Близнецам закон не писан. Крах Твердыни

«И я так понимаю, что лавровый венок победителя ты жаждешь нацепить на собственную хилую шейку!» – хмыкнул Матвей. Про себя, конечно, хмыкнул. Остро развитым шестым чувством молодой стрелец понимал: Коршун не относится к числу рохлей, спускающих собеседникам насмешки над собой любимым.

– У нас с Дэвом существуют… некие разногласия, – Коршун побарабанил пальцами по столу. – И для их благополучного разрешения мне необходима оперативная информация о майоре. Чем живёт. С кем встречается. И главное – куда собирается в самое ближайшее время. Внедрись к нему в окружение, Матвей. Стань моими глазами и ушами. И через полгода, ну максимум через год, ты наденешь посольскую цепь, примешь от царя Аринеллы верительные грамоты и уедешь… Пусть в ту же Бонжурию. Ну как, по рукам?

***

Матвей сильно призадумался. Нет, моральная сторона вопроса стрельца не волновала. Ради вожделенной должности в посольстве он был готов на всё! Будь Дэв каким боярином или даже родственником царя-батюшки, Матвей не колебался бы ни секунды.

Но Летящий!

– Вы предлагаете мне сцепиться с представителем самой могущественной организации на Перепутье? – ровно уточнил Матвей. – Пойти против магического закона, который этот Дэв и представляет, и защищает?

Если бы на кону не стояла служба в дипломатическом корпусе, стрелец давно бы плюнул и хлопнул дверью. Бодаться с магическими спецслужбами? Ищите другого дурака!

Но голос Матвея предал его, дав слабину. Чем Коршун и не преминул воспользоваться.

– Тебе же не впервой нарушать магический закон, а? – и старик лукаво подмигнул.

По спине Матвея пробежал холодок. Откуда Коршун знает?.. Ведь даже собственная семья молодого стрельца… Или старый хрыч имеет в виду что-то совсем другое, и он, Матвей, только зря нервишки трепет?

– Я… я верно служу на заставе… В сделку с врагами не вступаю… Заклинания не взламываю… Кроме антипрослушивающих, но это уже другой вопрос… Какой магический закон?..

Лучше бы молчал!

– Твоя феноменальная способность к получению информации, – обронил Коршун и ощерился. – Каждый раз, когда происходят судьбоносные события, рядом с фигурантами оказывается совершенно неприметная личность. Не внушающая опасений. Безобидная. Привычная. Немой слуга: утаенные деньги сочтёт, а никому не проболтается. Старая сводня. Сосед-собутыльник…

Не зря.

– Мальчишка-половой, – не поднимая головы, добавил Матвей.

– Мальчишка-половой, – согласился Коршун. – В ход идёт подкуп. Доброе слово. Шантаж. Люди слабы и ломаются. Перед угрозами. Золотом. Лестью. Они устраняются, а их место занимает некто, для кого сменить личину так же просто, как для вашего воеводы тяпнуть поутру рюмочку вишнёвой наливки. И знаешь… Что-то мне подсказывает: в реестр семиданников имя некоего Матвея сроду никогда не вносилось. А это, сам понимаешь, грозит суровыми последствиями. Штраф, длительное тюремное заключение, а в твоём случае, возможно, и смертная казнь. Система с опаской относится к волшебникам, скрывающим СЕДЬМОЙ ДАН.

Стрельцу и возразить-то было нечего. Старик как в воду глядел: свои умения молодой аринелец утаивал не только от реестровой комиссии, но и от собственной родни. Мало ли как жизнь сложится…

– Вот видишь, – мягко улыбнулся всезнающий мерзавец. – Так как, берешься? Или струсил? Считаешь, что не справишься?

– Я не справлюсь?!

