Полная версия
Неожиданно Терри вспомнил о Чамберсе – предмете их будущей беседы. Он поднялся и посмотрел на дверь конторы. В проеме мелькнула высокая темная фигура. Терри решил, что это старик.
Он снова сел.
– Бордер, сегодня ко мне приходил пожилой человек по фамилии Чамберс, – резко сказал он.
Терри сделал паузу, но не заметил никакой реакции собеседника.
– Он показал мне заметку в газете.
Быстрым, ловким движением Винс вынул клочок бумаги и бросил на стол. Терри сразу понял, что перед ним вырезка из той же газеты, что он видел раньше.
– Так ты знаешь.
– Я прочел об этом.
– Чамберс рассказал мне о сговоре между ним, тобой и его дочерью.
– Да?
– Он сказал, кто такой Говина. Ты знал?
– Да.
– Видишь, к чему привела твоя таинственность. Возможно, тебе все равно, что ты наполнил ужасом жизнь Мэри, но ведь то же ты сделал с жизнью Фэйт. Теперь у нас беда, с которой непонятно что делать.
Винс сидел напротив своего обвинителя, и его лицо напоминало маску.
– Как я должен был поступить? Позволить Мэри увидеть её монстра и всю жизнь страдать от унижения?
– Теперь ей придется страдать.
– Может и нет.
– Что ты можешь сделать?
– Это мое дело.
– Нет.
– Ты сам намерен что-то предпринять?
– Да.
– Придашь дело огласке?
– В этом случае я не могу полагаться только на собственные взгляды.
– И даже на любовь?
– Что ты имеешь в виду?
– Я знаю, что ты любишь Мэри.
– Если так, почему ты не отпустил ее?
– Фэйт.
Похоже, ситуация оказалась неразрешимой. Винс не был способен на полное самоотречение. Спокойное признание Бордера в том, что ему известно о любви Терри, обезоружило последнего.
– Ты мог бы дать Фэйт выбор, – произнес Терри с несвойственной ему робостью.
– Фэйт принадлежит мне.
Терри чувствовал, что в этих трех словах скрыт более глубокий смысл, чем могло показаться. Следующая фраза Винса, которая казалась безумной, подтвердила его догадку.
– Он пришел за ней, но она принадлежит мне.
Винс рассмеялся. Терри пристально посмотрел на него. Невеселый смех Бордера казался абсолютно безумным. Так и было. Винс выглядел сумасшедшим уже когда вошёл в кабинет Терри.
Без сомнения, следует обратиться в полицию, а не ждать помощи от этого опасного и обезумевшего создания. Винс словно прочитал мысли Терри и наклонился вперед.
– Есть только один человек, способный справиться с Говиной.
В словах Бордера слышалась необычайная спокойная сила.
– Ты?
– Да.
– Рискну предположить, что полиция разберется с проблемой, – несколько высокомерно произнес Терри.
– В прошлом разобралась?
Терри понял, что ему нечего ответить. Не только слова Винса, но и его поведение, которое становилось все более странным, заставило Терри молчать. Странный, призрачный свет все усиливался и, возможно, искажал черты Бордера. Все же Терри охватила тревога.
В его сознание проникло чувство сверхъестественной опасности. Беспокойство усиливалось, тело покалывало. Ему вдруг стало холодно, как будто он оказался в тумане. Терри сжал подлокотники и, укоряя себя за слабеющий здравый смысл, прочистил горло.
– Они не смогли захватить Непостижимое…– немного высокопарно начал он.
– Именно. И они не смогут захватить его потомка.
– Почему?
– А ты не знаешь?
– Ты имеешь в виду болтовню Чамберса?
Глаза Бордера становились все больше и ярче, пока в них будто не взорвалось пламя.
Винс встал, показавшись выше, чем был.
– Ты принесешь некоторую пользу, Терри, когда поймешь, что Непостижимое был больше, чем просто человеком…
Терри резко наклонился вперед. Бордер становился невыносимым, делая фантастические заявления, которые только оскорбляли разум. Он не забыл, что Винс однажды сказал Энн и тете Шарлотте, что Непостижимое – его отец. И все же была некая тайна, связанная с Винсом и чудовищами. Тайна, о которой Терри всегда знал.
– Бордер, что случилось с Непостижимым той ночью? Ты поклялся, что Мэри не видела его. Тогда почему ты так беспокоился из-за ребенка? Почему ты сказал Холли Чамберс, что он родится монстром?
