Любовь сквозь века

Его весёлое настроение передалось мне, и от недавней грусти не осталось ни следа. Я уселась на кровати поудобнее, сложив ноги по-турецки, и с аппетитом стала уплетать пахлаву за обе щёки.

— Знаешь - продолжал шехзаде, который сел напротив меня на подушку, которая лежала на полу и была предназначена для того, чтобы на ней сидели во время трапезы и тоже налегал на сладкое - Я думаю, что тебе стало так грустно потому что ты постоянно сидишь дома. Это моё упущение. Занимаясь государственными делами я сосем забыл о том, что у меня дома находится гостья, которая заперта в доме абсолютно одна. Я умею не только признавать свои ошибки, но и быстро исправлять их, поэтому завтра же мы с тобой совершим небольшую прогулку.

— Я бы с радостью, шехзаде, тем более я обожаю прогулки, но боюсь, моя нога ещё слишком слаба для такого, хотя мне безумно, безумно надоело сидеть в четырёх стенах наедине с собой.

— Не беспокойся. Для прогулки, которую задумал я, тебе хватит сил.

— Заинтриговали.

— Ещё бы - он щёлкнул меня по носу как маленького ребёнка - Так что веди себя хорошо.

— Обещать не буду, но постараюсь.

— Впервые слышу такой ответ.

— В смысле?

— В прямом. Обычно мне дают только положительные ответы.

Я засмелась:

— Простите, я забыла, что Вы шехзаде. Впервые в жизни разговариваю с человеком с таким статусом в обществе. Скажу честно, беседовать со столь высокопоставленными лицами мне ранее не приходилось, поэтому могу что-то делать не так, как того требуют местные правила приличия.

— Правила просты: будь скромна, учтива, вежлива и покорна. Этого достаточно.

— С последним будут проблемы - буркнула я так, чтобы шехзаде не смог разобрать мои слова.

— Ну как, наелась? Теперь уснешь?

— Да, спасибо за заботу. Всё было очень вкусно.

— Вот и славно! Надеюсь, тебе стало лучше и теперь ты сможешь заснуть.

— Надеюсь, что так и будет. - я с благодарностью посмотрела в его карие глаза, которые светились добротой и спокойствием, и мне так не хотелось отпускать его, но задерживать его у меня не было ни повода, ни права. - Спокойной ночи!

— И тебе спокойной ночи, Mâvi boncuk.

Прежде, чем уйти, Мустафа по-отечески поцеловал меня в лоб и поднялся к себе наверх. Как бы мне хотелось сейчас уснуть в его объятиях, но пока что это был невозможно. Пока что. Посмотрим, что будет впереди.

???

Чтобы победить нужно держать ситуация под контролем. А чтобы держать ситуацию под контролем, нужно находиться как можно ближе к сопернику, чтобы видеть обстановку изнутри, а не снаружи. На поверхности у каждого из нас всё выглядит красиво: все мы с виду культурные и порядочные люди, которые знают в какой ситуации как следует себя вести, что сказать, что надеть, но стоит нам оказаться у себя дома, где нас никто не видит, как маска тут же слетает с наших лиц и мы выпускаем из клетки своё настоящее «Я».

Именно по этой причине я никогда не делаю выводы о состоянии дел соперника по внешним признакам. Снаружи всех всегда всё хорошо, ведь никто не выносит сор из избы. Чтобы увидеть, как у человека на самом деле обстоят дела, нужно идти к нему в гости. Именно там откроется, что мужчина в приличном кафтане сидит дома на одном хлебе и воде как раз таки чтобы позволить себе именно такой кафтан. Именно дома ты услышишь, как скандалит та самая семейная пара, которая в обществе смотрится идеально. Только дома ты обнаружишь, что человек, который сыпет цитатами, чтобы прослыть умным, не имеет дома ни одной книги, и на самом деле нахватался верхушек, не имея за плечами никакого образования.

Девушка, которую я в качестве подарка отправил в гарем брата, обещала прислать мне в письме засушенную розу в том случае, если ей удаться сблизиться с шехзаде и побывать на хальвете несколько раз. Прошло уже полгода, но заветного письма я так и не получил. Неужели Мустафа так углубился в дела санджака, что даже не заглядывает в гарем? А как же физиологическая потребность? Допустим, он ни в кого не влюблён и не хочет никакой романтики, но должен же он как-то удовлетворять потребности тела, которые нам диктуют инстинкты? А что, если Лале чем-то выдала себя, и её давно уже казнили? Или, наоборот, она очаровалась шехзаде и решила пойти наперекор моему приказу?

Вариантов развития события была куча, и мне это не нравилось. Не люблю развилки. Всё должно идти согласно плану, без каких-либо отклонений. Я сам поеду к брату в гости и выведаю всю обстановку. Но ехать одному в такую даль, тем более без повода как-то уж слишком подозрительно. Сделаем этот визит семейным. Мустафа всегда любил, когда мы собирались все за одним столом и ьбеседовали за ужином. Наивный! Ему кажется, что мы все так близки, но на самом деле между нами пропасть. Разные матери, десятилетняя разница в возрасте, раздельное детство. Когда я родился, Мустафа не жил во дворце. Впервые я увидел его только спустя семь лет, когда он приехал в столицу на опоясывание мечом Османа, но затем он почти сразу отправился в санджак, и с тех пор не приезжал в столицу. С чего бы мне испытывать к нему тёплые братские чувства? Всего этого я не понимал, но был рад пользоваться тем, что на братских чувствах можно играть.

Я сел за стол и стал писать письмо нашей сестре, Михримах Султан, в котором предлагал ей нанести визит Мустафе в Амасью, объясняя это тем, что все мы давно не виделись, и пока нет никакого похода и все сидят по санджакам, можно встретиться, в противном случае ещё чуть-чуть и мы забудем, как выглядим. В том, что Михримах разделит мои мысли и с энтузиазмом примет приглашение, сомнений не было. Она та еще любительница семейных посиделок, которые, в виду того, что мы все живём далеко друг от друга, случались довольно-таки редко, чтобы от них отказываться. Запечатав письмо своей печатью, я положил его на стол. Утром посыльный принесёт свежую почту, и заберёт письма, которые я подготовил к отправке. Довольный собой, я приказал готовить к хальвету одну из рабынь и пошёл готовиться к приятному времяпрепровождению.

Лале

В гареме все мечтали попасть на хальвет, ведь дорога в покои шехзаде была устлана золотом. После ночи любви рабыня получает украшения, хорошие ткани, золото, а если хальветы становятся регулярными, то и собственную комнату, улучшенное меню и роскошные наряды. Какой женщине не хочется всего этого? На хальвет обычно рвались, только не в гареме Мустафы. Так как его считали проклятым шехзаде, то девушки предпочитали оставаться нищими, зато живыми рабынями. Именно по этой причине факт того, что меня выбрал шехзаде, не вызвал сплетен и завистливых взглядов в мою сторону. Скорее, сочувствие. Любая другая на моем месте молила бы Аллаха о том, чтобы это было в первый и в последний раз, но только не я. Я сделала всё, что было в моих силах, лишь бы понравиться Мустафе, запомниться ему, не стать одной из, а врезаться в его память. От этого зависела моя свобода, а что может быть дороже этого?

Кто не был рабом, тому не понять, каково это: вставать, когда тебя будят, делать то, что велят, есть то, что дают и никогда, вы слышите?, никогда не иметь возможности сделать что-то, что тебе действительно хочется. Ты не можешь отказаться от работы, выйти в любое время на улицу или прилечь, когда плохо себя чувствуешь.На всё это ты должна сперва получить разрешение, а что может быть унизительнее этого?

Стать свободной...такой шанс выпадает одной из ста, и раз уж мне посчастливилось попытать своё счастье, я пойду на всё, чтобы выиграть в этой игре.

Глава 11

Даша, 1545

Проснулась я совершенно в другом настроении. Ночь - странное время. Под её покровом ты ощущаешь своё бессилие перед законами природы и мироздания; свою слабость перед приходящими без спроса в голову тревожными мыслями и скидываешь маску, которую носил днём. Ночь - самое честное время суток. Время когда мы можем позволить себе быть собой и дать волю слезам.

Я потянулась. Спина жутко болела от неудобного дивана, на котором спала последние несколько дней и с тоской в сердце вспомнила свою удобную кроватку с большим мягким матрасом. Всё таки, двадцать первый век, - самое комфортное время для жизни. А средние века выглядят романтично только со стороны.

Зейнеп принесла завтрак. И как ей постоянно удавалось угадывать, когда я открываю глаза?

— Доброе утро, красавица - ворковала приветливая служанка - На удице такая красотища! Тепло, солнечно, нет ветра, а како воздух...! Нужно будет тебя вывести посидеть в саду.

