Тайна подземного Кёнигсберга

— Без проблем, — нетерпеливо ответил Лёха, махнув рукой честной компании. — Заходи уже!

Прежде чем войти в здание, Жора бросил взгляд на рельефный портрет Рихтера, украшавший фасад больницы. В вечернем свете тени падали так, что казалось, будто фигура на портрете оживает. На мгновение Жоре показалось, что Рихтер подмигнул ему, и по спине пробежал лёгкий холодок. Он усмехнулся, стараясь отогнать тревожные мысли, и решительно шагнул внутрь.

Они оказались в просторном холле, где воздух был пропитан характерным больничным запахом — смесью антисептиков, старой мебели и чего-то ещё неуловимого, трудно определяемого. Высокие потолки с трещинами на штукатурке, тусклый свет люминесцентных ламп и едва слышный шёпот где-то вдалеке создавали гнетущую атмосферу.

Справа, немного поодаль вдоль коридора, находилась регистратура с полупрозрачным стеклом, за которым сидела медсестра в белом халате. За регистратурой виднелся вход в приёмный покой, откуда доносились приглушённые голоса. Слева, в полумраке, виднелась лестница, ведущая в подвал. Посетителей было немного: лишь несколько человек с усталыми, беспокойными лицами стояли, скучковавшись, возле окна регистратуры.

Лёха огляделся. Его взгляд скользнул по коридору, задержался на лестнице, затем переместился на группу людей у регистратуры. Он слегка наклонился вперёд: — Так, давайте быстро за мной и не шуметь! — прошептал он, понизив голос до едва слышного шёпота и оглядываясь по сторонам.

Он повёл группу быстрым шагом к лестнице, ведущей в подвал, время от времени воровато озираясь. Им удалось остаться незамеченными. Спускаясь вниз по лестнице, они словно диверсанты скрылись в густой темноте подвала.

Лестница привела их к массивной металлической, по-видимому, ещё немецкой двери, покрытой слоем старой краски, которая местами облупилась, обнажая ржавчину. На двери висела потрёпанная табличка с надписью «Морг», буквы на которой едва читались. Лёха на мгновение замер, его рука сжала холодную ручку, затем он толкнул дверь — она оказалась незапертой и со скрипом открылась, выпуская в коридор запах сырости и чего-то ещё, более зловещего.

— Пришли, — спокойно, по-хозяйски произнёс он, делая шаг вперёд и пропуская остальных.

Лестница привела их к массивной металлической, по-видимому, ещё немецкой двери, покрытой слоем старой краски, которая местами облупилась, обнажая ржавчину. На двери висела потрёпанная табличка с надписью «Морг», буквы на которой едва читались.

Ещё перед дверью Жора окинул взглядом лестничную площадку. Он указал на рельсы для каталок, которые тянулись вниз, и с лёгкой иронией заметил: — Хорошо, что сами пришли, а не вперёд ногами.

Их поверхность была покрыта слоем пыли, нарушенным лишь в некоторых местах, где, вероятно, недавно проезжали колёса. Лёха на мгновение замер, его рука сжала холодную ручку, затем он толкнул дверь — она оказалась незапертой и со скрипом открылась, выпуская в коридор запах сырости и чего-то ещё, более зловещего.

— Пришли, — спокойно, по-хозяйски произнёс он, делая шаг вперёд и пропуская остальных.

Не говоря ни слова, они зашли внутрь. Лёха щёлкнул выключателем. Длинное помещение морга, лишённое окон, встретило их холодом и мертвенной тишиной. Ряды холодильников, секционные столы и прочие атрибуты создавали гнетущую атмосферу, словно они попали на съёмочную площадку фильма ужасов. Тусклое, убогое освещение только усиливало этот эффект, превращая пространство в неуютный лабиринт теней и полумрака. На облупившихся стенах со следами многолетней эксплуатации по углам кое-где свисала паутина.

Жора деловито вошёл внутрь, его ботинки глухо стучали по кафелю. Он окинул помещение быстрым взглядом, оценивая обстановку. Аня шла рядом с ним, прижимая к себе рюкзак; она была лишь слегка напряжена, но сохраняла полное спокойствие, уверенно оглядывая мрачное пространство.

Люда же явно боялась. Она попыталась было вцепиться в Лёху, но тот сразу отстранил её, и она так и замерла у самого входа, испуганно озираясь по сторонам.