Сам того не подозревая, Коршун надавил на больное место Матвея. Для самолюбивого стрельца не существовало слова «невозможно». Чем рисковее планировалось предприятие, тем охотнее брался за него Матвей. Сцепиться с Комендантом Дэвом, опаснейшим врагом, которого, кажется, побаивается сам Коршун… О, это деяние станет воистину драгоценной жемчужиной в коллекции авантюристичных выхо… удачных операций Матвея!

– Берусь! – тряхнул головой стрелец. – По рукам! С одним условием. Вы должны дать нерушимую клятву, запечатав её собственной жизнью, что по прекращении нашего договора устроите меня на дипломатическую службу.

– Хорошо, – согласился Коршун. Матвей даже немного опешил: не ожидал он от старика такой покладистости. – Я поклянусь, что устрою тебя в любое ведомство, куда бы ты ни попросился. А то вдруг по окончании операции ты разочаруешься в дипломатии? Что же, тогда всё было зря?

Матвей изумился до глубины души. Он – и разочаруется? Да никогда!

– И вот ещё что, парень... – Коршун в задумчивости потеребил мочку уха. – Мой тебе совет. Если вдруг сработаешь не так ловко, как хотелось бы, и попадёшь в руки Дэву – не геройствуй и не ломайся. Всё равно Комендант вытянет необходимую информацию. Добром или силой – тебе решать. Он мастак в подобного рода делах... Как и я, – Коршун коротко хохотнул. – Расскажи ему ВСЁ. Без утайки. Опиши мою внешность. Дэв не дурак, сразу поймёт, о ком идёт речь. А если окажется вдруг скудоумен, скажи: «Жених Шиншиллы!» В конце концов, это будет даже забавно... – пробормотал старик. – Кто кого первым достанет – я его или он меня...

***

Коршун медленно шёл к воротам, погружённый в свои мысли. Итак, операция под кодовым названием «Твердыня» началась. Мальчишка оказался ровно таким, каким он себе его и представлял. Умным. Амбициозным. Ишь, как глазёнки загорелись и ноздри возмущённо раздулись при одном намёке на то, что не справится.

Коршун тихо рассмеялся. Не подрастерял ещё умения манипулировать людьми! И не подрастеряешь… На его-то… Кхм… Посту.

Матвей получил все вводные данные на Дэва. Заказчик расщедрился настолько, что дал парочку советов по внедрению. Парень хотя и морщил лицо с выражением «Да что ты, старый хрыч, понимаешь во внедрении?!», судя про блеску в глазах, собирался ими воспользоваться.

Талантливый пацан. Очень. Глеб не ошибся. Когда всё закончится, Матвей получит приглашение на службу в одну из самых могущественных организаций Перепутья.

И если пацан откажется, то он, Великий Магистр, сильно удивится. И огорчится. Очень огорчится.

А пока, пусть работает. Информация, полученная от молодого боярина, будет немедленно попадать на стол в Орден Ищеек. К Великому Магистру.

Бедный Дэв. Суровый майор и не догадывается, в какое дерьмо вляпался.

Но, не разбив яиц, омлета не поджаришь… Так, кажется, любит говаривать Вэллиант. Умный, осторожный, преданный до гроба Вэллиант. Один из немногих, на кого можно положиться. Правая рука в проведении операции «Твердыня».

***

У ворот, опершись на длинный бердыш, дремал седоусый стрелец.

Коршун неодобрительно покачал головой. Распустил своих людей воевода. Как ещё черта стоит-то, при таких защитничках?

– Господин Великий Магистр! – услышал старик позади жаркий шёпот. – Господин Великий Магистр! Позвольте на прощание приложиться!

Коршун обернулся. Брезгливо поморщившись, он сунул под нос воеводе правую руку, затянутую в перчатку. Суровый служака в слезах умиления облобызал тонкую узкую длань.

– Такая честь, господин Великий Магистр… Такая честь… – сбивчиво лопотал счастливчик.

