Любовь не по правилам

Любовь не по правилам

ОТ АВТОРА

Если с человеком хочется быть собой,

значит, это ваш человек.

Пролог

Она стояла около барной стойки и сканировала меня взглядом. Я приподнял одну бровь и медленно стал приближаться к ней. Вика даже не успела ничего понять, чтобы сбежать – я подхватил ее за талию и усадил на стол, устроившись между ее ног.

– Громов, ты что творишь? – начала она повышать голос.

– А тебе разве не нужно помочь расстегнуть платье? – я ухмыльнулся.

Ее глаза стали бегать, а руки дрожать, но я не предал этому особого значения.

– Да... но...

Я притянул ее ближе, чувствуя, как она напрягается, и медленно повел бегунок молнии вниз. В моей голове это платье уже давно валялось на полу.

– Громов, это можно было сделать иначе!

– Я сделал это так, как посчитал нужным.

Как только бегунок доехал до своей точки, я повернулся ее уху и прошептал, чуть задевая ее мочку.

– Громова, главное не влюбись в меня...

Она дернулась, попыталась вырваться, но после пары неудачных попыток, успокоилась. Ее щеки покрылись румянцем, то ли от злости, то ли от смущения, я так и не смог понять.

– Я же не настолько глупа, чтобы влюбляться в такого кретина как ты! – прошипела она мне в губы. – Даже если бы ты остался последний парнем во всем мире, поверь, я бы ни за что не влюбилась в тебя.

– Уверена? – я сжал ее талию крепче.

Наши носы соприкоснулись, а глаза словно налились кровью. Мы что-то пытались доказать друг другу, в принципе, как и всегда.

– Это ты не влюбись в меня, идиот!

– А если я уже это сделал?..

Глава 1.

Друзья тоже могут разбить сердце.

Открываю глаза и первым делом перевожу взгляд на часы. Час дня. Прекрасно! А я все еще валяюсь в постели, будто у меня нет ни единой причины поднять свою задницу.

– Елисеева, ну ты прямо Мисс Сюрприз!.. – бормочу своему отражению, на ходу чищу зубы и возвращаюсь в комнату. – Проспать до обеда... Да что с тобой сегодня?

Продолжаю ворчать, уже вводя пароль на ноутбуке, хотя внутри постепенно нарастает странное напряжение. Вроде бы все должно быть хорошо, но тело почему-то не разделяет этой уверенности...

В комнату заглядывают мама с папой, и я жестом подзываю их к себе. Они подходят ближе, и в следующую секунду три пары глаз сосредоточенно пытаются проделать дыру в экране ноутбука.

Мама сжимает кулачки. Она всегда так делает, когда переживает. Я, в отличие от нее, более спокойна. Потому что знаю – поступила. Но это же мама – она умеет переживать за то, что уже решено.

Папа негромко бубнит о том, что мог бы спокойно оплатить мое обучение и тогда никому не пришлось бы нервничать из-за таких «пустяков». Он говорит это своим будничным тоном, словно решает деловой вопрос. Но я знаю – он тоже переживает, просто по-своему.

Я открываю сайт университета и щелкаю по недавно опубликованному файлу со списками поступивших. Мама прикрывает глаза и делает глубокий вдох, папа повторяет за ней – и от этого на лице появляется улыбка. Все-таки переживает.

Смотрю на длинную таблицу, пробегаю глазами по строкам, пытаюсь найти свой факультет. Не выдерживаю и хватаю линейку со стола, прикладываю ее к экрану, отделяя ненужную информацию. Секунда и вот оно! Мое имя пятое в списке.

Я резко выдыхаю, будто все это время совсем не дышала. Странно... я ведь совсем не переживала...

– Умничка наша! – мама бросается ко мне с объятиями.

– Молодец, дочь, – добавляет папа, целуя нас с мамой в щеки.

Я улыбаюсь, позволяя себе расслабиться. В этот момент мне действительно кажется, что все хорошо. Я уже предвкушаю студенческую жизнь. Представляю, как буду будить Матвееву к первой паре. Как мы будем прогуливать пары, когда захочется какого-то бунтарства в душе. Как Денис будет пускать слюнки, глядя на подругу. Как я буду смеяться с этого. Боже. Ника! Денис!

