Князь из Китежа

Князь из Китежа

Глава 1.Поездка

Роман является художественным вымыслом и не имеет никакой исторической ценности

День не задался с самого начала! Я не знаю, как удругих, но у меня прям беда, чтобы договориться с собственным телом! Мнекуда-нибудь ехать или какой-нибудь ответственный день! И на тебе, пожалуйста,та-дам! Нас не ждали, а мы приперлись! Многие девушки меня, наверное, поймут,или нет! Может быть, только у меня беда такая. Я даже обращалась к врачу, чтобыкак-то прекратить это безобразие! Но нет же! Все в норме, и даже то, что циклплавающий, почти не выбивается из нормы. Вот же ж!

И вот ждала их только через три дня, думала, что какраз успею съездить с одногруппниками в Китеж-град на лекцию по археологическимраскопкам. Вообще, тема мне была близка, я как раз собиралась писать диплом позодческому мастерству XII веков. Образцов, сохранившихся и дошедших до нашихвремен, было достаточно, но хотелось посмотреть что-то новое, и тем более самКитеж был окутан вуалью таинственности и какой-то сказочности, что ли. А комуне хочется увидеть сказку, которая существовала сотни лет тому назад?

Тем более ребята со старших курсов с упоениемрассказывали о профессоре Псковском, который, собственно, со своей группой инатолкнулся на «залежи» города, а затем развернулась невероятная экспедиция,которая и привела к тому, что теперь полуостров на озере Светлояре кишелстудентами и простыми обывателями, которые испытывали хоть какой-то интерес кДревней Руси.

Вообще, поехать наэту экскурсию нам предложила наш куратор Мария Семеновна еще в феврале, мы какраз вернулись к учебе после зимней сессии. И я как-то сразу загорелась, потомучто незадолго до этого я как раз обсуждала теоретическую часть своей курсовой,которая была близка к теме моей дипломной работы. Эдуард Петрович, мой научныйруководитель, меня похвалил за хорошо отобранный материал и классификацию, итеперь нужно было определиться с практической частью. И тут такой подарок!Малоизученный материал, который и в научных публикациях был представлен слабо,так как Псковский со своей командой в большей степени пытались сохранить ивосстановить то, что было найдено. Выходили какие-то статьи, но не по моейтеме. Об элементах зодчества как-то мало упоминалось, в основном говорилось осохранности материалов, предположительных особенностях жизни китежан и оКапище. Интерес ученых был понятен: в православном Китеже, который был описан влетописях с храмовым комплексом, найти языческих идолов было действительносенсацией! Мне кажется, весь научный мир содрогнулся, потому что нашипреподаватели только об этом и говорили, а некоторые снова ставили под вопрос местонахождениесамого Китежа. Ведь город мог находиться и в другом месте, а летописец длябольшей красочности событий мог приукрасить некоторые моменты! И, конечно,многих наталкивало на мысли, что Псковский ошибочно утверждает о том, чтокитежане продолжали поклонение славянским идолам наравне с христианским богом,ведь прошло много времени с момента крещения Руси, и православие за этинесколько столетий должно было укорениться в сознании русичей. Также не давалипокоя научной общественности и найденные фрагменты оружия войск хана Батыя. Какони туда попали? Что произошло? Пока история умалчивала, так как велисьраскопки.

Из моих размышлений меня вырвал громкий голос МарииСеменовны, ведь нужно было рассаживаться в автобус, который, по всему своемувиду, катал ещё мою бабушку. Университетский автобус довез нас до станции вНижнем Новгороде, так как более дальнюю поездку университет оплатить не мог, анам не по карману было оплачивать туристический автобус, так как цены взлетелинеимоверно, и ехать на местном автобусе было намного дешевле и «интереснее»,как выразилась Мария Семеновна.

— Ребята, у вас будет уникальная возможностьнасладиться сельским бытом и вкусить всю прелесть жизни! — говорила она. Вотинтересно, она реально в это верила, или это был жесткий сарказм в нашу сторону?

Кресла были настолько истерты, что просто было страшнона них садиться. Было уже непонятно, что произошло с обшивкой: её изрядноиспачкали, а затем истерли, или сначала истерли, а потом испачкали, или вообщевсё вместе!

