Штурман «Капитана Гнездилова». Повесть-странствие

Контейнера на судне стоят в два яруса, но что-то в этом облике парохода меня настораживает. И вдруг меня осеняет…

На верхнем ярусе контейнеров стоят автомобили!

«Да-да, это японские праворульные тачки! Так это же чистой воды контрабанда! Когда их только успели погрузить?» — проносятся у меня в голове тревожные мысли.

Тем временем катер, сбавив ход, осторожно подкрадывается к причалу, и мы с лоцманом, улучшив момент, выскакиваем на берег, пока ЛК работает на упор, прижавшись носом к кранцам. Мы энергично взбираемся по парадному трапу на борт родного парохода и поднимаемся на мостик.

Швартовая команда уже на местах, к борту подходят буксиры.

Лоцман здоровается с мастером и приступает к выполнению своих обязанностей.

Мы выходим их бухты Врангеля, после чего освобождаемся от лоцмана и буксиров, даём полный ход и устремляемся в дальние дали.

Я заступаю на свою законную вахту с шестнадцати до двадцати часов.

— Чиф, оставайтесь с четвёртым на мостике! Контролируйте его, пока не освоится на ходовой вахте! — напутствует капитан старпома и удаляется с мостика.

Четыре часа вахты пролетают на одном дыхании; я добросовестно выполняю свои штурманские обязанности: определяю местоположение судна, наношу на карту путевые точки, делаю записи в судовом журнале.

Перед самым окончанием вахты всё же решаюсь задать старпому волнующий меня всё это время вопрос.

— Владимир Яковлевич, а что это за машины на верхнем ярусе?

Старпом сперва немного мнётся, но потом нехотя разъясняет:

— Это шара — неофициальный, так сказать, заработок нашего мастера.

— Ничего себе шара! То есть мастер берёт этот груз на свой страх и риск?

— Да, именно так. Это его маленький бизнес по перевозке японских тачек в Магадан.

— Ничего себе маленький бизнес! Да он же за один только рейс поднимает, наверно, больше, чем мы за месяц зарабатываем!

— Может, оно и так! Но его можно понять. Зарплаты нынче скромные в пароходстве. И валюту в каботаже не платят!

— И ревизор с ним в доле? Он ведь грузом занимается — остойчивость рассчитывает, без него никак не обойдётся такое дело!

— Да, и ревизор, и боцман в доле.

— Ну и дела у вас творятся!

— Да какие дела! Дела у прокурора, а у нас так, делишки… Каждый сейчас выживает как может! Вон матросы и мотористы мотики3 на продажу в Магадан таскают…

— А где же они их хранят?

— А кто где: кто на палубе, а кто в машине…

— Да, я смотрю, экипаж-то здесь ушлый — бизнесмены кругом!

— Есть такое дело… — соглашается чиф. — В торговом ведь флоте служим! — иронизирует он. — Ты вот только не обсуждай, пожалуйста, это ни с кем больше, а то наживёшь себе врагов! — по-отечески советует он мне. — И ещё будь, пожалуйста, осторожен с начальником — он бывший помполит и постоянно стучит мастеру! — предупреждает меня чиф.

— Понял, спасибо, Владимир Яковлевич, буду иметь в виду! Как же без стукачей-то?!

— Без них, к сожалению, никак! С начальником здесь никто, кроме капитана, не общается…

— Оно и понятно. Помпа — он и есть помпа! Бывших комиссаров ведь не бывает! Сократили их на флоте, так они в морские профессии полезли!

— А с дедом у тебя как? Конфликт урегулирован? — переводит разговор с неудобной темы чиф.

— Да вроде да! Он даже тактично извинился сегодня.

— Обидели мы его, он ведь отличный мужик, хоть и с характером! Ну ничего, оттает. Я смотрю, он даже собачонку с собой из города привёз!

Хочу ещё что-то важное узнать у старпома, но тут появляется третий штурман Женя Семеряжко — пришло его время заступать на вахту.

Я сдаю ему вахту и с разрешения старпома покидаю мостик. Не спеша спускаюсь по трапу, размышляя над тем, что узнал сегодня от чифа, и натыкаюсь на стармеха…

Вот он — лёгок на помине — дед собственной персоной! Со своим верным псом Фунтиком на руках!

Словно мистический образ, сошедший с полотна средневекового художника, он застыл в дверях собственной каюты, как в рамке старинной картины. Глаза стармеха источают таинственный блеск. Он приветствует меня изящным кивком головы, затем плавно подносит указательный палец правой руки к носу и жестом приглашает войти.

Кончен бал и кончен вечер…

Я ныряю в каюту стармеха, и он сразу же плотно прикрывает за мной дверь.

— Милости прошу, Игорь Владимирович! — приветствует меня хозяин. — Я живу на одной палубе с мастером, поэтому вынужден соблюдать конспирацию! — поясняет он.