Коршун смотрел на раболепно сгорбившуюся спину и размышлял. Воевода признал его, едва увидев. КАК? Людей, знающих Великого Магистра в лицо, по пальцам пересчитать можно. Немногочисленная группка, приближённая к сиятельной персоне, и… руководители отделений Ордена Летящей Стрелы. Вот уже на протяжении многих лет они пытались изловить Великого Магистра… Тщетно!

По меньшей мере к одной из этих категорий воевода точно не принадлежал.

Надо будет дать указание Вэллианту. Пусть разберётся. Только тихо.

– Служи так же верно, как и раньше, – величественно сказал Коршун. – И награда найдёт своего героя!

– Премного благодарен, господин Великий Магистр. Премного благодарен.

Не оглядываясь, старик вышел за ворота и мгновение спустя исчез в телепортационном круге (на самой заставе телепортация блокировалась. Придворные маги царя-батюшки недаром ели свой хлеб… - Прим. автора). Воевода помахал на прощание платочком, утёр слезу умиления и, тяжело переваливаясь, отправился досыпать… Хотя как тут уснёшь, в такую-то ночь! Сам Великий Магистр! Какая честь!

А седоусый стрелец, едва погасли искры от телепортации, встрепенулся, отложив ненужный уже бердыш, и задумчиво посмотрел в ту сторону, где скрылся Коршун.

– Великий Магистр, значит… – пробормотал Матвей. – Вот оно как…

Светлые брови сошлись на переносице. Дело запутывалось ещё больше.

И тем интереснее становилось.

Глава 2

Лев и Матёрый стояли у покосившегося плетня и с любопытством обозревали розыскной лист. Портрет бандита, намазюканный неизвестным живописцем, поражал своей реалистичностью и сходством с оригиналом.

«Очень опасен! – извещала грозная надпись. – При задержании обязательно окажет сопротивление».

Слово «обязательно» для вящей убедительности было трижды подчёркнуто и украшено двумя восклицательными знаками с обеих сторон.

– Тоже желаете в охоту на него включиться? – раздался за спиной тоненький, с присвистом голос. – Ноги в руки – и на поиски! Такие портреты на каждом шагу висят. Не уйдёт, гад! У, какая бандитская морда!

Молодые приграничники обернулись. Их глазам предстал худенький паренёк, облачённый в орденскую форму. Для следопыта слишком тощ. Или дознаватель, или специалист по связи. А станется, и вовсе чей-то адъютант.

– И много дают за поимку? – озадачился Матёрый. – Чтобы знать, за что головой рисковать будем. Видишь же, написано: «Обязательно окажет сопротивление!»

– Если поделитесь информацией – сам господин Барс, начальник Управления следопытов Атьдватии, руку пожмёт! – с придыханием сообщил хлюпик.

Лев всплеснул задубевшими ладонями, восторгаясь, а Матёрый уронил слезу умиления. Сам Барс! Какая честь!

– А если приведёте этого бандита, то ещё и по плечу похлопает и чарку зелена вина поднесёт, – доверительно сообщил Летящий. – Наши сейчас по всему Волшебграду носятся, пытаются выродка поймать. Посты вокруг столицы установили – мышь не проскочит! У мерзавца нет шансов!

Лев одобрительно похлопал паренька по плечу:

– Ну раз нет шансов, то мы даже стараться не будем. Пусть вся честь вашим героям достанется. Я в них верю! Давай, беги! Поди, поймали уже! Так и проворонить рукопожатие господина Барса можно.

Паренёк схватился за голову и дунул в неизвестном направлении. Лев помахал ему вслед и перевёл заинтересованный взгляд на приятеля.

Матёрый пыхтел над портретом, вазюкая по холсту угольком.