Лёха, спокойный и уверенный, будто у себя дома, деловито направился в дальний угол морга. Там он открыл встроенный в стену нижний отсек холодильника — массивная металлическая дверь с характерным скрипом отъехала в сторону. Из глубины холодильника дохнуло ледяным воздухом. Лёха выкатил пустые носилки, их колёса пронзительно скрипнули по полу, нарушая тишину помещения.

— Фиксируем исторический момент! — произнёс он с артистической улыбкой. — Сейчас мы отправимся в легендарный подземный Кёнигсберг!

Аня достала смартфон, её пальцы уже наводили камеру на ближайший холодильник, но Лёха резко осадил её: — Забыл предупредить: никаких фото и видео, — произнёс он серьёзно, бросив немного виноватый, но твёрдый взгляд на девушку. — Наше путешествие не совсем законно, так сказать.

— Согласен на все сто, — кивнул Жора, подтверждая слова Лёхи.

Аня виновато спрятала телефон в рюкзак.

— Давайте присядем на дорожку, — предложил Лёха, разминая плечи.

Каждый нашёл себе место: Люда и Аня устроились на своих рюкзаках, Лёха присел на дверцу холодильника, а Жора выбрал краешек секционного стола. Через пару секунд Лёха скинул рюкзак, включил фонарик и, встав на четвереньки, нырнул в открытый нижний отсек холодильника, который он недавно освободил от носилок. Его фигура исчезла в темноте, оставив после себя лишь слабый свет фонаря.

— Хитрецы, спрятали люк под плитой внутри холодильника! — донёсся его восхищённый голос изнутри отсека, слегка приглушённый толстыми стенками. — Почти восемьдесят лет никто не мог найти.

Все подошли ближе к холодильнику, их тени сливались в единое пятно на полу. Из открытого отсека послышался шорох — было слышно, как Лёха сдвигает что-то тяжёлое, по звуку напоминающее каменную плиту. Металл скрипнул, а затем раздался глухой стук.

— Но фиг ты что спрячешь от Лёхи! — раздался его довольный голос из глубины, в котором звучала гордость за своё открытие. — Люд, брось-ка сюда мой рюкзак.

Аня, стоявшая ближе всех к рюкзаку, инстинктивно протянула руку, чтобы взять его, но Люда опередила её. Её пальцы сжали ремень рюкзака чуть сильнее, чем требовалось, словно она хотела подчеркнуть своё право выполнить просьбу Лёхи. Девушки обменялись быстрыми недобрыми взглядами.

Люда, избегая смотреть на Аню, быстро повернулась к холодильнику. Она коротко замешкалась, а затем аккуратно, но решительно толкнула рюкзак внутрь, к Лёхе.

— Теперь толкайте мне свои рюкзаки, а потом залезайте сюда по одному, — скомандовал Лёха из глубины холодильника, его голос отдавался небольшим эхом.

Люда сняла свой собственный рюкзак и, не мешкая, толкнула его в отсек к Лёхе. Она сделала это с такой силой, что он ударился о металлическую стенку с глухим стуком.

Вскоре вся группа оказалась в подземелье. Спуск через холодильник завершился неожиданно легко — будто они шагнули из одного мира в другой, более древний и таинственный. Теперь они стояли в узком, тёмном тоннеле высотой ровно в человеческий рост. Каждый звук здесь отзывался лёгким эхом.

Стены из красного кирпича блестели от влаги, словно их недавно окропил дождь. В свете фонарей было видно, как капли воды медленно скатывались по шершавой поверхности, оставляя за собой блестящие следы. Уходящая вверх винтовая лестница, ведущая к проходу в морг, казалась почти нереальной — её металлические ступени исчезали в темноте, теряясь там, где начиналось здание больницы.

Люда, Жора и Аня уже спустились вниз и теперь суетились на кирпичном полу, переодеваясь в диггерскую одежду, принесённую в рюкзаках. Люда аккуратно разложила свои вещи и, не торопясь, натягивала тёмные штаны из непромокаемой ткани, стараясь не замочить ноги о влажную поверхность. Жора уже успел переодеться и теперь просто стоял, машинально перебирая содержимое своего рюкзака. Аня тоже быстро сменила одежду и, присев на рюкзак, украдкой поглядывала на Жору.

Наконец сверху к ним спустился Лёха. Его шаги по ступеням гулко отзывались в металлической тишине, а свет его фонаря скользил по стенам, выхватывая из темноты детали: старые кирпичи, паутину в углах, ржавые заклёпки на опорах. Он молча осмотрел группу, проверяя, все ли готовы, и только потом заговорил: — Ну, всё, люк я закрыл, замок на двери холодильника сломал, — сообщил диггер, доставая из рюкзака свою одежду и принимаясь переодеваться.

