Близнецам закон не писан. Крах Твердыни

Э. Марголис

Близнецам закон не писан. Крах твердыни

Посвящение, предупреждения и краткое содержание предыдущей части

Героям приграничья - шагнувшим в бессмертие и продолжившим борьбу.

Низкий поклон!

Предупреждение первое:

Данная книга пишется в формате черновика. Окончательный текст может быть изменён.

Автор будет благодарен за отклики на странице: vk.ru/let_pereputie

Предупреждение второе. Очень важное!

Все факты, изложенные в данной книге, являются плодом неуёмной фантазии автора. Совпадения с реально существующими или существовавшими людьми, странами, народами, нациями, национальностями, эльфами, гномами, Тварями, а также с произошедшими историческими событиями являются абсолютно случайными.

– Мама, мама, гасскажи мне сказку!

– О чём же, сыночек?

– О Золотих близнецах. Абгаше и Фиге!

– Но, сыночка... Я же тебе и вчера рассказывала. И позавчера...

– Ну ма-а-ам! Дядя Кусь говогит, шо истогии пго гегоев можно слушать без конца! Я, когда вигасту, тоже гегоем стану! Как дяди! И папа!

– Дать бы ремня твоему дяде Кусю. И дядя Кисе тоже! Чтобы не совращали ребёнка с пути истинного. Но так уж и быть. Слушай.

Давным-давно, в славном городе Светлограде, жили да поживали два верных друга-эльфа: Давид и Лазарь. В детстве ворон вместе гоняли и от хулиганов отбивались. А как выросли – пошли каждый своей дорогой. Давид стал великим воином, а Лазарь – купцом, как папа.

Но вскоре между друзьями пробежала чёрная кошка. И Давид, и Лазарь влюбились в одну девушку – дочь богатого магната, Софию. Сама же красавица, выбирая между юношами, отдала своё сердце отважному Давиду.

Однажды – вот ужас! – в Светлоград пришло известие о гибели возлюбленного. Как же убивалась несчастная София! И всё время рядом с ней был преданный Лазарь. Он вернул девушке вкус к жизни...

– И они поженились!

– Да, поженились. И вскоре родились у них двое деток, отважных близнецов: Абраша и Фира. Абраша появился на свет на целых пять минут раньше, оттого всю жизнь считал своим долгом оберегать младшую сестрёнку.

– Ха! Такая сестгёнка, как Фига, сама кого угодно обегежёт и накажет!

– Только глупенький Абраша этого не понимал...

Ох, какими же сорванцами росли детки! И очень не хотелось им становиться купцами, как их папа, дедушка, прадедушка и многие-многие поколения почтенных Кацманов. Ребята мечтали о карьере боевых магов. Так мечтали, что даже поступили в Волшебградский университет. И там они познакомились...

– А я знаю, знаю! С отпгиском стгашной дгаконши Абигайль!

– С отпрыском, да... Когда-то старая грымза захватила замок славного барона Николя же Шантильи. Барон стал её пленником. Чудовище же отложило яйцо, из которого вскоре на свет появился мальчик-дракончик, названный Раулем...

– Мама, но если мама дгакон, то син тоже должен стать дгаконом! Почему же Гауль тогда бил человеком?

– Сыночка, ты ещё маленький. Вот когда вырастешь – узнаешь, что существуют такие злые тётеньки, которые хуже драконов... А, впрочем, не перебивай. Это же сказка! В сказке всё может быть!

Ух, как драконица сына любила! От собственной юбки не отпускала! И оттого рос дракончик злым, капризным, жестоким и своевольным.

Втемяшилось ему как-то в голову, что хочет он магом стать. Надел свои крылья и полетел в тот университет, куда Абраша с Фирой поступили. И был Раульчик сначала злой-злой! А потом стал добрым. Потому что в него влюбилась Фира. Вместе с Абрашей близнецы перевоспитали маленькое чудовище. И когда дракончик стал добрым, то тоже влюбился в Фиру. И решили они пожениться.

Не понравилось это старой драконихе. И наложила она проклятье, чтобы не мог Раульчик вступать в брак целых пятнадцать лет!

– А дядя Кися говогил...

– Вот пусть тебе дядя Кися сказки и рассказывает!

– Ну ма-а-ам!

– Тогда не перебивай!

Однажды Абраша услышал о таинственном месте – Приграничье. Там, где несут дозор отважнейшие следопыты из магических спецслужб. И отныне ничего не хотел молодой эльф истовее, чем попасть в Приграничье! Фира бы тоже уехала вместе с братиком, но увы... Девочек в следопыты не брали.

