Любовь не по правилам

Он сегодня какой-то слишком добрый. Может, приболел?

Выбегаю из дома, чувствуя, как рука горит в том месте, где он держал ее.

Любовь... что же ты творишь со мной?..

Глава 3.

Два полюса одного магнита.

Я никогда не думал, что полюблю такую, как она...

Слишком яркая, чтобы на нее можно было смотреть спокойно.

Слишком живая, чтобы просто пройти мимо.

Громкая, упрямая, дерзкая – для меня.

Веселая, добрая, внимательная – для других.

А для меня она стала чем-то большим.

Мой хаос. Моя буря и моя тишина одновременно.

Неприступная, как крепость, и притягательная, как запрет.

Она сводила меня с ума своей свободой, своей силой, своей невозможностью быть моей...

Она ненавидела меня. А я делал вид, что тоже ее ненавижу. Так было проще скрывать то, что так и норовит вырваться наружу.

На самом деле мне просто нравилось доводить ее до кипения. Ее вспышки гнева были как фейерверки – яркие, быстрые, живые. И мне до безумия нравилось быть причиной этих взрывов. А еще с ней мне было действительно весело. За постоянным контролем со стороны родителей, учителей, тренеров я уставал. Мне постоянно нужно было соответствовать их ожиданиям. Иногда казалось, что я даже дышать должен правильно... А с ней я мог позволить себе все. Я мог спокойно спорить, огрызаться, и она делала тоже самое. Возможно, нам было так даже проще общаться.

Вика долго была для меня просто раздражающим фактором. Я не могу сказать, что я ее ненавидел – это было что-то другое... Наверное, желание быть замеченным именно ею.

Красивая, стройная брюнетка даже не догадывалась, что парень, который ежедневно выводил ее из себя, на самом деле просто пытался привлечь внимание. Это все, что я мог себе позволить. Я считал, что если покажусь ей слишком «правильным», то быстро наскучу. Поэтому я решил, что быть с ней дружелюбным – самый плохой вариант.

Для всех я был олицетворением ангела – отличник, любимец родителей, хороший друг. А рядом с ней превращался в свою противоположность. Она пробуждала во мне то, что я привык прятать. И, наверное, поэтому я не мог оторваться от нее.

Я даже делал вид, что влюблен в ее лучшую подругу, просто чтобы оставаться в ее глазах тем самым придурком, каким она меня считала.

Мне нравилось смотреть в ее горящие от злости глаза. Нравилось чувствовать ненависть, которой был пропитан каждый короткий взгляд, каждое брошенное слово.

Гребанный мазохист – по-другому и не скажешь.

Веронику Матвееву я всегда воспринимал как младшую сестру. Да, она тоже была красивая, добрая, веселая – настоящая, но и похулиганить тоже любила. Ника никогда не прятала себя за масками, в отличие от нас с Викой.

Мы оба были правильными, «хорошими» для всех, но только не друг для друга. Наверное, именно поэтому нас тянуло друг к другу, но мы точно также отстранялись друг от друга, как два полюса одного магнита. Хотя, может, это только меня тянуло к ней?..

Я знал, что мой младший брат любит Нику. Но был один нюанс – она любила не только брата, но и меня. Я понял это не сразу. Только со временем осознал, почему она всегда старалась быть хорошей рядом со мной, почему краснела при каждой нашей встрече. В отличие от нее, Елисеева всегда шла напролом. Она не пыталась понравиться – она просто жила. И именно этим сводила меня с ума.

Она была моим отражением.

Я должен был сделать хоть-то ради этих двоих, а возможно и ради себя. Даже, если бы она мне и вправду нравилась, я бы никогда не забрал ее у брата. Он первым полюбил ее, так и должно было быть.

Они проводили вместе много времени. Чем-то они мне напоминали нас с Викой. Но их отношения были намного ближе, теплее. Они ругались, но всегда мирились. А мы с Викой... Мы в основном только ссорились.

Разница в четыре года не мешала этому – рядом с ней я всегда чувствовал себя ребенком.