Винс нелепо всплеснул руками.
– Если я скажу, ты не поверишь. Но если я покажу его могилу, ты убедишься, что я прикончил его?
– Ты? Как?
– Хотел бы я, чтобы ты был там, мой скептик. Когда Мэри упала, я обхватил его за плечи и увел. У меня была власть над ним, которой не обладало ни одно другое живое существо.
Он со стоном заломил руки. Терри, охваченный страхом, отвернулся, чтобы не видеть искаженное лицо Бордера.
– Оно доверяло мне. И я убил его.
– Как?
– Я застрелил его из армейского револьвера.
Неожиданно Бордер рассмеялся.
– Его кости лежат не более, чем в тысяче ярдов от места, где мы спим. Я воткнул ему в сердце кол. Я мог бы показать тебе его останки.
На мгновение Терри почувствовал, как ослабевает его способность рассуждать. Его разум затуманился и подчинялся влиянию Бордера. Сила, стоящая за словами Винса, и его спокойное признание в содеянном, убедили Терри, что в этом нечестивом деле есть то, что человек объяснить не в силах.
В то же время Терри все больше и больше убеждался, что никому в одиночку не справиться с проблемой. Несмотря на ужасные последствия, обратиться в полицию было намного безопаснее. Гораздо большие беды могут произойти, если он попытается избежать и угрозы, и огласки. Придется столкнуться с Говиной, и привлечь общественность тут необходимо.
Винс подошел ближе. Его пронзительный голос стал гортанным. В усмешке сквозила угроза.
– Ты думаешь, что я псих?
Будучи смелым человеком, Терри все же немного сжался. Все в лице Бордера говорило о том, что он сумасшедший.
– Если бы я так думал, то разве стоило бы говорить об этом тебе? – осторожно произнес Терри.
Но Винс проигнорировал этот вопрос и, кажется, забыл собственный. Он принялся ходить взад и вперед с такой скоростью, что у Терри заболели глаза.
– Вы с Мэри удивлялись перемене во мне. Неужели ты не понимаешь? Я Убил ЕГО и тем самым убил что-то в себе... что-то необходимое, чтобы справиться с этим… отродьем.
– Ты хочешь сказать, что у тебя нет сил справиться с… Говиной?
Бордер удивительным образом отреагировал на вопрос Терри. Он замер. Абсолютно прямой и неподвижный, он напомнил жреца, проникнутого собственными откровениями. В его глазах снова появилась мука.
– Нет, ко мне вернулись силы, – медленно произнес Бордер.
Когда-то Терри также отвечал в церкви. Потом Винс тихо и триумфально рассмеялся.
– Да, у меня есть силы.
Звонок телефона показался кощунственным. Терри схватил трубку, чувствуя облегчение, что случилось нечто обыденное в ситуации, которая уже начала сводить его с ума. Он едва узнал собственный голос.
– Алло.
– Это ты, Терри?
– Да. Мэри?
– Да. Помнишь, мы за обедом говорили о старике?
– Который представился репортером? Да.
– Его убили, Терри. Разорвали на части. Как раньше… Помнишь, Непостижимое… Тело нашли на пустоши возле Клейтона.
Она повесила трубку. Почему? Терри забеспокоился. Повинуясь внезапному побуждению, он подошел к окну и выглянул в него. Темная фигура, мелькавшая в дверях его конторы, все еще была там.
Глава 14
Глава IV
Терри повернулся к Винсу, которого теперь полностью укрывали тени, сгустившиеся в комнате. Бордер прислонился к стене, и Терри, как раньше Мэри, с удивлением отметил, как похожи Винс с Говиной. Силуэт и поза Бордера напоминали о существе, которое пряталось на улице в темноте.
– Я иду в полицию. Звонила Мэри. Чамберс убит, разорван. Прикрой дверь плотнее, когда будешь уходить.
Глупо вести разумную беседу с человеком, которого Терри считал сумасшедшим. Но даже если поверить невероятной истории Винса, от него, как от любого животного из зоопарка, не будет никакой пользы в качестве охранника. Как и при встрече с Бордером в скользких, залитых кровью траншеях, Терри сейчас занимал только разразившийся кризис, только необходимость предпринять быстрые и яростные действия.
– Сначала тебе надо увидеть Мэри, – тихо прошептал Винс.
Не ответив и даже не вполне осознав сказанное, Терри согласился. Да, надо увидеть Мэри. Почему она бросила трубку?
