Спираль Вечности. Кровь Забвения

Спираль Вечности. Кровь Забвения

Часть первая.

Глава 1. Последний вдох

Проливной дождь бил по лобовому стеклу, превращая дорогу в сплошной водяной поток. Лия вжалась в руль, пытаясь разглядеть поворот сквозь водяные вихри. В зеркале заднего вида мелькали фары чёрного внедорожника — преследователь не скрывался, будто знал: бежать некуда.

«Ещё пара километров до развилки на трассу», — пронеслось в голове. Пульс бешено стучал в висках — в такт дворникам.

Запах ментола резко ударил в ноздри. Точь-в-точь как в больнице, где умер дед. На мгновение перед глазами проявились больничные стены цвета увядшей мяты.

Дед лежал, подключённый к мониторам, но сжимал её руку с такой силой, что её пальцы побелели.

— Лиечка — его голос был слабым, дыхание затруднённым. — На чердаке книга Спираль не символ Дверь

Она не поняла тогда. Подумала — бессвязный шёпот.

— Ну же, быстрее, быстрей! — голос в голове рванул Лию обратно в реальность. Тот же самый, что сутки назад шептал: «Возьми артефакт, он важнее жизни». Теперь срывался на панику.

Мощный удар сзади бросил головой в подголовник. Машину занесло, колёса завизжали по мокрому асфальту. В глазах Лии поплыли оранжевые круги — как в детстве после долгого кружения на карусели.

— Не теряй сознание! — приказала себе Лия, укусив губу до крови. Машину резко швырнуло в отбойник. Голова тяжёлым мячиком ударилась о боковое окно. Стекло треснуло. Сквозь звон в ушах, едва вдохнув едкий дым, Лия увидела, как дверь с треском оторвали.

— Где он? — рявкнул мужчина в чёрной маске. Вновь запахло ментолом — как тогда, в больнице. И смертью.

— Ты думала, спрячешь это от нас?

Пальцы в кожаных перчатках впились в горло перекрывая дыхание.

— Где диск? — голос звучал как сквозь слой ваты.

— Не знаю — Лия выдохнула пузырём крови.

— Врёшь! — Нападавший приподнял маску. Под ней оказалось обычное лицо — широкоскулое, с щетиной и шрамом над бровью. Она пыталась вырваться, но пальцы сжимались всё туже. Звезды вспыхнули в глазах, а в ушах запульсировал голос её начальника, археолога профессора Ларсена, того, что нашёл артефакт первым: «Они убьют за него, Лия Ты даже не представляешь, что это».

Сознание рвалось, гасло — и вспыхивало обрывками. Где-то в глубине памяти с огромной скоростью проносились картинки

Пещера на берегу Ладоги среди огромных гранитных валунов, едва заметный синий свет из недавно образовавшейся трещины в скале, тот самый диск — холодный как лёд, с рунами, которые двигались, если приглядеться.

— Ключ к вратам, — сказал Ларсен.

И снова — темнота.

«Кончай с ней!» — услышала она голос одного из бандитов сквозь видения.

Мгновенная тишина накрыла Лию, и тут же — памяти вспышка.

Она снова в пещере, подносит диск к свету фонаря, и металл оживает, впивается в ладонь жгучим холодом. На её глазах древний символ в виде спирали проявляется на запястье. Тот же символ, что сейчас на шее того, кто её душит.

— Вы из Братства — выдохнула она, и мужчина замер.

— Откуда ты знаешь? — его хватка сжалась ещё сильнее.

Но ответить она не успела.

Где-то вдали завыла сирена, а землю внезапно сотряс глухой, давящий на виски гул. Воздух содрогнулся. Лия почувствовала, как в кармане куртки что-то дрогнуло. Артефакт проснулся — тот самый, что она поклялась никому не отдавать, — начал вибрировать. Холодная волна прокатилась от копчика до затылка. Время замедлилось — капли дождя замерли в воздухе, как серебряные бусины.

Пальцы на её горле разжались, голоса преследователей начали растворяться в нарастающем гуле. Лия падала, или это земля начала уходить из-под ног? Перед глазами поплыли силуэты: пещера, лицо Ларсена, застывшее в ужасе, чьи-то руки, вырезавшие спираль на камне а потом — яркая вспышка.

