Особое требование

Ёлки лысые.

Впечатлит. Без сомнения.

Да так, что встреча с Белолобовым на том и закончится.

В памяти всплывают слова Бориса: «Словечки всякие напридумывали и думают, можно меня за нос водить? Пусть они свои своты-шпроты засунут куда поглубже! Кому эти писульки нужны? Яйцо курицу учить будет. Где это видано? Да я без них ситуацию на рынке знаю. Пока они в своих белых рубашках обзорчики читают, я на передовой сижу, да в рот самым главным людям заглядываю. Тупицы!»

Ловлю себя на том, что грызу кончик ручки, а Нечаева – что за мной наблюдает. Быстро вытаскиваю ручку изо рта – ох уж эта пакостная привычка!

– И во сколько нам обойдётся такая прыть? – спрашивает Макар Сергеевич, оторвавшись, к счастью, от моего рта.

Почувствовав прилив уверенности, Иван снова хватается за маркер. И зачем-то выводит на стене слово «сколько» и знак вопроса.

– Это вы правильно заметили, Макар Сергеевич. Прыть! Здесь чрезвычайно важно правильно оценить весь имеющийся спектр работ… – Нечаев бросает недовольный взгляд в сторону Трофимова, но тот отмахивается от него, как от мячика. Иван продолжает разглагольствовать: –... учесть количество бизнес-единиц и проектов, которые мы проанализируем, а также глубину анализа.

Беспокойно ёрзаю в кресле.

Это надо остановить.

А то сейчас Нечаев даст добро этому Ивану, и «Санберри» гарантированно профукает сделку.

В разговор вступает Трофимов, но из-за излишней нервозности я улавливаю лишь обрывки фраз: «Макар, вспомни проект для…», «Тогда мы уложились …»

Как же быть? Не могу же я перебивать уважаемых директоров прямо посреди разговора и влезать со своими ремарками. Или могу?

– Простите, – прочищая горло, говорю я. Меня никто не замечает. – Я немного знакома с Борисом.

Ноль эффекта. Мои слова интересны собравшимся так же, как оранжевый фитбол, скучающий в углу. Гомон тем временем нарастает.

– Идея не пройдёт, – не сдаюсь я, повышая силу голоса. – Борис не любит все эти словечки.

«Словечки» умудряются втиснуться во внезапную паузу, и меня, наконец, слышат. Правда, теперь я не уверена, что этому рада. Раньше всех отмирает Иван:

– Словечки? – возмущённо повторяет он. – Словечки?!

Видимо, вторые «словечки» должны были прозвучать особенно грозно, но я не разрешаю себе пугаться.

– Бориса этим не впечатлишь, – стою на своём я.

– SWOT – это не словечко, Алёна, – фыркает Иван, стирая проступивший на лбу пот. Надо же, как разгорячился. – Это база, без которой двигаться некуда! Хотя для вас, видимо, пустой звук.

– Я Аля. – Крепче сжимаю шариковую ручку. – И я прекрасно знаю, что такое SWOT-анализ, Иван. В нашем вузе отлично преподавали маркетинг.

Иван хмыкает под нос и противненько выдаёт:

– О-о, вам преподавали. Ну тогда, конечно, просветите нас, неумех.

– Иван, ты слишком много себе позволяешь, – сердится Нечаев.

– Простите, Макар Сергеевич, – тут же приходит в себя оборзевший молодой человек. – Я не хотел обидеть эту… то есть вашу помощницу.

– Аля, что ты хотела сказать? – обращается ко мне директор.

– Только то, в чём уверена, – стараясь больше не смотреть на Ивана, говорю я. – Борис считает, что лучше него никто не разбирается в ситуации на рынке. Что уж говорить про его собственную компанию. И даже если вы всё сделаете идеально, это его унизит.

– Вот как? – удивляется босс. – Ты настолько хорошо знаешь Белолобова?

– Не «хорошо», но знаю. Он дружен с моим бывшим руководителем, и периодически делился своим негодованием… в моём присутствии.

