Внутренний шум

— Где ты научился стрелять? — спросил Артемий.

На экране Кузнечика высветилось:

— Маша — Артемий остановился, глотая ком в горле. — Она готовила их. Для нас.

— Значит, её эхо ещё стреляет, — усмехнулась Мария беззлобно.

К вечеру вышли к подножию гор. Тропу перекрывал завал из скал и сгоревших деревьев. Кузнечик пополз в обход, но вдруг замер, выдвинул антенну. Его камера замигала тревожно.

— Что? — Мария подняла автомат.

На экране заискрила карта. В точке "Звёздный Ковчег" мигал красный крест. Рядом — надпись:

— Что за аномал? — Льдинка прижалась к Артемию.

Кузнечик не ответил. Его камера уставилась на завал. Из-за камней выползло нечто. Похожее на гигантского слизня, но с прозрачной кожей, сквозь которую пульсировали чёрные вены. Тело усеяно кристаллами льда. Оно оставляло за собой след из инея.

— Продукт "тишины", — прошептал Артемий. — Мутант.

Слизень издал звук — низкий, вибрирующий. Камни вокруг покрылись ледяной коркой. Кузнечик выстрелил лазером. Луч прошёл сквозь тушу, не оставив следа. Слизень качнулся вперёд.

— Бегите! — Мария открыла огонь. Пули отскакивали от ледяной брони.

Слизень выбросил щупальце. Оно обвило ногу Кузнечика. Металл затрещал, покрываясь инеем. Робот отчаянно замигал, пытаясь вырваться.

— Нектар! — крикнула Льдинка. — Он боится тепла!

Она швырнула банку. Стекло разбилось о лоб слизня. Золотистая жидкость растеклась, шипя. Там, где нектар касался кожи, лёд таял, обнажая мясо. Слизень завизжал, дотрагиваясь до ожога.

— Гори, тварь! — Мария бросила последнюю гранату.

Взрыв осветил ущелье. Когда дым рассеялся, на месте слизня дымилась яма. Кузнечик лежал на боку, его корпус смят, нога оторвана. Экран треснул, но слова ещё читались:

Его "глаз" погас. Льдинка присела рядом, положила руку на остывающий металл.

— Спасибо, Кузнечик.

Они обошли завал. На склоне горы зиял вход в бункер. Стальная дверь с эмблемой: стилизованная планета, обвитая колосьями. "Звёздный Ковчег".

— Последнее убежище "Безмолвных", — прошептала Мария. — Если Гром успел.

Дверь была приоткрыта. Внутри — темнота и запах тлена. Артемий шагнул первым. Фонарь выхватил из мрака пустые стеллажи, разбитые приборы. И тела. Десятки. Завёрнутые в чёрный пластик, аккуратно уложенные рядами.

— Чума, — Мария ткнула пальцем в предупреждающий знак на стене. Череп с крыльями летучей мыши. — Vera сбросили биологическое оружие. Ковчег стал склепом.

Льдинка подошла к ближайшему телу, откинула край пластика. Лицо женщины было спокойным, как во сне, но кожа — сине-чёрной, в буграх.

— Бабушка — она отшатнулась.

На полу рядом валялась открытка. Детский рисунок: жёлтый дом, три фигурки. На обороте корявая надпись: "Жди нас, мама. Гром".

— Они пришли сюда. Спасаясь. И нашли смерть, — Артемий поднял открытку.

— Не всю, — Мария указала на дальнюю стену. Там светился терминал. Единственный во всём бункере.

Они подошли. Экран мигал:

Артемий открыл вложение. Карта с маршрутом через горы. Конечная точка — заброшенная обсерватория на соседнем пике. И пометка: "Хранилище Семян".

— Банк растений, — догадалась Льдинка. — Бабушка говорила, туда свозили семена со всего мира. На случай.

— Нас, — закончил Артемий. Он посмотрел на Юрку, который спал на разорванном матрасе. На Льдинку, вытирающую слёзы рукавом. На Марию, перевязывающую царапину от осколка.

— Тогда это наш ковчег, — сказала Мария. Она подняла автомат, достав последний магазин. — И мы его не сдадим.

Она вышла наружу, встала на краю плато. Внизу, в долине, зажигались огни новой колонны Vera. Более мощной. С танками.

— Час на сборы, — бросила она через плечо. — Потом — в горы. К семенам. И к звёздам.

Артемий подошёл к терминалу. Набрал команду: "ПЕРЕДАТЬ ВСЕМ ВЫЖИВШИМ". Текст был коротким:

"Ковчег сдвинулся. Мы — его семена. Ждите нас у Хранилища."

Он нажал "Отправить". Экран погас. Последние проценты энергии ушли в эфир. Как сигнал. Как обещание. Как вызов в грядущую тьму.

Камни под ногами хрустели, как кости древнего великана, осыпаясь в пропасть. Артемий нёс Юрку, чувствуя, как жар детского тела пробивается сквозь слои одежды. Нектар "Слёз Пещеры" замедлил болезнь, но не остановил — каждый вздох мальчика давался с хриплым усилием. Льдинка шла впереди, её фонарик выхватывал из темноты узкую тропу, петляющую по краю бездны. Мария замыкала цепь, её автомат давно опущен — патроны кончились у подножия, остался только нож с зазубренным лезвием.