Наверное, именно поэтому я и пошел на эту ложь, словно и правда был ребенком. Как взрослый осознанный человек пошел бы на это? Я сказал брату, что влюблен в Нику. Думал, это подтолкнёт его наконец признаться ей в чувствах. Знал, что брат не потерпит конкуренции. Но что-то пошло не так. Вероника сбежала и разбила сразу два сердца.

Не знал, что именно случилось в тот день, когда она решила перечеркнуть все, но догадывался: она могла слышать наш разговор. И запутавшись в своих чувствах к нам обоим, просто не смогла выбрать. Глупо и так по-детски...

А потом я увидел плачущую Елисееву – и во мне что-то надломилось. Я знал, как сильно она дорожила их дружбой. И знал, что виноват. Я никогда не хотел причинять ей боль... но все равно сделал это. Хотел как лучше – получилось, как всегда.

Денис и Вика поступили в один университет. Если для Вики – как и для Ники – это было мечтой, то для Дениса это было поступком ради любви. Он не хотел оставлять Нику, или, может быть, просто боялся, что, если отпустит, она найдет кого-то другого. А он так и останется другом детства...

Они пришли к нам на ужин – родители решили устроить праздник в честь первого учебного дня.

Я уже давно жил отдельно, съехал на втором курсе. В свое жилье, заработанное собственными руками и мозгами. Я хорошо разбирался в компьютерах и отличного владел несколькими языками программирования. Работал удаленно, потому что учёба была на первом месте, постоянно побеждал в различных конкурсах, начиная от региональных, заканчивая международными. Так и накопил.

Сегодня приехал к родителям. Если бы мама не сказала, что Елисеевы тоже будут на ужине, я бы не приехал.

Я приехал ради нее. Я отчаянно желал видеть ее красивые зеленые глаза. Каждый день мне снились именно они. Красивые, проницательные, с едва заметными маленькими желтыми крапинками, которые светились только на солнце. И в такие редкие моменты я рассматривал их, пересчитывал, словно они могли исчезнуть, если я хоть на миг отведу взгляд.

Наши отношения с братом испортились в тот день, когда я сказал ему, что люблю Нику. Хотя и до этого мы не были слишком близки. Поэтому я старался как можно реже появляться дома.

Вика села рядом – потому что это было единственное свободное место за столом. Раньше она всегда садилась рядом с Никой, а я просто наблюдал за ней издалека. Но сегодня мне выпал шанс оказаться с ней рядом. Я дурел от аромата ее духов, сходил с ума от того, как она случайно касалась локтем моей руки.

Меня мучал один единственный вопрос. Я боялся, что такой алмаз, как Вика станет настоящей добычей для парней. Ее невозможно не заметить, нельзя просто пройти мимо. Она притягивала к себе всех вокруг сама того не осознавая. Я боялся остаться ни с чем. До ужаса не хотел наблюдать, как ее кто-то заберет у меня.

Раньше я сам смеялся над братом из-за его упрямства. Думал, что это глупо так цепляться за человека, но при этом не признаваться в свои чувствах. А что теперь?

Теперь я на его месте.

Она спросила, ревную ли я ее. Это было брошено в шутку, просто для поддержания разговора в нашей манере. Но, как же мне было тяжело вытаскивать каждое слово из себя, когда на языке вертелось совершенно другое.

На самом деле я сгорал от ревности. Я знал, что она нравилась многим, но также знал, что она никого не подпускает к себе и это меня немного успокаивало. Но вероятность того, что она полюбит кого-то никогда не была равна нулю.

Но этот короткий разговор навел меня на одну сумасшедшую идею. Я знал, что это невозможно. Знал и все равно надеялся, что у меня получится. Устроиться в ее ВУЗ преподавателем звучит безумно и так умопомрачительно одновременно. Я смогу быть рядом, смогу следить за ситуацией. И, возможно, она когда-нибудь посмотрит на меня иначе.

Я ведь был неплох в этом – с пяти лет решал задачи, на год раньше пошел в школу. Получил золотую медаль, в университете – красный диплом. Полный комплект будущего ученого.