Она не понимала, жива ли ещё. Может, это и есть смерть — ледяное спокойствие, голоса прошлого, и свет, который звал. Он проникал под кожу, в кости, в самые тёмные уголки памяти, вытаскивая наружу то, что она прятала даже от себя: детский смех в доме, чьи-то крики на непонятном языке, и его. Того, кого она предала, чтобы спасти артефакт.

— Прости, — прошептала она в пустоту, не зная, обращается к нему, к Ларсену, или к тому, что скрывалось за вратами.

Свет поглотил всё.

А потом тишина поплыла и сцена из далёкого детства, почти забытая в суматохе лет

— Я не просила меня рожать, незачем это было делать! — крикнула Лия, выбегая из дома.

Она сидела на старом крыльце, поджав колени к груди после ссоры с мамой.

Закат разлился по небу красным и золотым светом, но в её сердце было холодно и пусто. Слёзы оставляли мокрые дорожки на щеках, смешиваясь с шёпотом: «Не хочу больше жить».

Дедушка появился неслышно, как тень. Его морщинистые руки, пахнущие древесной смолой и временем, обняли её.

— Лиечка, — голос его звучал тихо, почти как шелест страниц, — мы приходим сюда добровольно. Заранее зная, через кого пройдёт наша душа.

Он поднял лицо к первым звёздам, словно читал среди них её судьбу:

— Представь очередь длиннее Млечного Пути. Миллиарды душ ждут своего часа, как семена в космическом ветре. А ты уже проросла. Потому что все твои предки — крестьяне, учителя, учёные, все те, кто выжил в болезнях и войнах, тяготах, голоде и лишениях, преодолевая невероятные препятствия, — ровно в нужный момент брались за руки, любили, прощали Одна ошибка в этой цепочке — и твоё место заняла бы другая душа

Лия всхлипнула, но дед продолжал, гладя её волосы:

— Твоя мама могла испугаться родов. Отец — отказаться от знакомства с ней в тот дождливый апрель. Но они выбрали тебя. Каждый раз, когда ты дышишь, думаешь, радуешься, чувствуешь, ощущаешь — это их победа. Наша победа

Он взял её ладонь, прижал к земле:

— Почувствуй — трава колется, муравей ползёт по запястью. Это и есть чудо. Души там, — он показал пальцем в созвездие, — мечтают о боли порезов, о горечи лука, о смехе, который щекочет живот. Даже о слезах. Потому что без тьмы не видно звёзд.

— Ты несёшь нас дальше, к свету, который мы не смогли разглядеть

Он замолчал, а затем медленно опустил руку и коснулся ладонью земли.

«Они все здесь, Лиечка, — прошептал он уже тише, но с невероятной силой. — Невидимой сетью. Прямо под твоими ступнями. Каждая твоя радость — их крылья. Каждая твоя ошибка — их урок»

Она закрыла глаза, и на мгновение ощутила сотни прикосновений — шершавых, нежных, детских, старческих. Хор голосов в шелесте листьев: «Живи за нас. Живи вместо нас. Живи ради нас».

— Деда, а если у меня не получится? — спросила Лия, цепляясь за его жилетку, как когда-то в пять лет.

— Тогда мы подхватим тебя, — он улыбнулся той улыбкой, что пережила войны. — Но сперва упади! Порежься! Влюбись! Кричи! Ты же ради этого прорвалась сквозь вечность.

Ночь накрыла их, как одеяло из теней и звёздной пыли. Лия впервые заметила, как пахнет дождевая вода на асфальте — железом и обещаниями. Как сердце бьётся ритмом, который за сотни тысяч лет не повторился ни разу.

Где-то в темноте засмеялась мама. Лия повернула голову, но увидела лишь пустоту — ту самую, что ещё утром казалась невыносимой. Теперь же в ней мерцали миллионы незримых нитей: следы бабушкиных молитв, шрамы прадеда, оставленные пулей в 1943-м, поцелуй родителей в день её рождения — капли их любви, вплетённые в ткань её ДНК.

— Мы не умираем, — проговорил дед, словно прочитав её мысли. — Мы растворяемся в тех, кто остаётся. И если однажды тебе покажется, что жить незачем, — вспомни, сколько смертей пришлось пережить всем нам, чтобы ты смогла назвать это «незачем» своей жизнью.

Он встал, и ветер подхватил его слова, унося в звёздную высь:

— Ты — мост. Между тем, что было, и тем, что будет. Даже твоё отчаяние — часть пути. Сгоришь — станешь светом для тех, кто придёт следом.

