Тёмный. Сотворение

Нагнав пушистого мальчика, у которого вот-вот начали прорезаться рожки, бабушка, кряхтя, села рядом с ним на низенькое крылечко. Оно утопало в зелени и вело к извилистой тропинке, вымощенной мелкой разноцветной галькой. Дорожка убегала к скромной калитке, а по обеим её сторонам раскинулись пышные, бархатистые клумбы – предмет особой гордости сатирессы. Над этим многоцветьем, наполняя воздух густым гудением, кружили упитанные, ленивые насекомые.

- Бабушка, - почёсывая маленькие рожки, позвал Файя́р, – а что за молоко химеры? И про какой день спрашивала тётя Люси? – Поднял он глаза на старушку.

- Ох, Файя́р… - Выдохнула она, приобнимая мальчика, убирая его руки с головы, останавливая почёсывания. – Тебе обо всём этом поведают на занятиях.

- Но я сейчас хочу. – Насупился он, встречаясь глазами с нежным взглядом Софии.

- Ну что ж, тогда слушай... – она кивнула головой, – это было в один из тех чудесных дней, что так похож на сегодняшний – тёплый, солнечный, полный жизни. Я тогда ещё на Торговую улицу ходила, продавала хлеб и разные сдобные булочки. – Потрепала она внука за пухлые щёки. Он широко улыбнулся. – Но в тот день торговля, вопреки всем ожиданиям, не заладилась…

***

Во времена, когда ещё Высшие Боги правили миром, когда окутывали любовью они свои творения – жили все расы в удивительной гармонии. Взаимопомощь и забота друг о друге были не подвигом, а самой сутью бытия. Торговля не представляла собой никаких проблем и не составляла трудностей – текла легко и свободно.

В один их таких безмятежных дней София, не дожидаясь восхода Солнца, уже хлопотала на маленькой кухне, бегая и пыхтя, сдувая упрямую прядь чёлки со лба – готовила пышные, воздушные булочки с самыми разными начинками и румяный, хрустящий хлеб, наполняя дом и весь двор ароматом свежей выпечки.

Разложив их по упаковкам и плетёным корзинкам, аккуратно составив в тележку, запряжённую осликом, уши которого, пушистыми кончиками волочились по земле, она направилась на Торговую улицу в большую деревню Беррума́н.

Деревня располагалась на западе, не далеко от глубоководного ответвления реки Аннивэ́йл – той самой артерии жизни, что питала весь континент, начиная свой путь с гор, от Храма Высших. С самой высокой точки, в центре деревни, можно было увидеть величественное строение, окружённое заснеженными пиками гор. А сама деревня была окружена богатым, густым лесом.

Торговая улица располагалась на главной дороге и начиналась от самого входа в деревню, чтобы любой путник мог стать гостем и познакомиться с местными жителями и их жизнью.

София остановила своего ослика, ловко разворачивая телегу, чтобы товар был весь на глазах, маня сладким ароматом свежей сдобы и подпеченными бочками, поблёскивая сладкой глазурью разных цветов. Поглаживая животное между длинных ушек, что доверчиво дрогнули под её рукой, миниатюрная сатиресса с улыбкой приветствовала торговцев, что уже раскладывали свой товар по соседству.

Всё протекало тихо и мирно…

Но внезапно пространство содрогнулось от оглушительного грохота, словно все горы обрушились разом. Из леса, громко крича, взметнулись птицы, а по земле прошла волна, сотрясая все постройки. Через несколько мгновений, пошатнув лес, пришла взрывная волна. Она с лёгкостью переворачивала лавочки и тележки, расшвыривая все товары по пыльной земле, сбивая жителей с ног.

В оглушительной тишине, что осталась после взрыва слышались стоны и пыхтения – все в ужасе осматривались по сторонам, помогая друг другу, спрашивая «что происходит?». Но никто ничего не мог ответить.

Со стороны источника шума, с холма перед лесом, наперегонки со стадом обезумевших овец, нёсся, запинаясь и падая, эльфёнок. Он размахивал тонкими руками, а с губ срывался крик. По мере его приближения, слова наконец-то удалось различить:

- Бегите! Спасайтесь! Тьма из-под земли вырвалась! Бегите же!!!

София, встав с земли и оттряхнув свою белую шкурку, тревожно озираясь по сторонам, посмотрела на эльфёнка, который, не замолкая, бежал к домам, абсолютно наплевав на разбегающееся стадо.

Из-за леса медленно, скрывая голубое небо и яркое Солнце, на них надвигалось тяжёлое, тёмно-серое облако пыли и дыма, неся спёртый воздух, наполненный гарью и запахом серы. Становилось всё темнее и темнее. Земля, деревья, всё пространство сотрясалось вокруг от мощных, ударных шагов чёрных теней, что надвигались на деревню. Горизонт скрылся за большими, тёмными фигурами, что вспахивали шагами землю, уничтожая свежую поросль зелени, превращая цветущий край в серую, мёртвую пустыню.

