Тёмный. Сотворение

Эхом, послышался до боли знакомый и родной женский голос:

- Отличался он ото всех в мире живущих… Как и ты, лупоглазик…

Чей это голос…?

- … шрамы, от которых не избавиться, не спрятать… Без семьи. Без фамилии.

Он смотрит… Он дышит… Он видит её…

Горящие, пламенем войны, глаза…

- Хладный волк!

Колесо вновь налетело на кочку, и ветхий дилижанс содрогнулся, покачивая из стороны в сторону, дырявой тряпочной крышей. Каждый ухаб – удар болью во всём теле.

«Бежала… я бежала. Куда? Дышать… нечем. Торопилась… Зачем?»

Мысли – как обрывки старой ткани: рвутся, стоит потянуть.

«Ммм… Всё тело затекло. Левый бок – не чувствую... Словно что-то мешает»

«Рука... что с рукой? Перевязана. Пахнет… травами? Болит. Голова…»

Девушка сильнее сжала глаза, сопротивляясь пульсирующей боли в висках.

«Попытка сесть. Верёвка. Жёсткая. Грубая. Руки связаны за спиной. Пальцев совсем не чувствую... Не слушаются…»

За стенками экипажа слышалась перебранка на лающем, незнакомом наречии: два мужских голоса грубо ругались и явно о чём-то спорили. Телега скрипела. И слышалось фырканье похожее на лошадиное.

«Похрустывание снега…?»

«Где я? Кто они? Куда везут?»

Тишина в голове звенит громче криков. Слишком громко! Пустота. Чёрная дыра на месте памяти.

«Я должна была успеть... Должна была... Предупредить? Найти? Спасти?»

Образы мелькают и гаснут: тёмный лес, чья-то тень, блеснул кинжал в руке, страшный рёв... не из этого мира… перепончатые крылья…

«Нет, не вспомнить»

Страх медленно сводит живот и все внутренности. Холодный, липкий. Поднимается к горлу. Хочется закричать, но из груди вырывается лишь хриплый стон.

Повозка качнулась сильнее. Тело дёрнулось, ударяясь о деревянное дно.

Новая, ослепляющая, вспышка боли. Мир сузился до щели в пологе и морозного воздуха, пускающего колючие мурашки по легко одетому телу.

«Бежать... Нужно бежать...» - единственная мысль, которая ещё горит в этом тумане. Но тело – словно чужое, непослушное. И только боль говорит: ты ещё жива!

Внезапно, рядом, послышался мужской приглушённый голос:

- Пахан, глянь-ка! Кажись, деваха очухалась.

- Да вижу я, Шелуха. Сиди ровно. Не кипишуй. – Каждое слово, прерывалось тяжёлым дыханием. Голос звучал сдавленно и влажно, сопровождаясь противным причмокиванием.

Девушка, от неожиданности, распахнула глаза, осознавая, что не одна в повозке. Вокруг царил полумрак, в котором можно было различить два тёмных силуэта.

Один из них напоминал старый мешок, наполненный влажным песком – тело было рыхлым и оплывшим, живот свисал бесформенным фартуком между ног. Щёки, ощущая все неровности дороги, болтались по бокам, а маленькие, заплывшие глазки буравили девушку с тупой наглостью. Под носом, напоминавшим поросячье рыло, влажно блестели толстые губы, которые то и дело кривились в самодовольной ухмылке.

Рядом с ним, суетливо, постоянно крутя головой по сторонам и вздрагивая от любого звука, сидел щуплый мужичок. Он был похож на тень – кожа облегала тонкие кости, а из-под выреза ободранной кофты торчали острые линии ключиц. Взгляд его метался по сторонам, ни на чём не задерживаясь надолго. Глаза, большие и испуганные, блестели лихорадочным блеском, а губы были сжаты в тонкую линию, словно он боялся сказать лишнее слово.

Девушка, немного поёрзав, несколько раз сжала и разжала затёкшие кисти. Верёвки, раскалённым металлом, прожгли руки, а пальцы, словно ватные, начали протыкать тысячи иголок.

«Отвратительно…» - она сморщилась, отворачивая голову.

Стон, невольно вырвавшийся из горла, был больше похож на хрип, а горло изнутри разрезали множество острых ножей.

Очередная попытка сесть. Очередная вспышка острой боли.

Девушка безвольно привалилась спиной к стене повозки, сипло откашливаясь и корчась, чувствуя, как её накрывают отчаяние и слабость.

- Слышь, Шелуха, развяжи её. – Ткнул грузный мужчина локтем в ребро худому. Тот, закашлявшись, согнулся пополам.