Боковым зрением вижу, как раскраснелся Клюков. Руки скрещены в защитной позе. Молчит так громко, что хочется спрятать уши. Его начальник Трофимов сидит с любимым выражением лица – усмешкой. А Макар… Макар Сергеевич зорок, как ястреб, и продолжает меня расспрашивать:

– А было что-то в работе маркетинга, что Бориса впечатляло?

Ненадолго задумываюсь, выискивая в памяти хоть единственный раз, когда Белолобов был кем-то доволен.

Бинго!

– Однажды он показывал мне буклет конкурентов «Кода». И страшно бесился, что его сотрудники ничего путного сделать не могут.

– Буклет? – Нечаев переглядывается с Трофимовым и снова обращается ко мне: – То есть ему нужно что-то материальное, качественно выполненное, что он сможет подержать в руках? Верно?

– Думаю, да. SWOT – не та порода «собак», которую он любит. Ему нужна «собачка» поменьше, – вспоминаю название любимой маркетинговой техники.

– Метод щенка, – задумчиво произносит Макар Сергеевич, прям как мой профессор по маркетингу. Дарит мне дружелюбную улыбку, от которой щеки начинают гореть, и добавляет:

– Да ты, Аля, похоже, была отличницей.

– У меня красный диплом, Макар Сергеевич, – оправдываюсь, потупляя глаза. – Но в данном случае это ни при чём.

– Что ж, коллеги, – босс, наконец, спускает меня со зрительного крючка, – раз Борис Белолобов не оценит Цербера в виде SWOT-а, давайте подберём для него ручного щенка.

– Шпица! – выпаливает Трофимов. Дружно на него косимся. – Что? Их все любят.

– Шпица так шпица. – Нечаев посмеивается. Я тоже. А вот Иван излучает в пространство отнюдь не добрые флюиды. Цербер ему явно был ближе.

– Жду ваши идеи на почту сегодня. И не забудьте поставить в копию Алю, – завершает встречу Нечаев. – Всем спасибо.

Попугаем повторяю «спасибо» в ответ. Ловко встаю, намереваясь вновь прилипнуть к директору тенью, но Трофимов меня опережает.

Выходим в коридор. Два управленца идут чуть впереди, активно обсуждая рабочие вопросы. Я же отстаю на пару шагов, погруженная в светлые рабочие мысли. Идиллию прерывает скрипучий шёпот Клюкова в спину:

– А ты не промах, я смотрю. Только устроилась, а уже боссом во все стороны крутишь.

– Что, прости?

– Добро пожаловать в «Санберри», говорю… Алёна.

Ответа не дожидается. Обгоняет меня, случайно задевая плечом, и скрывается за поворотом.

Глава 10. Буклет

Аля

Буклет.

Вот что после долгих дискуссий «Санберри» решает презентовать Белолобову.

Неожиданно, правда?

Причём главным двигателем идеи, как ни странно, оказывается наилюбезнейший Клюков. Будь у меня память покороче, его дифирамбы в мою сторону в письме с копией Макару Сергеевичу непременно достигли бы цели. Но нет. Я регулярно пью магний, и с памятью у меня всё в порядке. А потому его прощальные реплики накануне, скорее напоминающие скрытую угрозу, маячат в мозгу красным флагом.

Разумеется, никому на двуликого не жалуюсь. Кто знает, на что способен санберрийский оборотень. В результате получаю по заслугам: Нечаев подключает меня к проекту и просит поработать с Клюковым бок о бок, а сам до конца недели уезжает в командировку. Вот здорово…

Встречаюсь с белобрысой мордой утром следующего дня. Видя меня, Клюков, конечно, не фыркает, но всем видом показывает, где он – тут надо задрать голову повыше к солнцу, и где я – а тут склонить к стопам.

Шлёпаю вместе с божеством в отдел дизайна.

– А знаешь, Аля, раз уж мы теперь в одной команде, нам стоит держаться вместе, – вещает Клюков. Ого, как заговорил. Команда! – Пусть ты пустила коту под хвост неделю моей работы, я незлопамятный. Так что оставим пререкания в прошлом.

