу, что чего-то добился в жизни. Жениться не хочу, разве, что по большой любви и желательно на той, кто ниже меня по богатству и положению.

- Отчего же так? Многие, наоборот, ищут выгодную партию.

- Не желаю, чтобы меня попрекали тем, что всё для меня сделали, а я оказался неблагодарной скотиной.

- Вот, значит, какие у вас принципы, Александр. Что сказать, правильные они. Наслышан, что вы, молодой человек, изобрели прибор и даже привилегию получили.

- Дальномер. Ежели интересно, могу принести его и показать, а можете вы в Корпус пожаловать. Есть ещё задумки, но пока нет возможности проверить их жизненность. Может, ерундой окажутся.

- И что, простите, за задумки?

- Устройство изменения угла стрельбы пушки, чтобы из укрытия можно было стрелять или по вершине горы.

- Так уже есть лафеты с изменением угла стрельб.

- Да? Не знал. Тогда противооткатное устройство нового образца. Бомбы можно сделать, чтобы взрывались и жгли корабли противника, а не пробивали, как обычные ядра. Карабин нормальный сделать надобно, а не то мушкетное убожество, из которого нынче солдаты стреляют.

- И мысли есть?

- А как же! Тем более скоро война с Пруссией будет, а с учётом современных скоростей, пока войска дойдут, да пока резервы подтянут, она лет семь продлится. Образец с размерами нарисую я быстро, а если морфлот закажет, так можно образец изготовить, провести испытания и наладить производство. К сожалению, дальномером никто не заинтересовался.

- Александр, а вы могли бы нарисовать эти идеи бумаге?

- Для России могу, конечно. Но вначале прошу испытать дальномер моего изобретения, а то вижу скепсис на вашем лице, мол, слишком умный гардемарин попался, аж 17 лет от роду.

Тут заговорила супруга Приходина:

- Иван Иваныч, дорогой, Александр, давайте уж о чем-нибудь интересном поговорим, а то вы своим оружием на нас тоску нагнали.

Я перестроился и принялся рассказывать дамам и кавторангу истории с анекдотами, коих знал великое множество. Мы и посмеяться успели, и обсудить разные жизненные случаи. Глянув на стоящие в углу комнаты часы, откланялся и бегом помчался в Корпус, чтобы успеть к вечерней поверке.

На Крещение без всяких договорённостей снова пошёл на рандеву с Машей к 12 часам у Адмиралтейства. В этот раз девушка появилась сразу:

- Привет, Саша. А я ведь была прошлый раз. Ты полтора часа прождал.

- А чего же не подошла?

- Не знаю, застеснялась. Мама считает, что ты - плохая партия.

- Так я и не сватаюсь.

- Ах, ты не сватаешься?!

- Нет, конечно. Мне ещё офицером стать надобно.

- Ну и гуляй тогда сам по городу, пока офицером не станешь.

Девушка убежала, а я рассмеялся и пошёл в собор постоять у иконы с изображением Иисуса Христа, а затем вернулся в Корпус.

Оказалось, что у моих товарищей дела шли более ровно и спокойно. Оба были благосклонно приняты в домах барышень, с которыми познакомились на балу. Их отцы были офицерами среднего звена, большого приданного дать не могли, так что нос от будущих офицеров не воротили. В принципе, Приходины встретили меня вполне благожелательно, так что тут я сам стал выпендриваться.

Быстро пролетели зимние каникулы, и учёба в новом семестре продолжилась. В конце января в Корпус приехал Приходин и вместе с Лангманом и нашей бандой вновь были проведены испытания дальномера. В конце встречи он произнёс:

- Отменно, Александр! Пиши свои задумки, а я подам рапорт, чтобы их рассмотрели и запустили в действие.

Месяц я трудился, разрисовывая конструкции и составляя описание, показав свои изыски Лангману, а тот Нагаеву и Приходину. Последний даже забрал один дальномер для представления прибора адмиралу.

Кавторанг составил рапорт и записался на приём к вице-адмиралу Ростовцеву:

- Борис Борисыч, я с рапортом к вам. Считаю весьма важным дело сие.

- Показывай, что принёс, Иван Иваныч.

- Учится в морском корпусе гардемарин Михайлов.

- Знаю такого.

- Знаете?