- Но пахан, а вдруг она паршивая? – Растирая бок, глаза Шелухи забегали по телеге в поисках выхода. Толстый медленно повернул голову в сторону своей шестёрки, не говоря ни слова. Тот дёрнулся, не поднимая глаз, ощущая тяжёлый взгляд, и кинулся к девушке, протягивая костлявые пальцы, пытаясь дотянуться до кистей за её спиной.

Девушка сжалась в напряжённый комок, морщась и отворачиваясь, сдерживая порывы отвращения. Влажные, холодные пальцы скользили по её коже, а от самого «Шелухи» пахло мочой и старым по́том, отдавая запахом лука и чем-то гнилым. Колючие волосы щекотали кожу на шее, запуская рой противных мурашек.

Хотелось заорать и вырваться.

«Да чтоб тебя хаос пожрал!» - мысленно закричала она, истошно запищав.

Он прижимался к ней всё сильнее, дотягиваясь до верёвок и, ловко надрезая их её собственным кинжалом из белого металла, который покоился всё это время в поясе её поношенных штанов.

- Хорош свинорез. – Ухмыльнулся мужчина жёлтыми, редкими зубами, рассматривая кинжал.

Почувствовав свободу, девушка с яростным, звериным рыком метнулась вперёд, накидываясь на мужчину.

Её движение было молниеносным и точным: пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, вырывая оружие из его рук. Не дав ему опомниться, придавливая своим весом, она прижала холодное лезвие к его шее, надавив так, что острие без труда рассекло бледную кожу, из-под которой тут же побежала тонкая, тёмная струйка крови.

Воздух, с хрипом, вылетел из его горла. Мужчина замер, широко распахнув глаза. В его взгляде не было ни попытки сопротивления, ни вызова – лишь оцепенение и покорность. Он раскинул руки в стороны, ладонями вверх, словно демонстрируя полную капитуляцию и отказ от борьбы.

- Девчуля… - Сидя, не шелохнувшись, протянул толстый, цокая языком. – Я бы на твоём месте не рыпался. – Этот голос, как и его обладатель, оставлял после себя ощущение липкости и брезгливости. – Ты же свежая. Не битая ещё и других не убивала. Зачем начинать?

«Не убивала…? Я… Откуда во мне это?»

На мгновенье растерявшись, она быстро взяла себя в руки, сильнее прижимая лезвие к тонкой шее, впилась острым взглядом ярких, зелёных глаз в рыхлую тушу, из которой исходил этот гнусавый голос.

Шелуха часто дышал под её ногами, а бешеный пульс отдавался дрожью по её коже.

С коротким, тяжёлым выдохом, чувствуя подкатывающую тошноту и слабость, девушка убрала лезвие и отползла к противоположной стене дилижанса, подтягивая колени к груди.

«Как же жжётся…!» - от малейшего движения воздуха раны на запястьях горели огнём. Кожа превратилась в алое месиво от долгого трения жёсткой верёвки. Она была полностью сорвана, обнажив нежную, влажную ткань. Пальцы отекли и почти полностью потеряли чувствительность, превращаясь в негнущиеся сосиски.

К горлу подкатил приступ рвоты, а в ушах и голове зазвенело. Окружение начало медленно плыть.

Закрыв глаза, девушка начала глубоко дышать. Наполнять лёгкие морозным воздухом, который помогал вернуть хоть какое-то подобие равновесия.

Повернув голову, опёршись на щёку, она обратила внимание на руку, которая была перебинтована свежей повязкой, пропитанной какой-то лечебной мазью. Пахло приятно и очень знакомо…

Девушка тяжело вздохнула, выпустив облако горячего пара и, неожиданно, уловила краем глаза, редко залетающие в дилижанс, снежинки.

«Снег?!»

Тут она дёрнулась к стене, находя широкий просвет между стыками ткани – повозка двигалась по заснеженной дороге с, уже заметной, колеёй. По обе стороны мелькал хвойный лес, усыпанный свежим, рыхлым снегом. Где-то вдалеке, меж тёмных стволов, угадывались очертания горного хребта.

«Мы движемся на север…»

По Солнцу было невозможно определить время суток. Встаёт оно или садиться. Всё вокруг казалось тусклым и холодным. Извозчики продолжали грубо переругиваться, их спор не утихал ни на минуту.

Внезапно взгляд зацепился за что-то тёмное среди деревьев.

Всадник.

Его голову скрывал чёрный, тяжёлый капюшон, из глубины которого за ней следил цепкий взгляд серых глаз. Огромный чёрный конь переминался с ноги на ногу, пуская из широких ноздрей клубы пара, а всадник смотрел прямо на неё. Не отрываясь. Его руки в плотных чёрных перчатках крепко сжимали поводья, сдерживая мощное животное.

Она не могла отвести взгляд.

Он был ей знаком… Она его видела когда-то…

Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность, хотя на деле прошло лишь несколько секунд.