Я настолько ошарашена, что немеет язык. Оказывается, я уже успела провиниться в неких грехах. Улыбка незлопамятного напоминает оскал. Ну точно, оборотень.

Ходячее благородство продолжает монолог:

– Сейчас ты должна напрячься и рассказать мне всё про буклет. Поняла? Про тот, что Белолобову понравился. Давай, вспоминай. Как он выглядел?

Я действительно напрягаюсь. Чует моё сердце, что-то с этим Клюковым нечисто. Вся эта дружеская бутафория не к добру. Тем не менее пока мы идём, роюсь в памяти и, наконец, говорю:

– Это точно был буклет конкурентов «Кода». Помню, обложка была такая ярко-сиреневая. И убегающие перекрёстные линии. Кажется, жёлтые…

– И это всё, что ты запомнила? Негусто.

– Прости. Я не знала, что надо было шпионить.

– Ну какие-то ещё детали помнишь? Напрягись.

Притормаживаю. Задумываюсь.

– Там был код. Точно!

– Код?

– Программный. Цифры на обложке. Единички, нолики. Борис тогда ещё высказался недовольно, почему код не у «Кода», а у конкурентов. Он прямо рвал и метал.

Клюков слушает, но теперь как-то вполуха. Складывается впечатление, что он витает в собственных мыслях. Сделав очередной поворот, и вовсе приподнимает ладонь и цыкает на меня.

– Ладно. Ясно всё… – бормочет он и смотрит задумчиво вдаль. – Значит, будем действовать так, как я скажу. Поняла?

Я не поняла, но молчу.

Клюков поправляет галстук на серой рубашке – без пиджака Иван выглядит совсем щупло, проводит клешнёй по волосам и походкой недоделанного плейбоя продвигается вперёд. Семеню за ним. Спустя пару шагов перед нами предстаёт… розововолоска!

– Ну привет, Валерия. Скучала по мне? – неестественно развязным тоном произносит Иван. Моя недавняя знакомая смотрит на Клюкова со скепсисом, а потом замечает меня.

– Аля! Ты! – Тут же обходит молодого человека и радостно меня обнимает. – Ну я же говорила!

– Лера! Какая встреча! – восторженно щебечу в ответ. – А я тебя искала. Уже собиралась у коллег расспрашивать, где ты сидишь.

– Да, у нас тут сам чёрт заплутает. Так значит, ты теперь у Нечаева работаешь?

– Ага, у Макара Сергеевича.

– И как впечатления?

– Кхм, – прочищает голос Клюков. И игривым тоном, за ширмой которого явно прячется недовольство, обращается ко мне: – Так вы, значит, с Валерией Дамич уже знакомы? Как тесен мир. Давайте-ка вы свои девичьи штучки потом обсудите, окей? У нас сейчас есть более насущные вопросы.

Улыбка Леры искривляется при взгляде на Ивана. Он же, будучи уверенным в собственной неотразимости, демонстрирует кривоватые зубы.

– Я расскажу тебе позже, ладно? – тихонько говорю Лере.

Она подмигивает в ответ.

– Проходите. – Лера рукой показывает на рабочее место у окна. Иван не теряется – быстрым шагом направляется к единственному свободному стулу и погружает на него пятую точку. Глаза розововолосой коллеги округляются. Ей явно хочется что-то сказать, но я не даю:

– Я возьму? – Киваю на кресло неподалёку.

– Бери, – чуть помешкав, отвечает она. Дожидается, пока я прикачу стул и устроюсь, и только после этого усаживается сама. Клюков закидывает ногу на ногу и, скрестив пальцы замком, начинает вещать:

– Валерия, тут такое дело. К понедельнику нам нужен готовый буклет для одного очень важного лида. С нас будут тексты и структура, с тебя – дизайн. С руководством задача согласована и имеет самый высокий приоритет.

– Я видела письмо.

