Тёмный. Сотворение

- Ничего не имею против. – Эльфы разбрелись по разным сторонам, не уходя вглубь подозрительно тихого леса.

Иллиа́рик осторожно вошёл в лесную чащу, стягивая светлые волосы в тугой хвост и прислушиваясь к окружению. Настораживало полное отсутствие звуков – ни шелеста листьев, ни треска ветвей, ни свиста ветра. Казалось, будто вокруг царит искусственно созданная тишина, маскирующая подлинную сущность мира. Однако лес жил своей скрытой жизнью. Об этом говорили свежие отпечатки лап животных, примятая трава, дупла в деревьях. Даже кора на них была исцарапана острыми рогами и когтями. Всё говорило о наличии жизни, однако Иллиaрик, обойдя приличную площадь, не встретил ни единого зверя, птицы или хотя бы съедобного гриба.

- Знаешь… - Задумчиво начал он, выходя навстречу напарнику, который уже развёл костёр. – Это очень странно…

- Никто не попался?

- Да. – Он поднял глаза на Тэла. – Совсем никого. А ведь следов много. Лес живой, но словно…

- Пустой.

- Будто самого леса и вовсе не существует.

- И я обратил внимание.

- Здесь явно что-то не так…

Глава 8

Небольшая землянка уходила вглубь холма, который был присыпан рыхлым, сияющим снегом. А окружал его бесконечный хвойный лес, частоколом елей и пихт вперемешку с разлапистыми соснами, словно забором, закрыв от взора нежелательных посетителей.

Снаружи наступила глубокая ночь, но в землянке, что подмигивала полуовальным окошком с двумя створками, тепло горел камин, освещая и обогревая большую комнату.

Зайдя вовнутрь и услышав как за спиной мягким, гулким ударом, захлопнулась дверь, Мэ́лдон пошатнулся и, опёршись рукой о шершавую стену, медленно осел на пол.

Оказавшись в безопасном месте, его тут же накрыло осознание пережитого – побег от архано́кса, полёт с обрыва, бурный водяной поток, пещера, скелет, лес, очередной побег, очередная удача в виде карлика-сатира и очередное спасение от смерти.

Тело полукровки начала бить крупная дрожь, а сам он побледнел, став мертвенно-серым. Поджав колени к себе, покачиваясь из стороны в сторону, он уставился в одну точку где-то на стыке пола и светлой стены.

Сатир наблюдал за ним со спины, но видя, что парню становится всё хуже, спохватился и убежал, цокая копытами, скрываясь где-то в глубине комнаты.

- Не отключайся, малой! – Кричал он своим басовитым, хриплым голосом. – Слушай мой голос. Не отключайся! – Брякал он дверцами шкафчиков и чем-то стеклянным. – Да где же она…? Я тебе сейчас чудо-средство дам, слышишь?! Глаза не закрывай! - Выглянул он из-за стены, проверяя парня.

Раздался хлопок открывающейся бутылки и бульканье жидкости, наливающейся в стакан. Быстрым шагом он вернулся к Мэ́лдону и сел на корточки напротив.

– Вот, держи. – Прикоснулся он к его плечу трёхпалой рукой, привлекая к себе внимание и предлагая стакан с ароматной жидкостью тёмного шоколадного цвета.

Мэ́лдон медленно перевёл затуманенный взгляд сначала на пушистое, полосатое, чёрно-белое создание, затем на протянутый стакан. Дрожащей рукой, часто и шумно дыша, он, не задумываясь, выпил всё содержимое до капли. Таинственная жидкость обожгла нёбо, язык и горло, протыкая их тысячами игл, ярко отдавая высоким градусом и чем-то сладким. Парня охватил приступ кашля. Сатир забрал стакан из его рук, пока Мэлдон, на четвереньках откашливался, приходя в себя.

- Ещё… - Прохрипел он, чувствуя, как тело успокаивается от растекающегося по крови жара. Карлик похлопал его одобрительно по спине.