— Лёш, а зачем замок сломал? — недоумённо спросила Люда.

— Чтоб не замуровали! — ответил Лёха и рассмеялся собственной шутке. Затем он достал из рюкзака шлем со встроенным фонариком, надел его и добавил с ухмылкой:

— Так, народ, под землёй я ваш бог и царь, так что слушаемся меня и на мои шутки реагируем! Шучу.

Жора, уже успевший переодеться, направил луч фонарика в темноту. Тоннель уходил под небольшим углом вниз, теряясь во мраке. Не дожидаясь, пока Лёха закончит переодеваться, Жора двинулся вперёд. Аня последовала за ним. Люда же осталась стоять рядом с Лёхой, наблюдая за уходящими с лёгкой настороженностью.

— Жора, постой! — окликнул его Лёха, повысив голос, который эхом прокатился в глубину тоннеля, убежав далеко вперёд.

Жора и Аня остановились и обернулись на его призыв. — Я ваш проводник, а это как капитан на судне, — серьёзно произнёс Лёха. Он уже переоделся и теперь догнал их. — В подземельях бывает полно ловушек.

Жора пожал плечами: — Ну, и?

— Я должен идти первым.

Аня попыталась разрядить обстановку, мягко улыбнувшись: — Так точно, капитан! Жора, пропусти его вперёд.

Лёха положил руку на плечо Жоре и постарался сгладить напряжение: — Без обид. Под землёй без вертикали власти никак, — сказал он, глядя Жоре в глаза с лёгкой улыбкой примирения.

— Gut, — коротко ответил Жора, отступая в сторону и жестом пропуская Лёху вперёд.

Тот обошёл Жору, а Люда, не отставая ни на шаг, двинулась следом за своим парнем. — И моя задача — чтобы мы добрались живыми и невредимыми, — добавил он, включая фонарь на шлеме. Луч света ещё больше раздвинул темноту впереди, словно подчёркивая авторитетность его слов.

Группа двинулась гуськом по тоннелю, подсвечивая себе путь фонариками. Лучи света скользили по стенам, создавая причудливые тени, которые словно оживали в темноте. Каждый шаг усиливал таинственность подземелья, а мрак впереди манил, обещая раскрыть свои загадки, скрытые где-то в глубине лабиринта.

Глава 11

Подземелье

Тоннель, по которому они шли после того как спустились в подземелье, внезапно оборвался, переходя в другой, более широкий тоннель. Он рассекал их путь пополам, словно разрезая подземелье на две части. Высотой около двух метров, с бетонными стенами, этот тоннель казался куда суше и просторнее предыдущего. Стены здесь были гладкими, но покрытыми сетью мелких трещин, будто время медленно, но уверенно поглощало даже эту часть подземного мира.

Вдоль стен виднелись встроенные лампы, покрытые толстым слоем пыли, но все они были отключены и казались лишними на этих старых бетонных конструкциях, только усиливая плотный мрак, окутывающий пространство. И только лучи фонариков выхватывали из темноты куски бетона, жилы старых проводов и странные следы на полу.

Лёха первым шагнул внутрь нового тоннеля с уверенностью бывалого диггера. Он остановился и повернулся к остальным. — Так, сейчас нам в какую сторону, Жора? Давай следующий кусок карты, — попросил Лёха.

Жора достал из кармана листок с отсканированной частью карты и протянул его Лёхе. Затем, направив луч фонаря вперёд, он начал внимательно осматривать тоннель. Его взгляд зацепился за едва заметные следы на полу — длинные полосы, присыпанные толстым слоем пыли.

— Они тут что, на машинах ездили? — удивлённо спросил он, указывая на едва заметные следы от колёс.

— Как видишь, — ответил диггер, осматривая широкий тоннель.

Люда вздохнула: — А нам на своих двоих пилить! Лёш, далеко нам ещё?

Лёха склонился над куском карты, внимательно изучая её. — Этот отрезок карты мы за двадцать минут прошли, — произнёс он задумчиво, проводя пальцем по линиям на бумаге. — Жора, сколько ещё таких листочков у тебя осталось?

— Штук двадцать, — ответил тот.

Лёха радостно присвистнул.

— Значит, нам ещё часов семь до места добираться? — уточнила Аня, подсчитав в уме.