— Благодарю, Владимир Александрович! Чем обязан вашим приглашением? — вопрошаю растерянно я.

— Да вы располагайтесь, а я пока сварю вам и себе кофе!

Дед указывает мне жестом на диван, и я усаживаюсь, предвкушая интереснейшую беседу.

И пока стармех хлопочет над кофе, я тщательно разглядываю его каюту.

А каюта у него, нужно сказать, весьма шикарная!

На первый взгляд даже круче, чем у старпома: есть и кабинет, и спальня, и холодильник, и кофеварка — не то что моя скромная келья!

— Вот, прекрасный кофе, угощайтесь, пожалуйста! — деликатно предлагает мне стармех и ставит передо мной чашку ароматного кофе.

Я осторожно беру из его рук фарфоровую кофейную чашечку и с наслаждением делаю маленький глоточек густого кофе. Вот это кофе так кофе, не то что гранулированный на мостике — одно название!

— Превосходный кофе, Владимир Александрович! А вы, я смотрю, настоящий ценитель!

— Да, знаете ли, я очень люблю кофе и всегда располагаю отличной его коллекцией! Так что, прошу вас, заглядывайте ко мне на чашечку-другую после вашей вахты. Конечно, если вас это не затруднит! — деликатно добавляет он.

— Благодарю вас, я тоже очень люблю кофе, особенно под хорошую сигаретку! — тонко намекаю я деду.

— Извольте! — И он протягивает мне пачку моего любимого японского Hi Lite!

Вот уж действительно — совпадение так совпадение!

— Вы тоже курите эти сладкие японские сигареты? — уточняю на всякий случай у него я.

— Да, я ценитель этих «сладких», как вы имели честь выразиться, сигарет! — подтверждает дед.

Я с удовольствием закуриваю, и вместе со мной закуривает и сам хозяин каюты.

Так мы сидим в полной тишине, наслаждаясь крепким кофе с сигаретами, и лишь беспокойный Фунтик, переводя взгляд поочерёдно с хозяина на меня, приветливо машет нам своим пушистым хвостом.

— Знаете, Игорь Владимирович, я ведь сперва вас возненавидел… А теперь вот вижу, что вы молодец! Ведь если бы не вы, то меня бы уже списали… А я ведь совсем недавно только на пароход сел… — после недолгой паузы и глотка кофе сообщает мне дед.

Мне крайне неловко перед стармехом, и я пытаюсь хоть немного оправдаться перед ним:

— Ну что вы, Владимир Александрович, это же ведь моя работа!

— Не оправдывайтесь, Игорь Владимирович, я хочу ещё раз извиниться перед вами за ту недостойную сцену в кают-компании. Виноват! Погорячился, не разобравшись в ситуации!.. А может, выпьем мировую? — неожиданно предлагает он. — У меня в холодильнике как раз сейчас охлаждается отменный Smirnoff — однокашник из Штатов привёз…

Я ставлю пустую чашку из-под кофе на столик и многозначительно молчу.

— Да вы не подумайте, Игорь Владимирович… Я, конечно, как интеллигентный человек люблю немного откушать хорошей водки, но одному как-то неловко, а выпивать с подчинёнными, сами понимаете, нельзя. Но вы же не мой подчинённый! Таким образом в свободное от вахты время можем себе немного позволить…

— Владимир Александрович, — тяну резину я, — мне, право, как-то, знаете ли, неловко…

А дед уже меня и не слушает — он всё понял без слов: вот что значит врождённая интеллигентность! Он открывает буфетный шкапчик и достаёт оттуда два лафитника тонкого стекла, затем подходит к холодильнику, извлекает из его прохладного чрева заиндевевшую бутылку «смирновки» и со знанием дела разливает тягучий напиток по рюмочкам.

— Ну а закусывать будем сервелатом, поскольку горячих закусок у меня, увы, нет! — отвечает он на мой немой вопрос.

После чего, извлекает из буфетного шкапчика блюдечко с тоненько нарезанными кусочками ароматной сырокопчёной колбаски.

Я, глотая тайком слюну, ненароком оглядываюсь на входную дверь, невольно вспоминая предупреждение Берёзкина о бдительном капитане Чуе.

— Да вы не беспокойтесь, каюта надёжно заперта! Я же говорю, конспирация! — успокаивает меня бесстрастный дед. — Да и Фунтик у нас на стрёме! Если кто подойдёт к каюте, он сразу учует и залает!

Мы тихонечко чокаемся изящными лафитниками и с кайфом вкушаем мировую. После недолгой паузы закусываем, и я протягиваю кусочек колбаски сидящему рядом со мной Фунтику.

— Возьми, дружочек, заслужил! — говорю я ласково пёсику.