Он метнулся на улицу.
Ах да, темное существо. Оно нападет? Что ж, Терри всяко придется с ним встретиться. К счастью, он все еще был сильным, его кулаки опасными, а ноги быстрыми. Бей или беги.
Однако на улице его преследователя не оказалось. Терри быстро посмотрел в том направлении, но ничего не увидел. Возможно, он все вообразил. Темнота, в которой предметы превращались в тени, а тени в предметы, сыграла с ним злую шутку.
Странно, что Мэри бросила трубку. Теперь он будет бояться до тех пор, пока не справится с бедой и не оставит ее в прошлом. Терри повернул направо, подошел к остановке и увидел длинную очередь на трамвай. Он пойдет пешком. Вернее, побежит. Налево, снова налево и прямо по дороге, сначала освещенной, потом погруженной в сумерки.
Уже почти возле дома ему показалось, что он не один. Терри остановился, прислушался. Никого. Ничего. Ни звука. Ни единой души. Полное одиночество.
Он повернулся и направился дальше.
Вдруг что-то прыгнуло из темноты и ударило Терри. Когти вспороли его горло, разодрали одежду, проткнули живот. Тень зарычала и отвела назад лапу, чтобы ударить снова. Но тут рука чья-то рука легла на плечо существа. Странное слово повисло в воздухе.
Мэри услышала новости в трамвае.
– Я видела его, – рассказывала полная женщина кондуктору. – Он был весь разорван, повсюду куски и кровь…
Мэри наклонилась вперед.
– Кого видели? – выдохнула она, удивившись собственной назойливости. Обычно она вела себя довольно сдержанно.
– Старика.
– Местного?
– Думаю, нет. Он был очень высокий, худой, седой. Похож на цыгана или на иностранца… Это было ужасно… Будто на него набросился дикий зверь…
– То есть, неизвестно, кто именно напал на него?
– Нет.
– Понятно.
– Помните, когда-то тут объявилось Непостижимое?
Мэри вздрогнула.
– Да, – прошептала она.
Ужасное преступление противоречило всем здоровым инстинктам, однако оно потрясло Мэри еще и по другим причинам. Во-первых, она встречалась со стариком и он ей понравился. Во-вторых, ее поражало, что после стольких лет незабытые убийства начались снова. И, наконец, Мэри со страхом вспомнила, как тесно она и ее возлюбленный были связаны с теми кровожадными нападениями. Неожиданно и ярко в ее сознании воскресло ужасное видение, явившееся ей в момент проклятия. Она снова вздрогнула. Ее угнетала мрачная темнота и неизбежный рок. Мэри нужен был Терри. Так было всегда, когда ей угрожала беда. Хоть бы сегодня он вернулся домой пораньше. Может ей позвонить ему и попросить прийти, как только сможет?
Она подумала о мистере Говине, и о том, как она скажет ему, что он не может остаться. Теперь, когда Мэри приближалась к дому и ей, вероятнее всего, предстояла подробная беседа с арендатором, ее решимость угасла. Он был жутким человеком. Мэри честно призналась себе, что не посмеет оказаться с ним лицом к лицу, и прогнать гостя, которого сама же искала. Может Терри сможет сделать это? Или она просто оставит записку…
Она надеялась, что Энн отнесла чай Говине, и что он не вернется домой к обеду. В противном случае его заденет отсутствие и Мэри, и служанки.
Дома она немедленно позвонит Терри. Мэри так торопилась, что не стала включать свет в холле, который почти полностью погрузился в темноту, а прошла сразу к телефону.
– Это ты, Терри? ... Да… Помнишь, мы за обедом говорили про старика? Его убили. Разорвали на части. Как раньше… Помнишь, Непостижимое… Тело нашли в пустоши возле Клейтона.
– Мэри!
Голос Терри тихо прозвучал за ее спиной, с лестницы. Но как такое возможно? Она ведь говорила с ним по телефону. Мэри положила трубку и повернулась.
–Да.
Он снова позвал ее. Откуда слышался голос? С лестничной площадки или из коридора за ней?
– Где ты? – спросила она и легко взбежала наверх.
На абсолютно темной лестнице Мэри немного замешкалась, ища выключатель. Когда зажегся свет, она никого не увидела. Обежав все комнаты, она не нашла ни души.
В панике она устремилась к телефону. Терри должен прийти домой. Ей нужно понять, почему она слышала его голос в трубке и почти в тот же момент в своем доме.