- Да. И что он на сей раз совершил?

- Изобрёл прибор важный и идеи свои изложил на бумаге. Дальномер лично проверял - отличный прибор. Думаю, что и остальные его мысли заслуживают внимания.

- Давай посмотрим, что тут у тебя: орудийное противооткатное устройство, устройство для изменения угла наклона орудийного ствола, артиллерийская сталь и ядро с фугасной смесью.

- Вундеркинд какой-то, а дальномер давай испытаем.

Померив расстояния в коридоре и вдоль здания на улице, результаты оказались хорошими.

- Оставь мне расчёты. Я ещё почитаю, да покажу, кому следует. Иваныч, ты откуда Михайлова знаешь?

- Простите, Борис Борисыч, дочка на балу с ним познакомилась, понравился он ей. В начале января побывал у нас в гостях, да рассказал о своих идеях. А потом я в Корпус съездил да предметно поговорил с его ротным.

- Получается, пристроил ты свою дочь?

- Нет, гардемарин с норовом оказался. Нет, чтобы радоваться, что будущее будет определено, так говорит, мол, пока сам не добьюсь в жизни статуса, жениться не собираюсь.

- Хм, действительно, с норовом.

Дома Борис Борисович рассказал о знакомстве своего подчинённого Приходина с гардемарином, отчего дочка фыркнула: «Так маменька как запретила мне с ним танцевать, он на танец какую-то высокую девицу ангажировал. Видать, это дочь твоего сослуживца и была».

Месяц адмирал собирался и, наконец, посмотрел чертежи и описание.

- Вроде толково, артиллерийская сталь. А наши мастера из чего тогда пушки делают? А бомбические мины уже есть у англичан и голландцев, но вещь интересная.

Собрав документы, направился к главному интенданту морского ведомства голландцу адмиралу Хогварду. Выслушав Ростовцева о необходимости провести расчёты и испытания новых прожектов, адмирал постучал пальцами по столу и произнёс:

- Дорогой Борис Борисович, как наши канониры стреляют?

- На глазок.

- Точно стреляют?

- Весьма.

- А вы хотите, чтобы мы тратили тысячи рублей на ненужный прибор. Говорите, что прожекты полезные? А кто их составил? Гардемарин-недоучка! И вы верите в этот бред, что он изобразил?! Спрячьте эти фантазии и забудьте, что поддались искушению. Всё самое лучшее в мире – английское и голландское. Вот у кого учиться надо. А то дожили - ныне юнцы российское оружие делать возжелали. Оставьте, адмирал, мне эти эскизы, посмотрю на досуге.

- Слушаюсь, господин адмирал.

Ростовцев передал бумаги и покинул кабинет. Хогвард взял сшив, разделил его на листы, порвал и выбросил в ведро для мусора.

Учебный год незаметно подходил к концу. Учился я отлично, тренировался и подрабатывал в мастерской. Уже несколько месяцев на мой счёт приходило не 20, а 30 рублей, да ещё 50 рублей на Новый год Нагаев презентовал. Траты были, но окромя костюма и пальто, совершенно незначительные. Так что за девять месяцев скопил 280 рублей, что было немногим более двухмесячной зарплаты лейтенанта. Сходив в увольнительную, заказал у мастера-скорняка кожаный мяч, набитый конским волосом. В следующую увольнительную принёс его в Корпус и стал набивать ногами. Вначале к процессу подключились мои товарищи, а затем ребята из моего взвода. Разделив игроков на команды по шесть человек, поставил ворота из камней, и в Российской империи начался первый футбольный матч. Все толкались, смеялись, а я забил первый гол.

- Кто придумал сие безобразие?

- Гардемарин Михайлов.

- Гардемарин, потрудитесь объяснить, что это такое?

- Господин директор, это спортивная английская игра, называемая «football».

- Чтобы окна в здании не разбили, иначе из карцера не выйдете.

С девицами у меня все затихло, никого из них я больше не видел, впрочем, как и с продвижением моих рацпредложений - там также всё было глухо. Валентина по воскресеньям периодически заглядывала в кондитерскую в надежде снова случайно встретить меня. Маша несколько раз приходила поглядеть на наше училище, как-то увидев, что гардемарины гоняли мяч, при этом громко кричали и толкались. Но встречаться со мной никто из них не решался - девушка не должна навязываться первой.