Мама словно озвучивает мой вопрос...

– А Денис с Никой тоже поступили? – спрашивает мама.

Я снова перевожу взгляд на экран – и почти сразу чувствую, как внутри что-то разбивается. Кажется, это мое сердце...

Взгляд скользит по списку еще раз, потом еще и еще, и еще. Я начинаю искать внимательнее, медленнее, будто это может мне чем-то помочь. Но ее там нет. Вероники Матвеевой нет в списках.

Этого не может быть. Она мечтала об этом с детства. Готовилась днями и ночами. Сдала экзамены лучше всех из класса. Это просто ошибка. Другого объяснения быть не может. Скорее всего сайт не выдержал наплывала абитуриентов и немного сломался. Сейчас все починят...

Я быстро набираю ее номер, чувствуя, как пальцы начинают дрожать сильнее. Гудки тянутся слишком долго, а потом звучит холодное: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Что происходит?

– Ну что? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Не отвечает, – тихо говорю я, и в груди начинает колоть от тревоги.

– Пойду позвоню Ниночке, – решает мама, и они с папой выходят из комнаты.

Оставшись одна, понимаю, что просто сидеть и ждать не могу. Хватаю телефон и дрожащими пальцами набираю номе Дениса, но он тоже не берет трубку.

Я опускаюсь на край кровати. Прижимаю к груди плюшевого мишку и чувствую, как сердце начинает биться быстрее, а в голове начинают возникать тревожные мысли, от которых я сразу отмахиваюсь.

«Нет, все хорошо», – упрямо убеждаю себя. – «Они сейчас вместе, у них просто как обычно выключен звук на телефонах».

Открываю социальную сеть и проверяю, когда эти двое последний раз были в сети. Ника – заходила вчера, а Денис – час назад. Так, это очень странно. Матвеева никогда не пропадала вот так внезапно...

Подрываюсь с кровати, сбегаю вниз по лестнице и замираю... Родители стоят посередине комнаты и не двигаются. Мама держит телефон в руке, но не говорит по нему. Просто смотрит то на меня, то на папу, словно боится сказать нам о том, что узнала.

Я делаю шаг.

– Что случилось? – спрашиваю я, чувствуя, как голос начинает дрожать.

– Милая, она улетела, – тихо говорит мама.

Мои пальцы резко немеют, и телефон выскальзывает и с глухим звуком падает на ковер. Я даже не пытаюсь его поднять. Мой мир замирает, и я вместе с ним...

– Как улетела? – непонимающе спрашиваю я.

– Собрала вещи и улетела, – мягко отвечает мама.

– Куда? – спрашиваю, ощущая, как земля уходит из-под ног.

– Не знаю.

Я мотаю головой, отказываясь принимать эту новость. Нет. Это ошибка. Она не могла уехать, не попрощавшись. Ника не могла просто взять и исчезнуть из нашей жизни. Она бы никогда не бросила меня. Не бросила же?..

Внутри медленно растекается обида – тяжелая, вязкая, словно мазут или смола, которая постепенно заполняет мое тело.

Но сейчас я не должна поддаваться этому. Сначала, нужно разобраться во всем и уже потом решать, как жить дальше.

– Дочь, ты куда? – кричит отец вслед, но у меня нет времени отвечать.

Выбегаю на улицу и сразу же перехожу на бег. Жара начинает давить, воздух кажется тяжелым, словно я нахожусь в куполе. В такие дни мы с ней обычно спасались дома мороженым и молочными коктейлями. Господи, о чем я думаю?..

Бегу без остановки. Дыхание сбивается, хотя я физически подготовленный человек, но стресс играет решающую роль. Во рту пересыхает, но я не позволяю себе остановиться. Сначала я хотела побежать к подруге, но вовремя поняла, что ее родители точно также ничего не знают и единственным выбором были – Громовы. А именно – Денис. Он моя последняя надежда.