На ее звонок никто не ответил. Свет! Она зажгла все лампы в холле, так что по залу разлился свет, более яркий, чем сияние бесстрастных бриллиантов.
Кто говорил с ней? Нет, она не могла все вообразить.
Мэри не хотела оставаться в пустом холле одна. Ей нужно было с кем-то поговорить. Энн! С годами служанка стала раздражительной и не любила, когда ее беспокоили во время готовки. Но ничего, на сей раз ей придется смириться.
Однако сегодня Энн счастлива была оказаться в компании, даже не смотря на то, что была занята.
– Я так хотела, чтобы вы пришли, мэм. Мне сегодня совсем нехорошо.
Она с тоской огляделась.
– Не знаю, но этот дом стал меня пугать.
– Странно, Энн, но я чувствую то же самое. Мне нужна компания. Как ужин?
– Как говорят «на подходе». Еще полчаса или около того.
– Ты слышала, что убили старика?
– Какого старика, мэм?
– Когда я утром отправилась за покупками, я встретила старика. Он представился репортером и сказал, что хочет узнать, правда ли у нас остановился известный писатель. И…
– Как он выглядел?
– Высокий, худой, седой. Похож на иностранца.
– Странно. Он приходил сюда. Постучал в заднюю дверь и показал ваше объявление о поиске арендатора. Сказал, что тоже хочет снять помещения. Я сказала, что у нас не осталось свободных комнат.
– И правда странно. Очень, очень загадочно.
– Ой!
– Что, Энн?
– А вы не думаете, что он был детективом? Точно, мэм, можете не сомневаться. Он был детективом в штатском, и он наводил справки о нашем госте.
– Он мертв, Энн. Его убили на пустоши Клейтона. После того, как ты ушла с выставки, я пробыла там еще минут десять, потом купила тот шелк у Моргана и поехала домой. В трамвае я услышала, как женщина рассказывала кондуктору о старике.
– Кто его убил, мэм?
– Не знаю… его тело разорвали…
– Похоже на…
– Да. На Непостижимое.
– О господи, мэм, теперь мне и вправду страшно! Хоть бы все вернулись к ужину.
– Мистер Говина еще не приходил?
– Нет. Я и не хочу, чтобы он был в доме, когда нет мистера Терри или мистера Дона.
Женщины смотрели друг на друга распахнутыми от страха глазами.
– Энн, пойдем гулять по саду. Я лучше буду на улице, чем в доме.
– И я, мэм.
– А что с ужином?
– Ничего, пусть потихоньку готовится.
– Очень хорошо. Мы пойдем в сад перед домом, да? Тот, что позади, слишком пустынный.
– Да, мэм. И увидим, как приближаются мистер Дон или мистер Терри. Кстати, мистер Терри опаздывает.
– Странно. Но, наверное, какие-то дела появились в последний момент.
Вечер был приятным, хоть и темным. Мэри подумала, что приближается дождь. Они прогуливались и без всякого интереса рассеянно обсуждали выставку. Женщины были взбудоражены, но вовсе не последними достижениями в домоводстве.
– Давай присядем, – вдруг сказала Мэри.
Ее ноги устали. Обе женщины прошли сегодня много миль.
В тени бука находилась скамейка. Отсюда они видели ворота, тогда как их самих заметить было нельзя. Свет из холла освещал все, кроме дерева. Он дарил им немного уверенности, за что они были благодарны. Однако кусты у дальней стены, заметила Мэри, оставались в темноте.
Она вздрогнула.
– Энн!
– Да, мэм.
– Ты видишь там кошачьи глаза?
– Где, мэм?
– В тех кустах, рядом с воротами.
– О боже!
Они молча смотрели в сияющие глаза. Затем сверкающие точки пропали. Мэри и Энн беспокойно заерзали.
– Кажется, у меня начинает болеть голова, – наконец, прошептала Мэри.
– Может из-за погоды, мэм. Я сама какая-то вялая.
Их внимание привлек звук. Кто-то приближался к воротам.
– Это мистер Говина, – прошептала Энн.
В тишине они наблюдали за его кошачьей походкой, пока он не исчез в доме.
– Наверное, одна из нас должна войти и спросить, не нужно ли ему чего?
– Да, но я не пойду, даже если он разозлится. И вы тоже не пойдете.
– Смотри, он наверху. У окна.
Энн проследила за взглядом хозяйки и увидела темный силуэт Говины. Он снял широкую верхнюю одежду и сидел теперь у окна, очевидно, читая. Свет из холла позволял хорошо различить его черную фигуру. Стекла его очков светились, отражая лучи.