В начале июня мы сдали экзамены, и перешли на следующий курс. А затем началась морская практика. Снова мы вышли на учебной шхуне, прошли по Неве и оказались на просторах Ладоги и Онеги. Была солнечная погода с крепким ветерком. Шхуна хорошо шла, и капитан судна каптри Шевченко отдал приказ ставить полные паруса. Мы полезли на мачты добавить верхних парусов. Я стоял на нижней фока-марса-рее, рядом расположился Медакин, надо мной на верхней марсе работал Савва, а ещё выше на фок-брам-рее ставил парус Васька Голицын.

Я развязал конец шкота, и парус заполоскался на ветру. Не давая ему трепыхаться, быстро закрепил нижнюю часть - всё, парус наполнился ветром. Непонятно зачем поднял голову и посмотрел наверх.

- А-а-а!

Вдруг надо мной раздался крик, а следом закричал Савва:

- Васька сорвался!

Мимо меня летел и орал Голицын. Сам не понял, как успел схватить парня за болтающуюся руку. По инерции он потащил меня вниз, отчего я сорвался с перта, но второй рукой удержался за леер. Так мы и повисли метрах в шести над палубой - упадёшь, мало не покажется. Ко мне пулей, словно обезьяна по веткам, подбежал Медакин, свесился на леере и схватил Голицына за вторую руку. За ноги Васька поддержал Тропинин, стоящий на самой нижней и мощной фок-рее. Внизу матросы также готовились поймать летуна.

Голицын успокоился и слез на палубу. К нему подбежал капитан.

- Голицын, ты как?

- Рука вспотела, вот и соскользнул. Испугался дюже. Вся жизнь перед глазами пролетела.

- Хованский, полезай наверх вместо Голицына ставить фок-бом-брамсель.

Гардемарин полез наверх ставить самый верхний и маленький парус. Когда полные паруса были поставлены, и мы спустились на палубу, капитан потрепал меня по волосам:

- Молодец, Михайлов, спасибо тебе.

- Рад стараться, вашвышбродь.

Ко мне подошёл Василий:

- Сашка, спасибо тебе, брат, спас меня. А ведь это я науськал Хому и Пятницкого тебе костюм чернилами облить.

- Я догадался, что это ты сделал.

- А чего драться не полез?

- Зачем? Костюм-то уже испорчен.

- Ты уж прости меня, брат Сашка. Как прибудем, я у маменьки денег испрошу и все тебе компенсирую.

- Это ты хорошо придумал, а то у меня, брат Васька, с деньгами не очень.

Парень расчувствовался, мы пожали руки и обнялись, похлопывая друг друга по спине и плечам. Друзьями мы не стали, слишком уж разные были характеры и образ жизни, но теперь общались по-доброму и козни друг против друга больше не чинили. А по возвращению из плавания Голицын отдал мне двести рублей и ещё раз извинился:

- Это много, Вась.

- Это мало, Саш, но это все, что выпросил себе на месяц.

А сейчас плавание продолжалось. Макарыч доложил Лангману, что проверять меня не надо, мол, парень разбирается даже в сложном в такелаже.

- Макарыч, ты присматривай за ним и, ежели ошибётся, по-тихому подскажи, что надо исправить. Не будем портить гардемарину аттестат о практике.

- Слушаюсь, вашбродь, подскажу по-тихому!

Встали мы у острова Валаам, передав в мужской монастырь привезённую провизию. Народ гулял по острову, молился в монастырской церкви, а я стоял у могилок монахов. Затем пошёл бродить по острову. Ходил и думал о своей жизни, о родных людях, которые появились у меня во всех реинкарнациях, и так мне стало тоскливо на душе, что задумал завершить свой боевой путь. Нет, не умереть, а стать монахом.

Ко мне подошёл старец в чёрной рясе. Он положил мне руку на плечо и произнёс:

- Что, иномирец, устал путешествовать?

Я на автомате ответил:

- Устал, отче.

- Вот и я устал. Нашёл себе пристанище и живу в мире и душевном покое. А ты не сможешь так жить. Быть монахом - тяжёлый удел.

- Что же такое случилось, что ты, отче, такой выбор сделал?