Вокруг воцарился хаос. Неконтролируемый и беспощадный. Паника заполнила умы, превращая жителей в взбесившуюся, ошалевшую толпу. Все толкались, сбивая друг друга с ног, ища укрытие – одни ломились в двери домов, другие – в тёмные погреба. Но были и те, в ком страх смешался с яростью – они судорожно хватались за оружие, наивно полагая, что смогут оказать сопротивление.

Ослик Софии сбежал одним из первых. Она же забилась под опрокинутую телегу, вжимаясь щекой в острые камни. Из-под неё, сквозь щели, сатиресса видела, как бесчисленные ряды воинов в чёрных доспехах движутся в их сторону. Их доспехи, собранные из множества подвижных пластин, поглощали свет и не сковывали движений, а на поясах тускло поблёскивали мечи и кинжалы. Из-под глухих шлемов с узкой смотровой щелью слышалось тяжёлое дыхание.

«Молю, Высшие, уберегите…» - Беззвучный крик застрял в горле. София вжалась в землю под телегой, царапая щёку о камни, и шептала, шептала без остановки. – «Уберегите… Сохраните… Ини́та, А́дион…» - Не останавливаясь ни на секунду шептала она одними губами, забиваясь в угол телеги, словно пытаясь зарыться под землю.

Сотрясая воздух металлическим грохотом, неизвестная армия вошла в деревню. Один из воинов встал перед перевёрнутой телегой, где лежала София, раздавливая упакованную булку, из которой, словно алая кровь, брызнул ягодный сок. Сатиресса вздрогнула, представив, будто это её кровь брызнула из глубокой раны. Она задержала дыхание, сжав ладонями рот, стараясь не издавать ни звука. Не дышать.

Сквозь щель, между досок телеги, она видела чёрный шлем возвышающегося солдата – на нём были выдавлены какие-то символы, напоминающие письменность Подземного мира. Шлем медленно повернулся в её сторону, встречаясь взглядом поблёскивающих глаз солдата с расширившимися в испуге, глазами Софии. Но взгляд воина не выражал каких-либо эмоций. Лишь вертикальные зрачки сузились, напоминая хищника на охоте.

Мир сжался до одной точки – прорези в чёрном шлеме. Время остановило свой бег. В ушах стоял невыносимый гул бешено колотящегося сердца Софии и стремительного потока крови по всему телу. Лёгкие жгло – задержанного воздуха не хватало. Но воин всё так и стоял, не отворачиваясь. Очертания чёрных доспехов и окружающей её деревянной телеги поплыли, забирая с собой остатки сознания. Наконец чёрный силуэт сдвинулся с места и исчез из поля зрения.

Воздух со свистом ворвался в лёгкие, возвращая девушку к жизни. Она прижала ладони к груди, чувствуя, как постепенно стихает барабанная дробь сердца. И только сейчас, когда звон в ушах начал стихать, на неё обрушилась реальность – рёв пламени, пожирающий дома, сливался с лязгом металла, надрывным кашлем и криками, от которых стыла кровь. Но страшнее всего был тонкий, пронзительный плач детей, разрывающий душу.

Осторожно выглянув из своего укрытия, София наблюдала за происходящим. Армия двигалась между горящих построек. Они не выхватывали мечи – клинки по-прежнему висели на поясах. Они не нападали, а... изучали. Внимательно всматривались в лица сжавшихся от страха жителей, будто ища кого-то конкретного.

Один из воинов прижал светловолосую девушку к стене. Навис над ней чёрной скалой, заглядывая ей прямо в глаза. Она побледнела, оседая в его цепком хвате.

В этот миг из тени соседнего проулка метнулась фигура. Мужчина, в глазах которого плескалось отчаяние, с рёвом бросился на закованного в сталь исполина. Его нож с хищным чавканьем вошёл в узкую щель между сегментами доспеха на шее. Тугой струёй, похожей на чёрное масло в отблесках пожара, хлынула кровь.

Солдат покачнулся. Тяжёлый доспех ударился о землю, и фигура замерла без движения. Девушка подняла на своего спасителя глаза, полные слёз и немой благодарности, но крик застыл у неё в горле. Из-за спины мужчины выросла вторая тень. Железная перчатка вцепилась в волосы нападавшего, с нечеловеческой силой вздёргивая его в воздух. Одно молниеносное движение клинка и тело с глухим стуком ударилось о землю, оставляя голову в руках солдата. Которая, спустя мгновение, покатилась по пыльной дороге, оставляя за собой тёмный, влажный след.

Воздух разорвал дикий, животный вопль ужаса.

София зажала рот руками, вжимаясь в грязь. Её трясло, по щекам катились беззвучные слёзы, а из груди рвались лишь жалкие, сдавленные всхлипы.