— Это если без препятствий, — добавил Лёха серьёзно, но с лёгкой улыбкой, оглядывая группу.

Люда перекрестилась, мысленно рисуя в голове ужасы, которые могли их ждать впереди.

— Нам направо, — продолжил Лёха, снова глянув на карту. — А влево, похоже, путь ко второму выходу Может, я сгоняю на разведку? Гляну, куда он ведёт, а вы пока тут переждёте.

Жора отрицательно покачал головой: — Потом сгоняешь. Двигаем строго по маршруту, времени у нас нет.

Лёха вздохнул, соглашаясь, и развёл руками: — Пожелания заказчика — почти закон. По маршруту так по маршруту.

Лёха свернул листок с картой, спрятал его в карман и уверенно зашагал направо по новому тоннелю. Лучи его фонарей — одного на каске, другого в руке — пробивались сквозь темноту, освещая путь впереди. Жора шёл следом за ним. Люда догнала Лёху и взяла его под руку — ширина тоннеля позволяла идти рядом. Аня замешкалась, явно желая последовать её примеру и взять Жору под руку, но что-то её остановило, и она просто шла рядом с ним, стараясь не выдать своего смущения.

— Как ты вход в больнице нашёл? — поинтересовался Жора у Лёхи.

Лёха усмехнулся: — Интуиция.

— Лёш, а правда интересно, — вмешалась Аня с лёгкой улыбкой. — Нашёл вход, да ещё и в морге! Расскажи.

Люда, примкнув к любопытствующим, добавила: — Да, Лёш, расскажи, интересно ведь.

Лёха смилостивился: — Раньше среди диггеров и копателей ходили слухи, что в этой больнице есть вход в подземный Кёнигсберг, — начал он, словно размышляя вслух. — А когда Жора показал карту, я сразу понял, что это не просто слухи и вход действительно существует.

Жора кивнул, слегка усмехнувшись своим мыслям: — Да, тупанул я. Не додумался про подвал.

Лёха улыбнулся: — Сложнее было найти люк в самом морге.

— А как тебя вообще в морг пустили? — встряла Люда, нахмурив брови. — Там же эти как их там анатомы работают

— И патологи, — съязвила Аня.

Но узнать подробности они так и не успели. Впереди, в свете Лёхиных фонарей, вынырнул из темноты вход во встроенное в стену караульное помещение. Лёха резко расставил руки в стороны, останавливая движение группы. — Стоп! — скомандовал он. — Может быть растяжка или ещё какой сюрприз. Постойте здесь, я осмотрю помещение. Светите мне.

Все замерли. Лёха, аккуратно ступая и проверяя каждый метр пути, быстро добрался до входа в караулку и скрылся внутри.

Комната не имела двери — от неё остались только петли, будто её вырвало из проёма давним взрывом или просто сняли для каких-то нужд. На стене, покрытой слоем пыли и паутины, висели остатки электрооборудования: телефонный аппарат, когда-то чёрный, а теперь серый от времени, с потрескавшимся пластиком и оборванным проводом, свисавшим, как мёртвая змея. Рядом — массивный рубильник с ржавой рукояткой. А ниже — проржавевшая красная табличка, края которой загнулись от времени. На ней едва угадывались отрывки текста на немецком языке: буквы поблекли, краска осыпалась, прочесть что-либо было невозможно, сохранилось лишь слово «Achtung», предостерегающе выделявшееся на фоне ржавчины.

Посреди комнаты стоял деревянный стол, его поверхность была испещрена царапинами, следами от стаканов и неопределёнными пятнами. Рядом — три стула, один из которых был перевёрнут, будто в спешке. На столе среди пыли и мелкого мусора лежал шлем войск СС. Его тёмно-серая, с блёклым зеленоватым отливом краска местами облезла, обнажив металл, но в целом он выглядел удивительно целым — будто его аккуратно сняли и положили на стол только что.

Лёха медленно вошёл в комнату. Свет его фонаря скользил по стенам, выхватывая из темноты детали обстановки. Он осмотрел стены, проведя лучом по трещинам и следам от креплений, затем направил свет на стол. Луч замер на шлеме, и Лёха замер вместе с ним. — Опа! — воскликнул он, делая шаг вперёд и подходя ближе.

Он осторожно взял шлем в руки, повертел его, осматривая со всех сторон. Внутри, под подкладкой, что-то блеснуло — Лёха нагнулся, чтобы рассмотреть получше. Это оказалась маленькая металлическая пластинка с гравировкой, но разобрать что-либо было невозможно — слишком мелкие буквы и слишком мало света. — А где твой хозяин? — произнёс он радостно.