В качестве огромного исключения, после учебы мне предложили остаться – уволился один преподаватель, а я подходил идеально. Параллельно поступил в магистратуру – это было главным условием. Формально – стажер, фактически – преподаватель. Как-то так.

Кадровый голод не щадил никого. Можно считать, что я просто вытянул счастливый билет.

Так что моя немного безумная идея показалась мне отличным вариантом. Правда сделать это было практически невозможно. Не думаю, что в их университет меня возьмут так же просто. Хотя, когда речь шла об этой девушке, кажется я был готов на все. Даже невозможное казалось возможным стоило мне только вспомнить ее глаза.

Все это на самом деле такие пустяки. У Вики всегда были проблемы с математикой, я знал это, потому что они втроем часто сидели у нас дома и Ника пыталась научить их этому предмету, но все ее попытки были провалены. Вика хоть и пыталась, но все равно до идеала не дотягивала.

Но я точно знал, если я стану ее преподавателем, она ни за что не ударит передо мной лицом в грязь. Она сделала бы все, чтобы доказать мне, что умнее, сильнее, хитрее. И именно это я в ней любил.

Вика покидает стол и уходит на балкон. Я даю ей немного времени. Знаю, что она соскучилась по ней. Знаю, что сейчас позвонит, услышит голос подруги и станет легче, но лишь на миг.

– Я тоже ненадолго отойду, – оповещаю родных и поднимаюсь на второй этаж.

Вика сидит на небольшом диванчике, сжавшись, как ребенок, и тихо плачет, накрыв лицо руками. Сжимаю кулаки. Она пролила слишком много слез, и все из-за меня. Это неприятное чувство вины давит на меня, словно я нахожусь в куполе. Словно еще немного и я точно задохнусь.

Беру теплый плед и осторожно накидываю на ее плечи, боясь спугнуть ее этим простым действием. На улице уже не лето, прохладный воздух бьет меня по лицу. Хотя лучше бы меня била она, чем он. Может, ей стало бы легче.

Пытаюсь вернуть в нее тот задорный огонек, который она потеряла с отъездом подруги. И, кажется, она понимает это.

Не думал, что вообще смогу шутить, когда она рядом со мной плачет. Ведь ее слезы худшее наказание для меня.

Не сдерживаюсь – притягиваю к себе.

Она такая притягательная. Особенно, когда такая уязвимая, разбитая. Хочется укрыть ее от всего мира. Хотя, в первую очередь, я должен уберечь ее от себя. Ведь именно я стал виновником ее состояния.

Она немного брыкается, но спустя пару неудачных попыток перестает. Расслабляется и я, задумавшись, поглаживаю ее плечо большим пальцем. Вдыхаю запах ее шампуня – сладкий, с едва уловимыми нотками чего-то ягодного. Меня накрывает. Понимаю, что еще немного и все мои прежние установки слетят к чертовой матери.

Поднимаю взгляд к небу. Не могу смотреть на нее, не могу больше вдыхать этот удушающий аромат...

На черном небе падает звезда. И в голове рождается лишь одно желание: «Хочу, чтобы она всегда была рядом со мной».

Одна из звезд будто подмигивает мне. Я невольно улыбаюсь. Я знаю, что звезды не падают, а сгорают и уж тем более не исполняют желания, но, черт возьми, ребенок внутри меня хочет верить в то, что мое желание исполнится.

Но нашу хрупкую идиллию прерывает мой отец. Как только он показывается на балконе, она словно ошпаренная отпрыгивает от меня. Но оно и понятно. Это наша первая близость, раньше я себе никогда не позволял обнимать ее. Если не считать тот день, когда она лежала на моем плече около двери Дениса.

Но сегодня точно что-то между нами изменилось. Только вот что?

Вика хочет уйти, но я не могу отпустить ее, не сказав ни слова. Чувствую, что это моя обязанность. Говорю первое, что приходит в голову. Но хочу сказать совсем другое. Что она красивая. Что сильная. Что я с ума схожу, когда вижу ее слезы. Но не говорю. Не имею права.