Но чёрная армия не трогала невинных. Они проходили мимо стариков и детей, не обращая внимания на мычащий скот. Их клинки поднимались лишь для тех, кто осмеливался бросить им вызов. Сопротивление было не просто бесполезно – оно было фатально.

Армии всех рас, объятые первобытным страхом перед неизвестным войском, вывели свои легионы к границам. Они готовились к войне с врагом, которого не знали. Что это за «тени», вырвавшиеся из недр земли?

В тот день страх оказался страшнее стали. В тот день мир утонул в крови…

Как только последний тёмный силуэт растворился за горизонтом, София вылезла из-под телеги. Ноги не слушались, подгибаясь, словно чужие. Она шла, обхватив себя за плечи, пытаясь унять дрожь, но трясло всё тело – от кончиков заострённых рожек до кончиков пальцев.

Вокруг царил настоящий ад. Небо всё так же было затянуто дымом, воздух, густой и едкий пах гарью со сладким металлическим привкусом крови. Горящие дома извергали в небо столбы жирного чёрного дыма. Сквозь эту пелену она видела лишь смутные очертания раненных искорёженных тел, извивающихся муках, и расчленённые трупы, лужи тёмной, вязкой крови, в которых отражалось пламя.

В уши ввинчивался многоголосый вой. Плач, стоны, мольбы о помощи. И над всем этим – глухие, надрывные рыдания женщин. Они оплакивали своих мужчин. Смелых, отчаянных глупцов, которые решили сопротивляться неизвестности. Которых не тронули бы, если бы они не напали первыми.

София, пошатываясь, двинулась по дороге, стараясь не смотреть под ноги, где вперемешку с землёй и пеплом лежали отрубленные конечности и безжизненные головы. Она шла в глупой надежде, что сможет кому-нибудь помочь.

Но звуки вдруг стихли. Плач, стоны резко оборвались. Выжившие, как один, обернулись, и их взгляды были прикованы к чему-то за её спиной.

Холодный ужас сковал тело. Шерсть на затылке встала дыбом, а ноги словно вросли в землю. Со стороны разлома, откуда пришла армия, надвигалась новая волна – полупрозрачная, клубящаяся, нематериальная стена тьмы. Она текла по земле, поглощая всё на своём пути. И каждый, кого касалась эта мгла, падал замертво. Без криков. Без судорог.

София побежала. Побежала не огладываясь. Ведомая первобытным ужасом и инстинктами.

Она слышала, как со спины приближается непонятный шёпот, а ледяной воздух всё больше холодит затылок и спину, касается шеи, пытается схватить за ноги ледяными, длинными пальцами.

Вспышка. Грохот.

Мир исчез в белом ярком пятне и вспышке боли.

Оглушённая и ослеплённая сатиресса упала, до боли зажмурив глаза и прижимая ладонями уши.

«Я умерла…»

Часто дыша, кашляя от вдыхаемой пыли, она медленно открыла глаза, боясь увидеть лишь пустоту. Перед глазами расплывались белые пятна. В ушах звенело, казалось, что барабанные перепонки лопнули. Голова разрывалась изнутри.

- Высшие сохрани… - Прошептала она, когда белые пятна растворились, и зрению вернулась болезненная чёткость. Вокруг царила мёртвая тишина. Не шелохнулась ни одна травинка, ни один листочек. Не было слышно плача или криков. Ни ветра, ни птиц. Ничего... Небо было затянуто смогом, а в воздухе висел запах гари и влажного металла.

- Что…произошло…?.. – вопрос растворился в пустоте.

София медленно встала – теней словно и не было. Всё растворилось. Остались только бездыханные тела жителей, застывших в позах, а которых их накрыла смерть. Без каких-либо травм, без следов крови, они так и остались около своих домов. Пустые оболочки… Кто-то бежал и так и упал замертво, извалявшись в пыли. Кто-то сидел и прижимал к груди убиенного мужа, словно пытаясь его согреть.

Сатиресса зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Её взгляд упал на женщину, накрывшую собой ребёнка. Надежда, безумная и отчаянная, толкнула её вперёд. Она подбежала, спотыкаясь и падая рядом с телами. Оттолкнув безжизненное, но ещё тёплое тело матери, она дрожащими руками развернула детское одеяло.

Под ним лежало бледно-синее тельце младенца.

Что-то внутри неё оборвалось с тихим, стеклянным звоном. По щекам хлынули слёзы, а из груди вырвался крик – раздирающий, звериный вопль, полный боли и отчаяния.

Тот день стал чёрной датой в летописи А́нидуса. Мир утопал в скорби. Погибших было не счесть – пали миллионы существ в неравной битве с Богом Подземного мира.

В тот день мир лишился своих создателей – Высших Богов, мудрейших хранителей. Лишился подземного источника чистейшей энергии, нарушая равновесие.

И лишь один торжествовал в тени, получив то, к чему стремился веками…