- Чуть позже, мой потерянный друг. – Улыбнулся он. – Иди и приведи себя в порядок. Там в умывальнике есть вода. – Указал он рукой на небольшую дверь, которая располагалась по соседству с основной комнатой.

Мэл коротко закивал, поддерживая эту идею, проползая несколько шагов на четвереньках и аккуратно вставая, стараясь не удариться головой о низкие потолки дома.

Над умывальником висело зеркало, отражение которого демонстрировало совсем чужого эльфа – полукровку. Мэлдон сам себя не узнал, одёрнувшись: бледно-серая кожа, грязные, мокрые волосы спутались и прилипли к грязному лицу. Черты лица глубоко запали, осунувшись. Глаза впали, словно он голодал несколько лет и стали мутными, растеряв весь свой блеск. Взгляд казался каким-то потерянным, бесконтрольно бегающим по отражению, пытаясь найти знакомые черты.

Он, согнувшись, открыл небольшой кран с холодной водой, и начал остервенело отмываться. Сначала резкими и грубыми движениями жёстким мылом он оттёр лицо, затем этим же мылом отмыл волосы. Тут же разделся, забрасывая, испорченную в грязи и, местами, разодранную в лохмотья, одежду в угол крохотной комнатки. Скинул грязные ботинки. Разбрызгивая воду, пытаясь содрать с себя сумасшествие последних… нескольких дней? Он даже не мог осознать, сколько времени прошло…

Рогатый хозяин дома заботливо раскладывал разнообразные угощения на низкий журнальный стоик перед камином под аккомпанемент пыхтения, ворчания, льющейся воды и шороха, перемешанного с грохотом. Он тихо посмеивался себе под нос и отрицательно покачивал головой, осознавая, что его ванной приходит конец.

- Я прошу прощения, но не найдётся ли у Вас какой-нибудь одежды, или чего-нибудь подходящего…? – Раздался неуверенный голос из приоткрытой двери. – Моя – совсем испорченна.

- К сожалению, я такими вещами не пользуюсь, мой потерянный друг. Но, до решения данного вопроса, могу предложить одеяло, в которое ты можешь укутаться.

- Да… Давайте. Буду весьма признателен. – Заикаясь, ответил Мэл, слыша, как цокот копыт удалился, а затем, по нарастающей, приблизился и сбоку появилось свёрнутое толстое одеяло молочного цвета. А сверху на нём покоилось два белых полотенца с витиеватыми узорами – одно маленькое, другое в разы больше. – Спасибо большое. – Выдохнул Мэл, принимая из рук сатира вещи.

- Вытирайся и проходи, дорогой гость. Тебе срочно нужно восполнить силы, плотно оттрапездничав. – И сатир снова куда-то удалился.

Скрупулёзно протерев всё тело, волосы и лицо большим полотенцем, даже не прикоснувшись к маленькому, Мэлдон, будучи в одних трусах, накинул тёплое одеяло, плотно укутываясь в него. Оно обняло его своей тяжестью, вызывая острую сонливость, но, забурчавший голодной болью, желудок настаивал на приёме пищи.

Выйдя из комнаты, в нос сразу ударил сильный запах жареных яиц с мясом, перемешанный с чем-то сладким, неконтролируемо заполняя рот слюной.

Шлёпая босыми ногами по полу, он добрался до мягкого кресла поближе к огню. В кресле напротив устроился сатир, внимательно, из-под кружки чая, рассматривая своего гостя. В другой руке он держал ажурное блюдце. Встретившись с Мэлдоном взглядом, он с мягким звоном поставил кружку на блюдце, и коротко кивнул на еду, приглашая полукровку к трапезе.

Мэлдону не нужно было повторять дважды. Он накинулся на тарелку с жареными яйцами и мясом, прикусывая кусками хлеба. Он ел так жадно и так быстро, словно у него еду вот-вот заберут и это последний в его жизни ужин.