Разум уже подкидывал мне возможные причины побега подруги. Во всем виноваты братья Громовы. Или один из них. Но кто именно, я пока не понимала.

Ника с детства любила Дениса и Ефима. Эта ее странная, совершенно глупая, влюбленность началась, кажется, еще в восьмом классе. Я никогда этого не понимала. Как можно любить сразу двоих? Тем более, когда один из них значительно старше...

Хотя я всегда думала, что ее сердце принадлежит Денису. Но она упорно верила в другое.

Я бы хотела ее понять, как подруга, но не могла. Ведь сама, по глупости, влюбилась в старшего Громова. Но я в отличии от подруги ограничилась одним. Его мне хватало с головой...

Ника и Денис были неразлучны. Да, они часто ругались – громко, до слез, до драк, но они всегда стояли друг за друга горой. Для них это было почти святым. Эти двое всегда придерживались своих личных правил. Помню, как подруга подралась из-за него с одноклассницами. Тогда я впервые увидела, какой она может быть. Матвеева всегда была немного резкой, иногда колючей. Но она всегда защищала своих – это был ее язык любви и заботы. За это я ее и любила...

Денис, в свою очередь, постоянно решал наши проблемы. Иногда спокойно, иногда с кровью на костяшках. Возможно, он и не был самым добрым и идеальным, но для нас, а для Ники особенно – он был лучшим.

Громов младший был по уши влюблен в нее, и это знали все. Абсолютно все, с одним лишь исключением – Ника. Любо же она умело делала вид, что не замечает этого. Денис так и не признался ей. Хотя у него было столько возможностей... Иногда мне казалось, что будь он хоть немного смелее в этом плане, они уже давно бы были вместе. Глупые...

И как я вообще умудрилась влюбиться в его старшего брата? Этот вопрос преследует меня вот уже долгие годы.

Ефим Громов – мальчик-паинька, идеальный сын маминой подруги, тот самый пример, которым любят тыкать в лицо. Всегда вежливый, правильный, сдержанный. По крайней мере, таким его видели все. Но я знала ужасную правду – это всего лишь удобная маска. За ней скрывался совсем другой человек.

Я ненавидела его настоящую версию. Искренне, до скрежета зубов. И каким-то извращенным способом – любила.

Он мог вывести меня из себя за считанные минуты, просто оказавшись рядом или пару раз открыв свой рот. И самое раздражающее – он знал, что последует после и пользовался этим. Иногда я думала, что он энергетический вампир. И только благодаря моей энергии ему хватает сил играть свою роль хорошего мальчика.

Все это началось еще в детстве. Хотя, если честно, до восемнадцати лет мы все остаемся детьми. К тому же у меня был переходный возраст – со всеми его составляющими: всплески эмоций, крайности и глупые, неконтролируемые чувства.

4 года назад...

Я, как обычно, пришла с Денисом и Никой к нему домой после школы. Эти двое тут же ринулись к холодильнику, будто голодали весь день, а я направилась к комнате Дениса.

По дороге я наткнулась на Ефима.

Он стоял, облокотившись на дверной проем, будто специально меня дожидался.

– Почему одна? – наигранно лениво спросил он.

– Потому что! – отрезала я, не желая вступать в разговор.

Я попыталась пройти мимо, слегка толкнув его плечом. Но попытка была провалена. Он даже не двинулся.

– А волшебное слово? – на его лице появилась ухмылка.

Каждый раз, когда он так делал, мне до ужаса хотелось закатить глаза и вырвать свое, бьющееся в бешенном ритме, сердце. Чтоб оно никогда не вилось на этот хитрый приемчик.

Самец хренов. Этому придурку на днях должно было исполниться восемнадцать, а вел он себя так, как и в свои четырнадцать... Все тот же самодовольный взгляд, все та же привычка цепляться без причины.

И сейчас ведь ему просто стало скучно, и он решил попить моей «кровушки».

– Придурок, свали, – прошипела я и, не удержавшись, наступила ему на ногу.