Лия сжала горсть земли. Грубая, холодная, щедрая. В ней звенели голоса предков — смех, плач, колыбельные на забытых языках. Она вдруг поняла: жизнь не принадлежит ей. Она лишь звено в огненной реке, что течёт из прошлого в будущее. И каждый вдох — это долг. И величайший дар. И бунт против вечной тьмы.

Над головой вспыхнула падающая звезда.

— Смотри, — кивнул дед. — Кто-то только что получил шанс.

И Лия заплакала. Не от боли. А от странной благодарности — к тем, кто дал ей право плакать. К тем, кто ждёт своей очереди. К самой себе, что ещё не знает, как много в ней живых

Слёзы ещё не высохли на щеках, а мир вокруг уже поплыл, рассыпаясь на свет и тени.

А потом тело осталось внизу, а она воспарила.

— Где я? — Лия парила в пустоте, казалось её подвесили за нити. Внизу дымилась её разбитая старенькая машина. Впервые она увидела себя со стороны: тело, брошенное на асфальт, как сломанная кукла.

Вьющиеся рыжие волосы в крови слиплись на щеке. Пухлые губы, всегда такие насмешливые, теперь синие от нехватки воздуха, — всё это казалось чужим. Её рубашка, когда-то белая, пропиталась алым, а на шее синели отпечатки пальцев — точь-в-точь как у Ларсена.

Внизу двое здоровенных мужчин волокли её тело к внедорожнику. Один, детина с татуировкой спирали на шее, тащил за ноги, бормоча: «Сдохла, что ли?». Второй рылся в её сумке.

— Артефакта нет! — рявкнул он, швырнув телефон на землю. — Ищи в машине!

Лия хотела крикнуть, но её голос растворился в ветре.

А звук звук пришёл не таким, как должен.

Голоса бандитов внизу — рубленые, хриплые — вдруг поплыли задом наперёд, казалось, что кто-то крутил плёнку в обратную сторону.

«не? что, сдохла» — услышала Лия вместо «Сдохла, что ли?».

Слова сворачивались в себя, теряли смысл, превращаясь в кашель железа и визг тормозов, которых ещё не было.

И воздух во рту стал горчить, как если бы время потекло вспять.

Она попыталась закрыть уши — но рук не нашла.

Только взгляд. И это перевёрнутое эхо чужой злобы, которое знало: время здесь больше не идёт по прямой.

От её собственного тела пахло кровью и мокрыми волосами — так пахнет чужая беда.

«Это смерть?» — мелькнуло в сознании.

А потом снова пошли воспоминания, сменявшиеся одно за другим с огромной быстротой.

Пещера у Ладоги. Профессор Ларсен склонился над трещиной в скале, его фонарь выхватил из тьмы металлический блеск.

— Лия, глянь! — Он откинул прядь седых волос. Его голос задрожал, как у мальчишки, нашедшего клад. — Это же

Она придвинулась ближе, задев острый обломок камня. В расщелине лежал диск — идеально круглый, размером с наручные часы, с рунами, что двигались под лучом света. Белый металл переливался перламутром, вобрав в себя лунные ночи тысячелетий.

— Не трогай! — Ларсен схватил её за руку, но она уже коснулась поверхности.

Она помнила, как диск впился в её руку. Холод ударил в вены. Пещера исчезла. Перед ней возникло озеро, кипящее чёрной водой, а над ним — спираль из синего огня. Лица с глазами-безднами. Голос, похожий на скрип льда, прорычал: «Ты разбудила нас»

— Лия! — Ларсен тряс её за плечи. Она очнулась, сжимая диск в окровавленной ладони. На запястье, где она коснулась диска, пылала спираль — как клеймо, пульсирующее в такт гулу, что заполнял пещеру.

— Лия, ты понимаешь? Это же — Он замолчал, проглотив ком восторга. — Легендарный «Ключ Врат»! В сагах говорилось — его держали только избранные, те, чья кровь звенит в такт вселенной. Думал, это метафора, но — Он засмеялся — срывающимся, почти детским, заговорщицким смехом. Даже его седые пряди ожили, отражая синеву артефакта. Лия же, напротив, ощущала не восторг, а жутковатую связь.

Диск «тянул» её, как магнит. Холод металла смешивался с жжением в венах. Когда она поднесла его к свету, руны поползли к её пальцам, явно признавая хозяина:

— Он что жив? — прошептала она. Ларсен — обычно скептичный до цинизма — молча кивнул.