Опустошив тарелку до самой последней крошки, до самой маленькой капельки жира и съев целую буханку хлеба, он, сытно выдохнул и расслабленно откинулся на мягкую спинку кресла. Хозяин дома, всё это время наблюдая за парнем и похлёбывая чай, медленно встал, направляясь к камину.

Вблизи огня, на специальном крючке, висел чайник. Сатир аккуратно достал его прихватками и разлил горячий, парящий напиток в небольшие фарфоровые кружки с волнистыми краями, в той же тематике, что и блюдца.

- Я не знаю, как Вас благодарить… - На выдохе произнёс Мэл, кланяясь сатиру, прижимая ладонь к сердцу, пока тот наливал напиток, обволакивающий уставшего приключенца невероятным ароматом трав. Согревая ладони, Мэл сделал глоток, закрывая глаза в наслаждении и беря в руки мягкую булочку с какой-то начинкой. Теперь он понял, что за сладкий запах смешивался с мясом.

- Не стоит, мой потерянный друг. Если представляется случай оказать помощь, отчего бы не воспользоваться такой возможностью? К тому же, в нынешние, тёмные времена, нам – изгоям, нужно держаться вместе. – Спокойно проговорил сатир, отпив чая, и возвращая кружку на журнальный столик. – Зови меня Файя́р.

- Мэлдон. – Коротко кивнул полукровка, представляясь. – Почему Вы называете себя изгоем?

- Думаю, моя способность управления пламенем не осталась не замечена твоим острым взглядом, мой заблудившийся друг. – Его, и без того, длинный рот, растянулся в улыбке, приподнимая острые уши, заканчивающиеся тонкими, закругляющимися, длинными волосками. – А ты прекрасно осведомлён, что светлые неустанно разыскивают и истребляют всё, что обладает силой и кажется им потенциально опасным. – Он откинулся на спинку кресла, складывая ладони, с тремя когтистыми пальцами, домиком. – Что же ты делаешь так далеко от своего дома, Мэлдон?

- Мэл. – Поправил его полукровка. – Можно просто Мэл.

- Как скажешь, Мэлдон. – Кивнул головой с кривыми, витиеватыми рожками Файя́р. – И всё-таки?

- На самом деле – это очень длинная история.

- Мы никуда не торопимся. – Развёл руки в стороны, кладя их на подлокотники, сатир, принимая положение полноправного хозяина дома.

Внезапное напряжение сковало Мэлдона – пришло осознание, что жизнь его целиком зависит от доброты и воли этого загадочного существа. Юноша осторожно поставил пустую кружку на блюдце, плотнее завернувшись в спасительное тепло одеяла, будто оно могло защитить его от цепкого взгляда собеседника напротив.

- Мы с моим другом ходили за провизией и наткнулись на грибы.

- Зимой? – Нависающие брови сатира дёрнулись вверх.

- Да. Элу это тоже показалось очень странным. – Мэлдон улыбнулся, вспоминая момент, как Эльдонар пытался его отговорить, и перевёл взгляд на пламя в камине. – Но мы голодали и очень хотелось порадовать наставницу… Так что я ослушался хвалёную эльфийскуюю интуицию и начал их срезать.

- И что же произошло?

- Архано́ск. – Мэлдон упёрся взглядом в пол. – Мы побежали, а на пути был обрыв. Эл смог перепрыгнуть, а я… полетел вниз. Уже попрощался с жизнью… - Полукровка закрыл глаза, пряча лицо в ладонях, тяжело выдыхая.

- Но ты жив.

- Лишь чудом. Вероятно, сам Темнейший считает, что мне ещё рано покидать этот мир. – Проводя ладонями по лицу, он встретился с серьёзным взглядом Файяра. – Простите.

- Не стоит. Я не осуждаю чью-либо веру. Но арханокс на поверхности – это действительно необычно. Должен сказать, он не единственное явление, которое встревожило светлые энергии. – Глаза Мэлдона расширились. Он надеялся услышать продолжение, но… - И что же случилось потом?

- Я… - Запнулся Мэл, собираясь с мыслями, осознавая, что про «другие явления» ему никто рассказывать не собирается. – Я очнулся внизу по склону, застряв между порогами водопада. Там была пещера, в которой мне удалось на время задержаться и немного прийти в себя. Ну а дальше Вы всё знаете.

- Да, свет твоего иллиминария не остался не замеченным. Тебе действительно повезло, что я оказался недалеко. – Мэл нагнулся к кружке на столе, как из-под одеяла на его груди, качнулся медальон. – Это что такое? – Удивился сатир, опираясь на подлокотники, он нагнулся поближе, чтобы рассмотреть вещицу.

- Ах это… - Проследил Мэл за взглядом сатира. – Это я нашёл в той самой пещере. – Он снял странный, поблёскивающий медальон и протянул Файяру. Тот аккуратно подцепил его когтем.

- Знакомы ли тебе эти знаки? – Рассматривая выбитые руны на полированном дереве, спросил сатир.

- Кажется, что я их где-то видел... – Задумчиво смотрел полукровка на Файяра. Между бровей сатира залегла глубокая морщина, заметная даже сквозь шерсть.

- Ты меня удивляешь, мой растерянный друг. – Брови Файяра дёрнулись вверх, он перевёл взгляд на Мэла, наклоняя голову на бок.

В самом сердце медальона виднелась аккуратная впадинка, словно предназначенная для точного совмещения с другим предметом, а к ней тянулись три тоненькие, почти незаметные линии-бороздки.

– Они тебе знакомы, потому что ваше, так скажем, убежище, находится в одном из древних святилищ поклонения Высшим. А, как известно, у них было трое детей, один из которых – Тёмный Бог, которого вы так чтите. Так что, не сочти за грубость, но это не уважительно с твоей стороны по отношению к младшему из богов, ибо данные начертания являются его родным языком.

Глаза Мэла округлялись всё больше, а сам он уже чуть-ли не прятался в одеяло, чувствуя вину.

- Точно! – Воскликнул полукровка, вспоминая, где он видел подобные письмена. – Это же тёмное наречие.

- Да. Моя прабабка – сама старость старая, да позаботятся Древние о ней на том берегу, в живую видела чёрную армию, прорвавшуюся из-под земли. Рассказывала, что на доспехах младшего Бога такие письмена светились алым светом, когда он вышел из главных врат Ксир'га́тх Вал'Дуро́тх.

- Не может быть…

- Может, мой друг в смятении. Видела, как воины невероятной силы разносили всё на своём пути. Она жила тогда около древнего леса на востоке. – Рассказывал Файяр, возвращая медальон полукровке. – Где и появился один из разломов. Снесло дом, как и пол леса, взрывной волной. Повезло ей тогда, что торговать ушла, а то остались бы рожки да копыта. Да и их бы развеяло прахом… - Потёр он свою длинную козлиную бородку, смотря в огонь. – Как она говорила, чёрная армия, в гибких доспехах и шлемах, мимо неё прошла. Не убивали они невинных, только тех, кто, по глупости своей, сам нападал. Без сомнения – они что-то искали. И вот как раз похожие символы были выбиты и на доспехах, и на оружие. И светились алым светом.

- Вы что-то знаете об этом? – Глаза Мэлдона блестели интересом, предвкушая увлекательный рассказа о чтимом Боге. Он опёрся на подлокотники, ближе наклоняясь к сатиру.

- Только со слов старой. Но мне странно, что ты не в курсе, мой дорогой друг Мэлдон.

- Я знаю лишь то, чему учит наставница. – Отрицательно покачал головой полукровка, возвращаясь к спинке кресла. – Библиотеки у нас толком нет. Лишь несколько украденных и сохранённых книг. А в город мы соваться боимся...

- Что ж, понимаю. – Согласился Файяр. – Так и быть, поделюсь легендой. Но повторюсь, это со слов моей прабабки… - Мэлдон активно закивал головой, готовый впитывать историю. – Вышел Бог Подземного Мира из главных врат храма в чёрные доспехи облачённый…

Глава 9

- Мой повелитель, Азерта́ль процветает благодаря нашим трудолюбивым жителям и Вашим мудрым решениям. – Глубоко поклонился советник и верный друг Тёмного Бога, выйдя из высокой чёрной двери, ведущей на открытый, просторный балкон дворца. Здание было выстроено в самой высочайшей скале, держащей свод пещеры в Подземном мире.

– Храмы и алтари, посвящённые Вам, наполнены верующими, молящимися о Вашем долголетии и славе. Жители довольны жизнью и благодарят Вас за мир и порядок. – Выпрямляясь в полный рост, он задумался, погладив густую, седую бороду.

- Но? – Обернулся Тёмный на мужчину.

- Не помешало бы увеличить численность охранников и усилить патрули солдатами вдоль основных торговых маршрутов. Наши караваны привлекают много внимания и всё чаще подвергаются нападению. Боюсь, что применения силы неизбежно. – Посмотрел советник, мутными от слепоты, глазами в сторону, где стоял Ноксар.

- С одной стороны – я удивлён. А с другой – ничего особенного. Таких товаров, как у нас, на поверхности не сыскать. Одни магма́лисы чего стоят. – Мужчина подкинул в руке увесистый плод в чёрной, шероховатой кожуре. Он был тёплый и мягкий.

- Так же, как и нам необходимы товары Верхнего мира, мой Повелитель. – Коротко кивнул мужчина.

- Не буду спорить, мой друг. Армия наша сильна. Отдай моё распоряжение об усилении торговых караванов и увеличении количества патрулей вдоль торговых путей. Пусть применяют силу по необходимости. И даже убивают. Нет смысла искать дипломатические решения, если наши труды остаются неоценёнными. – Тёмный сжал фрукт в руке и тот начал капать, пуская тёплый сок цвета раскалённой лавы.

– Но, при всей серьёзности вопроса, что-то мне подсказывает, что Вы пригласили меня не для обсуждения безопасности. – Мужчина мягко улыбнулся Ноксару.

- Твоя прозорливость всегда меня поражала, Скиталец. – Широко улыбнулся, Тёмный, переводя взгляд на подземный город, границ которому не было видно.

Вдалеке, в прямом смысле слова, горел целый мир. Каменные мосты были перекинуты через лавовые реки. Высокие, изящные, каменные дома, усиленные металлом, были выстроены в вулканах и скалах, сквозь которые протекали лавовые водопады. Уходя, ярусами, всё глубже и глубже, ближе к горячему сердцу мира А́нидус.

Здания были мощны и изящны – тянувшись вверх, они были наполнены вертикальными линиями, создавая ощущение лёгкости. Стены были наполнены арочными пролётами и длинными, большими окнами. Карнизы, орнаменты, различные скульптуры, посвящённые богам и могущественным существам, украшали каждый дом. А декоративные лавоотводы уводили горячие потоки, собирая их в реки и водопады.

Здесь не было ветра, не было смены дня и ночи, не было холодной зимы или жаркого лета.

Но здесь протекала опаляющая душу жизнь, среди бушующей лавы и вулканических взрывов. Лауре́ги – раса, населяющая Подземный мир, не знали болезней и ранней смерти. Сильные и выносливые, высокие и статные, покрытые плотной чешуёй, защищающих их от высоких температур, они вели такую же активную жизнь, что и существа в Верхнем мире. Глаза их были покрыты защитной мембраной, что меняла цвет в зависимости от интенсивности освещения, а голову покрывали наросты-шипы, складываясь в дивные узоры или аккуратные линии.

Язык был удивительным сочетанием мелодичности и хитрого шипения. А письменность полна острых линий.

Одежды их были плотные, из гибкого, выточенного камня, либо лавы в определённой стадии застывания. Всех оттенков темноты и пламени.

Это был, во истину, противоположный, Верхнему миру, мир. Мир – служивший сохранять равновесие. Мир, освещаемый ярким источником чистейшей энергии.

- Ты высок и горд, мой добрый друг. Неужели ты действительно не желаешь вернуть зрение? Ты мог бы завести семью. Даруя тебе вечность, я лишь просил о помощи, но никак не принуждал принадлежать мне и этому миру всецелостно. – Сжал Бог плечо Скитальца.

- Я искренне благодарен Вам, мой Повелитель, но у меня нет необходимости в ясности зрения. Истины, как Вам известно, глазами не увидишь. А в семье у меня нет нужды – она станет для меня уязвимостью. И в момент Вашей горячей нужды во мне, я не смогу быть Вам полезен. – Спокойно проговорил мужчина, смотря мутными, белёсыми глазами куда-то в лицо Темнейшего.

- Думаешь, такой момент может настать? – Убрал Ноксар руку с плеча друга, переводя взгляд на пару чешуйчатых птиц, что сели на высокое ограждение балкона. В верхнем мире их бы сравнили с детенышами драконов.

- Ничто не вечно, младший из богов. Времена меняются, искривляются, завершаются и начинаются вновь. И я готов быть подле Вас столько, сколько Вы сочтёте нужным. Меня полностью устраивает моя жизнь.

- Но ты даже не можешь рассмотреть величие мира, который я создал собственными руками. – Подошёл Ноксар к перилам, сжимая их руками. – Эта невероятная, иная жизнь, дышащая чистой энергией. Она так отличается от твоего мира.

- Я могу оценить великолепие творения по мудрости Вашего сердца и количеству любви и заботы, которое Вы дарите мне и всем тёмным жителям.

- А как же каменные мосты? Как же ярчайшие лавовые реки и шумные водопады? Невероятные дома, выстроенные нашими мастерами в жерле вулканов?

- Моя фантазия – мой верный помощник, Темнейший. Я чувствую жар всей кожей, ощущаю сухость воздуха, запах дыма и горячего камня. Слышу раскаты взрывов вулканов и густое течение лавовых рек. – Он повернул голову в сторону шумного города. – Порой этот звук напоминает мне об утерянных воспоминаниях детства, когда густая утренняя каша, приготовлена любящими мамиными руками, булькала на костре, издавая подобные звуки. Мне даже кажется в такие моменты, что я чувствую аромат разваренной крупы и сладкого, нагретого молока.

- Если хочешь, я могу принести тебе такой каши из Верхнего мира. Либо даже переместиться с тобой и угостить непосредственно у лесного костра, мой друг.

- В этом нет нужды. Но я обязательно подумаю над этим предложением. – Широко улыбнулся Скиталец, коротко кивнув головой. – Так что же Вы хотели обсудить?

Зачесав тёмные волосы пальцами, Ноксар повернулся к советнику, делая пару шагов в его сторону.

- Что ты знаешь о «небесном песке»?

- Так гномы прозвали материал, который нашли на месте падения метеорита несколько сотен лет назад. Когда один из странствующих братьев, Адгу́р, половины своего тела лишился, приняв удар из глубины небесных далей. А́мона же ни один осколок в ту ночь не коснулся. – Рассказывал о давнем катаклизме советник. – Богатые земли на юге континента в бесконечные песчаные дюны превратились. Всё тот взрыв выжег и уничтожил. А воды, что прилегали к тем землям, стали смертельно-солёными.

- Но хитрые светлые эльфы нашли как, даже из ужасной катастрофы, извлечь выгоду.

- Должен сказать, у них это получилось великолепно. – Кивнул, улыбаясь, Скиталец. – Соль они теперь поставляют по всему миру. И Верхнему, и Нижнему. А в отчищенные воды вернулась жизнь.

- Согласен. А знал ли ты о созданном энергетическом куполе, что жизнь в их строящемся городе поддерживает?

- Наверно, это единственное, что я хотел бы увидеть собственными глазами. – Почесал бороду Скиталец. – Поговаривают, они нашли способ выращивать богатые фруктовые сады.

- Помощь тёмных эльфов, между прочим. Как и разработка кораблей, странствующих по пескам.

- Это невероятно!

- Прогресс не стоит на месте, мой друг. – Ноксар вошёл в высокую тёмную дверь, проходя в свой кабинет. Советник последовал за ним.

В небольшом помещении было сравнительно прохладно. Почти в самом центре стоял рабочий стол с высоким, мягким стулом. Множество книжных шкафов, заполненных различной научной и художественной литературой, различными записями и собственными научными изысканиями. Напротив, стола стояла широкая кровать. А на тумбочке, подле неё, неизменно стояла ваза, полная разнообразными фруктами. Ноксар обожал фрукты и ягоды. В особенности персики.

Взяв пушистый фрукт в руку и, чавкая, пуская сладкий сок, откусывая половину, он сел за рабочий стол. Скиталец расположился в кресле напротив.

- Где-нибудь небесный песок ещё можно раздобыть?

- Насколько мне известно, данный материал активно используется в качестве основы для механизмов, использующих силу потоков энергии. Он является энергетическим сверхпроводником и дарит предмету невероятную стойкость к повреждениям. Сколько жизней сгинуло, изучая его, даже представить сложно. – Выдохнул Скиталец, качая головой. – Кстати! – Мужчина резко поднял голову. – Эти самые пески и используются для создания механизированных чудес. И на этих самых песках, если верить донесениям, светлые эльфы строят подобие цитадели – тюрьмы, в которую собираются помещать пойманных существ, по их мнению, опасных.

- Что? – Брови Ноксара поползли на лоб.

- Я точно не уверен, мой Повелитель. – Хитро улыбнулся Скиталец. – Думаю, Вам стоит спросить свою эм - Мужчина почесал седую бороду. – Хорошую знакомую. Скорее всего, она приведёт Вас к самим залежам этого опасного материала.

- Осторожнее с предположениями, мой друг. – Проговорил Ноксар твёрдым, таящим угрозу, голосом.

- Никаких предположений, Темнейший. – Улыбался Скиталец. – Думаю, она ценнейший и богатый источник нужной Вам информации. Но будьте осторожны. – Мужчина резко стал серьёзным, а между седых бровей залегла глубокая морщина. – Небесный песок – опасный материал. Вдохнув его или прикоснувшись, существо отправляется по ту сторону Священного Водопада, прямиком к Адгу́ру и А́мону. Тело его живёт до полного истощения и усыхания, а сознание исчезает безвозвратно. Помочь я Вам здесь не в силах, но предупредить обязан.

- Я услышал тебя, Скиталец. – Ноксар со скрежетом отодвинул мягкий стул, опершись руками о чёрный стол и вставая. Советник встал вместе с ним, глубоко кланяясь, покидающему помещение, Богу.

Глава 10

Светило медленно скрывалось за дюнами, подсвечивая дрожащий горизонт, словно тот накалялся от невидимого огня – поднималась песчаная буря. Вдалеке появляется едва заметная дымка, которая быстро густеет, превращаясь в рыже-бурое облако. Ветер, ещё недавно ласковый и незаметный, вдруг становится порывистым, срывает с земли первые горсти песка и пыли, бросает их в лицо, заставляя щуриться и отворачиваться.

Закрываясь от колючего песка, что начинал скрипеть на зубах, забиваться в нос и глаза, вдоль высокого холма на мёртвых землях, двигался путник. Его поношенный плащ плохо помогал защититься от жестокой стихии, что с каждой минутой становилась всё свирепее.

Обогнув холм, мужчина заметил вдалеке небольшой магазинчик из белого камня, очертания которого постепенно скрывались от поднимающегося песка – он закручивался в спирали и вихри, вздымался волнами, стремительно стирая очертания объектов, стучал по коже и одежде. Воздух наполняется сухим, шершавым шорохом, который постепенно перерастает в низкий, нарастающий гул завывающего ветра.