– Рукопожатие Барса, рукопожатие Барса… – ворчал под нос атьдватиец. – Да кто ж на него прельстится? Недооценили бандитскую морду-то. Непорядок. Нужно срочно исправить упущение. Вот пятьсот золотых за поимку особо опасного преступника…

Лев расплылся в довольной улыбке. Идея друга оказалась просто гениальной! Хотя бы десяток портретов украсить подобной надписью, и ТАКОЕ начнётся! Эх, почему столь хитрый план не пришёл ЕМУ в голову!

Молодой эльф сварливо потребовал поделиться угольком, чтобы попробовать и себя в роли писца. Матёрый добрый, он и дал.

И только друзья собирались прыснуть в разные стороны, дабы заняться порчей живописного имущества, как сзади раздалось суровое:

– Вы почто произведение искусства испоганили, вандалы?

Недооцененная бандитская морда, неслышной тенью возникшая за спиной двух разгильдяев, правой рукой цепко схватила эльфийское ухо, а левой – человеческое.

Приятели взвизгнули от неожиданности и тут же заюлили:

– Ай, командир!

– Да мы ж всё ради Заставы!

– Здесь на каждом углу стоят следопыты, желающие вас изловить, чтобы до соревнований не допустить.

– А нам нельзя, чтобы кубок кому-то другому ушёл, не в Приграничье.

– Ведь бойцы, которые с вами приехали, они против здешних специалистов не устоят. Минимум очков команде принесут. Мы же их как облупленных знаем!

– На вас – вся надежда!

– Вот мы и решили систему перегрузить.

– За пятьсот золотых за вами каждый крестьянин охотиться будет.

– Представляете, сколько сейчас похожих эльфов в Орден начнут доставлять? Там плюнут и объявления снимут.

– Тут-то вы и проскользнёте!

Разыскиваемый объект выслушал объяснения с каменным выражением лица, не отпуская пылающих ушей.

– Балбесы! – проворчал он. – Как были балбесами, так балбесами и остались! И зачем я согласился взять вас в ученики?

– Потому что мы умные и талантливые? – умильно предположил Лев.

– А ещё бесцеремонные, наглые и без царя в голове, – скорректировал командир перечень достоинств.

– Так точно! – в один голос гаркнули закадычные друзья.

***

…Прошло почти десять лет с того момента, как Дэв увёз Матёрого со Львом в Приграничье. Десять лет, могущих показаться адом менее воодушевлённым бойцам. Ранние побудки. Поздние отбои. Бесконечные тренировки. Жесточайшая дисциплина. Порка за малейшую провинность. Наряды вне очереди. Сон по три часа. Многодневные марш-броски. Истошные вопли по ночам: «Проры-ы-ы-ыв!»

Стиснув зубы, Матёрый со Львом терпели любые невзгоды – и были счастливы! Они нашли себя и блаженствовали в атмосфере постоянных тревог, как саламандры вальяжно плескаются в раскалённой лаве. Парни жили той жизнью, о которой мечтали – настоящих следопытов! – и к другой не стремились.

За десять лет незаметно для себя оба доросли до капитанов. Но и Матёрому, и Льву было абсолютно плевать на звания; присланные погоны молодые приграничники обмывали скорее по славной традиции, чем от воодушевления. Куда больше друзья радовались получению серёг, тщательно сработанных из клыков или когтей безвременно почившего чудища. Серьга вручалась за ликвидацию двадцати, пятидесяти, сотни и так далее Тварей; по тому, что болталось в ухе приграничника (например, коготь саблезубой горлицы или кусок клыка жвалокрылого мохнонога), знающие люди безошибочно определяли, сколько помноженных на ноль соплежуев, мокрохлюпиков или гарпий числилось на счету у скромного на вид парнишки.

***

По веками сложившейся традиции, новобранцев-следопытов на первое время отдавали в обучение к более опытному приграничнику. Какому – решал Воевода.