– Елисеева! – он вспыхнул, но уже через пару секунд натянул улыбку, заметив Нику.

Перед ней он всегда был другим. Спокойным, внимательным, ну просто идеальным! Рядом со мной все эти его качества испарялись в воздухе.

В глазах подруги он и правда был ангелом – она сама его так называла. И она вовсе не наивна. Это качество точно не про Нику. Просто Ефим умел хорошо играть и отлично убеждать. Но я-то знала правду...

На самом деле он был самым настоящим исчадием ада.

***

В предновогоднюю ночь, когда мы сидели дома у громовых и разбирали конфеты из сладких подарков, я впервые поняла, что он совсем не ангел.

Ника и Денис, как обычно, убежали к родителям – хвастаться подарками, которые сами же от них и получили. Глупые... Я закатила глаза и улыбнулась, оставаясь в комнате друга вместе с его братом.

В воздухе витал запах мандаринов и сладостей, за окном мелькали огни гирлянд, и все вокруг должно было быть теплым и уютным. Но только не рядом с Громовым.

Я быстренько заглянула в его подарок, пока он отвлекся на грохот из гостиной, и заметила, что там лежит слишком много моих любимых конфет. Даже обидно стало – будто сама Судьба дразнила меня.

– Ефим, а можно мне эту конфету? – тихо спросила я, опуская глаза.

– Нет, это мои конфеты, – резко ответил он и тут же закинул одну себе в рот.

Я надула губы и отвернулась, делая вид, что мне все равно. Но... внутри неприятно кольнуло – глупо, по-детски, но все равно было больно.

В этот момент в комнату влетели друзья и, смеясь, плюхнулись рядом.

– Ефим, а можно мне эту конфету? – она посмотрела на ту самую конфету, которую просила я.

– Конечно, – он даже не задумался. Улыбнулся и протянул конфету Нике.

Ту самую. Которую я просила минуту назад...

«Дурак безмозглый», – пронеслось в голове, и я сжала кулачки так сильно, что побелели костяшки.

С того дня моя обида начала перерастать в настоящую ненависть. Из-за какой-то конфеты. Звучит смешно, если сказать вслух. Но тогда мне было по-настоящему больно. Да и дело было вовсе не в конфете. А в том, что он так легко выбрал не меня...

С возрастом Ефим стал просто невыносим. Постоянно доводил меня, цеплялся к каждому слову, и имел совесть обвинять меня во всех наших мелких шалостях, даже когда сам был их инициатором. И самое раздражающее и обидное – ему верили.

Один раз мы разбили очень дорогую вашу его мамы. Случайно, когда я пыталась отобрать у него пульт от телевизора. Тогда Ника с Денисом ушли в школу, а мы остались дома – оба с ветрянкой. Моей маме срочно нужно было решить дела на работе, и она отвезла меня к Громовым.

Этот дурак демонстративно не разговаривал со мной, словно это я виновата в том, что мы застряли дома. Не играл, и вообще никак не реагировал, будто меня не существовало. От этого становилось грустно. Мне было до ужаса скучно, и единственным спасением казались мультики. Но он, конечно же, не отдал мне пульт.

Пришлось действовать. Я подключила всю свою детскую ловкость и хитрость. Когда он бросился за мной, я уже почти чувствовала вкус победы. Он тепло разливался по телу, но в какой-то момент он задел вазу – и она с громким звуком рассыпалась на маленькие осколки.

На шум сразу же прибежала его мама.

– Кто это сделал? – спокойно спросила она.

– Мам, Вика случайно, не ругай ее, – ангельским голоском произнес Ефим.

Я замерла и ужаснулась. Я?! Это я ее случайно задела?!

– Это не я, тетя Маша, – быстро сказала я, чувствуя, как внутри поднимается возмущение.

– Ничего страшного, Викуля, только не надо врать, – мягко ответила она.

Я сжала губы. Конечно, для нее сын – идеальный ребенок. А мы всегда были теми, кто попадает в неприятности. И кому бы она поверила? Конечно, не мне.

Обида накрыла с головой. Я молча развернулась, вытерла слезы рукавом кофты и поднялась на второй этаж. Там, спрятавшись в комнате друга, я проревела почти час, захлебываясь слезами злостью. И только когда за мной приехала мама – я успокоилась.

Но уходит пораженной я не собиралась. Громов первый начал...

Перед самым отъездом я спрятала его любимые кроссовки в мусорном ведре.

– Громов, я подготовила для тебя квест. Удачи, – сказала я на прощание и, впервые за весь день, улыбнулась.

Все-таки я ощутила вкус победы. Пусть и такой маленькой.

***

И так было всегда. Он всегда хорошо относился к моей подруге, был с ней внимательным, а надо мной просто издевался. Ему нравилось видеть, как я злюсь, как реагирую на каждую его колкость. Он буквально наслаждался этим.

Но, несмотря на все это, я все равно влюбилась...

Я до сих пор не могу объяснить, как это произошло. И в какой момент все изменилось. Просто однажды я поймала себя на том, что смотрю на него иначе. С возрастом он сильно изменился. В его взгляде появилась уверенность, хотя он всегда был уверен в себе, иногда даже слишком. Но сейчас... сейчас эта уверенность была взрослой. А я просто не могла оторвать от него взгляд.

Громов был моим идеалом: в меру накаченное тело, четкие скулы, идеально ровный нос и эти чертовы губы. Боже, кто-нибудь придержите меня. Мне даже думать о нем страшно... В общем, Громов был тем, на кого постоянно оборачиваются.

Да я влюбилась в красивую картинку, но я знала, что скрывается за ней. И именно поэтому молчала. Я запрещала себе даже думать о нем. Уговаривала сердце, что это временно, что чувства пройдут. Я даже попыталась переключиться. Влюбилась в другого парня. Сначала мне даже показалось, что это по-настоящему. Но потом узнала, что он мне изменял. Козлина.

Самое смешное, что первой об этом узнала моя лучшая подруга. И, она, конечно, не смогла пройти мимо – Ника разыграла настоящий спектакль.

Когда одноклассники показывали мне видео, я громко смеялась. Хотя, наверное, должна была плакать. Должна была хотя бы расстроиться. Меня же все-таки предали. Но в тот момент это казалось таким абсурдным, что слезы шли только от смеха. Могу предположить, что это был просто шок, от которого я все же отошла и разрыдалась. Школьная любовь – она ведь самая безумная, самая первая и самая болезненная. Ты думаешь, что она единственная и навсегда, но... она ломается также быстро, как и начинается. Ничто не вечно, особенно первая любовь. Тут уж все от везения зависит.

Слава богу, что Ромка не был первой любовью. Это место уже давно занимал Ефим.

Я все еще не понимала, как можно любить человека, которого ненавидишь до глубины души. Как вообще они уживаются внутри – эти два чувства, такие разные, абсолютно несовместимые.

Наверное, никогда бы и не поняла, но однажды он сделал что-то, что заставило мое сердце биться быстрее... Но об этом позже. Еще не время...

Добежав до дома Громовых, я резко возвращаюсь в реальность. Я будто выныриваю из воспоминаний и снова чувствую жар, тяжелое дыхание и бешеный ритм сердца.

Я бросаюсь к дому, но на пороге замираю.

Странное ощущение накрывает с головой. Сейчас я переступлю порог дома и все изменится. Окончательно и это уже нельзя будет изменить. Мне придется принять тот факт, что она улетела. Слишком далеко, чтобы я смогла что-то исправить...

Я делаю шаг и открываю дверь.

– Вика? – удивленно произносит дядя Саша.

– Где он?

– У себя, – коротко отвечает он.

Я даже не смотрю на него. Уже бегу по лестнице, ведущей на второй этаж. И, конечно же, встречаю Ефима. Разве могло быть иначе?

Ловлю флешбэк из далёкого прошлого: тот же коридор, та же поза, тот же пронзающий взгляд. Ничего не изменилось.

– Что случилось? – спокойно спрашивает он.

– Тебе-то какое дело? – резко бросаю я.

Делаю шаг к двери Дениса, но он перехватывает мою руку.

– Пусти, – шиплю я, пытаясь вырваться.

– Что случилось? Почему он заперся?

– Спроси у родителей, – фыркаю, не глядя на него.

– Не хочу, – коротко отвечает он, мотнув головой.

– Тогда ты и не узнаешь, придурок! – вырываю руку и снова стучу в дверь Дениса.

Тишина...

Он не открывает, а Ефим продолжает стоять рядом и душить меня своим присутствием.

Я больше не могу держаться. Медленно сползаю по стене вниз, поджимаю ноги к себе и прячу лицо в колени. Слезы сами катятся по щекам, такие горячие, соленые, оставляя после себя липкие дорожки.

Она правда улетела... она бросила нас всех...

– Денис, открой, пожалуйста, – прошу я.

– Что, черт возьми, случилось? – снова спрашивает Ефим, уже настойчивее, но я не обращаю на него внимание.

Сейчас для меня существует только дверь передо мной. И тот, кто находится за ней. Тот, с кем я могу разделить боль.

– Денис, давай поговорим, – стучусь уже с отчаянием.

– Встань с пола! – недовольно цокает Ефим, в его голосе чувствуется раздражение.

Я продолжаю игнорировать его присутствие.

Он тяжело выдыхает, затем садится на корточки и протягивает руку. Я медленно поднимаю голову и смотрю на него сквозь пелену слез. Черты его лица расплываются, но взгляд я ощущаю каждой клеточкой подрагивающего тела.

– Это все из-за тебя, – спокойно говорю я. – Ты что-то сделал...

– Да что случилось? Я только вернулся домой, – сердито отвечает он и садится рядом, уже не пытаясь меня поднять.

– Ефим... Она улетела, – я внимательно слезу за его реакцией.

Мне не нужно было произносить ее имя. Он был достаточно умен. А я поняла, что он на самом деле ничего не знает.

– Куда? Почему? – озвучивает он мои вопросы, которые разрывают меня изнутри.

– Я не знаю, – шепчу я, хотя где-то глубоко в душе понимаю: это связано с ними.

Он делает глубокий вдох и опускает голову, проводя рукой по лицу, словно сожалеет о чем-то.

Мне нужно узнать, что случилось и как можно скорее. Но сейчас нужно успокоиться. Мне нужна поддержка. Его поддержка...

Обессилено опускаю голову на его плечо, он едва заметно дергается, но не отстраняется. Слезы все еще стекают по щекам, но вместе с ними по телу разливается странное тепло. Н растекается так медленно, словно кто-то очень аккуратно собирает меня по кусочкам. Мне становится намного легче дышать. Я чувствую непривычную легкость. Совершенно нелогичную и, наверное, неуместную. По крайней мере в этой ситуации.

Словно так и должно быть.

Словно он – тот, на кого я могу положиться.

Но на смену легкости, приходит другое чувство, острое и холодное. Оно подбирается ко мне тихо, как зверь к своей добыче.

Одиночество. Теперь оно будет моим верным спутником...

Что такое одиночество? Вы когда-нибудь задумывались об этом? Я– нет. Ровно до того момента, пока моя подруга не решила сбежать в другую страну, исчезнув из моей жизни.

Быть одной – это не про тишину вокруг. Это проводить вечера без разговоров о пустяках, без смеха, без привычной болтовни, которая раньше казалась чем-то обыденным. Это выходить на улицу и знать, что сегодня ты не увидишь кого-то важного.

У каждого свое представление об одиночестве. Но для меня оно – в отсутствии конкретного человека. В том, чтобы долго не видеть его, не слышать знакомый голос, не замечать его улыбку, которая раньше была частью моей повседневности.

Одиночество окутывает тебя черной нитью: не режет остро, но оставляет шрамы. Медленно и болезненно напоминает о себе. И с каждым днем все больше и больше угнетает тебя...

У меня было много друзей, но настоящими оставались лишь Денис и Ника. Остальные приходили и уходили, растворялись во времени, а они – оставались.