В рай на недельку

Сергей Астахов

В рай на недельку

Предвкушение.

Я стоял посреди своей комнаты, полупустой рюкзак лежал на кровати, словно зияющая пасть, готовая поглотить остатки моей мурманской жизни… Тёплые свитера и шерстяные носки, заботливо сложенные мамой, казались неуместными в моих мыслях о Париже, городе огней и любви, о котором читал в книгах и видел в фильмах. Париж… Само это слово звучало как музыка, как обещание чего-то волшебного и неизведанного.

Посмотрел в окно. Город был серым и суровым. Даже днём в лучах редкого северного солнца. Обшарпанные панельки, заснеженные дворы, хмурые лица прохожих — всё это было до боли знаком. Но сейчас, этот привычный пейзаж вызывал не тоску, а скорее лёгкую грусть. Словно прощался с частью себя, с тем Сергеем, который навсегда останется в этом городе.

В дверь постучали.

— Серёж, ты готов? Пора на остановку, — услышал я голос мамы.

— Да, мам, почти собрался, — ответил я, стараясь придать голосу бодрости.

Она вошла в комнату, окинула взглядом мои окончательные сборы и вздохнула.

— Всё взял? Ничего не забыл? — спросила она, поправляя мой шарф.

— Всё, мам, не переживай. Телефон, паспорт, деньги — всё на месте . — ответил ей, улыбаясь.

— Ну тогда в добрый путь! — сказала она.

Неумытый, голодный и слегка помятый, я отправился на автовокзал.

Едва открыв дверь подъезда, ощутил нечеловеческий холод.

«Бррр… Ну и дубак!!!» — возмущенно воскликнул я, растирая окоченевшие плечи.

Тонкая «кожа́нка» казалась бесполезной тряпкой. Но выбора не было, нужно было двигаться вперёд.

Мы шли по улице. Снег мелодично хрустел под ногами, а фонарные столбы блёкло-желтым светом освещали мой путь в туманную неизвестность.

Мама всю дорогу с упоением рассказывала про работу. Её забавные, а иногда не очень рассказы поднимали настроение и хоть ненадолго позволяли забыть про этот адский холод.

«Ну вот и автовокзал. Зайдём на минутку, согреемся, а я «бахну» кофе!» — радостно пролепетал я, потирая замёрзшие руки.

Мы вошли в здание автовокзала, оставив снаружи тьму и холод. За массивными дверями восседал возрастной охранник, в выцветшей синей форме, некогда гордость какого-нибудь ведомства, его вторая кожа, пропитанная годами верной службы благоухавшая не самыми приятными ароматами.

Являвший собой точную копию потешного коменданта “Петровича” из небезызвестного "Универа", которого знали по усам, лысине и фирменному "Выселю!"

«Сидел, глазел, в носу ковырял.. Охранял одним словом..» — сериал «Улицы разбитых фонарей».

Его седые усы лениво подрагивали, пока он неспешно прихлёбывал ядреный чай из замызганной кружки. Один глаз был поглощен хитросплетениями сканворда, лежащего на столе. Пальцы, с грубыми, обветренными ногтями, уверенно выводили буквы на листе бумаги, словно высекая слова из камня. Казалось, весь мир для него сузился до этой головоломки, поиска нужного слова, победы над очередным вопросом.

А второй.. второй был острым, как жало скорпиона, зорко сканируя входящий людской поток. В его взгляде читалась не просто бдительность, а некая отеческая мудрость, тайное знание человеческой природы, которое несомненно приходит с опытом. Он был эдаким якорем в бурлящем океане людей, символом порядка и спокойствия, который, казалось, знал о каждом человеке больше, чем тот сам. Даже если сам походил на комичного персонажа из популярного сериала…

Утомленные вахтовики, вперемешку с голосившими пенсионерами, покорно тянулись к кассам, а студенты из пригорода, беспечно развалившиеся на пластиковых сиденьях, ловили ускользающие мгновения сна. Я двинулся к кофейному автомату, одиноко примостившемуся у газетного киоска, предвкушая заветный глоток бодрости. Банкнота в пятьдесят рублей резво нырнула в прорезь, а я замер в ожидании. Автомат, словно старый ворчун, долго раздумывал, прежде чем изрыгнуть в бумажный стаканчик обжигающую жидкость. Сделав осторожный глоток, ощутил, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки утренней прохлады. Терпкий аромат кофе мгновенно наполнил зал, приглушая запахи пирожков, нонена́ля и извечной русской тоски.

Заметив, как мой автобус (судя по описанию) прибыл к платформе отправления, мы тут же “рванули” к нему. Оставалось пройти не больше пяти метров, когда мама резко остановилась и сказала :

— Подожди, без тебя не уедет. Серёж, я знаю, ты у меня уже взрослый. Но пожалуйста позвони, как доберёшься. Мы с бабушкой будем ждать. Хорошо тебе отдохнуть, сынок. Набраться как можно больше приятных впечатлений — сказала она с лёгкой дрожью в голосе..

И обняла меня крепко-крепко.

— Обязательно позвоню, мам. — пообещал я.

Эта поездка была для меня первым серьёзным путешествием в жизни, первым шагом во взрослую жизнь. Я понимал, что в глубине души ей нелегко отпускать меня в столь далекий и незнакомый город.

Поправил рюкзак, попрощался с мамой.

На остановке, аккурат возле автобуса тусила небольшая группа ребят. Они гоняли “электронку” по кругу и что-то с задором обсуждали..

Из этой братии ко мне подошёл простоватого вида паренёк, облачённый в светло-коричневую парку, он энергично, размахивал руками :

— Ну Здарова, братЭ́лло! — пробасил он, протягивая руку, для крепкого мужского рукопожатия, выпуская навстречу густое облако сизого пара. — Я Саня, а это мои кореша. Ну, а тебя как звать-величать?

— Серёга! - скромно ответил я, крепко пожимая ему руку.

— Что ж приятно познакомиться!

— Взаимно! — пролепетал я. — Не вы ли, часом, та самая «элита» из Североморска, с которой я еду?

— Да-да, те самые! - ответил Санёк, рассмеялся и познакомил меня с остальными :

— Ну, Серёг, знакомься, эт Костя! Мой… э-э… лучший друг! - представил он, гордо махнув рукой в сторону друга, будто прямиком из ночного клуба. Костя, с его несомненно арийским профилем, блистал в синих, «элегантно» разорванных джинсах, утончённой фетровой шляпе белого цвета, очках «Ray-Ban» и рубашке, явно сбежавшей с гавайской дискотеки восьмидесятых. А на его шее висели массивные наушники «Beats»… От него исходили доброта и НЕВЕРОЯТНЫЙ позитив. Он протянул мне руку:

— Рад познакомиться, Серёга! Костя, будем дружить! — он ослепительно улыбался, пожимая мою руку обеими ладонями.

— Взаимно! — ответил я, растягивая губы в приятной улыбке, потихоньку осваиваясь в новой кампании.

— А это Рома, наш Питерский эстет, - Саня резво перевёл взгляд на худощавого черноволосого парня в узких очках и красной клетчатой рубахе. Тот, будто только что оторвался от древних манускриптов, он тихо но с достоинством протянул руку.

— Приветствую, Сергей! Надеюсь, наше путешествие будет ярким, а знакомство интересным! — пробормотал он, слегка улыбнувшись и поправив очки.

— Что ж… Будем знакомы! — сказал я, ответив на рукопожатие.

— И, наконец, Егор. — представил Саня последнего представителя этой разношерстной компании. Егор, самый молчаливый из них, выделялся больше всех, и словно сошёл с обложки австралийского журнала о сёрфинге. Его мелированные волосы торчали во все стороны, очки сидели на переносице, а в ухе покачивалась золотая серьга в виде якоря :

— Ооо.. Приятно познакомиться! — сказал он, добродушно улыбаясь и пожимая мою руку.

— Взаимно, Егор! - ответил я.

Даа.. Компания подобралась колоритная! Первое время на их фоне, я терялся, но Саня умел создавать вокруг себя непринужденную атмосферу. Он был душой компании, остроумным шутником и заводилой.

Неудивительно, что все тянулись к нему, ведь он умел скрасить даже самые мрачные моменты.

Его энергия — как атомная станция. Иногда кажется, что вот-вот рванёт. Но пока работает, и слава богу!

— Ну чё, братишка, Париж уже ждёт! Ты готов к самому крутому путешествию в жизни?

— А то! - ответил я.

— Тогда какого лешего ты такой сУрьезный? — закричал он, хлопнув меня по плечу.

— Да так, волнуюсь немного, — ответил ему, неловко пожимая плечами.

— Волнуется он! — он закатил глаза и развернулся ко всей компании. — Вы слышали? Братуха, да ты должен прыгать от счастья! Париж, детка! Это ж круче, чем все дискотеки вместе взятые! — воскликнул Санёк, энергично размахивая руками.

— Ну да, конечно, — проворчал Рома. — Только не забывайте, что мы едем не на дискотеку, а на экскурсию! Культурную программу ещё НИКТО не отменял! — шутливо добавил он.

— Ой, всё! НЕ заводи ты баркас, «Верещагин»! — огрызнуся Санёк. — твои Лувр, Орсэ и Версаль подождут!. — Днём — культура, ночью — свобода! Мы же не «старпёры» в самом деле! Оттянуться по-человечески тоже искусство, между прочим!

Рома только усмехнулся и поправил очки:

— Искусство — это Моне. А твои «отжиги» — это так, этнография.

Я рассмеялся и подхватил рюкзак. В конце концов, Париж — он один такой, и глупо встречать его с кислой миной.

— Погнали! — сказал я, и мы впятером, толкаясь и смеясь, двинулись ко входу.

В дверях стояла наш экскурсовод Светлана Борисовна, она проверяла списки и самодовольно улыбалась пассажирам.

— Здравствуйте, Светлана Борисовна! — поздоровался я, стараясь скрыть своё нетерпение.

— Здравствуй, Сергей! Ты все документы взял? — спросила она, бегло взглянув на меня.

— Обижаете, загран, страховка, доверенность, всё при мне! — скинул рюкзак с плеча, хлопнув по нему.

— Ну тогда проходи, не задерживай — улыбнулась она, пропуская внутрь.

В полумраке пытаюсь найти свободное место, а пассажиры пристально уставились на меня. После нескольких секунд мучений «упал» на свободное место слева у запотевшего окна. Разглядывая как мама машет мне рукой.

Звонко выдохнув, достаю наушники из кармана. Включаю музыку в «айфоне» и начинаю наслаждаться путешествием, предвкушая волну новых впечатлений и неистового веселья.

Мурманск провожал меня серым, колючим ветром. Сжимая в руках билет на автобус до Киркенеса, ощущал себя героем приключенческого романа. Первая поездка за границу, и какая! Париж! Мечта, выросшая из старых французских фильмов и рассказов отца, теперь обретала реальные очертания.

Автобус плавно оторвался от платформы. А я разглядывал до боли знакомые пейзажи проплывающие мимо меня.

Заснеженные деревья, серые дома, замёрзшие озёра — всё это постепенно исчезало из виду, уступая место новым, незнакомым картинам.

Воображение рисовало мне сладкие картины будущего: Эйфелеву башню, прогулки по Лувру, Елисейским полям. Но больше всего мечтал увидеть настоящую парижскую жизнь, ощутить её ритм и атмосферу.

На волне приятных мыслей уснул.

Пограничный пункт напоминал театр абсурда.

На границе стоял мелодичный звон баулов, похожий на перезвон церковных колоколов, вот только приглушенный какой-то…

Но это не ангелы пели, а наши моряки, возвращались в рейс, тихонько неся в сумках драгоценный груз — бутылки с «беленькой».

В Норвегии, стране викингов и фьордов, водка стоила как крыло от «Боинга».

Наши погранцы, уже привыкшие к этим «водочным симфониям», молча посмеивались в усы, переглядываясь. Они знали, что моряки — народ смекалистый, и если уж решили маленько подзаработать, то никакие таможенные правила их не остановят.

А вот норвежские пограничники… О, это была отдельная песня! Они старательно делали вид «кирпичом», словно ничего не слышат, ничего не видят, и вообще, они тут просто так, для красоты пейзажа.

Их лица были непроницаемы, как ледники, а глаза смотрели куда-то в бесконечную даль, где, наверное, паслись северные олени, не подозревающие о водочном буме на границе.

Рано или поздно лавочку прикроют. Но пока есть возможность, почему бы и нет? Ведь в конце концов, это всего лишь водка. А водка, как известно, объединяет людей. Vodka - connecting people. Это была маленькая, но забавная история о том, как водка победила бюрократию.

Снова погрузился в сон под убаюкивающую музыку игравшую в моих ушах, да монотонное движение автобуса, плывущего по бескрайней тундре.

Резкий толчок в плечо вырвал меня из дрёмы.

— Эй, парень! Как-там тебя? Просыпайся! Выходим! — тормошил меня брутальный мужчина, отец двух маленьких дочек, сидевших с ним рядом. Его голос звучал бодро и решительно.

— Что? Блин… — фыркал я, потирая лицо, безутешно пытаясь сфокусировать взгляд.

Вокруг царила суета, пассажиры в спешке хватали свои вещи, в надежде как можно скорее покинуть салон автобуса, словно это был борт терпящего бедствие Титаника.

— Меня, кстати, Игорь зовут, — заявил мой собеседник, протягивая руку. Его улыбка была тёплой и дружелюбной.

— Сергей! - пролепетал я с кислой миной на лице и ответил на рукопожатие.

Схватив рюкзак, я и другие пассажиры побежали к центральному входу аэропорта.

Где нас ожидал самолёт до Осло. Очередь в международном аэропорту «Хёйбуктмоэн» двигалась медленно, как патока.

Я переминался с ноги на ногу, разминая затёкшее тело после мимолетного сна в одном положении. Впереди меня что-то шумно обсуждал Игорь со своими детишками, их задорный смех и оживлённые голоса создавали контраст с общим напряжением в зале. Я же мечтал поскорее получить свой чёртов посадочный талон, да найти укромный уголок, где смогу выпить ещё кофе и прийти в себя.

Саня и Костя не умолкали ни на минуту, без устали травили анекдоты и подкалывая друг друга. Рома ворчал и жаловался на всё подряд. Егор молча выслушивал их, изредка включая свои комментарии.

Чувствовал себя немного отстраненным от этой шумной компании. Мне было ближе молчание, позволяющее погрузиться в размышления и мечты под приятную музыку, чем их пустая болтовня..

Наконец, подошла моя очередь. Методично протянул паспорт девушке за стойкой, и она, не отрывая взгляда от экрана компьютера, что-то быстро напечатала.. Затем вернула мне паспорт и посадочный талон.

Машинально поблагодарив её, отошел в сторонку.

Мой взгляд зацепился за девушку, стоявшую рядом. Она была высокой и стройной, водопад светло‑русых волос струился по хрупким плечам, переливаясь золотистыми искорками. Её болотно‑зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, казались живыми огоньками, освещающими всё вокруг мягким, таинственным светом. Они были не просто красивыми — они были говорящими. В них таилась притягательная загадка — то ли лёгкая грусть, то ли затаённая девичья мечта, — которая пленила меня с первого взгляда.. Не знал, кто она такая, но чувствовал, что обязательно должен с ней познакомиться. Сделав несколько робких шагов в её направлении, я услышал оклик Санька :

— Эй, Серёга, куда это ты намылился?! Неужели уже нашел себе подружку? — закричал он, «давя лыбу».

Я остановился как вкопанный. Не зная, что ответить. Было неловко от внимания и того, что та прекрасная девушка могла услышать его слова.

Мы неловко улыбнулись друг другу. Незабываемо.. Но увы к ней подошла её подружка. А меня вновь окликнули друзья :

«Серый! Ты чего завис?» — раздался над ухом голос Сани. Он беспардонно щёлкал пальцами прямо перед моим лицом, а затем по‑дружески хлопнул по плечу, отчего я чуть не подпрыгнул. — Залип? О‑о‑о, да тут у нас серьёзный случай! — протянул он с преувеличенным сочувствием.

Костя, поддержал друга: «Ооооо! Ты смотри! Да похоже, Серёга втюрился! Всё нет пацана! Воу-воу! Аккуратнее, а то сейчас слюной захлебнёшься!» — он громко расхохотался, толкая Санька локтем.

Я уже хотел огрызнуться, но слова застряли в горле. Она всё еще стояла там, и мне казалось, что изредка она поглядывает в мою сторону, что было весьма приятно.

От ребят я узнал её имя – Алёна. Она училась в параллельном классе с моими попутчиками. Её внутренний мир, был полон красок и звуков: увлечение искусством сплеталось с медитативными мантрами, гибкость тела находила выражение в йоге, а спокойствие духа – в медитациях. Она стремилась запечатлеть мир через объектив фотоаппарата, мечтая о признании в качестве фотографа, но пока выставляла свои работы только в небольшом онлайн‑сообществе. Её сердце, принадлежало книгам и зарубежной музыке. Она предстала передо мной загадочной личностью, исполненной глубины и загадочности, хотя её увлечения, взятые по отдельности, не выходили за рамки обыденности. Но в сочетании они создавали неповторимый образ — девушки, которая видела красоту там, где другие проходили мимо, и умела делиться этой красотой с окружающими.

За её красивой улыбкой, миловидной внешностью и упругой попкой, скрывалась суровая самодисциплина. Тем не менее к окружающим она была невероятно добра, что иногда рисовало в сознании людей в корне неверный образ “простушки”.

Санёк и Костя не упускали возможности подколоть меня.

— Ну чё, Серёга, морда потная походу, у тебя появился реальный шанс провести эту поездку не в одиночестве, — сказал Санёк, подмигивая мне.

— Не упусти его!, — молвил Рома, ехидно посмеиваясь.

Я не обращал на них внимания. И был слишком увлечён Алёной, чтобы думать о чём-то другом.

«Так, народ, минуточку внимания!» — прогремел противный голос Галины Сергеевны. Она была в лёгкой панике, перекликая наши фамилии: «Все получили посадочные талоны?»

«Да!» — хором проорали мы.

«Прекрасно! А теперь поднимите их вверх, я вас пересчитаю!» — скомандовала она, словно дирижёр оркестра

Помню в этот момент кто-то из нас прошептал: «Прямо как на концерте «Металлики», только вместо зажигалок — посадочные талоны».

После этого начался настоящий апокалипсис: мы допивали воду, лимонады и йогурты с такой скоростью, будто это было последнее, что мы в жизни. Зрелище было то ещё!! «Аборигены» смотрели на нас, как на отпетых дикарей.

Пройдя все круги ада аэропорта, мы долго сидели в зале ожидания, о чём-то болтали и с замиранием сердца ожидали объявления посадки. Из-за плохой погоды наш рейс задержали на два часа.

Взрослые нервничали, хоть и старательно пытались это скрыть, ведь интервал между рейсами «Киркенес-Осло» и «Осло-Париж» был небольшим.

Как могли, мы коротали время, заполняя томительное ожидание. Светлана Борисовна, склонившись над ворохом бумаг, с сосредоточенным видом изучала какие-то важные документы, то и дело отвлекаясь на короткие телефонные разговоры со своей помощницей Натальей. А Игорь, окруженный дочерьми, увлеченно сражался с виртуальными свиньями в «Angry Birds». «Папочка, а ты нас в Диснейленд поведёшь?» – звонко прозвучал вопрос младшей, и Игорь, тепло улыбнувшись, нежно погладил её по мягким волосам, не давая прямого ответа, но обещая взглядом что-то хорошее в будущем.

Девчонки, среди которых была и Алёна украдкой фотографировали Рому, бросающего задумчивые взгляды куда-то вдаль, на взлётную полосу.

Интеллигентная Галина Сергеевна увлечённо читала книгу Жуль Верна «Двадцать тысяч лье под водой». Тем временем, Саша, Костя, Егор и стайка мальчишек помладше, соорудив из дорожных сумок подобие ворот, устроили шумную игру в футбол, гоняя пластиковую бутылку по просторному залу ожидания, пока строгий окрик служащих аэропорта не вернул их к порядку.

Но, а ваш покорный слуга, то есть я, расположившись у исполинских панорамных окон, с нескрываемым изумлением наблюдал, как грузчики превратили погрузку багажа в подобие баскетбольного матча. Бесцеремонно швыряя чемоданы, порой нарочито не попадали в телегу, словно в корзину, вызывая у всех присутствующих невольную дрожь за сохранность вещей.

"Фуух.. Слава богу, что у меня лишь ручная кладь," – облегченно пронеслось в моей голове.

Томительное ожидание рейса в аэропорту казалось мучительным, будто время испытывало наше терпение. Каждый взгляд, брошенный на циферблат, лишь усиливал гнетущее ощущение застывшей вечности – стрелки часов словно окаменели, навеки зафиксировав нас в преддверии полета.

Тем не менее сам перелет в направлении Осло промелькнул в мгновение ока, оставил позади лишь образы: плывущие по бескрайнему небу облака, что парили над зубчатыми вершинами гор, укрытых снежным саваном, да стюардесса-мулатка с «фарфоровыми» зубами, которой так отчаянно улыбался борзый Санёк.

Zucchero - Baila.

В Осло нас ожидала долгая пересадка, растянувшаяся на несколько часов. Мы бродили по просторам аэропорта, заглядывая в витрины магазинов, а я пытаясь отогнать сон, без устали поглощал кофе литрами.

Наконец, объявили посадку на рейс до Парижа. Мы заняли свои места, щелкнули ремнями безопасности, и самолет ожил. Весь полет прошел под знаком киномарафона на моем iPad, пока где-то на середине «Брат-2» я не отрубился где-то над Германией..

Пробуждение было фееричным: под оглушительный свист и восторженные крики друзей, а за иллюминатором – мерцающая, словно бриллиант, Эйфелева башня. "Народ это будет легендарно!" – гремело вокруг. И, конечно, по старой доброй традиции, приземление было встречено бурными аплодисментами.

Парижский дебют.

«Очарование Парижа овладевает вами внезапно, как только вы прикоснётесь к парижской земле. Но только в том случае, если вы знали Париж и любили его задолго до этой первой встречи. Для знающего Париж по книгам, по живописи, по всей сумме познаний о нём этот город открывается сразу, как бы покрытый бронзовым отсветом его величавой истории, блеском славы и человеческого гения» — Константин Паустовский.

Прибытие в Париж оглушило меня. Покинув самолёт, мы окунулись в гудящий муравейник аэропорта Орли. Незнакомая речь, мелькание тысячи лиц, указатели на непонятном языке — всё это давило, но в то же время вызывало ошеломительный, пьянящий восторг первооткрывателя. Старался не отставать от группы, боясь потеряться в этом головокружительном хаосе.

В глаза бросались гигантские рекламные билборды, кричащие о последних модных тенденциях, рядом, гордо реяли китайские флаги — дань полувековому юбилею дружбы с Поднебесной.

И тут же суровая реальность — худощавые военные в чёрных беретах и грозной гримасой на лице, патрулирующие аэропорт.

В форме «хаки», с автоматами «FAMAS» наперевес без «рожков». А форма на них была велика размера на три.

Мы переглянулись, еле сдерживая смех.

Это выглядело, как попытка показать силу, начисто лишенную реальной угрозы.

«Коммандос!» — гордо окрестил их Саша.

«Ну ты смотри, какой цирк!» — прошептал Костя. «Оружие есть, но оно у этих дрыще́й не заряжено!»

«Это как… да как багет без масла! Выглядит аппетитно, но чего-то ОПРЕДЕЛЁННО не хватает! Видимо, решили, что пристегнутые магазины — это уже перебор, испугают нежных туристов, прибывших за любовью и романтикой!» — добавил эстетичный Рома.

Егор промолчал.

А я хмыкнул, молча согласившись с ребятами.

В этом была какая-то абсурдность, которая идеально отражала французский характер — смесь элегантности и парадоксальности.

У выхода в город, нас встретил русскоговорящий водитель француз, плешивый широкоплечий мужчина лет пятидесяти с лукавыми глазами и обезоруживающей улыбкой, ну просто вылитый Пьер Вудман!

«Здрасьте, ребят! Добро пожаловать в Париж! Меня зовут Бернар, и я ваш гид по французскому юмору! Держитесь крепче, сейчас я вас прокачу с ветерком! В город любви, город моды, город… пробок!», — выпалил он, энергично закидывая чемоданы в салон «видавшего виды» Mercedes Sprinter. Бернар своими шутками, хорошими манерами и большой, трепетной любовью к русской культуре сразу же покорил всю нашу группу.

«Даа.. Суровый аппарат! Из какого музея?!» - съязвил Костя, бросив оценивающий взгляд и постучав два раза ногой по колесу.

Проворачивая ключ в замке зажигания Бернар сходу предупредил:

«Так.. ОКНА — РЕБЯТ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ОТКРЫВАЕМ!»

«ПОЧЕМУ?!! ДУШНО ЖЕ Ё МАЁ!» — хором воскликнули мы.

Автобус тронулся. Я прильнул к окну.

И мы поняли почему..

Париж проплывал мимо, демонстрируя нам далеко не самые лучшие виды.

Бернар, заметив наше замешательство, принялся объяснять, что Париж — это два разных города. Блестящий, для туристов, соцсетей и глянцевых журналов, и... другой - настоящий. Реальность, она, знаете ли, имеет свойство бить по лицу, и бьёт она всегда больно и неожиданно.

Поведав историю, как местные бомжи с ближнего востока не погнуши́лись обчистить русского депутата средь бела дня :

Тот… кхе-кхе… ехал, расслабив «булки» понимаешь, с кортежем и охраной! Весь из себя… петушара! А эти «демоны» раз — стекло разбили, два — «поправили» ему физиономию, три — и барсеточки КАК НЕ БЫВАЛО! Ищи-свищи потом этих «Робин Гудов». Вот тебе и Париж — город напоказ, а здесь, на окраинах, такаааая разруха, что мама не горюй! Ни в одном путеводителе не увидишь, разве что в каком-нибудь «13-м районе». Так что, будьте начеку!

Вскоре мы застряли в пробке.