И дракончик Рауль, как узнал от Абраши про Приграничье, тоже туда захотел. Друзья закончили Академию магических спецслужб, стали лучшими учениками и вместе с тремя другими курсантами получили долгожданное приглашение.

И вот пятеро молодых следопытов отправились в путь. По дороге к ним присоединились Фира, которая соскучилась по братику, и простой гончар Авдей...

– А я знаю, знаю! Это бил не гончаг! И не Авдей! Это Давид! Он вижил! А как услишал, шо София вишла замуж, с гогя уехал служить в Пгигганичье под именем майога Дэва! И охотился за газними Твагями!

– Да ты ж моё умненькое солнышко! И как раз одна Тварь встретилась на дороге путешественникам. Смертоносный, пылающий монстр – огневик – угрожал уничтожить весь мир! Трое курсантов (в их числе и молодой дракончик) испугались и убежали. А двое остались, и Фира тоже. Вместе с Дэвом герои одолели огненного монстра! Тогда майор забрал с собой в Приграничье двух храбрецов: Абрашу, получившего позывной Лев, и ещё одного курсанта – Матёрого. И стали Лев с Матёрым лучшими друзьями!

А тем трём трусам Дэв отказал. Ух, как они обиделись! Но горевали недолго. К Раульчику, например, приехал сам Генерал – глава всех магических спецслужб – забрал к себе и сделал большим начальником. Знаешь почему? Когда-то папа Рауля сильно помог Генералу, и тот решил отблагодарить друга. Получил Раульчик позывной «Маргай» и стал ждать, когда же истечёт срок проклятия старой драконицы.

Вот так, в ожидании, прошло долгих десять лет...

Примечание автора:

Конечно же, не всё, рассказанное мамой, оказалось правдой. И Абигайль-то была обычной женщиной, только весьма властной и предприимчивой. И история с Софией шита белыми нитками. Но в одном мама не соврала: прошло десять лет. И впереди майора Дэва, его учеников – Матёрого, Льва и отважную Фиру – ожидало тяжелейшее испытание...

Пролог

В полутёмном помещении, озаряемом лишь сиянием летних звёзд, находились двое. Оба видели в темноте лучше армии кошек, а потому предпочитали не оповещать посторонних о своём присутствии проблеском лучины или – Отец упаси! – светом факела. Ибо появление случайного свидетеля грозило смертью обоим полуночникам (ну или непрошенному соглядатаю, что, впрочем, вернее).

За столом сидел молодой эльф, перед ним навытяжку стоял глубокий старик. Но ей-же-ей, ни один человек, хоть что-то смыслящий в боевой магии, не осмелился бы издевательски наступить дедульке на ногу.

– Запроси за сведения плату, – говорил меж тем молодой. – Столь высокую, чтобы этот бандит не догадался о нашей личной заинтересованности. Дай ему три дня. Когда же получишь деньги, будто бы невзначай предложи вернуть половину за «одну маленькую услугу». Голову Главкома. В конце концов, имея на руках планы военной операции и схему тайных троп для отхода попавших в окружение, атьдваптийцу ничего не стоит стереть с лица земли всю Объединённую армию. Одной отсеченной головой больше, одной меньше. Мы же будем точно уверены, что мерзавец подох.

– Боишься, что и на этот раз всё сорвётся? – спросил старик с усмешкой.

– Я хочу быть твёрдо уверен, – повторил молодой эльф. – Ты всё понял?

– Да, – ответил старик.

Слишком дерзко ответил. Никак, наглеешь, чернокнижник?! Стремишься сорваться с короткого поводка, на который сам же себя и посадил? Забываешься! Это не Я тебя звал.

Это ТЫ нашёл меня...

***

...Старик сам вышел на молодого эльфа. Предложил УСЛУГИ – так сказал, щуря серые водянистые глаза.

– Ты ненавидишь Дэва. Я ненавижу Дэва. Давай объединим наши усилия, чтобы уничтожить ублюдка.

Добрый молодец пренебрежительно поджал губы: вступать в союз с ЭТИМ? Но старик лишь усмехнулся:

– Поверь, мальчик. Если ты думаешь, что сможешь в одиночку расправиться с Комендантом, то жестоко заблуждаешься. Я убил несколько месяцев впустую. При всех моих возможностях. Но если мы начнём работать вместе...