Я аккуратно селавозле окна, рюкзак положила на соседнее кресло, так как моя подружка Маринадолжна была присоединиться к нам по пути. После летней сессии ребята из областиразъехались по домам, так и Маринка поехала к родителям в деревню. Эту яркуюзажигалку невозможно было упустить из виду: сначалаона показалась мне слишком вульгарной, очень уж ярко одевалась и красилась — мини-юбки, сапоги на высокой шпильке и обязательноначес, как у моей мамы во времена ее молодости. Но девчонка оказалась оченьдоброй, открытой и, самое главное, умной! Для меня это был парадокс: я думала,что она попала очень интересным образом на наш поток, но нет, несмотря на свойяркий вид, она еще ни разу не целовалась, как и я, и вообще имела правильныепредставления об отношениях с парнями. В конце первого курса наша студенческаябратия первокурсников поехала на турслет, отказаться было нельзя, все-таки унас новый коллектив и нам предстояло учиться бок о бок несколько лет. МарияСеменовна нас организовала, показала, как правильно палатки собирать, песни подгитару у костра петь, кашу в чугунке варить. В общем, день был насыщенный, аночью к нам в палатку завалились изрядно выпившие мальчишки с биофака, видимо,решили анатомию на практике изучить. Так Маринка не стала долго разбираться,просто дала в глаз горе-практикантам; изначально яне особо радовалась, что меня с ней в палатку определили, но после того, какона доблестно спасла нашу честь, мы сначала поплакали, а потом и посмеялись.Так и сдружились!Поездка не предвещала ничего хорошего, но я очень надеялась, что справлюсь сэтим, ведь миллионы женщин так живут, и местные жительницы ездят на этомавтобусе и благополучно потом живут. Мария Семеновна проверила, все ли студентысели на это чудо эпохи авангарда, а затем уточнила:

— Надеюсь, все успели сделать свои дела, и мыпрекрасно доедем, наслаждаясь видами природы, без остановок!

«Как без остановок? А как же Марина?» — подумала я ихотела озвучить, но одногруппник меня опередил.

— А что? Остановок совсем не будет? — выкрикнулПетров, заядлый курильщик нашего курса. Для него сорок пять минут быливечностью, не то чтобы несколько часов, которые мы благополучно должны былитрястись на этом эшелоне юности моей бабушки.

— Михаил, у нас не так много времени, мы должныприбыть на место в уговоренный срок. Вы же взрослый, умный и самостоятельныйчеловек, надеюсь, понимаете, о чем я? — проговорила совершенно спокойным тономМария Семеновна.

— Да понял, — поникшим голосом отозвался Петров.

— А как же Марина Лунина? Она же должна сесть в МалойОвсянке! — протараторила я. Не могли же они забыть про Марину, мы с ней женедавно переписывались.

— Да, точно! Спасибо, Соня, что напомнила. Значит,остановка будет на станции в Малой Овсянке.

Мишка облегченно вздохнул. Конечно, Петрова японимала, мне самой до этой станции дотянуть как-нибудь, но я совершенно неразделяла его пристрастие к сигаретам. Говорили, что у него было непростое детство,он связался не с теми людьми, оттуда и взялась эта привычка. Молодых мальчишекспециально подсаживали на алкоголь или сигареты, или ещё чего интереснее, чтобыони деньги из дома таскали, или воровали, или у других выбивали. В общем, тёмноеу него было детство и юность.

А к нам на курс попал по системе льгот: длядетей-сирот были бюджетные места. Он, вроде как, неплохо написал экзамены, ипоэтому оказался в нашей группе. Сначала мы все шарахались от него, видок унего был странный, и привычка его с сигаретами как-то отталкивала девчонок,мальчишки тоже как-то держались в стороне, но потом привыкли. На первом курсе нёсон какой-то бред, и мы даже надеялись, что его отчислят, как-то не вписывалсяон в наш коллектив. Но мы очень удивились, когда его увидели во второмсеместре. Петров не сломался и не сдался, закрыл все долги и даже сдал экзаменысо второй попытки. Мы его не узнавали, думали, что такие люди не меняются, какговорила моя бабушка: «Паршивую овцу только могилой исправишь».