— Живее нас с тобой. И опаснее. Такие штуки ой как не прощают ошибок.

В тот момент оба почувствовали — их жизнь раскололась на «до» и «после». Даже воздух в пещере стал тяжелее, насыщенным озоном и тайной. Артефакт лежал на ладони Лии, безобидный с виду, но каждый его блик говорил: «Ты разбудила бурю. Теперь попляшешь»

Они пришли с озера, бесшумные как туман. Трое в плащах с капюшонами. Ларсен бросил Лие свёрток с артефактом:

— Беги к машине! Я их задержу!

Она рванула в лес, спотыкаясь о корни, пока не упала в яму, прикрывшись мхом. Сердце билось так громко, что она боялась — они услышат. Когда под утро стихли крики, она выползла. Лагерь был разгромлен, а в воде качалось тело профессора. Его шея — в синяках, таких же, как сейчас у неё.

Лия не плакала. Схватила диск, спрятанный под камнем, и побежала

Сознание резко вернулось, швырнув её в реальность.

— Жива! — прохрипел детина, ощупывая её пульс. — Тащи в машину!

Её тело волокли по асфальту. Лия смотрела сверху, как кровь с её виска рисует на земле спираль. Ту самую, что была на диске.

— Нет — прошептала она в пустоте. — Я ещё не

«Живи, — прошелестел голос деда. — Ради всех, кто выбрал тебя».

Глава 2. Нежданные спасители

Машина Алекса, повидавший виды внедорожник, напоминала передвижной архив их приключений: карта Ладоги с пометкой «Здесь Макс чуть не утонул, пытаясь поймать щуку голыми руками», пустые банки энергетиков и следы грязи со всех уголков Карелии. Софья, уткнувшись в ноутбук, яростно стучала по клавишам, а Макс, развалившись на пассажирском сиденье, постукивал пальцем в запотевшее стекло:

— Смотри, Сонька, вон чайки как гоняются! Прямо как ты за своими чёрными дырами!

— Макс, — буркнула она, не отрываясь от экрана, но уголки губ дрогнули, — если ты не замолчишь, я тебя этим ноутбуком по голове щёлкну. Проверю на прочность.

Алекс, за рулём, первым заметил дым. На обочине, за поворотом, дымилась искорежённая машина, а рядом — чёрный внедорожник с открытыми дверями. В воздухе витал запах гари и чего-то едкого.

— ДТП. Свежее, — пробормотал он, уже сворачивая, забыв клятву «никаких приключений», данную утром после инцидента с местными «грибниками» и их агрессивным псом.

Алекс выругался сквозь зубы — и всё же свернул.

— Эй, вам помощь нужна? — крикнул он в приоткрытое окно.

Макс уже вылез из машины, потягиваясь.

— Да вы гляньте! Она же вся в крови! — крикнул он. — Алекс, тут девушка ранена! Серьёзно!

Алекс вышел из машины и сделал шаг вперёд:— Я врач.Его взгляд просканировал Лию: бледность, синяки на шее, кровь на виске. — Ей срочно нужна помощь.

Двое мужчин у разбитой машины замерли, даже не переглянувшись. Один — с татуировкой на шее: спираль, обвивающая горло. От него пахло холодным потом и жестокостью. Второй — ниже, шире в плечах, от него тянуло табаком и перегаром. Третий сидел за рулём чёрного внедорожника — двигатель работал на холостых, готовый в любой момент сорваться с места.

Лия с трудом разлепила веки и увидела расплывчатые силуэты: рыжий парень в очках, слегка полноватая девушка с хвостиком, туго стянутым на затылке, и крепыш в футболке «Привет мир!». Спасители? Или новые жертвы?

— Всё под контролем, — рявкнул тот, что с татуировкой. Голос глухой, без эмоций. — Проезжайте.

Софья, вылезая из машины, вдруг замерла, прищурившись:

— Макс посмотри на асфальт. Кровь Она образует спираль. Прямо как на тех древних петроглифах у озера, помнишь, на наскальных рисунках?

Лия, собрав последние силы, дёрнулась. Диск в её кармане дрогнул, и синий свет пробился из-под куртки.

— Йоу! — Макс отпрыгнул в сторону, едва не упав. — У неё светится что-то?!

Человек с татуировкой даже не замахнулся — просто ударил. Алекс не ожидал такой скорости. Очки отлетели в сторону, и он рухнул на асфальт, не успев вскинуть руки.