Никто не думал не гадал, что парней в рабст… обучение получит Дэв. Сколько ранее ни предлагали Коменданту взять шефство над новичками, он всё отнекивался, ссылаясь на обилие командно-административных дел. А здесь – сам пошушукался с Рысью и получил парней в полное распоряжение. Матёрого – потому что обещал Барсу, а Льва… Лев – сын Софии, и этим было всё сказано. Рысь, единственный во всём Приграничье знавший историю Коменданта, даже возражать не стал. Только обронил задумчиво: «Вот уж не знаю, хотел би я очутиться на твоём месте… Ну, твоё дело…» И добавил, помолчав: «Постагайся к мальчику особо не пгивязиваться. Мало ли что. Да и на Заставе газговоги могут пойти. Это ни тебе, ни ему не нужно. Гогячая кговь. Если пагень гогдиней пошёл в отца – смегтоубийства не избежать…»

***

На людях комендант с зубовным скрежетом называл молодых приграничников «Горе моё!» и яростно проклинал день, когда принял решение взять «этих балбесов» в Приграничье.

Майора понимали и от души сочувствовали: парочка порой откалывала такие фортели, что у видавшего виды Дэва волосы на голове вставали дыбом, а Воевода сваливался с сердечным приступом.

Понимали. Сочувствовали. Но ни на йоту не верили, зная Дэва как облупленного.

И правильно. Ибо Дэв парнями не просто гордился – восхищался. Майор впервые видел такую синхронность: ребята понимали друга не то что с полуслова – с полувзгляда. Будь на месте Матёрого Фира, майор бы ничуть не удивлялся; но слаженная работа разных рас заставляла его только в изумлении открывать рот и мысленно аплодировать умелой парочке.

Негласное главенство в маленьком тандеме принадлежало Матёрому, куда более спокойному и выдержанному. Лев же... О, порывистый Лев был генератором идей, столь же безумных, сколь гениальных.

Именно Лев при охоте на маренгового бронекрыла додумался нацепить на себя ярко-синие одежды, похожие на цвет оперенья птенца, проник в гнездо Твари и покончил и с кровожадными родителями, и с ужасающим выводком.

Именно Лев, проявив чудеса храбрости, связал все восемь щупалец клювастому многощупу, когда Тварь мирно себе почивала под корягой в суровой горной Стремянке, что и помогло его боевым товарищам одолеть пробудившееся чудовище (как известно, клювастого многощупа можно одолеть исключительно тогда, когда свирепый хищник бодрствует. И главное – не попасть под раздачу его мощных шипастых лап-щупалец. – Прим. автора).

Но иногда в своей авантюристичности Лев перегибал палку и в игру вступал размеренный Матёрый. Он трезво оценивал безумные идеи друга, вздыхал, вносил дельные коррективы в рисковый план и приступал к его реализации.

Вот, например, операция по ликвидации Налейводского оборотня (обычно-то оборотни ведут себя прилично. Известный человековолк Всеостровии Олаф Вулфонсон, находясь в благодушном настроении, даже катал детей на мохнатой волчьей спине. Но иногда оборотни сходили с ума и пытались загрызть всех, кто им встретится на пути. Налейводский оборотень, впрочем, имел весьма узкую специализацию: он ел исключительно молодых одиноких девиц. – Прим. автора).

Сколько приграничники ни сидели в кустах или патрулировали местность, изловить негодяя так и не сумели. Тогда в голову Льву пришла одна из его «идеек»: выманить мерзавца на живца. Разумеется, ни о каком привлечении гражданских речи не шло: узнай об этом Воевода, лично бы порол молодых энтузиастов до потери сознания. А как те очухались бы – ещё и от Дэва схлопотали.

Нет, в роли приманки Лев предлагал выставить приграничника. Конкретно – себя, любимого.

– Беспроигрышный вариант, – с воодушевлением разглагольствовал он, дирижируя вилкой с насаженным на неё куском сердца гнилохвостого соплежуя. – Надену платьице, шапочку на уши натяну... Красную, чтобы издали заметно было. И пойду через лес, весело размахивая корзиночкой с пирожками. А что такое? Я их, может, бабушке несу. Старушка уже совсем слепая стала, сахар с солью путает, а муку с цементом. Так и окочурится скоро с голодухи, болезненная. Оборотень не на красную шапку, так на запах пирожков клюнет. А ты в кустиках схоронишься, и как эта тварюга нападёт – пристрелишь гада!

Матёрый закашлялся. Да так надрывисто, мощно, что Лев перепугался и собирался уже за целителем бежать. Атьдватиец жестом приказал сидеть на месте. А охолонув, разнёс план приятеля в пух и прах. Только круглый идиот польстится на двухметровую мускулистую девицу с явно выраженными вторичными мужскими половыми признаками («Да побреюсь я, честно!»), рассекающую лес чеканным армейским шагом. А Налейводский оборотень не идиот, раз до сих пор живёхонький на свободе гуляет.

Лев, повздыхав, был вынужден признать правоту друга.

– Так что, не ловим на живца? – уныло спросил молодой эльф.

– Почему? Ловим, – ухмыльнулся Матёрый и мигом принял облик фигуристой девчонки (по требованию инициатора идеи – украшенную красной шапочкой). – А ты в кустиках в засаде сидеть будешь. У тебя это лучше получается!

– В кустиках сидеть? – мрачно уточнил Лев. С той самой приснопамятной истории с огневиком любое упоминание о кустиках он воспринимал слишком... болезненно.

– Стрелять, балбес! – вздохнул Матёрый.

Лев приосанился. Шустрый эльф, несмотря на седьмой дан и солидный боевой опыт атьдватийца, в ратном деле превосходил товарища. Ненамного, на самую малость, но – превосходил.

***

С трудом выскользнув из цепких лап майора, молодняк накинулся на командира с расспросами. Дюже хотелось им узнать, а чего добились бы организаторы Кубка, изловив Дэва? Все равно пришлось бы отпускать с извинениями… Ведь ничего не нарушал же…

Комендант кивнул: да, действительно. Отпустили. Предварительно проверив на сходство со всеми известными чернокнижниками, начиная от гнома Гадомбудова и заканчивая оборотнем Загрызелло. И по странному совпадению процедура проверки закончилась бы ровно в то мгновение, когда прекратилась и регистрация команд на Кубок. Ах, господин Дэв, не успели зарегистрироваться? КАКАЯ ЖАЛОСТЬ! Но не огорчайтесь, на следующих соревнованиях повезёт… Может быть.

Майор мизинцем подцепил парсуну, изрядно подпорченную художествами Матёрого, аккуратно сложил и засунул в походную сумку. А в ответ на недоумённые взгляды зевнул лениво:

– Рыси отдам. Он мои розыскные физиономии коллекционирует. Как депешу из Центра получил – так сразу и попросил привезти новый экспонат.

***

…Долгожданный пакет вьюжным февральским днём привёз щупленький фельдъегерь, сопровождаемый двумя вояками. Вновь прибывшие боязливо вздрагивали, то и дело осматривались по сторонам и, судя по выражениям на дёргающихся лицах, ничего так не хотели истовее, как очутиться в безопасном месте. Например, в телепортационном центре. А ещё лучше – в тёплой постельке графини Мур-Мур-Барбеньи, первой красавицы Волшебграда.

Ознакомившись с содержимым пакета, Рысь издал торжествующий вопль и немедленно распорядился выкатить для трёх продрогших путников бочку тысячелетнего бонжурийского. Приграничники если и удивились (до сего дня подобной чести удостаивались исключительно Генерал и Повелитель Магов, иногда заглядывающие на Заставу), то виду не подали.

А между тем у Воеводы имелись все причины для ликования. Зима была самым тягостным временем года в Приграничье. Теплолюбивые Твари предпочитали нежиться в недрах Земли, в пламени Первозданного Огня; наружу пытались выбраться исключительно самые отчаянные и безбашенные.