Дед одобрительно кивает мне головой и добавляет к поданной колбаске:

— А ведь он и вас полюбил!

Фунтик, облизываясь, виляет мне своим хвостом, и я в ответ глажу его по маленькой косматой голове.

— Ну что ж, Владимир Александрович! — говорю я, решительно вставая. — Мировая выпита, а посему благодарю за гостеприимство, угощение и прекрасное общество! Засим имею честь откланяться! — И тихонько ему киваю, как это раньше изящно делали дворяне в кинохрониках.

Дед по-доброму улыбается и крепко жмёт мою руку.

Затем, соблюдая все меры предосторожности, я «на мягких лапах» выхожу из каюты стармеха и тихонько, чтобы не привлечь к себе постороннего внимания, спускаюсь в свою каюту.

Там, за туманами…

Как только мы покинули воды родного залива Петра Великого, нас накрыла пелена густых туманов.

Из строя вышел тифон, и я позвонил старшему электромеханику — Красавину Михаилу Дмитриевичу.

СЭМ прибыл на мостик незамедлительно.

— А вот и дядя СЭМ! — обрадовался его появлению старпом, который стоял со мной вахту на мостике по распоряжению мастера.

— Ну, что у вас тут, опять лампочки на ходовых перегорели? — вяло интересуется Дмитрич.

— Хуже, Дмитрич! Тифон не включается, а мы в тумане идём — обязаны сигналы подавать согласно МППСС.

— Да знаю я, что обязаны! Но у меня электрик сейчас занят!

— Дмитрич, ну очень нужно, сделай сам, пожалуйста, будь ласка!

— Ладно, проверю, что с тифоном случилось! Сейчас только за страховочным поясом схожу!

СЭМ уходит за поясом, а чиф, как всегда деликатно, обращается ко мне:

— Игорь Владимирович, сделайте, пожалуйста, запись в судовом журнале, когда Михаил Дмитриевич тифон пойдёт чинить.

— Хорошо, Владимир Яковлевич! — безоговорочно соглашаюсь я.

— Что там у нас в радар-то видно, идём, как «ёжики в тумане»?!

Я подхожу к «Наяде», засовываю голову в тубус, кручу ручки регулятора яркости и навожу курсор на цель.

— Владимир Яковлевич, пароход на встречном курсе, пеленг почти не меняется, дистанция сокращается — нужно расходиться!

— Сколько до него?

— Да ещё порядочно — шестнадцать миль!

— САРПа у нас, к сожалению, нет. Манёвренным планшетом пользоваться умеете? Учили вас задачки по расхождению решать?

— Так точно!

— Ну и прекрасно, вот и проверим сейчас на практике! Приступайте! А я пока отправлю вахтенного матроса на бак вперёдсмотрящим.

Он отправляет Вову Маточкина с рацией на бак, а я с энтузиазмом принимаюсь за дело и вскоре представляю результат старпому. Он проверяет мои расчёты, и, удовлетворившись, командует:

— Становитесь на руль — будем изменять курс для расхождения со встречным судном!

Я перехожу на ручное управление. Мы маневрируем, благополучно расходимся со встречным пароходом и возвращаемся на прежний курс.

После выполненных манёвров старпом облегчённо вздыхает, а потом сетует:

— Планшет — это хорошо, конечно, но дело в том, что мы подходим к проливу Лаперуза, а там огромное скопление японских рыболовных шхун. Они маленькие, и корпуса у них деревянные — в радар, заразы, не бьются! — А затем в сердцах добавляет: — Нужно гудеть в тифон! Куда же Дмитрич-то запропастился!?

И только эти слова вырвались из уст чифа, как на мостике вновь появляется приснопамятный СЭМ во всей своей красе: в каске, страховочном поясе, с набором инструментов и рацией в руках.

— Яковлевич, полез я тифон осматривать, а ты включи свою walkie-talkie и слушай эфир. Как только дам команду — сразу же гуди, проверим в работе! — сообщает он чифу.

Затем Дмитрич включает свою рацию, они со старпомом проверяют связь, и СЭМ поднимается на навигационную палубу.

Я делаю соответствующую запись в судовом журнале под диктовку опытного чифа и возвращаюсь к радару.

Встречных судов пока не наблюдается, но старпом постоянно связывается с вахтенным матросом и ждёт информацию от Дмитрича.

СЭМ подозрительно молчит, чиф не выдерживает и сам выходит с ним на связь:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Указанные события подробно описаны в автобиографической повести автора «Тельняшка».

2

Портовый грузчик.

«Так говорили уличные мальчишки, заимствующие манеры у биндюжников, матросов и тех великовозрастных бездельников, которыми кишел одесский порт». (В. П. Катаев, «Встреча»)

3

Мотики/мокики (слэнг) — японские мопеды.