Он так же был прикован к ней взглядом, медленно поворачивая голову вслед удаляющемуся экипажу…

Глава 12

Горячий пар вился над фарфоровой чашкой, неся с собой густой, медово-травяной аромат. Светлая эльфийка обхватила чашку тонкими пальцами, прикрыла глаза и с наслаждением втянула этот запах полной грудью.

- Роэли́н заваривала самый потрясающий чай во всех мирах, - с лёгкой грустью выдохнула Ю́ки.

- Угу… - эхом отозвалась Вело́на. Дриада сидела рядом, подставив лицо мягкому свету уходящего Солнца. – Мне её безумно не хватает.

Она открыла глаза и перевела тяжёлый взгляд за парапет просторной террасы. Там, за пределами города, со всех сторон, расстилалось бесконечное, безжалостное море раскалённого песка – мёртвое наследие рухнувшего когда-то метеорита.

Но сюда, на открытую террасу, не долетал даже сухой ветер. Высоко над головами жителей Аур'эль'Дуна́та едва заметно мерцал и тихо гудел полупрозрачный энергетический купол, укрывавший столицу Светлых Эльфов от мёртвых пустошей, сохраняя внутри прохладу и жизнь.

- От Госпожи есть вести? – Вело́на опустила изящную чашечку на блюдце. Звон фарфора показался слишком резким в царящей тишине. Дриада задумчиво взяла песочное печенье и принялась медленно, крошка за крошкой, разламывать его над столом.

- Нет. Абсолютная тишина, - Юки отрицательно качнула головой, отчего водопад длинных серебристых локонов скользнул по её хрупким плечам. Она уставилась в свою кружку, наблюдая, как в зеленоватой глади чая подрагивает её собственное отражение. - И, насколько мне известно, с байю́рами она тоже на связь не выходила.

Эльфийка отодвинула кружку и потянулась к сладостям.

- Я так по ней скучаю, Вело́на. Словно из нашего мира ушли все краски с той самой последней встречи... С того дня, как ей пришлось занять место Высшей Ини́ты.

- Ты права. Стало тоскливо, - дриада стряхнула крошки с пальцев. – Раньше она хотя бы изредка снисходила до разговоров с нами. А теперь... я уже начинаю забывать, как звучит её голос.

- Последний раз она говорила с Имра́нте ещё задолго до сбора урожая.

- Как же это было давно… - выдохнула Вело́на.

Внезапно уголки её губ дрогнули, и дриада тихо, искренне рассмеялась.

- Ты чего? – Юки удивлённо вскинула брови, замерев с надкусанным печеньем в руке.

- Да просто… - Вело́на откашлялась, пытаясь подавить смешок, но глаза её весело блестели. – Вспомнила, как ещё до разрушения Истраиэ́ль Зартха́н мы с Нере́ей поспорили, у кого фигура лучше. И я, со всей наглостью, попросила Госпожу рассудить нас! Это было так глупо…

Юки прыснула. Напряжение за столом лопнуло, сменившись теплыми воспоминаниями о той безумной лунной ночи.

- О Боги… даже не верится, что это вообще было! А ведь именно тогда Нокса́р украл Роэли́н.

- Никогда не видела нашу девочку такой счастливой, - улыбка дриады стала мягче.

- А ведь Госпожа её предупреждала…

- Сама знаешь, когда дело касается таких чувств, слова бесполезны. Не говоря уже об упрямстве Лин.

- Не особо знаю, если честно, - Юки пожала плечами, чуть склонив голову на бок. – Мне пока не довелось испытать ничего подобного.

- Может, оно и к лучшему, - Вело́на снова посмотрела на, утопающий в зелени, город под куполом. – В любом случае, это долгое молчание Высшей Асса́рии начинает пугать…

Юки сделала глоток чая и вдруг поперхнулась.

- Кхм! М-мм! – Она замахала рукой, торопливо сглатывая и вытирая губы салфеткой. – Чуть не забыла! Знаешь что?

- Что?

- Иллиа́рик и Тэллорэ́ль! – Глаза эльфийки загорелись жадным любопытством. – Вчера покинули город. В такой спешке, будто за ними гналась песчаная буря.

- И? – Вело́на непонимающе моргнула. – Что мне делать с этой информацией?

- Ну ты даёшь! – Юки подалась вперёд, едва не ложась грудью на стол. – Это же лучшие разведчики ордена! Искатели-клинки!

- Смотрю, кое-кто под впечатлением от бравых вояк, - ядовито, но по-доброму усмехнулась дриада. – А ещё говорила, что глубоких чувств не познала... – передразнила дриада эльфийку.

- Да ну тебя! – Отмахнулась Юки, хотя кончики её острых ушей едва заметно порозовели. – Я о другом! Сам Го́ваннас Аэ́лон Ара́н срывается с места.