Произнёс он это громко, и на его возглас остальные устремились в комнату. Лёха снял свой шлем и надел найденный на голову. Повернувшись к вошедшим, он широко улыбнулся: — Хэнде хох!

Люда сразу подошла к Лёхе, Аня остановилась в дверном проёме, а Жора по-деловому направился к рубильнику. Он уже взялся за рычаг, собираясь опустить его вниз, когда Лёха заметил это. Одним прыжком диггер подскочил к нему и схватил за руку, остановив. — Стой! Не нужно этого трогать, — сказал он серьёзно.

Жора послушался и замер, но руку с рубильника не убрал. — Да это наверняка освещение. Может, свет в тоннеле включится, — возразил он, глядя на Лёху с лёгким вызовом.

Лёха аккуратно убрал его руку с рычага. — Или всё взорвётся. Лучше не стоит рисковать, — ответил он спокойно, но твёрдо.

Жора недовольно поморщился, но спорить не стал. Он снял с головы Лёхи немецкий шлем и начал осматривать его. — Хорошо сохранился, — заметил он.

— Да, горшок в хорошем состоянии. СС. Баксов триста сходу за него дадут, — отозвался Лёха.

Жора положил шлем обратно на стол. Люда тут же схватила его и собиралась спрятать в свой рюкзак, но Лёха остановил любимую: — Люд, оставь, заберём на обратном пути.

Люда неохотно вернула вещь на место. — Ну что, ребята, идём дальше? — спросила Аня, всё так же торчащая у входа.

— Да, не будем терять время, — согласился Лёха.

Все вышли из помещения и продолжили путь по тоннелю, их шаги отдавались глухим эхом в бетонных стенах. Жора вышел последним, но, сделав несколько шагов, внезапно остановился недалеко от входа, будто что-то вспомнив. Он выключил фонарик, и его поглотила темнота. Жора замер, прислушиваясь, как затихают шаги спутников. Сердце билось чаще — от волнения или от предвкушения.

Когда все остальные уже скрылись за поворотом, их фонарики мелькнули вдали и исчезли. Наступила тишина. Только где-то вдалеке капала вода, и глухо разносилось эхо шагов уходящих товарищей. Жора вернулся в караулку.

Он снова включил фонарик. Луч выхватил из мрака рубильник, пыльный и ржавый. Жора подошёл к нему, на мгновение задержав дыхание, и решительно опустил рычаг вниз. — Да будет свет! — произнёс он.

На мгновение ничего не произошло. Затем раздался глухой щелчок, будто где-то вдалеке сработал механизм. Потом — шум, сначала слабый, но быстро нарастающий, как приближающийся поезд. В тоннеле заскрежетала металлическая решётка, падая неподалёку с оглушающим грохотом. И наконец, заревела сирена — пронзительный, леденящий кровь звук, который эхом разнёсся по тоннелю, нагоняя ужас и заставляя стены, казалось, сжиматься.

Жора выскочил из помещения. Из темноты впереди донёсся крик Ани:

— Жора! Жора! Жора-а-а!

Жора бросился на голос девушки. Пробежав поворот тоннеля, он увидел своих спутников за ржавой решёткой, разделявшей тоннель надвое. Люда сидела на корточках у стены, а Лёха, освещая пространство фонариком, находился рядом с Аней, которая вцепилась руками в ржавые прутья. Увидев приближающегося Жору, она протянула к нему руку: — Жора! — облегчённо выдохнула она.

Лёха отошёл от Ани, вернулся к Люде, сел рядом с ней и достал кемпинговый фонарь. Подойдя к решётке, Жора небрежно пожал протянутую руку Ани, а затем попытался приподнять или сдвинуть металлическую преграду. Аня, устыдившись своего порыва, убрала ладонь. — Бесполезно, Жора, она очень прочная, — произнесла она, глядя на его безуспешные попытки.

Лёха включил кемпинговый фонарь, и сразу стало светлее. Это немного успокоило Люду. — Рубильник дёрнул?! — спросил Лёха с явным укором, глядя на Жору.

— Нет, я не при дамах, отстал по нужде, — соврал тот, отводя взгляд в сторону.

Люда начала тихо подвывать. Лёха поднялся и подошёл вплотную к решётке. — Обратно пробовал поднять рубильник? — продолжл он допытываться, не скрывая раздражения.