А вот паршивой овцой нашего курса я могла бы назватьдочку местного чиновника Асю, которая одним своим взглядом смешивала тебя сгрязью. Надменная девица могла прийти неподготовленной, и ей ничего за это небыло, она могла сделать такие вещи, которые были другим непростительны. Моёущемлённое чувство справедливости просто бушевало, как и Маринкино, на этойтеме мы с ней тоже сошлись!

Как вспомню эту миловидную Асю, так вздрогну! Стерва иесть стерва! Петров не дурак, понимал, что она не для него, но, видимо,влюбился, его так и тянуло к ней, как к магниту, а она забавлялась, знала, чтоему не по зубам, и вообще всему универу не по зубам. Мы, конечно, догадывались,с какой целью папаша запихнул ее на истфак, но наблюдать за этим было мерзко. Яоднажды обронила о поведении Аси за обедом, мои родители сначала за сердцесхватились, но потом успокоились, когда поняли, чья она дочка. Мама так же, каки я, негодовала, а папа произнес замечательную фразу: «Поживем – увидим, какиеягодки на этой полянке вырастут».

Ну что сказать? Ягодки или цветочки, а Ася сейчасотдыхала на Мальдивах или на Шиншилах, а мы начинали свой путь в грохочущем извенящем автобусе, который то и смотри потеряет что-нибудь на очередномповороте.

Глава 2. Место занято

Поездка проходила ровно, если не считать гула и ветра, свист по всему автобусу, шторок, которые ходили ходуном, и невозможной тряски, а мы еще даже полпути не преодолели. Если в начале пути я переживала, что у меня болел живот и еще немного отдавало в поясницу, то теперь болело все, и было непонятно, что сильнее. Я думала, что мне удастся вздремнуть или хотя бы почитать, но этот аттракцион смерти не предполагал таких опций. Я посмотрела на рядом сидящих ребят, на их лицах отразился немой вопрос: «Когда же мы доедем?». А Марии Семеновне так вообще было веселее всех, потому что таблетки «Авиа-Море», которые она приняла во время поездки, уже бултыхались на дне ее целлофанового пакета, с которым она уже не расставалась, и даже не пыталась что-то скрыть! Бедняжка имела серо-зеленоватый цвет лица, который отлично контрастировал с природными видами за окном! Ну что, Мария Семеновна, окунулись в прелести сельской жизни?

В какой-то момент водитель не выдержал веселых звуков, которые доносились из глубины автобуса, потому что, кроме Марии Семеновны, накрыло еще двоих. Теперь их было трое с целлофановыми пакетами! И на весь автобус зазвучал отборный шансон. Отборный, не потому что классический, а потому что среди всех пропетых слов были понятны только несколько. Я могу предположить, что это было что-то нецензурное, потому что лицо Марии Семеновны из серо-зеленого превращалось в пунцовое, показывая ее немыслимые познания в этой теме. Вот настоящий человек ума! Как нам однажды заявили: «Человек не обезьяна, он должен быть всесторонне развит». В общем, мы всесторонне развивались, потому что выразить свое эмоциональное и духовное состояние обычными словами вряд ли бы получилось!

На очередной песне Петров оживился, видимо, что-то вспомнил и что-то беззвучно стал напевать. Ох, Петров! Я тебе сейчас реально завидовала: ты мог занять себя хоть чем-то. И Маринке я сейчас завидовала, потому что ей не придется преодолевать весь путь с самого начала! Когда же мы уже доедем до Малой Овсянки? Я рассчитывала, что мы доедем за два часа, ну, по крайней мере, Маринка так говорила, а уже прошло два часа, а мы все еще плелись по каким-то полям и лугам, а куполов церкви, которые были ориентиром по словам подруги, так и не показывалось.

Позвонить подруге или карты загрузить не представлялось возможным: как въехали в область, так в черную дыру попали, и в один момент наши гаджеты стали бесполезны. А нет… Катька Стрижнова достала телефон и, однозначно, пытается что-то заснять, может быть, сторис пытается записать, а ее соседка даже пытается пройтись по автобусу. Я бы на ее месте этого не делала, все-таки трясет… Ленка Борисова уже прошла мимо меня, радостно держа перед собой камеру и направляя ее в сторону сидячих студентов. Правда, ее радость была недолгой: когда она дошла до парней, которые были в числе любителей целлофана, то Ленкина радость сменилась паникой, потому что один из парней был достаточно грубоват и обещал засунуть смартфон ей туда, откуда она его достала. Ленка быстренько ретировалась на свое место и притихла. Я бы тоже с Масхадовым связываться не стала, чувствовалась от него какая-то опасность, даже Петров со своим прошлым старался обходить его стороной. Масхадов никогда не ходил один – всегда в окружении таких же, как он, шумный задавака. Думаю, встреча с пакетом была в общем не из-за слабого мозжечка, а в большей степени из-за ночной гулянки. Его многие недолюбливали, но, несмотря на странности его поведения, ему удавалось все сдавать. Как он это делал, оставалось загадкой, и тем более было не понятно, зачем он подался с нами на экскурсию.

Я смотрела в окна, всё ещё выискивая церковные купала, но совсем неожиданно увидела байк, такой, прям навороченный, так сказать, припаркованный на полянке. Ээээ… либо у меня галлюцинации начались, либо вот это надо снимать, а не то, как студенты в автобусе едут.

Внезапный визг по тормозам свидетельствовал о том, что наш прекрасный автобус делает остановку. Многие переглянулись в надежде на то, что нас наконец-то перестанет трясти, но не тут-то было. Водитель рявкнул на весь автобус куда-то в сторону дверей:

— Подкинуть?

Все приникли взглядами к окнам: по тропинке, которая тянулась возле каменистого серпантина, шел человек в туристической куртке и с большим рюкзаком за спиной. Как бы ничего, но на улице жарища стоит, и мы тут все окна открыли не из-за любви к песку, который то и дело летел из-под колес к нам в салон.

Парень легко запрыгнул в распахнувшиеся двери нашей кареты, и мы с тем же скрипом, с которым остановились, двинулись дальше. Мария Семеновна тут же оживилась, потому что это явно было не по плану, а все, что было вне плана, ее сильно огорчало. Она двинулась в сторону водителя и, держась одной рукой за поручень, пыталась перекричать музыку, которая притихла, пока мы тормозили, и врубилась снова, когда мы тронулись. Видимо, это встроенная опция.

Все приникли взглядами к окнам: по тропинке, которая тянулась возле каменистого серпантина, шел человек в туристической куртке и с большим рюкзаком за спиной. Как бы ничего, но на улице жарища стоит, и мы тут все окна открыли не из-за любви к песку, который то и дело летел из-под колес к нам в салон.

Парень легко запрыгнул в распахнувшиеся двери нашей кареты, и мы с тем же скрипом, с которым остановились, двинулись дальше. Мария Семеновна тут же оживилась, потому что это явно было не по плану, а все, что было вне плана, ее сильно огорчало. Она двинулась в сторону водителя и, держась одной рукой за поручень, пыталась перекричать музыку, которая притихла, пока мы тормозили, и врубилась снова, когда мы тронулись. Видимо, это встроенная опция. Мы с каким-то напряжением смотрели на незнакомца, который оставался спокоен. Было подозрительно: он беспечно оставил байк на поляне, сомнений в том, что этот байк принадлежал ему, у меня не было, на его руках красовались митенки, и он сел в автобус, битком набитый странного вида людей.

Парень спокойно наблюдал за тем, как Мария Семеновна пытается донести до водителя «доброе, светлое, вечное», простыми словами говоря: какого лешего он впустил в автобус постороннего человека, ведь мы выкупили все места, и, по-хорошему, автобус был наш. Но водитель, видимо, отправлял ее туда, где мы все приобрели билеты.

А затем молодой человек расстегнул внутренний карман куртки и что-то достал из него. Мы все напряглись, а потом он протянул что-то похожее на студенческий билет нашему куратору. Мария Семеновна была сбита с толку, а потом все-таки раскрыла его. На ее лице отразилось удивление, а затем она что-то затараторила, но было сложно разобрать. И начала двигаться в мою сторону, подзывая незнакомца.