— Я же сказал: проезжайте, — прорычал бандит, нависая над Алексом. — Что тут непонятного?

— Эй, ты гад! — взревел Макс. Он схватил валявшееся рядом запасное колесо от разбитой машины и швырнул его в нападавшего. Тот едва пригнулся, но колесо всё же зацепило его плечо, заставив споткнуться. — Как тебе такое, а?!

Второй бандит выхватил пистолет.

— Кончай балаган! — крикнул он.

Софья, не раздумывая, схватила термос из машины и запустила в него. Бандит ловко увернулся, но резкое движение заставило его наступить на ногу своего подельника. Он пошатнулся, схватил за куртку ошеломлённого напарника — и оба рухнули на мокрый асфальт. Пистолет выскользнул из руки, лязгнув о покрытие, отлетел в сторону.

Алекс, потирая ушибленную челюсть, поднялся на колени.— Ну всё, вам хана, уроды! — прорычал бандит с татуировкой и рванул в ту сторону, куда отлетел пистолет, сбив коленом поднимающегося напарника.

— Бегите! — прохрипела Лия, пытаясь подняться на дрожащих локтях. В глазах плыли чёрные пятна, горло горело огнём.

— В машину! Быстро! — закричала Софья, хватая Лию под мышки и волоком таща к их внедорожнику. Алекс, встряхнувшись, подхватил девушку с другой стороны. Он усадил Лию на заднее сиденье, мельком осмотрев голову и зафиксировав её импровизированным валиком из своей куртки. — Не засыпай. Слышишь? Дыши глубоко.

Лия приоткрыла глаза. Рыжий в очках. Девушка с хвостиком. Крупный в дурацкой футболке. Она не знала их имён. Только лица — расплывчатые, как в кошмарном сне.

Макс уже завёл двигатель. Но чёрный внедорожник, ревя мотором, рванул вперёд, перекрыв дорогу непроницаемой стеной.

— Макс, назад! Быстрее, разворот! — заорал Алекс, вскакивая на переднее сиденье.

— Куда?! — Макс вывернул руль, машина развернулась на узкой дороге, едва не задев отбойник.

— Стоять! — раздался хриплый крик сзади. Грохнул выстрел.

— ГОНИ! — рявкнул Алекс. — В лес! Туда! — он показал рукой в просвет между вековыми соснами. — Прямо!

Макс вжал газ. Автомобиль с разгона прыгнул через придорожную канаву и ворвался в чащу. Ветки хлестали по стёклам, корни и камни глухо били по днищу. Лию швыряло из стороны в сторону. Боль пронзила виски, мир поплыл. От резкого толчка она вскрикнула — осколок разбитого бокового стекла её машины глубоко пробил ладонь, у самой кости. Стиснув зубы, она вырвала его, не глядя. Горячая кровь хлынула.

Она полезла в карман за платком, нащупала диск — и вытащила его вместе с тканью. Кровь залила металл артефакта.

— Держитесь! — крикнул Макс, выворачивая руль. Машина прыгнула через очередную канаву, стекло залепило мхом и землёй. Сзади, сквозь чащу, пробивались фары чёрного джипа. Он шёл по их следу, не отставая.

Софья, пригнувшись на заднем сиденье, вдруг уставилась на руку Лии.

— Смотрите! — её голос дрогнул от изумления. — Руны Они двигаются!

Кровь, пропитавшая ладонь, не растекалась, а всасывалась металлом. Древние символы начали плавиться и перестраиваться, складываясь в новые узоры. Спираль на запястье Лии вспыхнула.

— Это невероятно, — прошептала Софья, забыв про погоню. — Кровь впитывается на молекулярном уровне? Или симбиоз?

— Позже! — прохрипела Лия, сжимая диск до боли. — Я я пока и сама не знаю, что это. Честно.

Она зажмурилась — и воспоминание накрыло с головой.

Профессор Ларсен, перевязывая её порезанную руку, мрачно, с ноткой зависти, бурчал:

— Древние ритуалы всегда требовали жертв. Крови. Ты случайно его активировала, когда порезалась о камень.

Лия тогда не поняла. Только увидела: кровь капнула на диск — и руны зажглись. Воздух задрожал. Из-под земли поднялся гул, словно там запустился огромный механизм. И громко лязгнул невидимый замок.

— Он выбрал тебя, — Ларсен смотрел на неё с грустью. — Теперь ты часть его

Боль в висках и ладони слилась в огненный шквал. Сквозь пелену, мелькание стволов за окном и дробную тряску в сознании Лии вдруг вспыхнул знакомый силуэт: огромный валун у ручья, поросший мхом тропинка в папоротниках красный лоскут на ветке. Это же было место их лагеря! Но сейчас они мчались с другой стороны скалы!

— Знаю, где мы! К озеру! Потом к ручью — там пещера! За валуном! — Лия вцепилась в подголовник.

— Ладно! — Макс вдавил газ до упора. Машину дёрнуло вперёд, мотор взвыл, дробя под колёсами сухие сучья и поднимая вихрь опавшей листвы.

— Поворот налево здесь! — её голос срывался от тряски. — Потом прямо! К озеру!

Макс вывернул руль, внедорожник прыгнул через очередную кочку.

Из мрака вековых деревьев внезапно брызнул серый свет. Ладога! Бескрайняя, холодная, под низким небом. Машина вырвалась на каменистый берег. И тогда Лия увидела его — огромный, поросший мхом и лишайником гранитный камень, страж у впадения ручья в озеро. На ветке старой ольхи — поблёкший, но узнаваемый клочок красной ткани. Их метка! Они подъехали с тыльной стороны, где склон был намного круче, а тропа едва читалась.

— Тормози! — Лия схватила мокрой от пота ладонью за плечо Макса. — Здесь! Валун красная лента вход где-то тут!

Макс ударил по тормозам. Машину занесло, развернуло, и она остановилась в нескольких метрах от покрытого мхом камня.

Сзади, сквозь чащу, ревел мотор преследователей.

— Вход! — закричала Софья, первой заметив в гуще папоротников у подножия валуна тёмную щель. — Вот он! Скорее!

Алекс выскочил первым, одной рукой схватил медицинскую сумку с заднего сиденья, перекинул ремень через плечо. Сумка тяжело стукнула его по спине.

Лия, шатаясь от слабости, выбралась следом — и он сразу подхватил её под локоть свободной рукой.

— Держись! — бросил он, помогая ей добраться до входа.

Стиснув зубы от боли, она протиснулась в узкий проход, чувствуя, как холод диска смешивается с сырым, грибным духом древности. Макс пропустил вперёд Софью, затем Алекса с Лией, и сам нырнул следом.

Снаружи рёв двигателя превратился в оглушительный рык — чёрный внедорожник врезался в кусты буквально в десятке метров. Хлопнули двери.

— Быстрее! — Лия подтолкнула Софью вглубь темноты. В тот же миг грянул выстрел.

Макс, оказавшийся ближе всех ко входу, резко обернулся. Увидел, как из джипа выскакивают двое. Третий — водитель — выбрался следом, закидывая на плечо какой-то рюкзак.

— Эй, уроды! — взревел он и, не раздумывая, плечом рванул шаткую гранитную глыбу, ключевую в неустойчивой россыпи камней у входа. — На, жри!

Камень дрогнул, затем с грохотом покатился, увлекая за собой другие. Макс едва успел отпрыгнуть вглубь пещеры, как вход завалило щебнем и пылью, оставив лишь узкие просветы.

Макс стоял у завала. Руки дрожали.Алекс положил руку ему на плечо, негромко сказал:— Молодчик. Ты лучший.

— Минут на пять задержим — и то хорошо! — выдохнул Макс, пытаясь отдышаться. — Интересно, что у них на ужин? Надеюсь, не мы.

Лия прислонилась к ледяной стене. Ноги подкашивались, раны на виске и в ладони пульсировали огнём. Она впервые за сутки почувствовала, что не одна. Даже здесь, в темноте, с этими чужими людьми.

— Так, — Алекс включил фонарик на телефоне, осветил лица. — Мы теперь в одной лодке. Я Алекс. Это Макс и Софья. А ты?

— Лия, — выдохнула она.

— Красивое имя, — хмыкнул Макс. — Для террористки.

Софья толкнула его локтем в бок:

— Макс помолчи.

— Да ладно, — он поднял руки в притворной капитуляции. — Мы её впервые видим! Просто для протокола: у неё в кармане лампочка, а за нами гонится куча психопатов с пистолетами. Я имею право знать.

Софья закатила глаза, но повернулась к Лии уже спокойнее:

— Ладно, он прав в одном: что происходит? Ты кто?

Лия вздохнула, прижимая артефакт к груди:

— Я археолог-исследователь. Если это важно.