Скрипачка и вор

Наконец, пальцы нащупали знакомую прохладную рукоять. С тростью в руке я двинулась с места, осторожно постукивая ею по стенам, чтобы избежать болезненного столкновения плечом или мизинцем с мебелью, что еще может быть хуже. Добравшись до двери, я громко спросила:

— Кто там?

— Аделин, это Лилия! — радостно прозвучал голос за дверью.

Я отперла замок, и в ту же секунду Лили бросилась ко мне в объятия.

Ее объятия всегда были такими теплыми и искренними, что сразу поднимали мне настроение.

— Угостишь чаем? — спросила она, не отрываясь от меня.

— Несомненно, Лили, проходи, — ответила я, и, немного смутившись, опустила взгляд к полу, приглашая ее на кухню.

Лилия, скинув с ног свои белые, слегка запыленные кеды, прошла вперед по коридору. Я инстинктивно побрела за ней, чувствуя, как в груди разливается радость от ее присутствия.

— Ну, что ты мне расскажешь? — поинтересовалась Лили, заваривая себе чай в заварочном стеклянном чайнике.

Она ловко орудовала руками, насыпая ароматный сбор трав, я следила за каждым бархатистым звуком исходящим со стороны Лили.

— Я полагаю, ты уже знаешь про Милоша? — выпалила я невольно расплываясь в улыбке.

Лили на секунду замерла, вздернув свои густые брови.

— Так это тот самый Милош, который просился к тебе в друзья? Интересно.

— Ну, да, мы встретились тут случайно, — пробормотала я, стараясь не выдать волнения. — Точнее, он спас мне жизнь. — с гордостью заявила я.

Я почувствовала, как подруга наклонилась на уровень моих глаз так, что ее тень скользнула по моему лицу, и полушопотом произнесла:

— Аделин, случайности не случайны, — произнесла Лилия задумчиво, отхлебнула чай и присела напротив меня.

В ее глазах плясали искорки понимания, словно она уже знала, что Аделин собиралась сказать.

— Мы сегодня встречаемся, — выпалила я, не в силах больше скрывать волнение, которое клокотало внутри.

В ту же секунду я почувствовала, как Лилия широко улыбнулась. Эта улыбка, теплая и искренняя, была для меня как солнечный луч в пасмурный день. Ее поддержку я ощущала каждой клеточкой своего тела, она согревала и придавала уверенности.

В этот момент, ощущая ее присутствие, мне казалось, что все обязательно будет хорошо. Просто потому, что Лилия и Кирилл всегда были рядом, моей нерушимой опорой и безмерной поддержкой, несмотря ни на что. Зная, что они верят в меня, я чувствовала себя способной на все.

Милош.

Сегодня утро началось с вечной суеты, мы с Тимом с первого пения птиц места себе не находим. И знаете, в этой суете есть даже какой-то свой кайф. Особенно, когда в ней замешан бариста, которому мы, скажем так, пока не заплатили за кофе.

Не знаю, как это объяснить, но когда ты держишь в руках этот божественный латте с соленой карамелью, вдыхаешь его сладкий аромат, делаешь первый глоток... и при этом знаешь, что он достался тебе, ну, скажем так, «особенным» путем... это добавляет остроты ощущениям. Неимоверный шарм!

Конечно, мы понимаем, что так делать нехорошо и бла-бла-бла, и, возможно, когда-нибудь мы все-таки раскаемся и заплатим за этот кофе. Но пока... наслаждаемся моментом и этим восхитительным вкусом «бесплатного» латте.

В груди барабанило так, что казалось, ребра вот-вот не выдержат натиска. Только что мы неспешно потягивали латте, обсуждая предстоящую встречу с моим прекрасным изумрудом, а теперь ноги сами несли нас вперед, сквозь толпу прохожих и лабиринт узких переулков. Азарт преследовал нас, словно тень, подгоняя и заставляя забыть о здравом смысле.

— Хватит! Подожди! — Тим, задыхаясь, ухватился за фонарный столб. Я остановился, чувствуя, как пот стекает по спине. Подошел к нему, стараясь дышать ровно, как ни в чем не бывало, но дыхание предательски прерывалось.

— Да ладно тебе, — я махнул рукой, стараясь казаться равнодушным. — Подумаешь, кофе пожалел! Он же чаевые в два раза больше получает, чем этот кофе стоит! — Я не унимался, тыча пальцем в сторону старенькой кофейни.

— Брось, идем уже! — отдышавшись произнес Тимофей хлопнув меня по плечу.

Как только я огляделся и понял, что за нами и правда больше никто не бежит, я выдохнул и спокойно пошел за Тимом.

— Сегодня у тебя свиданка с Аделин, значит? — небрежно бросил Тим.

— Свиданка... Тимофей, что за подростковый жаргон? — с сарказмом и акцентом старенького еврея заявил я и улыбнулся, чтобы он не воспринял мои слова всерьез. Тим был очень обидчив.

— Ну...так, м-мне же двадцать...девять, я младше тебя, так что я пожизненно буду для тебя ребенком, бро, — пробормотал Тим, немного смущаясь.

После этих слов мы с Тимом рассмеялись, как дети на радужном аттракционе. Его попытка оправдаться звучала настолько нелепо и мило, что сдержать смех было просто невозможно.

Тим проводил меня до дома Аделин. На прощание мы пожали друг другу руки. Тимофей натянул капюшон своего черного худи и ушел, оставив меня одного в томительном ожидании. Я, словно неприкаянный, начал расхаживать туда-сюда ощущая, как от меня изрядно воняет потом. Жаль, что у Аделин проблемы со зрением, а не с... нюхом.

На мне был надет такой же черный худи с капюшоном, на молнии, рваные черные джинсы и серые тряпчаные кеды. Погода выдалась совсем не майская, было свежо и солнце затянуло тучами. Надеюсь, Аделин не решит надеть что-нибудь летнее, иначе мне придется проявить галантность и отдать ей свой худи.

Сзади раздался глухой звук закрывающейся двери старого подъезда, и я невольно обернулся. Передо мной стояла Аделин, со своей незаменимой тростью, а рядом с ней, поддерживая под руку, был ее брат. Чего я и опасался... придется мне сегодня пожертвовать своей толстовкой.

Аделин выглядела просто потрясающе в своем коротком розовом платье из легкого шифона с пышными рукавами, словно крошечная куколка, наряженная для особого случая. Несмотря на то, что брат вел ее, Аделин уверенно постукивала тростью по асфальту, а ее глаза были скрыты за темными очками. Волосы были аккуратно зачесаны назад, создавая образ утонченной леди.

Я же, в своей небрежной одежде, чувствовал себя как будто не на своем месте, словно местный хулиган-подросток. И, хотя это звучит странно, на этот раз я был рад, что Аделин всё-таки не сможет увидеть, как я выгляжу в этот самый момент.

Аделин.

Сердце бешенно колотится от мысли, что мы с Милош сегодня идем на первое свидание, больше всего я боюсь облажаться. Сегодня я надела свое любимое шифоновое платье, хотя, выйдя на улицу и ощутив на коже прохладный ветер, я поняла, что это было ошибкой. Прохладный ветер пронизал тонкую ткань. Теперь я дрожу не только от волнения, но и от холода. Надеюсь, Милош не услышит, как я стучу зубами. Нужно срочно придумать, как согреться, и при этом не испортить первое впечатление.

Мы с Кириллом остановились. Прищурившись сквозь темные очки, я разглядела высокий силуэт мужчины, его плечи были раскидисты, и моя улыбка сама собой поползла наверх. В голове тут же заплясал образ Милоша.

— Привет, — прозвучал его голос, и щеки мои мгновенно залились румянцем.

Милош. Простое приветствие, а во мне будто фейерверк взорвался.

— Привет, — пролепетала я в ответ, стараясь не смотреть ему в глаза.

Земля, откройся и поглоти меня!

Внезапно между нами вклинился Кирилл. Мой старший брат, воплощение гиперопеки и, по совместительству, мой личный поводырь.

— Ну, здорова! — рявкнул он, глядя на Милоша исподлобья. Вся романтика момента испарилась, как роса на солнце. — Предупреждаю, если с моей сестры упадет хоть один волосок, я лично тебя убью!

Милош, кажется, слегка побледнел. Аделин же просто хотела провалиться сквозь землю.

«Спасибо, братик, за помощь в налаживании моей личной жизни. Вечно тебе быть моим поводырем. Это твоё проклятье!»

С этими словами Кирилл вложил мою руку в руку Милоша и, не сказав больше ни слова, развернулся и скрылся в подъезде.

Я осталась стоять, ошеломленная, с горящими щеками и дрожащими коленками, ощущая теплую руку своего спасителя.

Милош удивленно вскинул брови, глядя вслед удаляющемуся Кириллу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение, смешанное с легким испугом. Он перевел взгляд на Аделин, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

— Кажется, у тебя очень заботливый брат, — произнес он, его голос звучал мягче, чем я запомнила с нашей последней встречи, когда он практически на меня накричал.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Слова Кирилла, его угроза, прозвучали так серьезно, так по-настоящему, что я невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной. Но в то же время, меня согревала мысль о его любви и преданности.

— Да, он такой, – пробормотала я, опуская глаза. — Иногда немного… чересчур.

Милош нежно сжал мою руку в своей. Его прикосновение было теплым и уверенным, и я почувствовала, как напряжение постепенно отступает.

— Не волнуйся, я не собираюсь причинять тебе вред и, уж тем-более, трогать твои волоски, — сказал он, поднимая мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. — Наоборот, собираюсь оберегать тебя, как самый чистый изумруд.

Его взгляд был таким искренним и открытым, что Аделин поверила ему безоговорочно. В этот момент все ее страхи и сомнения рассеялись, оставив лишь предвкушение чего-то нового и трепещущего.

— Тогда… пойдем? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Милош улыбнулся, и его улыбка, казалось, прозрела мои глаза.

— Пойдем, — ответил он, и мы двинулись вперед, оставив позади шумную улицу и тревожные мысли.

Впереди нас ждал вечер, полный возможностей и надежд. И я знала, что, несмотря на грозное предупреждение моего брата, я в надежных руках. Я была под раскидистым крылом Милоша и я знала, что могла довериться ему до последнего вздоха.

Глава 9

Милош.

От выходки Кирилла по телу пробежала неприятная дрожь. Конечно, его можно понять. Он просто очень заботится о своей младшей сестре и пытается защитить её, как и полагается старшему брату.

— И куда мы направляемся? — спросила Аделин, ее хватка на моей руке стала еще более настойчивой. В другой руке она держала элегантную трость, плавно покачивая ею в такт шагам.

— Сначала предлагаю зайти в одно местечко, — ответил я, чувствуя, как во рту пересохло от предвкушения. Мысль о тех сочных гамбургерах, которые там готовят, заставила меня сглотнуть. — А потом можно пойти в ки... — я тут же запнулся.

Внутри все замерло в ожидании надвигающейся катастрофы. Кино? Милош, о чем ты думаешь! Аделин резко повернула голову, ее взгляд, казалось, на мгновение пронзил меня насквозь, будто на доли секунды она прозрела.

— Ой, знаешь, а давай лучше просто погуляем в парке и покормим уточек? — выпалил я, стараясь не выдать своего замешательства.

— Уточки, говоришь? — в ее голосе прозвучала легкая ирония, от которой по спине пробежали мурашки. — Что ж, уточки – это всегда мило. Но, Милош, не думаешь ли ты, что для уточек уже поздновато? Солнце клонится к закату, и скоро в парке станет совсем прохладно.

Я почувствовал, как краснею. Она права. Идея с парком была глупой и спонтанной, лишь бы избежать неловкого упоминания кино. Но теперь я загнал себя в угол.

— Ну, да... наверное, ты права, — пробормотал я, чувствуя себя полным идиотом. – Тогда... может, просто прогуляемся? Подышим свежим вечерним воздухом?

Аделин усмехнулась, и эта усмешка заставила меня почувствовать себя еще более нелепо. Она явно видела меня насквозь.

— Прогуляемся, — согласилась она, но в ее голосе звучала какая-то загадочность.

Наконец-то мы на месте. Перед нами раскинулось приземистое здание из темно-серого кирпича. «Зима» – так называется это кафе. Уютное место, где можно побыть наедине с собой и насладиться вкусной едой. Мы с Тимом никогда не воровали здесь, уж точно я не мог позариться на это священное место.

Мы с Аделин вошли через коричневую деревянную дверь. которую я ловко придержал, над нами сразу же заиграла «музыка ветра». Аделин не отпускала моей руки, будто боялась заблудиться в этом огромном мире.

В кафе пахло деревом. Не просто деревом, а временем, впитавшимся в дубовые столы и стулья, в потолок и пол. Запах, спустя столько лет, оставался густым и теплым, словно обнимал тебя, как старый друг. Мы присели вглубине, у окна, откуда открывался вид на тихую улочку.

Я усадил Аделин напротив себя. Какое-то странное, почти болезненное желание контролировать ее, руководить каждым движением, охватило меня. Я словно держал в руках невидимые нити, превращая ее в марионетку. И даже сквозь стол, я ощущал пышность ее розового платья, его нежное касание к моей коже, как будто это было продолжением моей собственной воли. Она сняла свои очки и положила рядом у стопки бумажных салфеток.

— Ты очень красивая, потрясающие глаза, в которых можно утонуть, — выпалил я полушепотом, чуть не подавившись собственной слюной. Слова сорвались с губ как-то неловко, будто я боялся, что кто-то за соседним столиком услышит и решит, что я проявляю слабость. Я заметил, как на щеках Аделин проступил легкий румянец, но не успела она ничего ответить, как к нашему столику подошла официантка. Смуглая кожа и разрез глаз делали ее похожей на Корейку.

Официантка, с блокнотом наготове, приветливо улыбнулась, нарушив хрупкую атмосферу, сотканную из моего скомканного комплимента и едва заметного смущения Аделин.

— Что будете заказывать? — спросила она. Ее голос, с легким акцентом, звучал как приговор для моей спутницы, сидящей напротив меня.

— Я... я... — промямлила она, заметно нервничая. Видя ее замешательство, я решил взять инициативу в свои руки.

— Можно нам, пожалуйста, наивкуснейшие бургеры, как вы умеете, два капучино на кокосовом молоке и два тирамиссу, — выпалил я, стараясь звучать уверенно.

Переведя взгляд с меню на Аделин, я уловил легкое смущение на ее лице. Не стоило мне так резко брать всю ответственность на себя. Вдруг она вообще не любит бургеры...

— Все записала, через несколько минут ваш заказ будет готов! — твердо заявила официантка и ушла к соседнему столику.

— Извини, может быть ты хотела съесть что-то другое? А я заказал тут на свой вкус, – произнес я, пристально наблюдая за Аделин. Она резко посмотрела на меня, прищурив глаза и сложила руки перед собой. Чувствовалось, что я попал в неловкую ситуацию.

— Я бы очень хотела попробовать твой любимый бургер! — с безобидной улыбкой пролепетала она. В ее голосе звучала какая-то подозрительная сладость, и я не мог понять, то ли она действительно хочет попробовать мой бургер, то ли просто пытается меня подколоть.

— Что ж, пока мы ждем наш заказ, может быть расскажешь немного о себе? – в моем голосе звучала пронизывающая неловкость, я впервые я имею дело с незрячими, и ума не приложу, как общаться с Аделин, казалось, общение заходит в тупик с этими глупыми паузами. Когда Аделин смотрела стеклянными бездонными глазами куда-то в пустоту, становилось жутко, она, казалось, обдумывала каждое свое слово, чтобы не показаться глупой.

Неловкость давила, как свинцовая плита. Я чувствовал себя неуклюжим слоном в посудной лавке, боящимся одним неверным движением разбить хрупкий мир этой девушки. Все мои шаблонные фразы, заготовленные для обычного разговора, казались теперь грубыми и неуместными. Как спросить о работе? О хобби? Не заденет ли мой вопрос ее незрячесть?

Наконец, Аделин слегка улыбнулась, и эта улыбка, как луч солнца, пробилась сквозь мрак моей растерянности.

— Знаешь... — Начала моя спутница с сиящими, от света вечерних ламп, глазами. – Я с детства созерцала прекрасное там, от чего другие люди воротили носом. Я люблю все времена года, каждое по-своему. Весна с ее нежным пробуждением, лето с его буйством зелени и ярким солнцем, осень с ее золотым увяданием и тихой грустью, зима с ее хрустящим снегом и морозным воздухом. И все цвета радуги – от насыщенного красного до глубокого фиолетового – каждый из них рассказывает свою историю на этом лазурном холсте.

И знаешь, для того, чтобы видеть эту красоту, совсем не обязательно иметь зрение. – Наконец-то она посмотрела мне в глаза, я смог разглядеть в них вкрапление слез и горесть некой утраты. – Я видела ее своим сердцем. Чувствовала кожей, слышала в шепоте ветра, ощущала в запахе земли после дождя. Красота – она повсюду, нужно только научиться ее замечать. И тогда мир откроется нам с новой, удивительной стороны. – Аделин завершила свой монолог призрачной улыбкой повисшей над массивным дубовым столом.

А я впитывал каждое ее слово, словно завороженный, но с каким-то странным чувством внутри. Будто что-то не давало мне полностью раствориться в её словах. Может, это и была та самая фрустрация, когда ты понимаешь, что не можешь до конца постичь то, что тебе открывается. Она бросала взгляды то на меня, то на остальных посетителей кафе, и в этих взглядах читалось что-то такое... словно она видела сквозь нас, сквозь всю эту суету и обыденность, что царила в этом старом, пропахшем фастфудом и воспоминаниями месте. Казалось, она знала что-то, недосягаемое всем нам.

Наконец-то появилась смуглокожая официантка с нашим заказом. Божественный аромат сочных бургеров мгновенно разбудил аппетит, и мой желудок предательски заурчал. Аделин, с видом истинного гурмана, принялась откусывать крошечные кусочки от этой аппетитной булки, щедро усыпанной кунжутом. Бургер был настолько огромным, что едва помещался у нее во рту!

Аделин.

Боже, как же я неловко себя чувствую! Я просто не могу расслабиться и нормально съесть этот чертов гамбургер. Кажется, я делаю это как-то ужасно, нелепо. И самое ужасное, что Милош наверняка сейчас смотрит на меня! Что он обо мне подумает? Я и так чувствую себя не в своей тарелке из-за того, что ничего не вижу, а тут еще и ем, наверное, как свинья. Просто кошмар! Хочется провалиться сквозь землю. Надеюсь, он не заметит, как я мучаюсь с этим гамбургером. Может, мне вообще перестать есть? Нет, это будет еще более странно. Просто нужно постараться не думать об этом и надеяться, что все не так плохо, как мне кажется. Мы сидим и молчим, хотя вокруг нас царит настоящий балаган. Каждый здесь разговаривает о чем-то своем: рассказывает, как прошел его день, и какое несчастье с ним приключилось на днях. У каждого из нас своя тема для разговора, своя интрига, своя жизнь, но, а я... не могу вымолвить из себя и двух слов.

— Очень вкусно, — произнесла я, сглотнув кусочек бургера. Сочный вкус мяса, расплавленный сыр и хрустящий салат немного отвлекли от странного ощущения. Милош был мутным очертанием, поэтому я старалась не всматриваться в его силуэт. Он словно растворялся в свете нависших над нашим столиком ламп, становясь похожим на призрака, а не на живого человека.

— Да, это мое любимое место, повар готовит здесь чертовски вкусные бургеры, — сказал Милош, и я не могла с ним не согласиться. Только я собралась сделать еще один укус, как услышала хруст салата. Милош смачно откусил добрую половину своего бургера. И тут я почувствовала его взгляд. Он смотрел на меня, и от этого взгляда у меня почему-то перехватило дыхание. Пришлось отложить свой аппетитный бургер на тарелку, хотя мне ужасно хотелось есть.

— Что случилось, Аделин? Все-таки не вкусно? — серьезным голосом спросил он, это заставила меня напрячься.

— Нет, просто я очень хочу пить, — ответила я и начала похлебывать свой капучино. Горячий напиток немного обжог мне язык. А Милош наверняка сейчас нахмурил брови, от этой мысли я сжалась в деревянный стул еще больше.

Тишина повисла в воздухе, давящая и некомфортная. Я чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и изучающий.

— Вообще-то, я чувствую себя неловко, — наконец-то пробормотала я, опустив глаза в свой кофе. Кофейная гуща казалась мне сейчас гораздо интереснее, чем пространство, в котором я сейчас нахожусь.

— Из-за чего? — удивленно спросил мой спаситель. Я почувствовала нотку сарказма в его грубом голосе. Он явно знал, что происходит, и, казалось, наслаждался моим замешательством.

— Милош, я хотела бы уйти отсюда, — произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее. Медленно отодвинув стул, я привстала и нащупала на спинке свою трость. Я чувствовала, как Милош, ошеломленный, провожает меня взглядом, рассматривая с ног до головы.

— Подожди, я оплачу счет и провожу тебя домой! — резко ответил он, словно очнувшись от ступора.

Звякнули купюры, и я представила, как Милош, расплатившись, вкладывает наличные в кожаную обложку меню. Он поднялся следом за мной, и я почувствовала его присутствие за спиной. В воздухе повисло неловкое молчание, которое он, казалось, не собирался нарушать.

Выходя из кафе, он взял меня за руку. Тепло внутри мгновенно сменилось ледяным прикосновением ветра. Мои голые руки покрылись мурашками в мгновение ока. Внезапно, небо прорезал оглушительный раскат грома. Я вздрогнула, а в следующее мгновение почувствовала, как на мои плечи опустилось что-то теплое. Мягкая ткань приятно легла на кожу.

— Очень холодно сегодня, прям не по-весеннему, — прозвучал голос Милоша.

Я благодарно улыбнулась, не оборачиваясь. Зарылась носом в его огромную толстовку, вдыхая знакомый запах древесного мускуса и чего-то неуловимо домашнего. Милош нежно взял меня под локоть и повел в сторону моего дома, словно оберегая от пронизывающего ветра. В его толстовке и рядом с ним холод и гром казались уже не такими страшными.

— Ты же замерзнешь... Зачем ты отдал мне свою толстовку? — проговорила я, сильнее прижимаясь к нему. Его кожа под тонкой футболкой была прохладной, и я пыталась согреть его своими объятиями, чувствуя вину за то, что он остался почти раздетым из-за меня.

— Я никогда не мерзну, даже не переживай, — успокоил меня Милош, его голос звучал спокойно и уверенно. Но я все равно чувствовала себя ответственной за его комфорт.

— Милош, не надо. Я могу и без толстовки, правда. Давай лучше ты ее наденешь на себя, – предложила я, пытаясь снять с себя его вещь.

Он перехватил мои руки, не давая мне этого сделать. Его пальцы были холодными, но хватка – крепкой и уверенной.

— Не упрямься, — прошептал он, его дыхание коснулось моего лица. – Мне правда не холодно. А тебе она очень даже идет.

Я покраснела. Его слова, его близость, его забота – все это заставляло мое сердце биться быстрее. Но я все равно чувствовала себя виноватой.

— Но... – начала я, но он не дал мне договорить.

Он притянул меня обратно к себе, обнимая еще крепче. Его подбородок уперся в мою макушку.

— Просто позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? — прошептал он.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его ароматом – это была удивительная смесь мускуса и чего-то свежего, что напоминало утренний воздух. В этот момент я поняла, что готова отдаться этому чувству. Иногда нужно просто позволить кому-то заботиться о тебе, даже если это всего лишь на мгновение.

Мы остановились, и с легкой грустью осознала, что подошли к моему дому.

— Мы уже здесь? — спросила я, пытаясь разглядеть знакомые очертания здания.

– Да, Аделин, к сожалению, наш вечер подошел к концу, — ответил он, его голос был таким мягким, словно растопленное масло. Я уже собиралась снять его худи, но он остановил меня.

— Нет! Оставь это себе! Пусть это будет моей гарантией, что мы еще увидимся! – произнес он, его глаза словно пронизывали меня насквозь. Мы находились так близко, что я ощущала тепло его дыхания на своей коже. Я была значительно ниже Милоша, и ему приходилось наклонять голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Внезапно он притянул меня к себе, и его губы коснулись моих в страстном, обжигающем поцелуе. В тот миг я словно растворилась в его объятиях, весь мир вокруг исчез. Этот поцелуй стал той самой символикой, о которой он говорил, обещанием будущих встреч, запечатленным на моих губах. И в этот момент, словно по волшебству, с неба хлынул дождь.

Глава 10

Когда я переступила порог своего дома, в моей душе разлилась легкость, словно я парила в воздухе. Сердце радостно стучало, напевая мелодию счастья, а в голове порхали мысли, как яркие бабочки в солнечном саду. На мне была толстовка Милоша, и ее аромат весеннего дождя напоминал о том, как прекрасно прошел вечер – свежий, немного горьковатый, как терпкий эспрессо, но такой манящий. Этот запах словно возвращал меня к каждому мгновению, которое мы провели вместе.