Любимым (не) изменяют...

Быстро спускаюсь, тяну её за собой, схватив за запястье, а она перескакивает через одну лестницу, чтобы успеть за мной, не шлёпнуться и расквасить себе нос.

На улице октябрь, пусть задницу свою отморозит, и раздетая до дома добирается как хочет. Надо выкинуть эту грязь из дома.

– Куда ты меня тянешь? – теряется, и это позволяет мне практически вытолкать её до первого этажа к двери. – Платье дай отдай, дура!

– Подстилкам платья не положены.

– А знаешь, это хорошо, что ты увидела нас вместе, – вырывает свою руку из моей и останавливается.

Упирается, не позволяя дальше гнать её, схватившись за перила у основания лестницы.

Мы обе тяжело дышим, словно стометровку пробежали. Я от адреналина в своём организме, она от возмущения.

– Оно и к лучшему, что так. Он трус! – подтверждает мои мысли, – не решается на развод с тобой. Мужики, они же редко сами хотят что-то поменять. Их и так всё устраивает. А я прятаться больше по отелям не собираюсь!

– Пошла отсюда, – опять начинаю её толкать.

– Я хотела, чтобы ты наконец-то всё увидела, – упирается.

Ситуация, полагаю, со стороны, выглядит для кого-то комично, а для кого-то по-идиотски.

– Что, надоело ходить на вторых ролях? Так на место моё хочется? Со свекровкой жить? – теперь смеюсь, но смех мой нервный.

Хочу схватить её за руку, но она успевает убрать её за спину. Хватаю за волосы, она начинает визжать.

Неожиданно мы поменялись местами. Теперь я больше уверена в себе, а она ровно наоборот.

– С чего это вдруг?! Свекровь тоже отвалится отсюда в ближайшее время, – выдаёт мне неожиданно. – Мирон с ней говорил уже!

– Что? – замираю и ослабляю хватку на волосах от неожиданности.

Откуда она знает, что Мирон разговаривал с матерью. Пытаюсь унять непрошеную дрожь. Она мне сейчас как пощёчиной по лицу хлестанула этими словами.

– Что ты сказала?

– Что слышала! И малыша ему рожу! Он хочет очень, а ты даже выносить не можешь!

Откуда залётная девка может знать про свекровь, про проблемы с вынашиванием детей?

Неужели она не врёт и больше, чем мимолётное увлечение на раз? Если это так, то это страшнее и больнее в разы.

– Откуда знаешь? – неожиданно для себя вступаю с ней в диалог.

Я на минуту подумала, что это дешёвый постановочный спектакль моей свекрови, чтобы избавиться от меня в своей дикой обиде, но теперь, понимаю, что нет, и растеряна.

Слишком много личной информации она знает. Кроме как от Мирона этого не узнать больше ниоткуда.

– Так он сам сказал, – буднично отвечает и отступает от меня, словно теперь боится. – Так и сказал, что ты не можешь родить ему ребёнка. Говорит, устал слушать твоё нытьё и вытирать твои сопли. Тесты эти вечные каждый месяц. Кислая рожа. Задолбался! – словно яд выплёвывает в меня. – А бросить тебя сам не может! Говорит, переживает, что его мать не перенесёт такого удара. Короче, опасается наш Мироша её гипертонического кризиса! Долбанёт, возиться потом ещё. А я слишком долго ждать не намерена. Я от тебя избавлюсь, а он от мамаши своей.

Теперь я не знаю, что сделать и ответить. Так много информации за пару минут. И какой!

– Ольга! – неожиданно слышу голос Мирона и оборачиваюсь на него.

Он стоит на втором этаже, заспанный, завёрнутый в простыню по пояс.

– А вот и наш герой-любовник! Наконец-то! – двигается в его сторону. – Твоя жена чуть мне все кости не переломала.

– Оля, – смотрит то на свою подстилку, то на меня. А потом начинает растирать лицо руками. – Погоди… Погоди… Это не то, что ты думаешь! – срывается с его губ.