Проклятая Тройка

— Спасибо... — сказал Галилей, задыхаясь. — Ты свободен.

Галилей широким шагом пошёл к воротам. Руки его дрожали от осознания совершённого поступка, но одолевал его не ужас и не скорбь, а трепет и радость. Он верил, что наконец делает мир чище. Все миры.

Он подумал о Веронике, настала пора с ней связаться. Он мигнул — и очутился в Шоре. А Вероника уже стояла перед ним, почти нос к носу. Он чувствовал её тяжёлое дыхание.

— Хорошо, я рядом, — сказал Галилей. — Что мне нужно знать об Ибраитос?

— Я лично ни разу не видела её, но знаю, что она — чудовище, и вид её ужасен. Мне рассказывали о паучьих конечностях и скорпионьих жалах, о её обманчиво добром нраве, — сказала Вероника и поморщилась. — Не дай обмануть себя лестными речами и тёплым приёмом, Галилей. Лучше оставь меч у меня — иначе она сразу узнает о твоих намерениях.

— Хорошо.

— Используй местных Скакунов, уверена, тебе подскажут, как найти Ибраитос, — сказала Вероника, забирая меч. — Ты, как и они, Скакун, даже не придётся втираться в доверие. Новички у них не редкость.

Вероника многозначительно посмотрела на меч Галилея в золотых подтеках и понимающе улыбнулась. Галилей понял без слов.

— На Ибраитос я тоже должен напасть первым?

— У тебя нет другого выбора, цыплёночек.

— Думаю, выбор есть всегда.

— Возможно. Но твои варианты ограничены. Ибраитос не отдаст тебе молоко просто так.

— Как же мне достать меч прямо перед нападением? Я никогда не скакал так быстро сам и в пределах одного небольшого пространства.

— За это не волнуйся. Я научу тебя скакать так, как даже боги сами никогда не научатся...

Глава 14

Сэм приблизился к пустырю и железным воротам, куда его привели Скакуны. Его цель была совсем близко, а он даже не подозревал, насколько близко — до этого самого мгновения. И он до сих пор не знал, что делать.

Сэм отозвал тень Келлада и остался со спящей Евой на руках.

У ворот высоко стояла женская фигура в длинном платье, укутанная в плотную шаль. Она зависла в воздухе на уровне почти пяти метров, опираясь на четыре паучьи лапы. У её чёрной арахнообразной фигуры в тени светились жёлтые глаза. Испуганные Скакуны остановились, как вкопанные. "Ибраитос! Ибраитос!" — закричали Скакуны с облегчением и ускорились, когда узнали богиню.

Ибраитос спустилась на обе ноги и успокоила вновь прибывших беженцев. Сэм терпеливо ждал и смотрел на неё безотрывно мрачным взором. Она убедилась, что люди скрылись за воротами, и повернулась прямо в лицо Сэму, задрав голову. Он был выше даже для её роста. Наконец он перед ней.

— Значит, ты Ибраитос?

— Да, я рада наконец познакомиться. — Ибраитос отдала небольшой поклон и поправила седые волосы. — А как зовут тебя?

— Сэм, — холодно ответил он.

— Ты не такой, каким я тебя представляла...

— А каким ты меня представляла?

— Ну уж точно не тем, кто спасёт невинных и напуганных людей, — с улыбкой ответила Ибраитос. — Я от всей души тебе благодарна, зачем бы ты ни явился сюда... Может, пройдёшь, снимешь свою маску, выпьешь чаю?

— Если я сниму свою маску, ты умрёшь. - Пригрозил Сэм

— Мальчик мой, — улыбнулась Ибраитос, — у смерти очень много лиц...

Сэм наклонился к ней вплотную, в лицо Ибраитос ударил обжигающий холод. Он медленно прохрипел через маску:

— Нет... у смерти только Три лица. И одно из них сейчас перед тобой.

Затем Сэм посмотрел на Еву, с болью в груди от тоски. Девочка растаяла и осталась только в его памяти. Сэм вспомнил о приказе, о своей миссии, глаза наполнились решимостью и злобой.

— Дай мне своё молоко!

Ибраитос даже не дёрнулась, когда его пурпурные глаза угрожающе загорелись.

— Хорошо, — сказала она.

Сэм удивился от неожиданности, слишком легко. Но не переставал хмуриться.

— Почему?

— Ты мог бы найти и сравнять это место с землёй. Несмотря на мои чары, я чувствую твою силу. Но вместо этого ты спас важных для меня людей и привёл сюда, зная, что они покажут тебе дорогу, Сэм. Твоё сердце намного больше, чем все думают, но только...

— Но только что?

— Его что-то тяготит, что-то страшное и болезненное, не так ли?

— Это тебя не касается, ведьма. Отдай молоко!

— Я уже сказала, что дам тебе молоко! — строго сказала Ибраитос. — Но у меня будет одна просьба, если позволишь?

Сэм угрюмо кивнул, затем темнота из его рукава отделилась и приняла форму небольшой гранёной матово-чёрной склянки. Одна из лап Ибраитос зашевелилась, и её мохнатый кончик приблизился к склянке. Из него вылез большой, мерзкий шип, словно жало, и из него просочилась тонкой струйкой белая жидкость. Пузырёк наполнился и закупорился сам собой. Жёлто-золотые глаза Ибраитос ярко горели и зачарованно смотрели на процесс.