Так и был заключён тот немыслимый союз, взращенный на почве лютой ненависти: высокопоставленного сотрудника магических спецслужб и жестокого чернокнижника-террориста, изловить которого мечтали все следопыты – от мала до велика.

***

Старик стоял навытяжку, ожидая, пока ХОЗЯИН соблаговолит отпустить своего РАБА. В серых стальных глазах плескалась лютая ненависть. Приграничник отчётливо понимал: имей чернокнижник возможность – он разорвал бы своего невольного союзника на части. Но куда замшелому пню тягаться с молодостью!

Холодный аналитический ум трезво просчитал все варианты. Следопыт предложил старику сделку, кабальную, страшную, – и чернокнижник согласился! Огонь ненависти, бушующий во впалой груди, уничтожал всё на своём пути. Спесь. Гордыню. Инстинкт самосохранения.

Молодой эльф не мог не восхищаться подобной фанатичной настойчивостью.

Сколько лет прошло с того момента, как лучшая из убийц-Ищеек бросила перед алтарём навязанного жениха и сбежала с нищим гончаром? Двести? Триста?

Кости ветреницы давно обратились в прах. Но по земле ещё ходит её сын – живое напоминание о пережитом позоре.

Комендант Красной Заставы, майор Дэв.

***

Дэв... Дэв... Дэв...

Это имя било молодому эльфу в виски, заставляло сжиматься кулаки. Должок к проклятому майору насчитывал куда как меньше лет, чем у старика... Но до тех пор, пока приграничник не увидит голову проклятой твари у себя на столе, ему не будет покоя!

Ты умеешь заводить друзей, майор Дэв.

И наживать врагов...

План разработан до мелочей. Мне плевать, что открыв охоту на тебя, я уничтожу целую страну. Цель оправдывает средства.

Я раздавлю тебя , как последнюю гадину, майор!

Отныне ты – никто, прах под моими сапогами!

Да свершится священная месть!

Глава 1

Восемь месяцев назад

Молодого стрельца Матвея люто ненавидела вся Куропатская засечная черта. И вовсе не потому, что принадлежал он к старинному боярскому магическому роду: добрая, половина стрельцов, служащих и на черте, и в самом Куропатске, имела за плечами знатных предков.

Сволочь Матвей всё про всех знал. Абсолютно ВСЁ. Про ВСЕХ.

Вот, например, воевода. Помимо командно-административных функций царь-батюшка удостоил его чести заниматься пополнением казны за счёт налогов. Нет, сами-то стрельцы от выплат освобождались. А вот с жителей близлежащих деревушек денежку собирали и в Светлоград отправляли. Всю отправляли! Как есть! А что у воеводы в подполе три сундука, набитые золотом, стояли… Так если бы кто узнал, то хозяин дома, лупя себя кулаком в грудь, заверил: это приданое жены. Но никто не спрашивал. Потому что не знали. А всезнающий Матвей не любопытствовал. Потому что давным-давно разжился информацией не только о сундучках, но и о том, сколько монеток утаивал воевода каждый раз при сдаче денег в казну.

Или молодой стрелец Митрофан (если уж о воеводской семье речь продолжать вести). Только воевода черту покидает, как Митрофан в его дом захаживать начинает. Молодую воеводицу от скуки и одиночества спасать. А то ж времена нынче опасные, негоже хрупкой женщине коротать холодные ноченьки без мужской поддержки-то.

Или Васька-лучник. Умелец на все руки. Приторговывал из-под полы собственноручно изготовленной водкой, хотя монополия на винокурение принадлежала исключительно государству. А государство конкурентов не жаловало. Голову с плеч – и одной проблемой меньше.

Стрелец Сенька-вихор слыл на черте самым тихим, робким и интеллигентным служакой. И едва ли кто (кроме Матвея, конечно) знал: в узких профессиональных кругах Сенька считался знатным каталой! На заставе благородно не гадил, при виде карт закатывал глазки и изображал нервный обморок. Зато в окрестном трактире втихую шалил с таким размахом, что в Светлограде уже три особняка успел прикупить. Теперь вот к четвёртому присматривался.