- Наверняка наткнулись на что-то интересное.

- Или смертельно опасное, - Юки хищно прищурилась и перешла на заговорщицкий шёпот, заставляя Велону тоже наклониться ближе. – Я как раз была подле королевы, когда принесли донесение. Засекли сокрытую вспышку энергии. Где-то в восточных лесах континента.

…Дзынь…

Чашка в руке дриады предательски дрогнула, больно ударившись о блюдце. Пара капель чая выплеснулась.

- Что с тобой? – Юки осеклась. Игривость эльфийки тут же испарилась.

Велона замерла. Вся её расслабленность исчезла в одно мгновение. Кожа дриады словно побледнела, а по рукам пробежала мелкая дрожь, заставляя напиток в чашке плясать.

- Как давно… - голос Велоны надломился. Она сглотнула и повторила: - Как давно пришло это донесение?

- Дня два назад, - Юки медленно откинулась на высокую мягкую спинку стула, её любопытство сменилось настороженностью. Она прищурено посмотрела на подругу. – Велона? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Дриада смотрела куда-то вперёд. В её расширенных глазах плескался чистый, неприкрытый ужас.

- Велона! – Юки встревоженно протянула руку и коснулась её плеча.

Дриада дёрнулась, словно от удара током, едва не опрокинув посуду.

- Я… я вспомнила! – Она резко вскочила на ноги, судорожно оглаживая платье дрожащими руками. – Кое-что дома! Оставила!

Она заметалась по террасе, словно загнанная в клетку птица, не зная, в какую сторону броситься.

- У меня там… котелок! Над открытым огнём остался! – Велона бросила на эльфийку безумный, блестящий взгляд, в котором читалась отчаянная мольба не задавать лишних вопросов.

- Прошу тебя, успокойся! – Эльфийка тоже встала, её лицо выражало растерянность и нарастающую тревогу. – Какой котелок?

- Нужно… нужно домой! Срочно! – Дриада остановилась, схватилась за голову, её взгляд метался между Юки и далёким горизонтом.

- Как скажешь, - отозвалась эльфийка, не понимая причину паники. – Тебе портал построить?

- Да! – Выкрикнула Велона слишком резко. Поняв, что напугала подругу, она судорожно втянула воздух и попыталась взять себя в руки, сжимая кулаки. – Прости… Будь добра. Построй, пожалуйста. Быстрее.

Юки не стала спорить. Она лишь прикрыла глаза, выстраивая в памяти нужный образ: вековой дуб в восточном лесу, влажный мох, запах прелой листвы. Медленный, глубокий вдох. Плавный выдох.

Когда эльфийка распахнула веки, её обычно светлую радужку затопило переливчатым, почти жидким светом. Она подняла руки и изящным, текучим движением коснулась пустоты перед собой. Воздух под её пальцами вдруг обрёл плотность, став похожим на натянутый невидимый шёлк. От кончиков пальцев брызнули россыпи радужных искр, с тихим, мелодичным треском растворяясь в пространстве.

Соединив ладони на уровне груди, Юки плавно развела их в стороны. Пространство поддалось, растягиваясь и распрямляясь, как живая ткань. По воздуху от её рук разошлись концентрические круги, искажая реальность, словно по воде от брошенного камня. Раздался низкий, вибрирующий гул, и круг распахнулся, вырезая в мире окно.

Сквозь дрожащую пелену портала пахнуло совсем другим воздухом – запахом сушёных трав и древесины. Велона увидела внутренности своего дома: знакомые стены, полумрак, тишина, две неубранные кру́жки…

Но Юки, стоявшая чуть сбоку, смотрела не на подругу. Её острый взгляд скользнул в проём.

В холодном, давно остывшем камине серела мёртвая зола. Никакого огня. Медный котелок сиротливо стоял на полу.

Ложь...

- Благодарю тебя, - голос дриады прозвучал глухо и торопливо. Она коротко, почти судорожно поклонилась, так и не решившись встретиться с эльфийкой взглядом.

Юки не опустила рук, удерживая разлом в пространстве. Её лицо оставалось непроницаемым, но в голосе зазвенел холодный, обиженный металл:

- Надеюсь, в качестве благодарности я всё же услышу правду.

Велона замерла. Её плечи на мгновение напряглись, словно от удара хлыстом, но она ничего не ответила. Сжав губы в тонкую нить, дриада быстро перешагнула через порог портала, скрываясь в тенях своего дома.

Она обернулась лишь на долю секунды – в её глазах читалась немая мольба о прощении.

Юки молча отвернулась. Она сжала пальцы в кулаки, и проход схлопнулся с резким, отрывистым хлопком, рассекая воздух. Радужные искры погасли, оставив эльфийку наедине с гудящим, высоко над головой, куполом и тяжёлым осадком недосказанности.