– Он какой-то нереальный, – Энн нервно хихикнула. – Ой, а почему мистер Терри не пришел?
– Смотри! – тихо воскликнула Мэри.
– Что, мэм?
– В ворота заглядывает полицейский.
– Боже, мне он даже нравится.
Они одновременно посмотрели на неподвижную фигуру Говины за окном.
– Застывший, словно труп, – выдохнула Энн.
– Энн, замолчи. Или иди в дом. Не надо говорить таких вещей.
Энн надулась. Мэри намеренно стала рассуждать о новшествах в домоводстве, с которыми они познакомились днем. И даже смерть, преступления, ужасные предчувствия оказались бессильны перед столь увлекательными вещами. Они забыли о темном силуэте Говины за окном. Городские часы, пробившие семь, вновь вернули их к происходящему. Женщины слушали гулкий бой, словно послание из другого мира.
– Семь, Энн. Тебе надо проверить ужин.
– Ой, мэм! – пискнула Энн.
– Минут через десять точно придется.
Рот служанки изогнулся в уродливой, упрямой гримасе. Она уже собиралась ответить, и, возможно, горько пожалела бы о своих словах, когда в воротах появился человек. Он быстро бежал к ним по посыпанной гравием дорожке.
Энн невольно вскрикнула. Женщины одновременно поднялись. Полицейский услышал крик, но не понял, откуда он донесся. Озадаченный, он остановился. На его лице были написаны тревога и нетерпение.
Когда Мэри и Энн вышли из тени, мужчина сделал несколько быстрых шагов в их направлении.
– Вы миссис Бордер? – резко спросил он.
– Да.
– Мистер Клифф, юрист, живет с вами?
– Да.
– Что ж, он…
Полицейский, моложавый, интеллигентного вида мужчина с острыми чертами лица, внезапно замолчал, повернувшись к окну, где смутно просматривалась фигура Говины. Смутно, но все-таки достаточно определенно.
– Это кто?
– Наш гость.
– Сколько времени он в доме?
– Пришел как раз перед тем, как вы заглянули в ворота.
– Так вы меня видели?
– Да, мы сидели в саду.
– На мистера Клиффа напали! – гаркнул полицейский.
Миллион эмоций слились в острие боли, пронзившее сердце Мэри. Слова «слишком поздно» со скоростью падающих звезд проносились через ее разум, хоть они и казались беспричинными и глупыми.
– Насколько все серьезно? – спросила она, вторя резкому тону офицера.
– Достаточно серьезно. Его надо отвезти в больницу. Вы позвоните в Боро-Хилл и вызовете скорую? Я оказал ему первую помощь, но раны снова могут начать кровоточить. Я хочу остаться с ним до приезда скорой.
– Где он?
– Рядом. Ниже по дороге.
– Его можно принести сюда?
– Думаю, это опасно, мэм. Я боюсь, что начнется кровотечение. Позвоните. Ему нужны больница и врач. На Окленд–роуд живет доктор Кейн. Он сможет приехать через две минуты.
Не дожидаясь ответа, полицейский выбежал через ворота.
Взяв пример с его быстроты и эффективности, Мэри повернулась и побежала в залитый светом холл.
В глубоком сне Мэри услышала какой-то серебристый перезвон, который разбудил ее. Она медленно просыпалась, и к ней возвращались воспоминания. Память, порой более ценная, чем горсть самоцветов, иногда бывает горче, чем горсть травы.
Терри опасно ранен и в больнице. Ей должны позвонить, если он придет в сознание и можно будет пойти к нему. И врачи, и Мэри понимали, что он может умереть. Умереть, растратив попусту столько лет. Растратив их по ее вине.
Терри до сих пор стоял у нее перед глазами таким, как она увидела его.
Позвонив, она выбежала за ворота. Темная лужа крови… разорванное горло… появляется доктор, быстрый, аккуратный, умелый… скорая… она звонит в больницу…
– Мы дружим всю жизнь, с тех пор как были детьми.
Они обещают сообщить ей, если он придет в сознание. И, если будет возможно, она навестит его. Они позвонят. Полиция… ничего не ясно… вопросы о Говине… твердое алиби.
Он был в доме до того, как полицейский заглянул в ворота без десяти семь. Говина сидел перед окном. Полицейский совершал обход.