Я боюсь признаться. Боюсь быть отвергнутым. Боюсь показать слабость – ту, что прячется глубоко под маской уверенности, которую я носил долгие годы. Ту, что она видела каждый раз.

После ее ухода и звезды уже не кажутся такими прекрасными. Да и мир – не кажется. Все стало серым, пустым, будто кто-то выключил свет. Мой свет.

Настроение пропадает окончательно, хочется поскорее оказаться дома. Побыть немного наедине с собой, со своими мыслями. Но на пути к дому план рушиться с крахом.

Мой телефон начинает вибрировать, и я отвечаю на звонок.

– Привет, Заяц, – говорю лучшему другу.

– Привет, Гром. Дело есть, – задумчиво произносит он.

– Куда подъехать?

– Ко мне в офис.

Заяц – мой лучший друг со второго курса, хотя познакомились мы немного раньше. История, конечно, весьма забавная. Каждый раз вспоминаю с улыбкой.

Четыре года назад...

Я возвращался домой из университета. Мама попросила заехать к своей подруге – забрать какую-то важную вещь. Остановившись у нужного дома, достал телефон, чтобы сообщить, что приехал, но сделать этого не успел. Дверь моей машины распахнулась – и в салон влетел парень. В футболке и... трусах. Я даже моргнуть не успел, как он выкрикнул:

– Парень, плачу любые деньги, только дави на газ!

Он вцепился в дверную ручку, словно боялся кого-то.

Не знаю почему, но я сделал так, как он попросил. Слишком уж напуганные у него были глаза.

Вырулив на главную дорогу, я остановился на светофоре и повернулся к нему.

– Я жду объяснений, – строгим тоном сказал я, словно передо мной был нашкодивший мальчишка.

– Меня Саня Заяц зовут, – он протянул руку.

– Заяц? – переспросил я, пожимая ее.

– Угу. Фамилия у меня такая. Редкая.

– Понятно, – хмыкнул я. – Но почему ты в таком виде и вообще... почему ты сел в мою машину?

– Да тут, понимаешь, такое дело... Я с одной девчонкой познакомился, она мне сразу приглянулась, как и я ей. В общем-то она немного забыла мне сказать о том, что у нее есть муж, – он рассмеялся. – Он то нас и застукал за неприличным занятием, пришлось эвакуироваться в одних трусах, а футболку по дороге надел. А потом тебя заметил. Ты был моим единственным спасением от того амбала.

Я тоже рассмеялся в голос. Господи, надо же так влипнуть. И почему я стал свидетелем этого цирка?

– Ну ты и кадр, Заяц.

– Поверь, ты не первый, кто мне это говорит, – он улыбнулся. – А тебя то, как величать, о Великий спаситель?

– Ефим Громов, – сказал я и перестроился в средний ряд.

– Значит, Гром, – кивнул он сам себе.

– Тебя куда, беглец?

– Да прям тут можешь высадить. Сейчас только штаны надену, – он замялся, – черт, у меня же их нет... – он почесал затылок, осознав масштаб катастрофы.

Я тяжело вздохнул.

– Придется дать тебе свои.

– А ты в трусах домой поедешь или куда ты там собирался? – удивленно спросил он.

– Придурок, у меня спортивки в багажнике.

Мы посмеялись. Я достал ему свои спортивные штаны – он натянул их и наконец выдохнул.

– Дай свой номер, скину тебе за спасение моего мужского достоинства.

– Не нужно.

Но я все же продиктовал ему свой номер. Не потому, что мне нужны деньги, а просто так. Он показался мне неплохим парнем.

– А ты мне нравишься, – он подмигнул и вышел из машины.

Вот так мы и познакомились, но это далеко не самое интересное. Ведь через год судьба свела нас снова – и с тех пор Заяц стал тем, кого я мог называть братом.

Я пришел в университет раньше всех. Стоял около аудитории, в которой должны были проходить занятия. Буквально через пять минут я заметил парня, который оглядывался по сторонам, видимо, искал нужную аудиторию. А когда он посмотрел на меня – я узнал в нем Сашу Зайца.

– Гром? – не веря своим глазам спросил он.