— В этом нет никакой необходимости - мы обернулись на голос шехзаде, который спускался с верхнего этажа к нам.

Зейнеп спешно поклонилась, а я улыбнулась Мустафе:— Доброе утро, шехзаде. Разве мне нельзя гулять?

— Утро? - он нахмурился - Аллах Аллах, Эмине, уже половина дня прошло, а ты еще даже не позавтракалась. Зейнеп, раскладывай всё, что ты принесла с кухне, а затем помоги нашей гостье одеться: мы пойдём на прогулку.

Я вспомнила наш вчерашний разговор. Так значит, он не шутил. Мы правда пойдем гулять! Но...выдержит ли такую нагрузку моя нога? Я попробовала покрутить стопой по часовой стрелке. Вроде бы не больно. Затем несколько раз осторожно согнула и разогнула ногу в колене. Болевых ощущений не было. Мустафа, заметив мои телодвижения, мягко улыбнулся:— Не волнуйся, Эмине, твои ноги нам практически не понадобятся. Кушай, я скоро приду за тобой.

Мустафа вышел из домика, а Зейнеп быстренько расставила передо мной разной величины тарелочки со свежими овощами и травами, и медную сковородку с яичницей. Пахло все довольно-таки аппетитно, особенно сильно пахла кинза. С аппетитом набросившись на завтрак, я вновь почувствовала себя счастливой, забыв обо всех недостатках жизни в шестнадцатом веке.

Если вам когда-либо выпадет возможность прогуляться по улочкам давно минувших эпох, будьте готовы к тому, что вы сотрёте себе ноги в кровь от того, что улицы либо плохо вымощены, либо не вымощены вовсе. Кроме этого, улицы, застроенные низкими домами, будут выглядеть очень грязно, а уж какие вы почувствуете ароматы, я вообще молчу. Да, да, система канализаций и привычный для нас туалет ещё только в разработке, и справить нужду где-то в углу одной из улиц, или выкинуть из окна мусор и помои,- в порядке вещей. Так что выбирайте мягкую обувь на плоском ходу и опасайтесь ходить под окнами, чтобы душ из вонючих отходов не испортил вам причёску.

Не смотря на то, что я пять дней провалялась практически не двигаясь на жёстком диване, кроме немилосердной ноющей спины и заплывшим от бесконечных восточных сладостей местом на теле, которое когда-то было талией, нога заживать как будто бы и не собиралась. Нет, она не болела. Она меня в принципе не беспокоила, когда я лежала или сидела, но при первой же попытке встать на неё поняла, что процесс заживления идёт черепашьим шагом. Возможно, виной всему неразвитая медицина шестнадцатого века, а может я уже не столь молода, как десять лет назад, но факт остаётся фактом: моя нога не была готова к прогулке. Понимая, что второго такого шанса может и не быть, я стала лихорадочно ( и совершенно бесполезно, конечно же ) растирать щиколотку, наугад тыкать в разные точки на стопе ( недаром же говорят, что на ней куча нервных окончаний, которые влияют на работу чуть ли не всех органов ). За этим странным занятием и обнаружил меня шехзаде:— Смею предположить, ты пытаешься починить ногу.

Я утвердительно кивнула головой и виновато улыбнулась.

— Кажется, прогулка отменяется.

— Разве может хоть что-то испортить мои планы? - он взял меня на руки и понёс на выход из дома. Обхватив его за шею, я пыталась представить, сколько я сейчас вешу чтобы оценить, насколько ему тяжело.

— Как я и говорил - продолжал шехзаде - Для того, что я задумал, способность ходить не понадобиться.

Мы очутились на берегу реки, том самом, к которому я пробиралась, когда была ранена, и я увидела пришвартованную роскошную османску лодку. Мустафа заботливо усадил меня внутрь, а сам занял место гребца.

— Речушка наша совсем крохотная, но это в любом случае лучше, чем ничего.

— Обожаю речные прогулки! Жаль только, мы ничего не взяли с собой перекусить. Было бы хорошо остановиться посередине реки и, любуясь красивым видом, что-нибудь пожевать.

— А ты права! - он щёлкнул меня по носу, как маленькую - я мигом!

Османские лодки были настоящим произведением искусства. Не знаю, есть ли она сейчас в продаже, но в 2025 году для туристов по Амасье до сих пор устраивают лодочные прогулки в султанской лодке. Всегда мечтала прокатиться на ней, но все как-то откладывала эту идею в долгий ящик, а тут такое совпадение.

Мустафа вернулся через несколько минут. В руках у него был пакет, в котором беспорядочно лежали кусочки лукума, пахлавы, хлеба, сыра и несколько помидор.

— Всё, что смог раздобыть!

— Ничего, нам хватит. Садись!

— Тесь.

— Не поняла?

— Садитесь - поправил он - к шехзаде принято обращаться на «Вы».

— Простите...я всё никак не привыкну, что Вы шехзаде.

— Больше не забывай.

Он запрыгнул в лодку и стал довольно-таки бодро грести, а я с любопытством озиралась по сторонам. Средневековая Амасья была великолепна. Город был мало похож на то, как он выглядит сейчас: никакой развитой инфраструктуры на том берегу, мост, на который я так рассчитывала, был деревянным и выглядел так, что я бы не рискнула по нему пройти и в целом создавалось такое впечатление, будто город только начал строится.

— Мустафа - осторожно начала я и тут же поправилась - Ой, простите! Шехзаде...

— Ты быстро адаптируешься, хатун. Что ты хотела? Уже проголодалась?

— И это тоже - я потянулась к пакетику, в котором была наша нехитрая провизия, и выудила два кусочка пахлавы - Будете?

— Не откажусь. Завтрак был очень давно,- он принял из моих рук пахлаву и приготовился слушать.

— Сколько в Амасье проживает человек? Город выглядит...новым.

— На самом деле у этого города богатое прошлое. Он берет свое начало в античные времена и был основан до нашей эры. Представляешь? А вот в состав Османской Империи город вошёл относительно недавно. Его завоевал мой предок, султан Баязид Молниеносный.

— Молниеносный? Почему его так называли?

— Это же очевидно, моя таинственная гостья. Он проявил себя ка решительный полководец и войска под его командованием передвигались с молниеносной скоростью. Я принесу тебе книгу почитать. Расскажи лучше о себе. Кто ты такая? Какими судьбами ты в Амасье?

— Вы спрашиваете не в первый раз...

— А ты не в первый раз уходишь от ответа, моя дорогая. Осторожнее, еще немного и я подумаю, что ты шпионка.

— Расскажу с самого начала: меня зовут Эмине...

— Ложь! - перебил он - Не может быть у славянской девушки такое имя. Мне нужна правда. Даю тебе вторую попытку. Итак, как тебя зовут?

— Даша. Если так интересно, меня зовут Даша,но...

— Грубить совсем необязательно. У тебя отвратительные манеры!

— Это правда - я смутилась и посмотрела в его лица. Гордое, спокойное, уверенное в себе, но взгляд мягкий. Глаза умиротворённые, улыбка снисходительная, но ласковая. Так смотрят отцы на своих детей.Ужасно захотелось прижаться к нему и расплакаться: то ли от счастья, то ли от осознания того, что я вообще то в беде.

— Что то не так?

— Нет, нет, просто...просто вспомнила дом.

— За это можешь не беспокоиться. Как только ты поправишься и сможешь твердо стоять на двух ногах, мои люди довезут тебя до Самсуна. Там находится порт и налажено морское сообщение с Россией через Сочи. Я помогу тебе добраться до дома.

— А что, если...что, если я не хочу домой? Что если там меня никто не ждёт?

— Послушай, Даша...Эмине. Не пойми меня неправильно, но я нахожу твое поведение подозрительным: шастаешь ночью под окнами моего конака, скрываешь своё настоящее имя,а теперь ещё и хочешь остаться тут и проникнуть в мой гарем. Для чего? Какие цели ты преследуешь? Кто тебя послал?

— Я все рассказала с самого начала, шехзаде. Я понимаю Ваше беспокойство и действительно, такое совпадение может показаться странным, но как тогда по Вашему я подстроила этот несчастный случай с ногой? М? Ведь если бы не ранение, я бы не попала бы к Вам в дом, так? Стало быть, и ранение я подстроила, да? Где де тогда мой сообщник? Или это я сама себе ногу разворотила?

— Ну всё, тише, тише, Эми...Остановись. Я был не прав и...насчёт твоей ноги. На самом деле...на самом деле это я...в тебя...попал.

— Что???? Вы...Вы хотели убить меня? Вы по ночам отстреливаете людей? Вот это хобби. И это Вы меня в чем-то подозреваете?

— Я не ожидал увидеть ночью у себя под окнами человека, тем более безоружную девушку - Мустафа впервые повысил голос, а затем взял себя в руки - Но, само собой, это не оправдывает меня. Не в моих правилах стрелять в девушек, особенно в хорошеньких.

После мастерски сделанного комплимента от возникшего конфликта не осталось и следа. Я смущённо улыбнулась и засунула руку в пакет, пытаясь нащупать ещё кусочек пахлавы, а Мустафа, заметив что его трюк сработал, продолжил грести.

Мустафа, 1545

Она явно что-то недоговаривала, только что?

Как ловко уходит от ответа, как быстро отражает нападение, как мастерски смещает фокус внимание на оппонента...Это у неё природное или кто-то обучил? С одной стороны, она права: подстроить факт того, что я в неё выпущу стрелу, было невозможно, но с другой стороны...С другой стороны её рассказ не был похож на правду. Ну какая женщина смогла бы добраться из России в Османскую Империю самостоятельно? Откуда бы взяла денег? Кто бы ей это позволил? Если она не шпионка, то кто?

— Значит, ты хочешь стать рабыней и остаться в моем гареме, я правильно тебя понял, хатун?

— Не совсем . Я бы хотела стать частью твоего гарема, но не в качестве рабыни. Я могу преподавать турецкий язык и литературу, поэтому могу обучать других рабынь или их детей.

— Обучать чему, Эмине? Турецкому языку? На kaba türkçe говорят на улицах, все образованные люди пишут, пользуясь арабскими алфавитом. Арабицей написала и Священная книга мусульман,- Коран. То, как говоришь ты, это язык улицы и тех, кто не получил образование. Во дворце любая рабыня хорошо пишет и читает на арабском, скорее, тебе у них поучиться придётся.

— Но, может для меня найдётся ещё какая-то работа ?

— Не знаю даже. В принципе, любому ремеслу можно научиться. Здесь, конечно, не Топкапы, но лишние руки пригодятся.

— Значит, ты разрешишь мне остаться?

— Разрешу, но с одним условием.

— С каким же?

— Во-первых...

— Эй, ты сказал с одним условием!

— Во-первых, не ты, а Вы! Эмине, хочешь остаться здесь, принимай правила игры. Следуй традициям, соблюдай этикет.

— Простите, шехзаде...

— И ешь уже пахлаву. Смотри, какая сладкоежка, не оставила мне даже самого маленького кусочка!

Она засмеялась звонко, совсем не так смеются девушки в моем гареме: искренне, беззаботно запрокинув голову наверх и не стесняясь издавать ни то похрюкивания, ни то попискивания.

«Как же сильно отличаются свободные девушки от рабынь» ,- подумал я - «В них больше жизни, и все их движения так естественны и спонтанны, не то, что у рабынь. У тех отрепетированы все полуулыбки и движения, так что не отличить одну от другой. Всё, от первого до последнего слова предсказуемо, а эта девушка удивляет каждую секунду: открытостью, смелостью суждений, простотой и непосредственным общением...и в то же время представляет из себя большую неразгаданную загадку: кто она? Как на самом деле очутилась здесь и для чего? Какие дороги привели ее в Аллахом забытую Амасью? Если не шпионка, то кто она? И не оттого ли меня так тянет к ней, что от неё исходит смертельная опасность?»

— Удивительное место - она с такой любовью оглядывалась вокруг, что я невольно задумался, а не недооцениваю ли я свой санджак?

— Ты правда так считаешь, Эмине? По-моему,ничего особенного: малюсенький городок, который пешком можно обойти от начала и до конца за пару часов; рассыпанные бессистемно домишки, жалкая речушка, и всё это заняло своё скромное место у подножия гор.

— А разве всё очарование города заключается в размере или количестве проживающих людей? Я, к примеру, наоборот устала от толпы. В Московии так много народу, и все постоянно куда-то спешат, что голова идёт кругом.

— Где большое скопление людей, там и жизнь - улыбнулся я - В таких невзрачных городах, как моя Амасья или какое-нибудь Эдирне хорошо отдыхать, но денег здесь ты не заработаешь, по воинской карьерной лестницу не поднимешься, да и как женщина вряд ли сможешь хорошо устроить свою судьбу.

— Вам здесь скучно?

— Мне здесь безнадежно

Лале, 1545

— Шехзаде не отправил тебе даже подарок?

По традиции после каждой ночи любви ( чаще всего происходило именно так ) султан или шехзаде посылали в гарем сундук, наполненный разными дорогими тканями и украшениями в знак того, что остались довольны проведённой ночью. Сундучок направляли абсолютно всегда, даже если на самом деле рабыня не оправдала ожиданий, а вот позвать на хальвет во второй раз позвать и не могли, но не прислать подарков вообще было чем-то из ряда вон выходящим и вызывало насмешки в сторону несчастной рабыни. Лале было абсолютно все равно, кто что думает о ней в гареме. У неё была вполне определённая миссия по завершению которой она планировала прожить безбедную жизнь в собственном доме и, может быть, даже совершить никах уже по любви. Тот, кто отправил её в этот дворец с заданием, был щедр на обещания и, как показывала практика, был из тех, кто держал своё слово.

— И правда, Лале Хатун - спохватилась калфа - Уж не отчебучила ты там чего? Ты в гареме новенькая, неизвестно, как и чему тебя обучали.

— Я вела себя кротко и безропотно, как того и требуют правила - оправдывалась я - Войдя в покои, встала перед шехзаде на колени и не поднималась ровно до тех пор, пока он сам не приказал встать. В глаза ему не смотрела, попусту не болтала и исполняла его желания быстрее, чем он успевал их озвучить. Может, он просто забыл?

— Что за чушь ты несешь?! Как шехзаде, который столько лет живёт по традициям османского дворца, мог забыть? Думай, что говоришь! - она погрозила мне кулаком, а затем прибавила - Вечером я узнаю, что произошло, и не дай Аллах, если окажется, что ты хоть в чем-то провинилась. Не дай Аллах!!

Я нервно сглотнула. Исходя из того, что мне рассказали о шехзаде Мустафе, когда отправляли сюда, можно было подумать, что он человек воспитанный, тихий, сдержанный, который всё и всегда делает по правилам. Что же случилось сейчас? Почему он не отправил этот треклятыц сундук? Калфа права, забыть он не мог, но что же я сделала не так?

Я принялась за вышивку. В свободное время те рабыни, которые никогда не были на хальвете, занимались уборкой, те же рабыни, кто хотя бы одну ночь провели в покоях султана или шехзаде, были навсегда освобождены от работы по гарему, и всё свободное время проводили или за рукоделием, или обучением. Учили играть на разных музыкальных инструментах: скрипка, арфа, уд, канун,ней. Те же, кто не преуспел в игре на музыкальных инструментах, обучались танцам и пению.

Стараясь сохранять спокойствие, я попыталась погрузиться в вышивку, но мысли снова и снова возвращались к проклятому сундуку, которого не было. Отбросив пяльца, я стала нервно грызть ногти и вспоминать все детали вчерашнего хальвета. Приготовления прошли по всем правилам: около двух часов меня парили в бане и избавляли мою кожу от волос, после чего натирали разными маслами, делая кожу блестящей, гладкой и мягкой на ощупь. После банных процедур меня одели наверное в самое лучшее платье из всех, которые я когда-либо видела и повели в покои шехзаде. Там тоже все пошло по всем правилам. В чем же тогда осечка? Уж не узнал ли он о том, кто я и как сюда попала?

Глава 12

?, 1545

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как маленькие дети играют в игры? Одни, едва осознав, что находятся в проигрышной позиции, тут же сдаются, а другие, напротив, пытают удачу до конца и не пасуют даже тогда, когда шансов на победу нет. Я из тех, кто играет до конца. Я не сдаюсь без боя.

Что такое родиться в султанской семье? Это значит научиться бороться раньше, чем ходить и говорить. Бороться просто за право жить. Дышать, слышать, чувствовать, существовать. Родиться шехзаде - это вести неравный бой со смертью с первого и до последнего вздоха, особенно если вы первый, и уж тем более не второй ребёнок в семье.

По традиции стоит только правящему султану испустить дух, как все его сыновья тут же расчехляют свои сабли и пойдут рубить друг другу головы. Родственные связи, чувство сострадания, жалость,- не остаётся ничего, кроме инстинкта самосохранения. И вроде бы всё честно, вот только есть одно «но»: что, если падишах отправится к праотцам когда тебе лет эдак девять или одиннадцать, а твоим страшим братьям по семнадцать - двадцать лет? Какие есть шансы у одиннадцатилетнего мальчишки выйти победителем в поединке со старшим братом? Это справедливо?!