– Я ходил до конца дороги и обратно. Пробило семь, когда я обнаружил тело. Вокруг не было ни души.
– Человек не может быть в двух местах одновременно, – заключил суперинтендант. Его логика неопровержима.
Кто или что набросилось на Терри?
Огонь, который зажгла Энн, стал мерцать. Мэри чувствовала бесконечные сожаления. Но помимо этих глубоких переживаний в ее душе появилось нечто, более коварное, чем депрессия. Как будто открылась дверь в невероятное и Мэри узнала об ужасе, который не видела, но чувствовала, что он ожил, вторгся и захватил ее.
В ее голове не осталось связных мыслей. Она просто лежала – безжизненная, подавленная, заледеневшая от страха. Мэри словно оказалась в новой стихии, на новой плоскости, над бесконечной пустотой…
Ее убьют. Она смутно сознавала это. Ее голова, казалось, сама собой повернулась. В свете пламени она увидела высокую черную фигуру. Свирепая, клыкастая пасть хищника, и сияющие глаза, в которых плещется ненависть. Непостижимое. В ее животе появилась тупая, но невыносимая боль. Еще немного и ее настигнет темная весть, которая придет вместе со смертью. Потом она увидела подрагивающие когти. Ощутила зловонные испарения или ужасную ауру, которая заполняла пространство вокруг и само существо Мэри. Черные бедра напряглись, готовясь к прыжку и вдруг рука, белая рука, опустилась на плечо твари. Лицо существа изменилось, теперь это было лицо Винса.
Мэри закричала.
Белый, яркий свет ослепил ее, и она отчаянно заморгала. Рядом с ней стоял Винс. Он выглядел очень больным, ужасно уставшим. И да, старым.
Но он улыбался. И как ни странно, его улыбка была очень красивой. Оберегающей.
– Ты спала и кричала во сне.
– О, нет. Я не сплю уже несколько минут. Меня разбудил какой-то перезвон.
– Звонил телефон. Ты слышала его во сне. Ты думала, что проснулась, но на самом деле тебе снился кошмар, когда я вошел в комнату и зажег свет. Думаю, твой сон внезапно изменился. Тревожные сны, бывает, меняются.
Телефон. Винс сказал, звонил телефон.
– Звонили из больницы? Что сказали?
Он проследил за ее мыслями.
– Да, из больницы. Терри пришел в сознание. Состояние серьезное, но ты можешь его увидеть.
Краски сбежали с ее лица. Терри умирает, вот что означает их сообщение. Больше всего ей хотелось немедленно мчаться к любимому, но всегда свойственная ей вежливость удержала ее на месте. Теперь она лучше понимала нечто новое в мужчине, который, в конечном итоге, тоже имел права на детей, хотя для него была важна лишь Фэйт.
Странно, что Дон такой отчужденный. Самый вежливый мальчик на земле, но совершенно бесстрастный. И ей, и Винсу пришлось отдать всю любовь только Фэйт. Девушка стала мостом над пропастью между матерью и отцом, но ворота на обоих его сторонах оказались запертыми. И все же сейчас Винс казался великодушным. Сложно было увидеть в нем того безумного пьяницу, который когда-то мучил ее и напал на маленькую Рут, которая теперь счастливо жила в браке. Перед тем, как встать, Мэри, несмотря на тревогу за Терри, попыталась понять, что за неуловимое выражение она видела в глазах Винса. Отчаявшись найти нужное слово, она поднялась, и тут оно само сорвалось с ее губ. Мученик. Бордер напомнил ей человека, который проходит через муки или готовится принять их. Человека, для которого земные любовь и ненависть превратились в туманные воспоминания, или же он настолько вышел за границы известного, что поднял эти переживания на высоту, где они приобретают совершенно другое значение.
Но Мэри и Винс никогда больше не приблизятся друг к другу. А было ли между ними, спрашивала она себя, что-то, кроме мимолетного физического влечения, появившегося из-за почти гипнотического очарования Винса? Он сошел с орбиты, чтобы ослепить ее, а потом вернулся к своим внеземным делам. Она чувствовала это даже сейчас, в этот волнующий момент. Его не занимал привычный мир, никогда не занимал. Винс пытался лишь приспособиться к этой реальности, поэтому не мог иметь прочные связи с другими людьми.
Мэри ехала в такси, вызванном Винсом, и думала, что, не будь она практичной материалисткой, как Терри, то приписала бы мистеру Говине темные силы, ведь несчастья начались именно после его приезда.