– Заяц? – с таким же удивлением спросил я.

– Ты тут какими судьбами?

– Я здесь учусь.

– Да ладно! – он так обрадовался, что полез ко мне обниматься. – Это точно судьба!

– И не поспоришь, – рассмеявшись сказал я и мы пошли на пару.

Так все и началось. С того дня мы были не разлей вода. Заяц постоянно вляпывался в какие-то истории, а я – вытаскивал его из них.

После выпуска наши пути разошлись. Я поступил в магистратуру и стал преподавать в университете, а он открыл свой бизнес – и весьма успешный.

Саня был чертовски умен, хотя и не подавал виду. Университет мы закончили вместе, конечно, пару раз его хотели отчислить за проделки и прогулы, но это не так уж и важно.

Теперь он руководил кампанией, которая занималась разработкой сайтов, тестов и разных интерактивов. Его мама дизайнер высшей категории и сына, конечно же были творческие задатки. На втором курсе он стал подрабатывать в IT компании. Там он и получил необходимый опыт. А после выпуска уже открыл свою компанию. Родители поддержали идею сына, ведь преподавателем его не представляли. Зачем он пошел учиться именно на эту специальность непонятно. Но что было самым главным, так это то, что он был настоящим фанатиком своего дела.

Но несмотря на занятость, наша дружба не изменилась. Мы часто виделись и помогали друг другу.

Заяц – из тех, кто нужен в любой компании. Веселый, обаятельный, невозможный болтун. Про таких говорят «язык подвешен». Хотя с Елисеевой они могли бы поспорить, кто из них смешнее.

И снова – мысли о ней...

В группе когда-то ходили слухи, будто я дружил с Зайцем из-за его денег. Никто не знал, что я тоже весьма небеден. Я просто не считал нужным это афишировать. А то, что обо мне думали другие меня не интересовало. Я всю жизнь придерживался чужого мнения, поэтому у меня, можно сказать, выработался иммунитет.

Подъезжаю к офису друга, паркую машину и захожу в здание. Прохожу мимо Евгении – дизайнера, которая, как всегда, полностью в своем мире. Вхожу в кабинет друга.

– Пришел наконец-то! – радостно встречает меня друг.

– Что случилось?

– А? Да ничего не случилось, просто давно тебя не видел. Хотя я хотел тебе кое-что показать, – он садится в свое кресло и быстро клацает по клавиатуре, а после разворачивает монитор ко мне.

– Похвастаться решил?

– Нужно твое профессиональное мнение! – он улыбнулся. – Понимаешь, сейчас онлайн-школы активно развиваются и, конечно, им нужны понятные и яркие сайты. На этот раз я разработал сайт для школы по подготовке к ЕГЭ по математике. Но мне кажется, что чего-то не хватает.

– Ну что ж, давай посмотрим, – я опускаюсь на стул.

Он увлеченно рассказывает о каждой кнопке, о каждом расположении – о всем, что придумал. Я слушаю и невольно улыбаюсь. Заяц был олицетворением энергии и вдохновения. Я гордился им и уважал.

Мы провели за усовершенствованием сайта около двух часов. Я предложил ему изменить цветовую гамму, так как некоторые цвета отвлекали и мешали сосредоточиться. Также мы добавили голосового помощника, который предлагал свою помощь, когда ученик зависал над решением одного примера больше десяти минут. Друг мою идею одобрил и потом еще долго все настраивал и продолжал болтать.

Я ловлю момент, когда он делает паузу, и тихо произношу:

– Заяц, я влюбился...

Он поднимает глаза от монитора:

– Снова?

– Вновь, – поправляю я.

– Эта та самая девочка-эмоция? – это он дал ей такое прозвище, после того как я рассказал ему о наших «теплых» взаимоотношениях.

– Она самая.

– Так расскажи ей об этом. Чего дурью маяться? – пожал он плечами.

– Не могу, ты же знаешь.

Я опустил плечи и отвернулся к окну.

– Может она не ненавидит тебя. Вдруг она тоже так проявляет к тебе свои чувства. Вы же ненормальные, – он тихо рассмеялся.