— Чего ты хочешь? — растерянно спросил Сэм.

В его руках было заветное молоко, ради него было это всё... и что теперь? Он был никому не должен — ни Ибраитос, ни этим людям. Можно просто улететь. Даже стоило бы убить Ибраитос... но Сэм не смог. Он чувствовал, что она может помочь ему. Он не знал как, но способна. Сэм повелевал всей тьмой Вселенной, а значит, имел право надеяться однажды увидеть в ней свет.

Ибраитос считала его растерянный взгляд и позволила себе вольность — обхватить его лицо руками со всей заботой, какой могла.

— Не бойся. Я хочу всего лишь убедиться.

Сэм поддался и расслабился. Сразу же магия Ибраитос проникла в его сознание, окутанное мраком. Словно освещая путь, она искала в его памяти источник боли, скорби и искры любви. То был самый тёмный участок в его сердце. Темнота в нём была сравнима с камнем по твёрдости и с бездной по объёму, но её свет с огромным трудом рассеял эту смоль — болото из вязкой, зловонной темноты, чем стала его душа.

Внезапно Сэм открыл глаза. В них отражались глаза Ибраитос. Он вмиг вспомнил так много, что слёзы затуманили взгляд от нахлынувших эмоций. Он вздохнул полной грудью с таким облегчением, будто на нём снова нет этой проклятой маски. Но дыхание его прерывалось от радости. Лилия. Ева. Дом. Река. Тот самый мир.

Он не находил слов, голос подвёл его, но Ибраитос всё поняла. Поняла, что не ошиблась.

— Я убедилась, — сказала она шёпотом. — Лети скорее.

Сэм почувствовал, как проявленные воспоминания медленно стали затягиваться чернильной тьмой, и руки его задрожали от страха — ужаса потерять всё разом. Снова забыть. Это было для него страшнее смерти. Он с широко раскрытыми глазами развернулся и побежал со всех ног, пока помнил. Его крылья раскрылись во весь десятиметровый размах, оторвав его от земли. Сэм летел так быстро, как только мог. Он вылетел за пределы атмосферы, и тьма космического пространства разгоняла его до сверхзвуковых скоростей.

Он не должен забыть. Не на этот раз.

Глава 15

К своему собственному удивлению, Калидиус не умер, но испытывал ужасную боль. Куском своего белого костюма он перевязал обрубок руки, используя зубы, а второй рукой прижимал рану на груди, из которой сочилась кровь и торчал осколок лезвия. Боль пульсировала в висках — в любой момент он боялся потерять сознание, хотя даже не знал, способен ли он умереть вообще.

Он опирался на дерево и, попытавшись скакнуть, неуклюже упал в Шор. И сразу же худые белые ноги появились перед замутнённым взором.

— Ха... стервятники слетелись на падаль?

— Давно не виделись, Калидиус, — холодно сказала Вероника.

— У меня... мало... времени... Прошу, помоги, верни мне силу... я же... сделал, чего хотел твой... Гали...лей...

— Силу? — безразлично переспросила Вероника. — Я ничего у тебя не забирала, родной. Ты сам отдал её Шору, когда нарушил своё слово.

— Не понимаю...

Вероника села перед ним на корточки, аккуратно сомкнув ноги.

— Ни человек, ни бог не достоин обладать силой, если не владеет даже своим словом, — сказала Вероника с пустым взглядом. — Молись, чтобы Шор простил твой долг.

Калидиус совершил скачок, и Вероника исчезла. Вместо неё — разрушенная местность той же планеты. Благо, его цель была недалеко. Он с трудом встал и поплёлся к большому, ржавому грузовому контейнеру посреди свалки. Запах гнили и отходов ударил в нос, и Калидиус снова приложил усилие, чтобы остаться в сознании.

На контейнере не было ни замков, ни щеколд, ни других систем безопасности, но дверь была неприступна. Вокруг него были разбросаны человеческие кости и останки: одни застряли в огромных капканах, другие проткнуты шипами, стрелами и какими-то изощрёнными ловушками.

Калидиус чуть не упал, подойдя к электрощиту на контейнере, и не сразу открыл его из-за скользких от крови пальцев. Он сосредоточился и ухватился одной рукой за предохранители — золотые молнии побежали по проводам и электросхемам. Калидиус облегчённо рассмеялся — сила к нему возвращается.

Загудели механизмы, вентиляции, и с металлическим гулом отворились входные ворота. Вместо обычного пространства внутри была железная лестница под землю примерно на десять метров. Калидиус опустился и полз по ней, чтобы не скатиться кубарем — в глазах двоилось. Помещение внизу зажглось холодным зеленоватым светом от электрических ламп, и Калидиус увидел свою лабораторию в том же виде, в котором оставил её около полутора тысяч лет назад — только под десятисантиметровым слоем пыли и грязи. Операционные столы, пробирки и колбы, инструменты педантично и ровно сложенные. Как же Калидиус по ним скучал. Треск работающих ламп немного его успокоил, и он заговорил: