Папа, которого не было

– Петрович умер. Два месяца, как нет его с нами. Пару месяцев, как я здесь сторожем работаю.

Видимо, я сильно изменилась в лице, потому что мужик торопливо добавил:

– Соболезную…

– От чего он умер? – спросила я, осознавая, что эта информация не изменит ничего и не понимая, почему новость об уходе постороннего для меня человека ударила так больно. Мгновенно нахлынувшая тяжесть придавила так отчётливо, как будто атмосферное давление усилилось многократно и стало осязаемым.

– От старости. Ему же восемьдесят пять лет было, – мужик потоптался на пороге, а лице его читался вопрос: "Ещё что-то?" Я тяжело вздохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Протянула принесённое Владимиру Егоровичу:

– Возьмите, пожалуйста. Помяните Ивана Петровича.

Новый сторож заглянул в недра пакета и улыбнулся. Поднял глаза и открыл рот, чтобы спросить о чем-то, но я повернулась и зашагала вглубь кладбища к могиле отца. Душу охватило смятение. Я понимала, отчего смерть Петровича вызвала такую бурю эмоций. Он был для меня своеобразным символом неизменности и стабильности одновременно. Сторож был частью моей жизни, ассоциировался со спокойствием, с отцом.

Теперь возникло ощущение, что из моей жизни вырвали кусок, оставив взамен зияющую чернотой пустоту. Смаргивая слезы, я подошла к отцовской могиле и замерла, испытав очередной шок. Возле ограды, на лавочке сидел незнакомый мужчина в серой ветровке, джинсах и клетчатой кепке.

Некоторое время мы молча взирали друг на друга. Я – с нескрываемым неудовольствием, мужчина – с возрастающим интересом. Наконец, я решительно шагнула к калитке.

– Здравствуйте! – проговорила громко, с выражением, намекая, что пришёл не посторонний человек, пора бы и честь знать.

Вопреки моим ожиданиям, мужчина не вскочил с извинениями, не ушёл вместе со своей бутылкой, а продолжал нагло сидеть на месте. Я молча достала перчатки и стала пропалывать цветник.

– Здравствуйте, – ответил мужик, взглянув на меня удивлённо, – простите, а вы кем Андрею приходитесь?

– Я его дочь, – коротко и сухо произнесла я, понемногу осознавая, что незнакомец тоже не совсем посторонний, – а вы кто?

Мужчина опрокинул стопку, крякнул, занюхал печеньем, потом откусил крохотный кусочек, пожевал:

– Я служил с Андреем в полиции, правда раньше она называлась милицией. Зовут меня Олег. Друзьями были хорошими. Жизнь меня закрутила, так я раньше редко сюда приходил, каюсь. А недавно случилось большое горе. Сын у меня два месяца тому назад погиб, недалеко отсюда похоронили. Вот и зачастил, заодно и Андрюху навестить. С ним рядом хорошо сидится, молодость вспоминается.

Я кивнула, теперь уже сама поглядывая на незнакомца с любопытством. Мне всегда очень хотелось встретиться с друзьями отца, узнать о нем побольше.

– Очень приятно познакомиться с папиным сослуживцем. А меня Аурика зовут, – я выпрямилась, искренне улыбнулась. Олег тоже улыбнулся в ответ, тепло и дружелюбно.

– Странно, что я о вас не слышал. Андрей мне все рассказывал. А сколько вам лет, прошу прощения за нескромный вопрос? – сослуживец отца продолжал изучать моё лицо. В какой-то момент я даже испытала неловкость.

– Двадцать восемь, – я решила ответить честно. Мне не терпелось самой расспросить кое о чем Олега.

Лицо папиного друга вытянулось, дружелюбие испарилось, а в глазах блеснуло недоверие:

– Но тогда получается, вы родились, когда Андрея уже не было в живых? Позвольте, это невозможно…

– Почему? – настала моя очередь удивляться.

Между тем, мужчина в возбуждении вскочил с лавочки, эмоционально замахал руками:

– Потому что перед своей гибелью он встречался с моей сестрой! И я точно говорю, что кроме Юльки у него никого не было! Не такой он человек, чтобы несколько подруг одновременно заводить!

– Нет, вы что-то путаете, – чувствуя, как жаркий румянец заливает щеки, упрямо произнесла я, – папа жил с моей мамой! Он погиб, так и не успев узнать обо мне, иначе бы они с мамой поженились! А так – не успели…

– Вы путаете! – убеждённо вскрикнул Олег. – Вы не можете быть его дочерью! Андрей был очень скромный, стеснительный! И несколько месяцев до самой своей гибели встречался с моей сестрой! Он физически не мог жить с кем-либо ещё, понимаете? Потому что они поселились вместе, у нас дома! Свадьбу играть собирались!

Юлька первое время за могилой ухаживала, а потом замуж вышла, дети родились. Я платил местному сторожу, чтобы он присматривал за могилой Андрея. Не мог Андрюха быть вашим отцом, это я вам ответственно заявляю! Днем у меня на глазах, на работе, вечером – дома с моей сестрой! Когда же ему ещё было с вашей мамой встречаться?! Поэтому, не обижайтесь, Аурика, но либо вас запутали, либо обманули, – он развёл руками, шумно выдохнул, окатив меня волной сивушных испарений и сел на место, успокаиваясь.

Я смотрела на Олега, открыв рот. Пыталась найти контраргументы и не находила. Мама говорила мне… Да, было такое. А что, если она мне лгала всё это время? Мысль, убийственная в своей простоте, поразила в самое сердце. Нет, не может быть! Это мой отец! Упрямо доказывал разгоряченный мозг. Скорее, я поверю в то, что этот мужчина, выпивший как минимум полбутылки водки – врет или путает. Я тоже стала успокаиваться.