— Да не трогал я его! Может, вы тут что задели? — оправдывался Жора, разводя руками.

Лёха ударил ладонью по решётке. — А я вам говорил, что тут полно ловушек. Это только первая, — с досадой резюмировал он.

Люда всхлипнула. — Ладно, раз такое случилось, думаю, можно и рубильник попробовать. Хуже не станет, — произнёс Жора, бросив быстрый взгляд на остальных, и, не дождавшись ответа, направился обратно в сторону помещения охраны.

— Ты там осторожнее! — крикнула ему вслед Аня.

— Ты лучше о нас побеспокойся. Щас он дёрнет рубильник, и на нас потолок рухнет, — съязвил Лёха.

Люда снова тихо завыла. Аня села рядом с ней, обняла её за плечи. — Лёшь, да перестань нагонять ужас! — с упрёком сказала она.

Жора исчез за поворотом. Лёха подсел к девчонкам, достал из рюкзака термос с чаем, налил в крышку и протянул её Люде. — Попей. Сейчас выберемся, — произнёс он спокойно, но с твёрдой уверенностью в голосе, стараясь подбодрить её.

Сирена затихла так же внезапно, как и началась. Её эхо вскоре исчезло в темноте тоннеля, словно поглощённое его бездонной чернотой. Но решётка осталась на месте.

Лёха со вздохом достал из рюкзака ножовку и пошёл пилить железные прутья. Аня присоединилась к нему. Люда осталась сидеть с кружкой в руках. Она достала бублик и стала макать его в чай.

Вскоре из-за поворота тоннеля снова появился Жора. Увидев, что преграда всё ещё на месте, он выругался: — Шайзе!

Лёха перестал пилить и бросил на него недобрый взгляд.

— Я всем лобзики купила по твоему списку, Лёшь, — заметила Аня.

— Хорошо хоть Жора у нас по ту сторону решётки. Сейчас он сгоняет за болгаркой, а то мы тут двое суток пилить будем, — сказал Лёха, пальцем проверяя остроту зубьев своего инструмента.

Жора с досадой скинул рюкзак на землю: — Я быстро.

Лёха посмотрел на часы, задумчиво прищурившись: — Магазины ещё закрыты. Зато в морге никого — спокойно выйдешь наружу. Правда, не знаю, как утром зайдёшь

— Разберусь. И болгарку сейчас на заправке куплю, — ответил Жора и, не теряя времени, быстро скрылся за поворотом. Его шаги эхом разнеслись в темноте, а затем стихли, оставляя после себя лишь тишину и ожидание.

Люда уже допила чай и съела бублик. Она достала телефон, машинально проверила уровень сигнала — экран показывал отсутствие сети, будто сам тоннель поглощал любую возможность связи с поверхностью. Она вздохнула, убирая мобильный обратно в карман, и обвела взглядом полутёмное пространство вокруг, словно пытаясь найти что-то, что могло бы отвлечь её от тревожных мыслей.

Глава 12

Карта старой фрау

Жора перебрался с родителями в Германию сразу после окончания школы в родном Калининграде. Его мать была этнической немкой из Казахстана, и по программе возвращения на историческую родину — по призыву Vaterland — они всей семьёй решили переехать. В Германии давали неплохие подъёмные деньги, а в России в тот экономический период дела обстояли не лучшим образом, что и подтолкнуло их к кардинальной смене жизни.

Спустя пару лет обустройства на новом месте родители развелись: отец принял решение вернуться в Россию, а мать осталась и вскоре вышла замуж за коренного баварца. К тому времени молодой Жора уже вполне успешно интегрировался в немецкое общество, поскольку сложный чужой язык дался ему на удивление легко. Он устроился работать на стройку, быстро поднимаясь по карьерной лестнице от рядового разнорабочего до опытного прораба, а позже и вовсе рискнул открыть собственный строительный бизнес, который со временем стал приносить весьма приличный доход.

На волне финансового успеха он встретил Машу — эффектную белокурую красавицу с идеальной фигурой, которая тоже оказалась переселенкой из бывшего СССР. Жора сразу потерял голову от любви, их роман развивался стремительно, и вскоре они официально поженились. Однако молодая супруга принялась тратить заработанные им деньги со скоростью мощного пылесоса: покупка дорогой машины, аренда шикарной квартиры, огромные налоги Средств из-за непомерных аппетитов жены стало едва хватать на текущие семейные нужды, а развивать и масштабировать собственный бизнес Жоре стало попросту не на что.