Что происходит? И это не только у меня был такой вопрос. Мария Семеновна поравнялась с моим местом, которое было ровненько по середине салона, и заговорила:

– Это такая неожиданная встреча, мы так рады, что встретились с Вами, присаживайтесь. Это такая уникальная возможность. Надеюсь, Вы не будете против, если наши студенты зададут Вам пару вопросов. Незнакомец хладнокровно прошел за ней, а затем бросил вопросительный взгляд на меня, потому что место, куда его пыталась посадить наш куратор, было уже занято. На нем лежал мой рюкзак. Как скоро мы окажемся в Малой Овсянке, я не знала и была совершенно растеряна, пыталась понять: что делать и как быть! В отличие от меня, Мария Семеновна не терялась и уже дала команду любителю шансона, чтобы он приглушил свой магнитофон. А затем провозгласила:

– Ребята, у нас появилась уникальная возможность, разрешите представить: перед Вами профессор Георгий Всеволодович Псковский! Эээ… Псковский? Я думала, профессор – седой мужичок, который безвылазно сидит на раскопках. А этот парень ненамного старше меня, или мне просто так кажется.

Глава 3. Игнор или подружимся?

Рюкзак пришлось убрать, но «юный» профессор неспешил занимать место рядом со мной, ну и мне не больно-то и хотелось бы, темболее Маринка по моим расчетам вот-вот должна приземлиться на это самое место,так как наконец-то замаячили златоглавые купала хваленой церкви.

Конечно, будь мы на экскурсии, то и задавали бывопросы по существу, а так первый вопрос был:

– Профессор, скажите, пожалуйста, мы уже скороприбудем? – умирающим голосом произнес кто-то сзади, видимо, там им было совсемплохо.

На что Мария Семеновна как-то недовольно цокнулаязыком, мы все уже выучили этот сигнал, который говорил об опасности, и тут жепритихли. Но профессор был мужчиной не робкого десятка и ответил:

– По моим расчетам вам осталось преодолетьдвадцать километров, если учитывать, что скорость автобуса равна 60 км в час,но из-за дорожного покрытия местами эта скорость будет снижена, то в течениеполучаса вы будете на месте, надеюсь, я достаточно ясно ответил на ваш вопрос,– куда-то в сторону просящих ответил он, и даже голову не повернул.

– Спасибо, профессор, – булькающим стономответили ему.

МарияСеменовна явно не рассчитывала на такую дискуссию, и как-то цвет ее лицапеременился. Она быстро попятилась к выходу, может быть, в поисках очередногоцеллофана. А водитель, без сигналов, начал спасать ситуацию, включая свойлюбимый шансон. Петров снова оживился. А я поймала оценивающий взгляд состороны мужчины в кожаной куртке.

Что? Что онтак на меня уставился? Но вслух-то я этого не произнесла, а как-то стыдливо отвернуласьк окну, ожидая, когда же Маринка уже окажется рядом.

— Вы что-тохотели узнать? — спросил он. Я даже не поняла, со мной ли он вообще говорит.

Я как-торезко повернулась и переспросила:

— Что?Простите. Очень плохо слышно.

— Я спросил,вы что-то конкретное хотите узнать? — немного громче произнес он, склоняясь комне.

— Нет, яничего не спрашивала, — как-то нелепо произнесла я. Спрашивает он, а нелепосебя чувствую я. Какое-то странное чувство.

— А зачем жевы едете на экскурсию? — с интересом спросил он.

Аааа…Боженьки мои, вот он о чем! Дура дурой, такой шанс узнать о храмовом комплексе,а я о какой-то ерунде думаю.

— Да… Чтода? Идиотка! Но все слова как будто в горле застряли, потому что меня как будтозагипнотизировал его бездонный взгляд, а в области груди как-то неожиданнозажгло. Мне бы сказать что-нибудь, а я как дура на него смотрю.

— Что Выимели в виду под таким немногословным ответом? Уж простите меня, я не совсемпонял, — спросил он, улыбаясь уголками губ.

Я-то тоженичего не поняла, потому что единственное, что мне сейчас хотелось сделать –выбежать из автобуса куда подальше, чтобы не тупить еще больше и не позориться.И, о боги! Мне такая возможность предоставилась, так как наш визжащий «Икарус»затормозил! И я поддалась собственным инстинктам. Плотно обхватив рюкзакруками, я поспешила встать, но этот броневик победы сильно дернуло, и ябуквально впечаталась в крепкие объятья мужчины! Это было мило, но не в моейситуации! Потому что, как я и полагала, время истекло, текло и текло, таксказать.

Профессор нестал меня задерживать, галантно уступая проход. На входе меня встречалаулыбающаяся во весь рот Марина, но я не дала ей ни шанса войти в автобус, акрикнув на бегу: «Остановка же!», обхватив Марину руками, прошептала ей на ухо:«Где у вас тут туалет?»

Подругапоняла, что я в плачевном состоянии, и, не говоря ни слова, потащила меня всторону покачнувшегося сарая. Краем глаза я заметила, как полуживые студентыповыползали из автобуса.

Маринки снами не было всё это время, она была бодра и весела. И поэтому пыталасьрасспросить меня, что да как. А меня интересовал только туалет, а не её Грошев.А про него я, честно говоря, забыла. Вовка Грошев жил где-то в области, я с нимне особо и общалась, а вот в мае, когда у нас была предэкзаменационная пора, мыстали замечать, что Вовка нет-нет да посмотрит на Марину, и перед самымотъездом проводил подружку до общежития. Номера у нее его не было, а даватьсвой было как-то неудобно, не просил же. И не писал всё это время. ПоэтомуМаринка вся и извелась, не знала, стоит ли на что-то надеяться.

Но я быланастолько в своих мыслях, когда мы загрузились в университетский автобус, чтопросто забыла о ее просьбе: нужно было быстро ответить родителям, что все впорядке, не упустить слова Марии Семеновны, тут же нам стали раздавать билетына рейсовый, попросили приготовить паспорта, а затем — вторая посадка в Икарусмоей мечты… И в общем, я не помню даже, был Грошев среди студентов или нет.

– Мариш, нупрости меня! Я правда не заметила, был он среди студентов или нет, – пыталась яоправдаться перед Маринкой, которая начала бубнить, как только я сообщила, чтоне знаю, с кем сел и где Вовка.

– Конечно,не заметила, – пробухтела Марина, – я бы тоже не заметила, если бы на менятакой красавчик внимание обратил.

– Ты это очем? – непонимающе переспросила я. – Какой красавчик?

Марина чутьли у виска пальцем не покрутила и выдала:

– Ну вавтобусе! С которым ты обжималась! – ехидно сообщила мне она.

Что за бредвообще!

– С кем этоя обнималась? – уже злясь, произнесла я.

– Ну спарнем в кожаной куртке, автобус стал подъезжать, я сразу обратила внимание,что все сидят, а этот стоит, а потом увидела тебя, ты…

– Марина!Это профессор Псковский! – перебила ее размышления я. А то еще фантазияразыграется.

– Ага, конечно!А я Тамара Эйдельман! – хихикнула она, вспомнив одну из известных женщин вистории.

– Ясерьезно, Марин! Можешь у Марии Семеновны спросить! – пыталась заверить ее я,выходя из этого чудо-туалета.

– Сонь, нуправда! Ты и так в одном ботинке все время, я поэтому тебя заранее и попросила,потому что, зная тебя…, – начала она и тут же примолкла.

Вот тебе ина! Значит, я тут еще в одном ботинке сплю, как же интересно становится…

– Ну… Давай!Договаривай! – гневно произнесла я.

– Забей…Пошли в автобус, не хватало еще опоздать, – расстроенно промямлила она.

Ну это прямдень невезения какой-то, еще и понедельник! Столько времени планировать такуюпоездку, готовиться! Ну ладно, у меня организм странный, часто меня подводит,но от Марины я такого не ожидала… Это предательство что ли…

– Ты сосвоим Грошевым совсем кукушкой съехала, – пробухтела я.

А что? Ейможно меня обижать, а мне нельзя, что ли? У Марины заблестели глаза от слез, ау меня сердце сжалось, так стало жалко ее. Ну какого лешего? Мы и до этого спорили,из-за ерунды дулись, но никогда друг друга не обижали. Марина вообще никогда неплакала, была как кремень, искала пути решения проблемы. Нам на втором курсемного кровушки попила одна преподавательница, старой, ну очень старой закалки,даже Ася поднапряглась. Девчонки то и дело с ее пар со слезами уходили. НоМарина не сдавалась, она все время говорила: «Из грязи в князи, работаем,девочки!» Уж не знаю, откуда эти словечки прицепились к ней. Но это работало!Потому что она всегда была боевой, несломленной. Так что же все-таки произошло?Просто ли он ее проводил до общежития? Или было между ними что-то еще, чего онамне не сказала? Не может быть, чтобы она так рвалась на встречу с Грошевымиз-за влюбленных грез. Что-то здесь было не так.