– Отлично. Тогда, будь ласка, слушай меня внимательно и запоминай. Я хочу, чтобы буклет был выполнен в фирменном стиле «Кода». Открой их сайт. Там есть раздел для СМИ. Изучи всё внимательно. Возьми оттуда логотип и всё такое. А на обложку добавь код программный, да полосы. Она... – Клюков показывает на меня пальцем, – …объяснит какие.

М-да. Тот ещё джентльмен. Не выдерживаю:

– Иван, а это будет не слишком в лоб?

– А ты, Аля, что, у нас ещё и в дизайне разбираешься? Может, хочешь просветить нас и в этом вопросе? – Смотрит на меня с ухмылкой. Как бы в шутку, да только нехорошо.

– Извини.

Иван удовлетворённо хмыкает и продолжает:

– Теперь по поводу структуры. Сделаем следующее…

Пока Клюков распинается, слежу за Лерой. Отношение к Ивану написано у неё на лице – в горы она с ним явно не пойдёт. Впрочем, какие горы? Тут и с ближайшей булочной вопрос.

– ТЗ понятно?

– Понятно, – цедит Лера.

– Тогда не будем терять время. Возникнут вопросы – обращайся к Солнцевой. Если она не знает, так и быть, можешь ко мне.

Молчание становится Клюкову ответом.

– Материалы скоро пришлю. На согласование макет жду к пятнице. – Обводит нас высокомерным взглядом. – Работаем.

Видимо, решив закончить монолог на этой величественной ноте, встаёт и, довольный собой, удаляется. Над величавостью походки ему не мешало бы поработать. Пока она тянет на троечку. Как только Клюков скрывается за стенами коридора, Лера выдыхает, и тихо, чтобы слышала только я, говорит:

– Фуф… Терпеть его не могу. Скользкий тип. Как он до сих пор здесь работает?

Смиренно опускаю голову. У меня тоже смешанные впечатления о Клюкове, но жаловаться на него я пока не готова.

– Я знаю, что поднимет тебе настроение, – заговорщически говорю я. – Вкусный и сытный обед.

– Ты читаешь мои мысли, – смеётся Лерка, и мы направляемся в столовую.

***

Сложно сказать, каким образом лимонный пончик оказывается на моей тарелке, но факт остаётся фактом. Приходится есть. Кисловатая глазурь напоминает кое о чём:

– Лера, а ты случайно не знаешь, кто такой Лимонов?

– Тише, – оглядывается по сторонам. – В «Санберри» эта фамилия – табу.

– Он что, местный Волан-де-Морт? – шепчу я, настораживаясь.

– Типа того.

Лера окидывает взглядом подозрительно близко проходящего парня, двух общающихся девушек неподалёку, и возвращает внимание ко мне. Хорошо, что мы устроились в углу. Глядишь, и узнаю тайну века.

– Лимонов – бывшая звезда «Санберри», – тихо говорит Лера.

– Жёлтый карлик? – щурю глаза я.

– Пф-ф…Если бы. Красный гигант, не меньше. Да ещё и взорвавшийся.

– Ёлки зелёные! Что же он натворил такого?

– Да чего только не натворил. Я, правда, застала только последний его год. Но какой! Скандалы ходили страшные.

Лера оглядывается. Лишь убедившись, что окружающим нет до нас никакого дела, продолжает:

– Лимонов работал в «Санберри» пять лет. Он был коммерческим директором – до Егора. Знаешь такую породу людей, которые всем нравятся? У них при встрече глаза светятся, да улыбка в пол-лица – будто только тебя и ждали. Лимонов как раз из этой братии. Его обожали и клиенты, и сотрудники, и Нечаев. Носились с ним, как с мессией. Вот слава ему в голову и ударила. В том году показатели у «Санберри» зашкаливали – доход в полтора раза план превысил. Тогда Лимонов и потребовал, чтобы Нечаев его партнёром сделал. На каких условиях я не знаю, но слухов ходило много. Кто-то даже поговаривал, что на равных.