***

Над тем, как ушлому гадёнышу удавалось становиться обладателем потаённых тайн, безуспешно ломали головы лучшие умы заставы. И ведь не шлялось в самые сокровенные минуты никого рядышком. Путь к воеводской жёнке старуха-ключница, старая сводня, отпирала, пока весь дом давал храпака, опоенный сонным зельем. В задней комнатке трактира, где лохов раздевали, только мальчишка половой крутился. Денег, чтобы разжиться информацией в ТАКОМ количестве, у молодого стрельца сроду не водилось. Магическую прослушку на засечной черте исправно раз в неделю обновляли. Ну а уж после того, как Матвей шалить начал, – так и вовсе по три раза на дню. Всё без толку!

Вздумай Матвей приторговывать своими знаниями – его бы поняли или простили (ну или утопили в ближайшем колодце, что вернее). Но молодой стрелец мудро держал язык за зубами и только посматривал на визави многозначительно: «А что я знаю-то...» Собеседники обливались холодным потом и тоскливо желали Матвею сдохнуть... Мысленно желали, разумеется, ибо силушкой Отец молодого стрельца не обидел: при случае от души и в морду мог дать.

Только один раз Матвей изменил своему правилу: когда из столицы докатились сведения о покушении на царя-батюшку. А вместе с тем шёпотом передавалось: нити заговора раскинулись по всей стране, даже до засечной черты дотянулись. И будто бы едет на окраину допросчик из самой Тайной канцелярии – разыскивать, кто же виновен в пагубном деле.

Появление чина из центра означало, что все на черте, от мала до велика, будут подвергнуты допросам, а то и на дыбе повисят (чтобы лучше вспоминалось). Тут вам не хухры-мухры, дело-то серьёзное, государево!

Поздней ночью Матвей вызвал на приватный разговор писаря Анчутку.

– Слышь, – сказал стрелец, глядя поверх головы служителя пера и чернила. – Ты бы признательное написал, повинился, что ли. А то ведь всех из-за тебя одного пытке подвергнут.

– А если не повинюсь, то что? – подбоченился мерзавец.

– Да ничего, – пожал плечами Матвей.

...На следующее утро заговорщик обнаружился в окрестной роще, где флегматично раскачивался на крепкой ветке самого старого дуба. В кармане у мертвеца покоился свиток с признательными показаниями и именами заговорщиков (к чести стрельцов следует сказать, что ни один из них не был упомянут в роковом списке).

Черта была спасена от изнуряющих допросов.

Сметливый воевода, осмотрев труп, ни слова не сказал, хотя признаки насильственного повешения были налицо. Только молча пожал руку помятому Матвею... И возненавидел ещё больше.

***

Стоит ли удивляться, что Матвея кидали в каждую горячую точку? Малейшая заварушка – и молодой стрелец махался в первых рядах. Не по своему желанию, разумеется, а токмо по воле пославшего его командования. И не погрешим против истины, если заметим: весь комсостав втихомолку испытывал страстную надежду, что из какого-нибудь боя ушлый стрелец да не вернётся.

Но Матвей вероломно плевал на потаённые мечты начальства и каждый раз возвращался – живой, правда, не всегда невредимый. Что было тому причиной – феноменальная везучесть стрельца, его потрясающая интуиция или же хвалёная способность разживаться информацией, – никто на Черте не сумел бы дать точного ответа.

***

События того декабрьского дня (а вернее, ночи), ставшей воистину судьбоносной для стрельца, молодой маг помнил до конца жизни.

Черта видела то ли десятый, то ли одиннадцатый сон, когда Матвея срочно затребовали к воеводе.

Служака насторожился.

Нет, ночные побудки-то для защитников земли аринельской были не внове. Вероломные кочевники обычно выбирали тёмное время суток, чтобы в полном вооружении пофланировать у стен крепости, а то и пару штурмовых крюков на зубья закинуть (через ворота негостеприимные стрельцы дорогих гостей отчего-то не пускали).

А вот экстренные вызовы к начальству приключались нечасто. Да что там говорить! Единственный раз, когда на памяти Матвея какого-то бедолагу выдернули из тёплой постельки, произошёл лет пятнадцать назад, когда у любимой собачки царицы-матушки украли бриллиантовый ошейник. Список подозреваемых возглавлял один из стрельцов, Игнат: будущего государственного преступника видели околачивающимся возле блохастой шавки и блаженно почёсывающим лохматое пузико.

***

Воевода находился в избе не один. За столом, посреди комнаты восседал высокий худощавый старик. Он буравил вновь пришедшего холодным недвижимым взглядом – и молчал.

Дедулька Матвею не глянулся сразу. Пергаментная кожа, тонкие губы, сжатые в презрительную ниточку, заострённый нос, напоминающий клюв коршуна... Одним своим видом ночной гость вызывал трепет и беспричинный страх.

– Вот, – сказал воевода, едва молодой стрелец появился на пороге. СЛИШКОМ ПОДОБОСТРАСТНО сказал.– Матвей. Тот, кто вам нужен.

– Пойди погуляй,– велел старик; голос оказался под стать носу – резкий, клекочущий. Недолго думая молодой стрелец мысленно обозвал трухаля Коршуном.

Воевода поклонился и поспешил покинуть избу. Проходя мимо Матвея, командир шепнул коротко:

– Сделаешь всё, что он скажет. Это приказ!

Приказун нашёлся!

***

Минут пять после ухода воеводы в избе царило молчание, прерываемое лишь треском поленьев в печи. Коршун оценивающе рассматривал Матвея. Матвей, ничуть не скрываясь, – Коршуна.

Старик первым нарушил молчание.

– Матвей, значит... – проклекотал он.

– Ага, – сказал идентифицированный объект и даже пальцем в носу ковырнул от усердия. Авось старик сочтёт собеседника скорбным умом и отпустит на все четыре стороны.

Исполнять приказы ЭТОГО Матвею не хотелось. Совсем.

– А вы?..

– Тот, кто знает о тебе гораздо больше воеводы, – сухо ответил старик. – Человек, готовый помочь в осуществлении твоей мечты!

«Не человек. Эльф!» – мысленно поправил Матвей. Из-под длинных седых волос приветственно высовывались острые кончики ушей.

– Впрочем, если тебе так хочется имя, – смилостивился старый пень, – зови меня «Господин Доброжелатель».

Матвей скривился. «Коршун» подходило дедульке куда как больше...

– И что же вам угодно, ГОСПОДИН ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ?

Старик словно бы и не заметил неприкрытой иронии, прозвучавшей в голосе стрельца.

– Я хочу заключить с тобой сделку. Говорят, ты изрядно поднаторел в сборе информации. Мне нужны сведения о некоем человеке… Эльфе, если совсем точнее. Со своей стороны я готов предложить тебе должность посла в Атьдватии, Бонжурии, Всеостровии, Янычарии или Дайнем-Ауре. Выберешь сам. А заодно сделать так, чтобы твоя пузатая семейка дала согласие о переводе в дипломатический корпус. Как тебе подобная плата, а?

У Матвея перехватило дыхание.

***

С самого раннего детства, сколько себя помнил, будущий страж границы мечтал стать дипломатом. Дед его был послом, отец был послом, да и старшие братья весьма успешно подвизались на ниве дипломатии.

Умение договариваться бурлило у пацана в крови. С юных лет наш герой блистательно гасил конфликты, неизбежные в огромной боярской семье: где нужно – улещивал, где требовалось – умасливал, а когда совсем уже припекало – безжалостно давил, непостижимым образом умудряясь узнавать чужие тайны. Исполнись мечта парнишки, на небосклоне дипломатии зажглась бы новая ослепительная звезда.

Но семья решила иначе...

Главой Рода в то время фактически являлся дед Матвея, хотя по всем бумагам юридически эту обязанность исполнял дряхлый Пафнутий, приходившийся юному боярину прадедом. Но старик уже давно отошёл от дел и лежал, тихий и неслышимый, в своей горнице, разбитый параличом. Куда уж тут судьбы рода вершить-то!

Дед-то и вызвал Матвея к себе, когда младший внук достиг магического совершеннолетия.

– Ну и кем ты хочешь быть? – проскрипел Глава рода.

И тут Матвей допустил роковую ошибку. Нет бы ему вспомнить, что при взгляде на младшего внука дед всегда морщился и брезгливо поджимал губы. Не вспомнил. Не подумал. Не догадался. И как тут вспомнишь, когда до мечты – один шаг. Только руку протяни!

– Я хочу быть дипломатом! – выпалил добрый молодец. – Как папенька! Как вы, дедушка! – и преданно взглянул в глаза патриарха.

Лучше бы он этого не делал…

– Что? Дипломатом? В эту клоаку? Каждый день вино хлестать? Девок щупать? Секретами державы приторговывать? Хочешь стать таким же беспутным, как братец Афанасий? – возопил дед. – Только в армию! Там из тебя живо человека сделают!

Тут-то Матвей и понял, какого дурака свалял. Следовало проситься в войска. Тогда старый хрыч, наоравшись вдоволь, что не потерпит в доме солдафона, немедленно приписал бы внука к дипломатическому корпусу. Да слово не воробей… Все мы задним умом сильны.

Эх, Афанасий Пафнутьич, Афанасий Пафнутьич… Что же ты натворил такого, что твоему внучатому племяннику теперь расхлёбывать приходится?...

***

«Братец Афанасий» в семейке Матвея являлся притчей во языцех, служа мерилом всех мерзостей, подлостей и грязи, какие только существовали на белом свете. «Пьёшь, как Афанасий!», «Тупой, как Афанасий!» – частенько гремел под сводами боярского терема суровый дедов бас.

Мало-помалу крыть Афанасия стала даже вотчинная прислуга.

– Тварь безрукая! – орал повар на посудомойку Глашку, когда та роняла на пол глиняный горшок. – Совсем как Афанасий!

– С Афанасия пример берёшь, бестолочь! – визжала поломойка Дунька и таскала за вихры своего малолетнего сыночка.

Над тем, отчего дед невзлюбил вдруг своего родного брата, сломала голову вся вотчина – от мала до велика. Хотя предположения строили – одно другого чуднее.

И даже Матвей, всемогущий Матвей, умеющий добывать ЛЮБУЮ информацию (например, шустрый наш мог с точностью сказать, сколько блошек прыгает по любимой шавке царицы-матушки), так вот, даже Матвей не сумел узнать, какая такая чёрная кошка пробежала между двумя братьями. Находился он в неведении и относительно судьбы таинственного родственника (хотя, послушать деда, мерзавец давным-давно сдох под ближайшим забором).

Матвей исподволь подозревал: дед невзлюбил его именно из-за схожести с братом. Собственными ушами шустрый пацан слышал, как старик в приватном разговоре с каким-то давним приятелем цедил сквозь зубы:

– Весь в проклятого Афоньку пошёл! Тот тоже как зыркнет – всего тебя наизнанку вывернет. Взгляд тяжёлый такой, зачаровывающий… Смотришь – и всё о себе рассказать хочешь. Даже как в пятилетнем возрасте за девками в бане подглядывал. И Матвейка вон… С глаз долой мерзавца!!

Уговорить деда отпустить Матвея в дипломатический корпус? Да на всем Перепутье на найдётся силы, способной это сделать! Блефует, стервец!

Хотя… Стрелец призадумался. Коршун был непрост. Очень непрост. И обладал великим могуществом. Откуда Матвей это взял? Так воевода подсказал. Не прямо, конечно. Дальний родственник царской семьи, доблестный служака, всегда державший нос по ветру, ни перед кем доселе шапки не ломал. Сейчас же он пресмыкался, как последний золотарь пред царём-батюшкой.

Матвей спросит. Только спросит. За спрос деньги не берут, верно ведь?

– Ну а с моей стороны – какова будет плата за… столь незначительную услугу? – обронил стрелец как можно небрежнее.

Коршун едва заметно усмехнулся. Напускное равнодушие Матвея ничуть не обмануло опытного чтеца человеческих душ.

– Ты слыхал о Приграничье? – помолчав, спросил старик. Матвей неопределённо пожал плечами: в аринельском языке так называли любые территории у границы. Строго говоря, сам Матвей тоже служил в приграничье.

– Где-то далеко, в горах, – проговорил Коршун, глядя поверх головы стрельца, – окружённая кровавым, пульсирующим Маревом, есть Расселина, Трещина, Разлом (как только не называют в народе огромную щель, ведущую в недра земли!). Время от времени оттуда на свет Божий вырываются ужасающие Твари, грозящие уничтожить всё живое на Перепутье.

У Расселины стоят две Заставы – Дубовая и Красная, где служат суровые бойцы – следопыты, из Летящих. День и ночь несут они дозор, стремясь не допустить прорыва Тварей.

Эта-то местность и называется Приграничьем; тамошних воинов величают приграничниками. На Дубовой Заставе располагается резиденция правителя сурового края – Воеводы; бойцами Красной Заставы руководит Комендант.

Сейчас должность Коменданта занимает майор Дэв – строптивый эльф с мерзким характером, боготворимый приграничниками и ненавидимый Тварями. Поговаривают, будто и у начальства в Центре Дэв не в чести (что весьма неудивительно при его сволочном характере). И при всём том майор – отменный боец, один из лучших, если не лучший на Перепутье. Умный, талантливый, проницательный. Людей насквозь видит. Опасный противник. ОЧЕНЬ опасный. Одолевший Дэва снискает невиданную славу!