Бойцы маялись от безделья. Беднягам только и оставалось, что проводить профилактические рейды в окрестных населённых пунктах да разыскивать в горах и лесах Тварюшек, сумевших ускользнуть во время Прорыва. Чтобы не расслабляться, соревнования устраивали, кто больше ушей/хвостов/зубов притащит на Заставу, и раз в неделю, выбрав пик повыше, – взятие снежного городка. Порой увлекались настолько, что, захватив долгожданную цитадель, валили защитников мордой в снег с воплем: «Всем лежать, работают Летящие!»

Не то. Всё было не то. К концу зимы почитай все приграничники ходили угрюмыми и озабоченными тенями себя прежних, подрастеряв боевой дух и наплевав на навыки обращения с оружием.

Как показывала практика, известие о проведении Кубка вызывало в среде бойцов нешуточное воодушевление. И хотя от Приграничья выставлялась команда всего из трёх человек, каждый из оставшихся вояк считал своим святым долгом помочь в подготовке счастливчиков. Бедняг гоняли в хвост и в гриву, то устраивая бесконечные спарринги, то отлавливая Тварюшек позубастее и напуская их на надёжу Приграничья.

А уж когда шла подготовка к зачистке вражеского замка... О, тут по части подлянок, засад и магических ловушек любой приграничник мог дать сто очков вперёд самому злокозненному и коварному чернокнижнику-террористу! Если из цитадели штурмовики выходили без единой царапины – день, считай, прошёл впустую.

Рысь довольно потянулся, скрипнув старыми косточками. Завтра на утреннем построении он объявит радостную новость. Сам же потихоньку слиняет с парочкой бойцов во внеплановый дозор. Так поступит и Дэв: по веками устоявшимся обычаям, Воевода назначал поединщиков на Кубок из числа кандидатов, выдвинутых самими приграничниками – по три претендента от каждой Заставы. А без начальственного давления оно как-то лучше выбирается...

Конечно, Красная Застава предложит Дэва. Из всех соревнований, в которых принимал участие Комендант, именно он приносил большинство очков команде, и вот уже несколько десятков лет Кубок безвылазно столовался в Приграничье. Вторым претендентом, поди, станет заместитель Коменданта Зубр, безусловный чемпион по командным очкам в прошлом соревновании (устав от извечного лидерства Дэва, организаторы коварно предложили суровому эльфу место главы судейской коллегии. Но надеждам интриганов не удалось сбыться. Зубр блистательно доказал: ВСЕ приграничники не лыком шиты!).

Дэв. Конечно. Иного бойца во главе команды Рысь и не видел. Но вот двое других...

Почитай как год в голове Воеводы свербела одна дикая мыслишка, реализовать которую, увы, без прямого нарушения древних обычаев не представлялось возможным. Тех бойцов, кого хотел бы выставить Рысь к Дэву впридачу, приграничники не избрали бы даже после третьей бочки горийского коньяка.

Жаль.

А могла бы получиться интересная комбинация.

ОЧЕНЬ интересная.

***

У самых стен Волшебграда раскинулось с десяток мелких селений, облюбованных торговцами и путешественниками всех мастей. Как-никак, в шаговой доступности от столицы магической империи. И цены здесь, конечно, на порядок выше, чем по всему Перепутью (сказывалось весьма близкое соседство с оплотом магического правопорядка), но куда как меньше, чем в самом городе.

В одной из таких деревушек, на постоялом дворе, и остановились Дэв со товарищи.

В настоящее время вся делегация Приграничья в количестве четырнадцати штук (три члена команды, десять болельщиков и Федька «на развеяться» (кто такой Федька? О, примечательная личность! Скоро вы с ним поближе познакомитесь. – Прим. автора)) сидела в маленькой комнатушке вокруг покосившегося стола и выжидающе посматривала на Дэва. Судя по выражению лица майора, новость он принёс не из приятных.