Слушаю заворожённо, даже пончик застывает в воздухе.

– Если коротко, полгода Нечаев и Лимонов договориться пытались, да безуспешно. Макар в партнеры его не взял, и тогда Лимонов революцию устроил. Оказалось, он уже давно подпольную игру вёл. Коллег обрабатывал. В общем, бахнуло знатно – Лимонов ушёл и контору свою открыл. Переманил туда четверть сотрудников «Санберри», да кучу клиентов.

– Ёлки зелёные!

– Вот-вот. Вся компания на ушах стояла.

– А почему в СМИ об этом не писали? Я пыталась найти о Лимонове информацию. Но там как-то всё гладенько, сплошные общие фразы.

– Да потому что у Кристины Плетнёвой руки длинные.

Хлопаю глазами, пытаясь выстроить на основе полученной информации новую нейронную цепочку, но фактов явно недостаточно. Лера видит мой ступор и поясняет:

– Отец у неё важная шишка – всем рты позакрывал. Вот никто и не посмел сор из избы выносить. Но год всё равно был стрёмный. Я реально думала, что меня уволят. Персонал только так сокращали, команду обновили о-го-го. «Санберри» на волоске висела.

– Вот это страсти!

– Ещё какие. С тех пор о Лимонове здесь не говорят. Фамилия его сродни мату.

– Лимон меня подери! Поняла.

Лерка прыскает от смеха. Я же откладываю пончик. Больше не буду есть лимонные, а то ещё, не дай бог, заподозрят к любви к этому фрукту.

– Так что если у «Кода» выбор стоит между «Санберри» и Лимоновым, считай, бой будет идти не на жизнь, а на смерть. Проиграем – всем по шапке дадут.

– Кажется, я скоро начну жалеть, что влезла со своим предложением.

– Ну знаешь, теперь поздно пить боржоми. Лучше расскажи-ка мне всё, что помнишь про этот буклет.

Оставшуюся часть обеда пытаюсь выудить скудные воспоминания. Тщетно. Договариваемся с Лерой, что она пока изучит фирменный стиль «Кода» и добудет брендбук по личным каналам, моя же задача – прошерстить конкурентов и попытаться найти тот самый злосчастный буклет. На этой неопределённой ноте прощаемся и берёмся за работу.

***

В среду Иван так и не присылает материалы. Лерка нервничает. Я тоже. В четверг утром пишу Клюкову письмо с вопросом, когда ждать информацию. Он звонит спустя восемь часов и голосом несчастного, которого переехал танк, сообщает, что заболел – температура тридцать девять и три, умирает. Текст доделать он не успел, слёг раньше. А из набросков мы вряд ли что-то поймём.

«Выручай, Аля. На тебя вся надежда», – изрекает Иван перед тем, как отключиться.

Как стою, так и падаю. Мысленно, правда, но от этого не легче.

Сделать буклет к понедельнику? Самой? Это что, шутка?

Я, вообще-то, маркетолог только по корочке! И опыта у меня ноль без палочки. Как Клюков себе это представляет?

Самым верным решением было бы сейчас же набрать Нечаева и честно сказать, что Иван заболел, чтобы подобрать замену. Вот только Клюков не оставляет мне выбора. Его жалобный, слабый голос так и маячит в мозгу: «Ты только не подставляй меня перед Нечаевым, будь ласка. Если всплывёт, что я подвёл его на пресейле, мне конец. А ведь у меня мать на шее. Нельзя мне без работы остаться.»

С чего Нечаеву увольнять болеющего человека, я понять не могу. Хотя после мутной истории с Лимоновым всякое может быть. Кто знает, какие у них тут правила. Судорожно соображаю, как поступить, а потом бегу к Лере. Выкладываю всё как на духу.

– Ладно. Клюкова с возу – кобыле легче, – как-то странно утешает она.

– Да я ведь буклет ни разу в жизни не делала! Даже не знаю, с какой стороны подступиться, – страдаю я.