– Исключено, – отрезал я.

Хотя его слова все же задели. Немного. Потому что он озвучил то, о чем я мечтал.

– Ну и дурак ты, Гром, – он покачал головой.

– Ага.

Мы еще немного поговорили, и я покинул его офис.

Идя к машине, ловлю себя на мысли: а вдруг он прав? Вдруг она и правда любит меня, но просто боится признаться так же, как я? Зная Вику, она никогда бы не призналась мне в этом.

Может, мне стоит хотя бы попробовать? Ведь если я не сделаю первый шаг, его сделает кто-то другой. И тогда я уже ничего не смогу исправить.

Но через пару недель от моей решимости не остается и следа.

Потому что отец нашел мне невесту...

Глава 4.

Ожидания, которые не оправдали себя.

Заезжаю на парковку университета. Занимаю свободное место и направляюсь к корпусу. Встречаюсь с коллегами, мы перекидываемся парочкой фраз, после расходимся по своим аудиториям.

Открываю дверь и прихожу в состояние легкого шока. На доске красной краской написано «Козел!».

Молча смотрю на это «произведение искусства». Признаться честно, за время преподавания здесь я повидал уже многое, но доску мне еще не портили. Хотя прошло-то всего пару недель с момента, как я начал работать здесь.

Отличное начало, Громов. Тебя очень любят студенты...

Первое неделю мне устраивали сюрпризы попроще.

Один умник притащил на мою первую пару тарантула и пустил его по рядам. Тот день я не забуду никогда... Парни громко смеялись на задних партах, а девчонки визжали как резанные. Я же стоял с журналом в руке и пытался понять, кого из них выкинуть первым – паука или студента.

Другой случай был не менее эпичным. Мой самый спокойный студент устроил целое шоу с клоуном в главной роли. И я говорю вовсе не в переносном смысле. Он пришел в костюме клоуна и начал жонглировать линейками... Боже, что вообще у него было в тот момент в голове? Я, конечно, пытался понять, что он еще молод, восемнадцать лет, но... так и не смог этого сделать. И, как оказалось, первое мнение в большинстве случаев ошибочно. Радовало только то, что в Зайце я не ошибся.

А пару дней назад Ваня Сокол решил превзойти всех.

Я задал группе подготовить презентации с графиками и расчётами, а он, видимо, не понял задание и принес целый альбом фотошопа. На одной фотографии мое лицо – у полуголого мужика, обнимающего двух блондинок на яхте. На другой – я валялся у мусорных баков. Вместо слайдов – целая подборка абсурда. Жаловаться я не стал. Просто отметил про себя, что все его работы будут проверяться намного усерднее остальных.

Девчонки, конечно, тоже вносили свои закидоны, но они были скорее безобидными. Они просто пытались соблазнить меня своими короткими юбками и глупыми глазками.

Студентки меня не интересовали. Особенно после таких тяжелых дней. Да и казалось, что Елисеева вечно стоит у меня за спиной и сверлит взглядом. Словно, если я поговорю с противоположным полом дольше положенного – она приедет и оторвет мне язык.

И больше всего пугало то, что это только мои навязчивые мысли. Ведь Елисеева, думаю, даже не вспоминала меня. Она просто жила свою жизнь, а мне постоянно казалось, что она бы точно ревновала меня.

Иногда мне казалось, что я окончательно свихнулся на ней.

Жаль только вот, что мои студентки заглядывались на меня. Безусловно, я красивый парень, но иногда меня это жутко раздражало. И все, потому что они смотрели на меня с обожанием, а она всегда смотрела на меня с призрением и ненавистью. Она всегда смотрела на меня иначе. Словно на всех были розовые очки, а на ней всегда черные.

Перевожу взгляд на группу, которая только что зашла в аудиторию. Стоит мне увидеть их лица, как я сразу безошибочно вычисляю виновного.

– Макеев, задержитесь после занятия, – спокойно говорю я. – Предоставлю вам полный комплект уборщика, – улыбаюсь и приступаю к материалу, который должен дать сегодня.