Невеста тёмного князя

Терять-то мне нечего. Я уже заразилась и заразила его.

– Но… Что это значит? Почему у нас одинаковые пятна? – осторожно дотрагиваюсь я до пятна. – Что это за болезнь? Ты знаешь?

Бер нежно смотрит на меня, и от его взгляда я опять краснею.

– Слишком много вопросов, душа моя, – произносит Бер, притягивая меня к себе. Он вдыхает запах моих волос и блаженно закрывает глаза. – Твой запах дурманит разум. Я не могу надышаться тобой.

– Ответь мне, Бер. Я же волнуюсь.

Он проводит рукой по волосам. Сейчас он меньше всего думает о нашей общей болезни. Нельзя же быть таким легкомысленным.

– Это серьёзно. Болезнь заразна, а я ничего не нашла в своих книгах, – с тревогой говорю я. – Если ты хоть что-то знаешь, то скажи мне. Я придумаю, как нас вылечить.

– А если я не хочу, чтобы ты нас вылечила? Если хочу болеть этой болезнью вечно? – с улыбкой произносит он.

Что за бред он несёт? Сознание путается, и он начинает заговариваться. Ещё один симптом. Эту загадочную болезнь нужно будет вписать в справочник.

– Это не болезнь, сладкая моя. Это знак нашей связи. Мы предназначены друг другу богами, – серьёзно произносит он.

Определённо это бред. Он не понимает, что говорит. Прикладываю ладонь ко лбу. Да, у него температура. Горит весь. В глазах лихорадочный блеск.

– Пойдём в дом, я тебя уложу и дам отвара, – ласково прошу я.

– Какого отвара, Валери? – резко откликается он на мою просьбу раздражённым тоном.

– От жара. Ты весь горишь.

– Я оборотень. А у нас температура тела выше, чем у нормальных людей. Я не болен и прекрасно себя чувствую.

Недоверчиво смотрю на него. Проверить его слова не могу. Ничего не знаю об оборотнях. Никогда не сталкивалась. Если честно, то вообще думала, это легенды.

– Ты сейчас серьёзно? – я недоверчиво смотрю на него, не в силах поверить в его слова. – Оборотни?

– Я же тебе сказал ещё во время пожара, что я оборотень. Моя вторая ипостась – медведь.

Я забыла. Точнее, не придала его словам значения. Передо мной не оборотень, а мужчина. Привлекательный мужчина, к которому меня тянет. С которым я готова была забыть обо всём.

– Прости, но я не поверила тебе.

– А сейчас веришь? – спрашивает он, а я мотаю головой. В это невозможно поверить.

– Ты хочешь доказательств? – напряжённо спрашивает он.

– Нет. Не хочу.

Я вырываюсь из его объятий и нервно шагаю к избушке. Как такое возможно? Как это вообще могло произойти со мной?

Он так и не ответил на вопрос про пятна, или я просто забыла. Такого потрясения я не испытывала давно. Последний раз в детстве, когда мне сказали, что умерла мама. Мне тогда показалось, что свет померк, и радости больше не будет. Она забрала с собой какую-то часть меня. И до сих пор мне больно вспоминать. Время не вылечило боль потери, а лишь притупило её.

Сейчас я испытываю то же самое. Бер – оборотень. Если с простым воином отец бы и смирился, то с оборотнем… я очень сильно сомневаюсь.

– Ты уже говорил. Что означают эти пятна, если не болезнь? – нервно спрашиваю я.

К моим чувствам прибавляется страх. Я один на один с мужчиной, который в любой момент может превратиться в дикого зверя. И как он себя поведёт, знают лишь светлые боги.

– Не пятна, Валери, – напряжённо говорит он, словно почувствовав, мои эмоции. – Это метка истинности. Я говорил тебе об этом.

– Расскажи ещё раз, – выкрикиваю я. К такому наставница меня не готовила.

– Метка истинности – своеобразная «печать» союза двух душ, а не просто красивый узор. Она доказательство неразрывной связи между парой и служит гарантией их принадлежности друг другу. Эта метка не поддаётся изменению или сокрытию – она всегда будет проявляться на коже одного или обоих партнёров.

– Красивый узор? Да у нас просто пятно. Ты ошибся, Бер.

– Ошибиться просто невозможно.

– Всё возможно. Даже то, что кажется не таким.

– Валери, помимо метки, связь истинных пар может проявляться и другими способами, – терпеливо объясняет мне Бер. – Например, партнёры могут чувствовать эмоциональную и ментальную близость, даже находясь на расстоянии. Они способны ощущать состояние друг друга, предугадывать желания и потребности. У истинных пар зачастую схожие черты характера, интересы и жизненные ценности.

– Да нет между нами ничего такого. Как ты не поймёшь? Ты придумал себе какую-то истинную связь и пытаешься убедить в этом меня. Но я не так легковерна, как ты мог себе вообразить.

– Ты говоришь, что тебе не нравится узор метки, – разочарованно произносит Бер.

– Я не говорю такого. Я просто не вижу узора. У меня просто пятно.

– Наша связь только зарождается. Мы едва знаем друг друга. – Бер в несколько шагов преодолевает расстояние, разделяющее нас. – После каждого поцелуя метка становится отчётливее, разве ты не заметила? А если бы мы поддались искушению и стали близки, то узор проявился бы во всей красе.

Бер притягивает меня к себе так близко, что я чувствую каждый замочек и ремешок на его кафтане. Он наклоняется, и я чувствую его тёплое дыхание на своих губах. Губы Бера касаются моих в нежном, трепетном поцелуе. Сначала осторожно, будто пробуя, а затем все более страстно и требовательно. Время остановилось, и в этот миг для нас не существует ничего, кроме жара их объятий и сладости поцелуя.

– Неужели ты ничего не чувствуешь? – отрывается он от моих губ.

– Чувствую, но при чём тут истинность? Ты привлекательный мужчина. Сильный, мужественный воин. Меня просто тянет к тебе. Меня никто до тебя не целовал, – признаюсь я, краснея.

– Значит, я у тебя первый, – довольно урча, как кот, объевшийся сметаны, произносит Бер.

– А ты сомневался? – возмущённо спрашиваю я.

– Я даже не думал об этом, – признаётся он. – Нас связала сама судьба, медовая моя. И не имеет значения, первый я у тебя или нет. Для мужчины важно быть первым. Во всём. Особенно у любимой девушки.

Я пожимаю плечами. Устала уже от этого разговора. А понятнее не становится.

– Предназначенные. Связаны судьбой. Как такое возможно? У меня в голове не укладывается.

Бер ласково улыбается, сжимая мою ладонь.

– Это древняя магия, Валери. Мы связаны на духовном уровне. И эта метка – доказательство того, что мы созданы друг для друга.

Я ощущаю, как сердце бешено рвётся из груди. Не знаю, что и думать. Но глядя в его спокойные, уверенные глаза, чувствую, как уходит страх, уступая место сомнению.

– Ты… Ты действительно веришь в это?

– Да, Валери. Я верю в нас.

– Я сейчас говорю не о нас, а о том, что ты называешь эти пятна какой-то особенной меткой, – я заглядываю в его глаза, чтобы рассмотреть там искорки смеха.

Ведь это просто шутка, чтобы я не боялась заразы.

– Это не пятна, моя дорогая недоучка. Это отметка истинности.

– Почему это я недоучка? – обижаюсь я.

– Каждая ведунья знает, что если в паре есть хоть один оборотень, то при встрече со своей истинной парой проявляются особые метки.

Я такого нигде не читала. Ни бабушка, ни наставница не рассказывали мне об оборотнях и истинных парах.

Получается, что теперь я не могу выйти замуж ни за кого, кроме него? Батюшке это точно не понравится. А нравится ли это мне?

Глава 14

Он назвал меня недоучкой. Обидно. Очень обидно слышать. Почему-то люди считают, что если ты ведунья, то делать можешь всё и знать должна всё.

У меня голова не помойка, чтобы засорять её ненужными знаниями. Я, например, не имею способности к лечению. Да, могу по книгам что-то сделать. Знаю самые азы – как затворить кровь, убрать головную боль. Но даже для этого мне требуется больше сил, чем ведунье-целительнице.

Я могу снимать негативное воздействие – порчу, проклятия, привороты. Немного разбираюсь в лекарственных растениях и смогу сделать самые простые снадобья. Лучше всего у меня получаются не лечебные, а косметические.

Но в чём я по-настоящему сильна, так это в проведении сложных магических обрядов и ритуалов. Умею призывать духов, взаимодействовать со стихиями, работать с энергетическими потоками. Вот только это никому не нужно в нашем маленьком княжестве. Поэтому мне чаще приходится заниматься снятием негативных воздействий и приготовлением косметических средств.

Я не занимаюсь изучением или лечением других рас. А ради одной призрачной встречи не стоило тратить время на изучение оборотней. В книги вон описано много других рас, но у нас в Арденском княжестве они не встречаются. У них свои государства и свои лекари.

Почитаю, если найду, где, об оборотнях и истинных парах, чтобы разобраться с нашим явлением.

Всё это я вывалила на ошарашенного моей реакцией Бера.

– Ну, ладно, я же не знал. Извини, – произносит извиняющимся тоном он.

Я киваю, и в животе моём некрасиво урчит. Сколько же мы не ели?

Бер понятливо улыбается, показывая мне на убитых им зайцев. И что мне делать? Я не умею готовить в походных условиях. Откровенно говоря, у меня и на кухне плохо получается. Сколько бы ни учили меня истинно женским занятием, всё не впрок.

– Ты предлагаешь мне это готовить? – с опаской гляжу я на не освежёванные тушки.

– А кому ещё? Мне, что ли? – удивляется Бер.

– Ты знаешь, я совсем не умею готовить, – признаюсь я. – Нет, меня учили, но, как говорится, каждому своё.

– Как же ты живёшь?

– Обычно. Люди приносят готовую еду, – отвечаю я и вспоминаю, как было у Жаннет в Забытой пустоши. – Или даже выделяют мне помощницу по хозяйству. Она и убирает, и готовит.

Бер хмыкает. А я пожимаю плечами.

– Получается, что готовить мне, – как-то обречённо говорит он.

– Ну, если ты хочешь поесть, то да.

Он направляется к зайцам и ловко освежёвывает тушки.

– Шкурки же тоже можно использовать? – влезаю я.

– Если ты умеешь их обрабатывать, то я не возражаю.

Я, поджав губы, замолкаю, чтобы не раздражать его. Кушать уж больно хочется.

Бер разводит костёр на поляне из дров, взятых в дровянике. Я открываю было рот, чтобы предложить приготовить в печи, и закрываю его обратно. Пусть готовит как хочет, только бы поесть.

– Ты родился медведем? – спрашиваю я, а Бер выпускает тушку из рук от неожиданного вопроса.

– Нет, я родился человеком, – спокойно отвечает он. – Поэтому долгое время могу быть в этом обличьи. Медведь – моя вторая ипостась.

– То есть ты родился уже оборотнем, – не отстаю я от него.

Бер посыпает солью тушки зайца, обваливает их в глине и опускает в костёр.

– Полей мне, – просит он, направляясь к колодцу. Я с готовностью выполняю его просьбу. – Да, я родился уже оборотнем. А мои родители – чистокровные люди.

– Как же так произошло? Ты не родной сын?

Бер криво усмехается.

– Они хотели бы, чтобы я был не родным, – глухо произносит он. Его лицо словно заледенело.

– Прости, – кладу руку ему на плечо, – я не хотела бередить старые раны.

– Метко подмечено. Старые раны, которые никак не заживают. Я вечный укор для них. Но самое ужасное для отца, что я родился первым. А значит, наследник рода – я.

– Большое наследство?

– Приличное, – с горечью произносит он. – Будь оно проклято.

– Поэтому ты ушёл в дружину князя?

– И поэтому тоже. Уж очень они хотят, чтобы меня уже убили где-нибудь.

– Но почему так произошло? – допытываюсь я. – Так не бывает.

– Откуда ты знаешь? – усмехается Бер.

– Я не знаю, просто догадалась.

Мы замолкаем. Костёр с удовольствием лижет дрова, которые ему подкидывает Бер. Каждый думает о своём.

– Так они тебе так и не сказали, почему ты родился оборотнем? – продолжаю я расспрашивать.

– Сказали, что это древнее проклятие, передающееся через поколение первому мальчику, наследнику, – он ворошит палкой угли в костре. – Якобы у нас это в роду давно.

– Получается, что твои дети родятся людьми, а вот внуки уже оборотнями, – прикидываю я.

– Именно так, моя сладкая.

– А если ты не женишься и не родишь детей? Или первый ребёнок у тебя будет бастард, тогда как?

– Не знаю, – пожимает он плечами. – Я раньше об этом не думал.

– Так подумай, – говорю я. – Наверняка проклятие можно как-то обойти.

– Это вряд ли.

– Послушай, кто у нас тут занимается проклятиями, ты или я? Вот и слушай меня.

Он безразлично пожимает плечами.

– Я уже не к одной знахарке обращался. Но всё бесполезно. Чем ты-то можешь помочь? Опыта у тебя маловато.

Меня задевают его слова, но понимаю, что он прав. Я несколько раз снимала проклятия. Но они были свежие, брошенные в пылу ссоры, и снимались легко. А тут древнее родовое проклятие. Так, просто его не снять, я это понимаю.

– Нужно узнать первопричину проклятия, – уверенно говорю я. – Кто его наложил на ваш род, каким образом, и тогда станет понятно, как от него избавиться. Я попробую тебе помочь.

Глава 15

– Ты думаешь, что у тебя получится? – в голосе Бера сквозит неприкрытое сомнение. – И более сильные ведьмы и колдуны не справились.

Он палкой выкатывает глиняный ком и стучит по нему. Звонкого звука не слыхать, и Бер обратно закапывает его в золу костра. Подбрасывает дров.

Его уверенные движения завораживают. Я, не отрываясь, слежу за его руками. Сильными, крепкими.

– Не обещаю, что получится, просто предлагаю попробовать, – убеждаю я его. – От этого-то хуже не будет.

– Не будет, – задумчиво произносит он, вороша золу в костре. – Как ты это узнаешь?

Он поднимает взгляд от земли, ловя мой. В его глазах пляшут языки пламени. Мне становится жарко. Костёр горит слишком высоко.

– Мне надо подумать. Самый действенный способ – связаться напрямую с Хранителем рода. Он-то точно знает, кто и почему наложил такое проклятье.

Я не знаю, удастся ли мне это сделать. Да, Хранитель рода – это не просто мёртвый дух, и основы некромантии не нужно знать. Вот если бы я захотела вызвать дух того, кто наложил заклятие или того, на кого наложили, тогда мне нужно было бы практиковать некромантию. Я же работаю с живыми, а не с мёртвыми энергиями.

– Позволишь присутствовать при обряде? – спрашивает Бер.

– Не доверяешь? – усмехаюсь я. – Или боишься, что я придумаю историю.

– Мне хочется самому услышать историю, и недоверие здесь ни при чём.

– Твоё присутствие даже к лучшему, – отвечаю я. – Когда призывает родич, то Хранитель приходит охотнее.

Надо решить ещё одну задачу: через какую энергию призывать Хранителя. Бер воин, и если его род всё время был воинским, то огонь – лучшее решение, да и мне, честно говоря, проще. Я лучше управляюсь с энергиями огня и дерева, потому что род моего отца – воины и князья – это огонь; а род моей матери – ведуны – это энергия дерева.

Если семья Бера – торговцы, это энергия воды, земледельцы, крестьяне – энергия земли.

– Чем занимались в твоём роду?

– Не понимаю тебя, – осторожно говорит он.

– Мои родичи – ведуны, испокон веков они занимались ведовством. У каждого было своё направление, но сути это не меняет. Чем занимались твои родичи?

– Воины, все мои родичи были воинами.

Тихо радуюсь, мысленно хлопая в ладоши. Работа облегчается. С огнём работа мне нравится и на него легче настраиваться.

– Тогда мне понадобится энергия огня. Не туши костёр. Когда поедим, я подготовлюсь к обряду, и мы проведём его над костром. Принеси побольше дров, чтобы хватило на весь обряд.

Я уверенно отдаю распоряжения, чувствуя себя в своём праве. Бер будет командовать на войне или охоте. А ведовство – моя вотчина, и я здесь хозяйка.

Мне не терпится приступить к обряду, но спешка может только помешать.

– Ты пока следишь за ужином, я пойду соберу всё, что мне потребуется для обряда. Как будет готово, зови, у меня уже кишка кишке песни поёт.

Бер понимающе усмехается и кивает. Я со всех ног бросаюсь к избушке, в уме перебирая, что мне понадобится для обряда.

Перед проведением ритуала призыва нужно очистить тело. Опять мыться, – мысленно вздыхаю я. Надеть чистую рубаху без вышивки, обереги только помешают. Распустить косу.

Найти скрутки трав – полыни, можжевельника, чертополоха, крапивы. У меня они есть. Я лезу на полати в поисках готовых скруток. Я их сушила прошлым летом и этой весной тоже уже делала заготовки.

Вокруг костра надо будет сделать обережный круг из смеси соли и перца. Мешочек с ней нахожу в шкафу. Свечи заменит костёр.

Призыв, нужны слова призыва Хранителя.

Это я, пожалуй, найду в гримуаре. Магическая книга лежит на особом постаменте между окном и шкафом, накрытая рушником, который я вышила знаками, дающими невидимость для всех, кроме хозяйки.

Заговор призыва выписываю на бумагу, чтобы с собой не тянуть. В гримуаре при описании обряда чётко написано, что обряд нужно проводить лунной ночью.

– Валери, кролик готов, – кричит Бер.

Сложив всё, что приготовила, в корзину, я бегу из избушки. На пороге сталкиваюсь с Бером, который несёт еду в дом. Глиняные кролики вываливаются из его рук, разбиваясь.

Хорошо ещё, что он нёс всё это в моей рубашке, так что еда не пострадала.

– Куда ты несёшься, как оглашенная, – недовольно бурчит он. – Всё поразбивала.

Упоительный запах печёного кролика разносится по избе, вызывая у меня голодные спазмы.

– Нашла всё, что нужно? – спрашивает он, занимая один всю сторону стола. Разрывая кролика руками, он кладёт передо мной лапки и бедра. Как только узнал, что это мои любимые кусочки.

Киваю, откусывая от ножки кролика ароматный, истекающий соком кусочек. Жаль, что у нас нет хлеба. Надо будет завтра сходить в деревню и купить. У меня где-то здесь припрятано немного денег.

– Когда начнём?

– Этой ночью. Небо ясное, и луна будет хорошо видна. Только тебе и мне следует помыться перед ритуалом.

– Неужели тебе не нравится мой запах, – удивляется Бер.

– Не в этом дело. Мы призываем хоть и хранителя, но мёртвого духа. Поэтому лучше не искушать его лишними запахами.

Закончив ужин, я отправляю Бера к колодцу мыться. Сама нагреваю ему воды и отправляюсь обратно в избу за чистой рубахой.

У меня много чего хранится для обрядов, и мужская одежда тоже есть. Нахожу самую большую и, приоткрыв дверь, аккуратно кладу на крыльцо. За Бером приходит моя очередь смыть с себя запахи этого дня. Бер натаскал воды из колодца, а я нагрела её. Выполнив важную часть подготовки, я черчу вокруг костра круг и посыпаю его контуры солью и перцем, чтобы Хранитель не смог причинить нам вред.

За всеми приготовлениями не замечаю, как наступает ночь.

– Как только мы узнаем всё, что нужно, – даю последние наставления, – подожги скрутки трав, которые я дала тебе.

Я встаю за круг, напротив меня становится Бер. Начинаю читать заговор призыва, мелодично, нараспев, не сводя глаз с огня. За мной слова призыва повторяет потомок рода для усиления эффекта.

Едва Бер произносит последнюю фразу, как над костром появляется фигура старого воина в доспехах и с выбитой на груди оскаленной мордой медведя.

– Зачем ты вызвала меня, ведунья? – раздаётся над поляной недовольный голос старика.

– Прости, достопочтенный Хранитель рода, ты нужен своему потомку, – от волнения звонко говорю я.

У меня получилось! Я смогла!

Хранитель поворачивается к Беру:

– Тебе нужна моя помощь?

– Да, ты же всё знаешь о нашей семье?

– Хранитель знает всё и обо всех в роду.

Лицо Бера озаряется надеждой, и он задаёт волнующий многие поколения его рода вопрос:

– Тогда скажи Хранитель, кто проклял наш род?

Гла