– Ай, да что там сложного. Справимся. – Лера говорит так уверенно, что я волей-неволей ей верю. – Вот что. Первым делом найди тот буклет, который так понравился Белолобову. Хоть из-под земли достань. Без него нам никак.

– Клюков вроде хотел свою структуру сделать.

– Клюков вряд ли теперь имеет право голоса, – отрезает Лера. – Да и сама подумай – у Белолобова что, буклетов мало? Ему понравился тот, конкретный. Вот мы и должны понять, что именно его зацепило.

Верно.

Во всей этой суете я совсем упустила главное: буклет должен понравиться не нам – Белолобову. Хорошо, хоть Лерка сохраняет ясность ума.

Возвращаюсь на рабочее место и ещё раз прохожусь по конкурентам «Кода». Ёлки зелёные, да сколько же их! Тут до утра сидеть хватит. Регистрируюсь на сайтах и скачиваю все материалы подряд. Перебираю брошюры, буклеты, листовки. И…ничего. Ничегошеньки!

На часах семь вечера. Офис стремительно пустеет, а в приёмной и вовсе шаром покати. Делаю кофе в надежде освежить голову.

Увы.

Кофе выпит, а мысли вместо того, чтобы дружно работать, объявляют забастовку. Отчаявшись, прикрываю глаза и потираю виски. И тут же замираю на месте. Перед глазами пролетает воспоминание: после разгромной речи в адрес нерадивого маркетинга Белолобов швыряет буклет на журнальный стол и уходит. А я… вместо того, чтобы выбросить буклет, кладу его на стойку к собратьям.

Ёлочки-палочки, неужели память меня не подводит?

Неужели так оно и было?

Цепляюсь за призрачный шанс. Разумеется, с тех пор прошёл целый месяц, но разве кто-то в здравом уме наводит порядок на этих стойках? Конечно, нет! А значит…Значит, буклет до сих пор может находиться там!

Воодушевлённая, хватаю сумку и молодым гепардом, приметившим добычу, срываюсь с места.

Пусть мне повезет... Пусть повезет…

Ни на секунду не притормаживая, добегаю до Невского, сажусь в первый попавшийся автобус и еду до набережной канала Грибоедова. Пулей лечу до прошлого офиса, прошу знакомого охранника меня пропустить и, прыгая через ступеньку, скачу наверх. Бывшего босса на месте нет, зато в приёмной за моим бывшим столом сидит новая помощница с кудрями-завитками – слава ёлкам, она из тех, кто задерживается на работе до последнего. Скомканно представляюсь и, как могу, объясняю ситуацию. Умоляю разрешить поискать буклет на стойке-буклетнице. Кудряшка просьбе удивляется, но не возражает. Подбегаю к буклетнице, присаживаюсь на корточки, начинаю крутить металлическую конструкцию и перебирать материалы. Вытаскиваю то одну, то другую пачку.

Ни-че-го.

Пусто-пустёхонько.

Закончив первичный осмотр, начинаю по новой. Вдруг я что-то упустила? Просматриваю каждую пачку медленнее.

Ещё раз…

И ещё…

В отчаянии опускаюсь на пол. Бесполезно. Я не справлюсь с задачей. Как сделать то, не знаю что, и попасть в точку? Да ещё и с Белолобовым, который искренне считает маркетинг профанацией…

Это конец.

– Эй, ты чего? – интересуется кудряшка.

– Да так… Почему-то была уверена, что положила буклет на стойку. Но, видно, память уже подводит.

– На эту? Так я буклетницу в порядок приводила. Мусор убирала. – Только надежда успевает высунуть длинный нос, как тут же получает щелчок. Всё. Теперь без шансов. Буклет покоится в помойном ведре. – А знаешь что? Подожди. Я на складе посмотрю. Я ведь пока ещё ничего не выбрасывала, решила дать вещам отлежаться.

Что?

Не выбрасывала?

Вытягиваюсь по струнке, как испуганная белка. Смотрю вслед кудряшке, и… не смею ни на что надеяться. Минуту спустя она возвращается с коробкой, которую торжественно мне вручает.

– Посмотри здесь.

Благодарю и трясущимися пальцами, очень аккуратно, выуживаю материалы. Один, второй, третий…И тут вижу его, родненького – тот самый буклет с кодом на обложке, которым восхищался Белолобов!

Несколько раз моргаю, не веря своему счастью.

Буклет остаётся на месте.

Да… Да… Да!

Восторженно верещу, обнимаю кудряшку, благодарю её так, будто она продала мне лотерею с выигрышем в миллион. Девушка натужно улыбается, явно не зная, куда скрыться от моей прыти. Наконец, коротко, но бурно прощаюсь и с буклетом под мышкой покидаю бывший офис.

По дороге строчу Лере: «Никуда не уходи. Будем ночевать в офисе». За двадцать минут добираюсь до «Санберри»и, не тратя времени даром, мчусь в отдел дизайна. Розовые волосы Лерки вижу издалека – сидит в отделе одна-одинёшенька.

– Е-е-есть! – бегу, словно Шрек в замедленной съёмке, и, размахивая буклетом в воздухе, кричу: – Он-у-ме-ня-я-я!

***

– Боги, во что я вляпалась, – горестно изрекает Лерка.

– Катастрофа, – поддакиваю я, не питая и толики иллюзий.

Мы действительно попали. Потому что это не буклет конкурентов, а комикс какой-то – инфографика на инфографике сидит и инфографикой погоняет! Чтобы отрисовать эти милые картиночки со смыслом, нужен явно не один рабочий день. И даже не рабочий день с двумя выходными. Тут, ёлки зелёные, недели не хватит! А уж если вспомнить, что в помощь Лерке достался уникальный профессионал в лице меня, впору рвать волосы. Ладно, мои три волосины не жалко, а вот за розовую гриву коллеги обидно.

Лерка горько вздыхает, закрывает злосчастную находку – буклет – и отправляется домой. Поохав и поахав ещё немного, следую её примеру.

Ночь проходит кошмарно. Мне снится хмыкающий Белолобов: «Не думал, что кто-то сможет сделать буклет хуже моих маркетологов. Но вы смогли!»Ему на смену приходит Клюков: «Это всё она! Я болел!»И к утру добивает баритон Макара Сергеевича: «Сначала шипучка, а теперь… это?»

В офис прибегаю первой, к семи тридцати. К восьми приходит Лера. Весь день мы, не поднимая головы, пашем. От звонков Нечаева я подскакиваю. К счастью, его поручения решаются за минуты. Как же хорошо, что босс в командировке, а я ведь сначала расстраивалась, глупая.

Во второй половине дня начинаю отправлять тезисы на согласование Клюкову. Все они проваливаются в чёрную дыру. Лишь под вечер я ловлю ответный сигнал: «Я тебе доверяю.»

Хоть что-то.

Суббота становится подозрительно похожей на пятницу, воскресенье – на субботу. Лера торопится изо всех сил, но мы всё равно не успеваем закончить вовремя. А значит, печатать экземпляры придётся утром, если, конечно, будет что. Поднимаю на уши типографию. Они так от меня устают, что клятвенно обещают ждать в девять. На всё про всё у нас будет полчаса – Нечаев с Трофимовым уезжают к Белолобову в десять. Если хоть что-то пойдёт не так, мне несдобровать.

Лера работает всю ночь.

Я всю ночь нервничаю.

К утру присылает ссылку на буклет и уходит спать.

Обещаю на Лерку молиться и бегу в типографию так быстро, будто улепётываю от стада кабанов. К счастью, меня ждут. И всё вроде идёт как надо, но медленно. Слишком медленно, ёлки зелёные!

Девять пятнадцать – запускается печать.

Девять тридцать – буклеты на брошюровке.

В девять сорок от Нечаева приходит эсэмэска: «Аля, где материалы? Мы через пятнадцать минут выезжаем»

С трудом попадая по клавишам, строчу ответ: