Скрипачка и вор

— Ну ничего себе, Милош собственной персоной, а я думаю, ты - не ты? — выкрикнул голос за спиной Тима. Я вздрогнул от неожиданности и прижался к спинке мягкого кресла, обтянутого изумрудным велюром. И снова этот цвет...

— Ну что, подонок, сестру мою кинул?

Это оказался Кирилл, явно не совсем трезвый. Он оперся о стол, сжав кулаки и нависая надо мной.

— Не видишь, что ли? Избили человека, вот он и пропал! — нагло влез Тим.

Я почувствовал, как кровь подступила к лицу. Кажется, я покраснел, как помидор.

— Это правда, когда я провожал твою сестру и на меня напали отморозки. Мне нужно было время прийти в себя, я бы не посмел... — я запнулся, наблюдая за реакцией Кирилла. Он долго молчал, что-то переваривал, и я боялся представить, что именно. Но вскоре его лицо смягчилось.

— Ты знаешь, кто это был? Помощь нужна? — снесходительно спросил он.

Я почувствовал облегчение. Пока мы с Кириллом разговаривали, Тим задумчиво размешивал пенку в своем остывшем латте, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Нет, не знаю, кто это был. Темно было, да и не до того мне было, если честно, — ответил я, стараясь говорить как можно более непринужденно. —Спасибо за предложение помощи, но думаю, я справлюсь.

— Ну, хорошо, только Аделин позвони, она ждет и переживает! — заявил Кирилл и быстрым шагом направился прямиком из кафе.

— Охренеть, у нее брат! — буркнул Тим, на что я кивнул головой и сказал:

— Ладно, мне и правда нужно встретиться с Аделин, купить цветы и извиниться за то, что пропал, — я встал с места отряхиваясь от крошек круассана и миндаля. — И... это... за кофе не забудь заплатить.

***

Выяснив у Кирилла номер квартиры Аделин, я, не теряя ни минуты, направился к ней. По дороге заскочил в цветочный и купил небольшой букетик пионов – большего, к сожалению, мой бюджет позволить не мог. Добравшись до ее дома, я с трудом поднялся на третий этаж без лифта и, переведя дух, позвонил в дверь.

За дверью послышалось какое-то движение, и сердце забилось чаще. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалось лицо Аделин.

Она выглядела немного уставшей, но все равно невероятно красивой. Ее глаза, обычно искрящиеся весельем, сейчас казались чуть более серьезными. На ней была простая домашняя футболка и шорты, но даже в таком виде она излучала какое-то особенное очарование.

— Привет, — тихо произнес я, протягивая ей пионы. — Это тебе.

На ее лице промелькнула тень удивления, а затем появилась легкая улыбка.

— Привет. Милош! Спасибо, — она взяла букет и тут же поднесла его к лицу, вдыхая аромат. — Я люблю пионы, как ты узнал?

Этот простой факт, что она любит пионы, почему-то вызвал во мне волну тепла.

— Я просто угадал, — ответил я, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Можно войти?

— Да, конечно! Только у меня не убрано, Лилия еще сегодня не заходила! Обычно она помогает мне убираться, — ответила Аделин сквозь призрачную улыбку. Я вошел и разулся у выхода.

— Чай или кофе? — спросила Аделин, уходя на кухню. Шагая, она вела двумя пальцами по шершавой стене, словно чтобы убедиться, что идет в нужном направлении. Я пошел следом за ней.

— Если можно чай, тебе помочь его заварить? — спросил я.

Аделин элегантно рассмеялась, прикрывая рот ладонью. В ее смехе не было насмешки, скорее легкое удивление.

— Спасибо, Милош, с обычными, жизненными делами я справляюсь сама! — ответила она с улыбкой.

— Понял, извини! — пробормотал я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

— Кстати, я бы еще хотел извиниться за то, что пропал... Мне... срочно нужно было уехать по работе, связи не было там...

Я солгал, зная, что она все равно не сможет увидеть мою разбитую губу. И, наверное, даже если бы увидела, я бы все равно солгал. Правду ей знать было нельзя, ради ее же безопасности.

— Милош… — начала Аделин с явно выраженной грустью. Неужели Кирилл ей все рассказал? — Не нужно извиняться, я все понимаю!

Я сглотнул плотный ком слюны, ожидая подвоха в ее словах.

— Что же ты понимаешь? — переспросил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все кипело.

— Люди с ограниченными возможностями – это абуза! — парировала она, понизив свой голос, словно боялась, что кто-то услышит ее слова. В ее глазах плескалась не жалость, а… отвращение... ко мне или к самой себе? Было неясно.

— Ты что, чекнулась за эти четыре дня? Или тебе так Кирилл мозг промыл? — начал я с явным раздражением. Она встала и подошла к мраморной столешнице так быстро, как-будто все делала на автомате.

— Я же вижу по тебе, что ты от меня нос воротишь, уходи, я тебя не держу!

— Видишь? — с неким подколом спросил я, пытаясь нарочно задеть ее чувства.

— Ну да! Конечно! Я ничего не вижу, можно теперь пользоваться этим! — выкрикнула она, и в ее голосе сквозила обида, смешанная с отчаянием.

Я с грохотом встал со стула. Заметил, как Аделин сжалась, вцепившись пальцами в столешницу, слегка смяв букет, лежащий у нее за спиной. Подошел к ней вплотную и взял ее под руку, выше локтя, слегка сжал, чтобы она не чувствовала боли, лишь легкий дискомфорт. Сказал ей, все, что крутилось сейчас в голове...

Аделин.

Страх оковал мое сознание, я поежилась, а внутри меня, словно пробрал холод, кажется, я слишком плохо узнала этого человека, не знала, на что он способен, и мне было страшно от мысли о своих опасениях.

— Ты правда думаешь, что ты для меня обуза? — злобно прошептал Милош, стискивая зубы. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице. От страха у меня пересохло во рту. — Я купил тебе этот гребанный букет на последние деньги, пришел извиниться, а ты меня гонишь? Это Кирилл тебе мозг промыл, отвечай!?

Казалось, с каждым словом, он все сильнее сжимал мою руку в кулаке, и мне становилось больно. В его глазах плескалась ярость, смешанная с какой-то отчаянной обидой, я это ощущала по его горячему дыханию. Я не знала, что ответить. Слова застревали в горле, парализованные страхом. Букет, который лежал за моей спиной, казался теперь не извинением, а скорее оружием, символом его гнева.

— Дура ты, значит, — его голос на удивление звучал мягче, чем в начале ссоры. Я смогла немного выдохнуть, почувствовав, что он приблизился ко мне еще больше. Невольно я опустила глаза вниз.

Пол под ногами казался зыбучим песком, готовым поглотить меня целиком. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Почему он так себя ведет? Почему сейчас, когда все и так летит в тартарары, он решает сыграть в понимающего?

— Может, и дура, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса. – Только тебе-то что с этого?

Милош протянул свободную руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. В его глазах плескалось что-то странное, непонятное мне. То ли жалость, то ли разочарование, то ли… что-то еще, чего я не могла распознать, развидеть.

— Мне не все равно, — тихо сказал он. — Не все равно, что ты думаешь, что ты чувствуешь.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Не все равно? После всего, что произошло пять минут назад? После всего, что он сказал? Я не могла поверить в это.

— Не смеши меня, — я попыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко. — Я знаю, что тебе наплевать.

— Это не правда, — возразил он. — Я просто… просто не умею это показывать. Показывать свои чувства. Я хочу, чтобы ты меня этому научила!

И тут я не выдержала. Смех вырвался из меня, истеричный и полный горечи.

— Не умеешь показывать? Да ты вообще ничего не умеешь! Только ломать и крушить! Я ведь знаю, как ты относишься к девушкам! Кирилл давно навел справки о тебе! — не унималась я, кажется, во мне зарождалась смелость. Милош резко отпустил мою руку, и от давления я немного качнулась назад.

Его лицо исказилось от гнева, в глазах вспыхнули злые огоньки. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отшатнулась. Страх сковал меня, но я старалась не показывать этого.

— Что ты несешь? Какие справки? Кто тебе вообще сказал эту чушь? — прорычал он, его голос был полон ярости.

— Мне не важно, кто сказал. Важно, что это правда. Ты думаешь, я глупая? Ты играешь с ними, а потом бросаешь, как сломанную игрушку, — выпалила я, стараясь держаться уверенно.

Он остановился, словно слова Аделин его ошеломили. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же сменилось привычной маской безразличия.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — холодно произнес он. — И тебе лучше не лезть не в свое дело.

— Не в свое дело? — повторила я его слова.

— Аделин, с тобой все по-другому, неужели ты не чувствуешь? Я не хотел тебя задевать. Я понял, что ты любительница конфликтов и драмы, ведь не зря ты превосходная скрипачка и актриса театра, но я вывезу это, честно. — Милош резко смягчился, в его словах чувствовался сарказм вперемешку с некой заботой, кажется, мы и правда погорячились.

— Ты же не думаешь, что я теперь тебя прощу? — заявила я вздернув нос к верху, дав понять, что я не из робкого десятка!

— Думаю... Простишь! — ответил Милош и страстно впился в мои губы своими.

Каждый момент казался остро ощущаемым, и я не могла избавиться от чувства, что между нами возникла невидимо-щекочущая нить. Непонимание и конфликты казались чем-то обыденным, но в этот миг все будто утихло, и я почувствовала, как вдруг у нас появилась другая грань отношений — нежность, которая способна растопить любые разногласия.

Добившись желаемого, Милош отстранился, оставляя меня в возбужденном, напряженном ожидании. Я стояла с закрытыми глазами, переживая бурю противоречивых чувств: яркое удовольствие смешивалось с жгучим желанием близости и доверия к нему.

— Ты теперь моя, и точка! — заявил он с такой решимостью, что я не могла не обратить на это внимание.

Его голос звучал уверенно, и в нем была такая сила, что я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло.