Г.Р.О.М.

– У Николая Иваныча в отделе сидишь? – догадался я. – У Некрасова из РУБОП?

– Ого, – удивился парень, – да ты не пропадёшь. Нифига себе. Глеб, – представился он.

– Лёха, – я пожал руку и сел напротив. – Светлого, – сказал я подошедшей к нам девушке в чёрной футболке.

– Шесть рублей за пол-литра, – она протянула ладонь.

Сунул ей десятку, девушка отсчитала сдачу и вскоре принесла заказ. Пены – верхняя треть, немного припахивало спиртом, но на вкус вполне себе ничего.

– Да, вот, из армейки тогда вернулся, – сказал Глеб, отпивая уже из второго стакана, – устроился, вышка имелась. Поработал в УГРО год в Железнодорожном районе, а потом присмотрелись, позвали к Николаю Иванычу.

Говорит он охотно, о себе люди говорить любят. В глазах настороженности нет, но это потому, что я сегодня пришёл на помощь его другу. Вот он и рассказывает о себе. Да и жарко, а пиво он пьёт, как заправский мент, большими глотками и часто. Вот и окосел немного.

– Как оттуда вернулся, всё думал, куда пойти. В бандиты звали, – Глеб усмехнулся, – а я чё-то решил по другой стезе пойти. А то бы на стрелке прибили, всё, кабздец, пишите письма. Слушай, – он сощурил глаза, – а я тебя тоже узнал.

– Да, я его брат, – я догадался, о чём он. О моём брате Ярике, само собой.

– Вот только щас догнал, – он усмехнулся и сделал большой глоток. – Мы же с Ярославом там, в Чечне, и познакомились. А здесь… по разные стороны баррикад, выходит, оказались. Жизнь – штука такая, чё поделать?

Глеб посмотрел на часы и взялся за третий стакан. Решил продолжить и допить.

– Но мы-то с ним ладно, – продолжил он. – Но я так знаю, ты с ним не особо контачишь.

– Пробивали уже про меня? – спросил я. – Выход на него искали?

– А куда деться? Ну, работа такая. Всё надо предусмотреть.

– Понял. А этот, Костя… Левитан, – вспомнил я. – Тоже там с вами был?

– Ну, как сказать. Он-то – из спецуры, – Глеб откинулся на спинку стула. – Из другого теста был, жалко только, что мало таких туда отправили. А то бы такого п***ца не было.

По рынку медленно ехал грузовик, толпа его обтекала. Мотор ревел очень громко, постоянно хлопал, мы ненадолго замолчали, пока он не проехал.

– Нас-то в Грозный закинули тогда, – начал рассказывать Глеб, окончательно разоткровенничавшись. – Одни же пацаны после учебки были, никого опытного, никто не знал, что делать. Стреляют нас, трёхсотых много, мы их на руках тащили, потом в подвал какой-то зашли.

– Жёстко было, – я кивнул.

– Не говори. А там потом к нам прибилась группа спецназа. Они что-то у чехов в тылу химичили, но в замес попали жёсткий, радиста потеряли своего, разделились. Три человека их с нами было, и Костя Лёвушкин тоже, самый младший. Всего трое, а воевали как целый взвод, прикинь? Чехи аж там вешались, когда те в бой шли.

– Ну так спецназ, – согласился я, вспоминая, как Левитан чуть было не раскидал гопников. Он и крепкий, так-то, физуха у него была. Просто травмы сильные.

– Какого-то командира у чехов замочили тогда, базар шёл, – продолжал Глеб. Голос уже опьянел. – Но обложили всех, выйти не давали, вот с нами и сидели в подвале. Старший их – смурной мужик, неболтливый, а вот Костя Лёвушкин – свой парень в доску оказался. Подбадривал нас, пел з***то, на гитаре играл. У нас во взводе ещё один был парень, Толя, Царствие ему Небесное, вот они с ним с Костяном на пару пели, прямо в подвале. Сверху взрывы, миномёты херачат, пулемёты е***шат, танки там ещё, вертушка где-то рядом ё***сь, всё горит, а эти поют, угарают, – он коротко засмеялся. – Брата спроси, он с нами там и сидел в том подвале. Кому скажи – не поверят. А мы – помним, – он посмотрел перед собой и вздохнул. – И никто не унывал.

– И дальше что?

– Так чё, командир их по своим целям отчитался по нашей рации, и они дальше пошли, а нас чехи конкретно после этого прижали, – Глеб задумался. – Думал, всё, каюк, пишите письма, ночью добьют. А Левитан и ещё один мужик из ихних к нам вернулись по темноте, мол, давайте пацаны, бросать вас не будет, выведем, знаем одну тропку. Ну и давай мы понемногу уходить, пока чехи не просекли. Много наших вышло, я тоже ушёл, а потом, под утро, как давай миномёты нас мочить. Причём наши… опять в штабе всё напутали, – он цокнул языком.

– Хреново, – проговорил я.

– Угу, – Глеб кивнул. – Левитану в башку прилетел осколок. Контузило, глаз потерял, всё-то заикается, а его напарника так и не нашли. И главное – половину-то пацанов спас, вывел, а вот за другую половину, что там осталась, он до сих пор себя так и…

Глеб сделал маленький глоток и отставил недопитый стакан в сторону.

– Горькое стало, не лезет, – мрачно проговорил он. – Пойду я дальше работу работать. Ты забегай, если чё, пиши.

Молодой опер ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Прекрасно его понимал, и Костю жалел, и знал, что родному брату довелось испытать. Сам был там в командировке, видел много чего, помнил, что помнить не хотелось. Вот вроде обычная машина с гражданскими перед блокпостом, Валерка и Петька, мои друзья, отличные парни, её осматривают… и бац! Больше их нет. Набита была машина взрывчаткой, под завязку…

Стоять! Так ведь не было же этого! В этой жизни не было. Как и с моим братом и остальными ещё ничего не стряслось. Не было и не будет. Как с жертвами Ювелира и прочих нелюдей, о которых я знаю. Всё ещё никак не могу к этому привыкнуть, умом-то понимаю, а вот осознать не просто. Брата и остальных видел, но не всех своих друзей повидал, вот и в мыслях думаю о них, как привык за эти годы.

И на душе теплее стало, ведь живы многие, даже те, кого я пока не знаю, не видел ещё, но могу встретить в жизни: сегодня, завтра, через десять или двадцать лет. Ну, как, они-то меня не знают, а вот я знаю многих хорошо, просто ещё не пересеклись наши пути. Трагичный опыт остался, но трагедии в этой жизни не случилось. И не случится больше.

Много кого я знаю. Друзья, коллеги, просто хорошие парни. Второй шанс для них всех, огромное поле для деятельности. Сколько таких было за всю мою жизнь? Много. Масштаб огромный.

И среди них есть те, которым замысел, что я кручу в голове, понравится. Повидаю и их, познакомлюсь раньше положенного срока. Люди у нас будут, я уверен. Надёжные, проверенные, отчаянные и храбрые. Способные играть не по правилам.

Но сначала нужно подготовить почву, чтобы было с чего начинать. И всё, что будет дальше, зависит только от меня. Надо просто действительно понять свои возможности, и это – далеко не только колотить маньяков молотком по ночам. И вспомнить, память придётся напрягать по-полной.

Я пошёл вглубь рынка в приподнятом настроении. Общаться придётся не только с хорошими людьми, но и с другими, неприятными и злыми, это нужно. И где-то там крутился Басмач, он же Басёнок, он же Басманов, и вот его я хотел подрядить под одно дело.

Его подлая натура и любовь к интригам, а также обиды на брата и патологическая жадность могут сыграть как надо.

Он крутился рядом с обменником, там я его и нашёл. При виде меня будущий пахан атамановских вздрогнул, но я пошёл к нему с широкой лыбой.

– Ну ты чё не сказал, что брата моего знаешь? – начал я с ухмылочкой. – Порешили бы вопрос, сразу, а так пришлось иначе разбираться.

– Да откуда я знал, кто ты такой, – пробормотал он.

– Ну, чё было – то было, чего теперь? Кстати, – я хитро глянул на него. – Хочешь сто баксов заработать?

Сразу он не ответил, но по взгляду ясно – купился.

Попался ты, Басманов, с потрохами попался. Но пока ты не сгинул так не став тем бандитом, которого я пристрелил – ты мне ещё вернёшь все долги, мне и остальным. Кто должен жить – теперь точно выживут.

Глава 8

– Давай сначала по шашлычку, – предложил я. – Где тут есть хорошие?

– У Арсена ништяковые, там дальше, – Басмач показал направление.

Ну, бандита травить тухлым мясом – себе дороже, значит, там и правда должны быть нормальные шашлыки. Но есть я пока особо не хотел, просто взял небольшую паузу, чтобы по пути окончательно прикинуть все детали, и пока ничего говорить не собирался.

У меня был друг… вернее, в этой жизни ещё появится, и он обожал анекдоты про Рабиновича, притом что сам был татарином. Два у него было самых любимых, он их рассказывал при каждой пьянке:

«Вы знаете, что Рабинович хочет выдать свою дочку за Рокфеллера?»

«И как успехи?»

«Полдела сделано, она согласна, осталось уговорить Рокфеллера».

И второй, тоже про Рабиновича со схожей темой, как Рабинович выдавал дочку Рокфеллера за сибирского мужика. Тот анекдот был долгий, сложный, Марат постоянно в нём путался, забывал половину и смеялся над анекдотом только сам.

Вот что-то подобное я и хочу провернуть. Только посложнее. Но зато я знал, к кому обратиться, что именно надо сделать и для чего: избавиться от одного будущего врага, который ещё подгадит мне и брату, а заодно прикрыть опасную банду лет на пять раньше срока. Пусть банда это мелкая, из трёх человек, но вреда от них много…

Путь лежал через прилавки, здесь в основном деды продавали инструменты, которые всю жизнь копили в своих гаражах: здесь топоры, молотки, свёрла, пилы… всё советское, с клеймами гостов, старое и надёжное. Басмач при этом гордо держал голову, явно считал себя человеком сортом повыше, чем торгующие здесь пенсионеры. Так-то бы неплохо съездить и ему молотком, как Ювелиру, но сейчас действовать надо тоньше. Да и участь, которая его ждёт, будет хуже…

Один из первых эпизодов, что я накопал на Басмача, был участием в банде, которая грабила дальнобойщиков. Сам-то Басманов формально в ней не состоял, ведь он был у «атамановских», но именно он наводил налётчиков на фуры и брал за эту долю.

Быть дальнобойщиком в 90-е – крайне опасное дело. Братва требует платить за крышу, ГАИ не дают прохода, но если с этими ещё можно было как-то договориться, то с дикими бандами, грабящими трассы, иметь какие-то дела вообще было бесполезно.

Никогда не знаешь, что они устроят. Некоторые хитрили, например, прямо во время движения притирался сзади на скорости, вскрывали пломбы и вытаскивали из фуры часть груза, пока водитель этого даже не видел. Но это ладно, куда чаще они тормозили фуры и забирали всё, что могли унести. И бывало, что отморозки при этом стреляли водителей, чтобы те помалкивали.

Бригада, в которой находился Ярик, крышевала пару грузовых фирм, но отморозки на трассе мешали и им, потому что не признавали никаких авторитетов. Они появлялись быстро, делали своё дело, а потом уходили. Братва рыскала по трассе и ближайшим дорогам, но найти хвосты никак не могли.

Тут было много причин. Банда этих отморозков была небольшая, буквально три человека из бывших зеков, и они прятались по всей нашей необъятной области от расправы. А местные предпочитали их не выдавать заезжим бандитам, наоборот, даже прикрывали. Боялись своих отморозков больше, чем братву.

Везло им, конечно, но и Басмач им подсказывал, в каких машинах засада, а какие ездят без охраны, ну и что пора залечь на дно, что их ищут. И сам таился при этом, хитрый жук, и их прикрывал до поры до времени.

Коммерсанты не понимали, для чего они платят за крышу, если грузы пропадают, и эта история сильно била по авторитету «Атамановских». Некоторые перевозчики нанимали собственную охрану, частников, ментовские ЧОПы, чтобы они сопровождали грузы. Но нападения всё равно продолжались.

И уже через пару лет Басмач подставит с помощью этой банды Ярика, что якобы именно мой брат помогал отморозкам и выдавал им цели, он же помогал им прятаться. Кто первым обвинит – у того и преимущества, а у братвы презумпции невиновности нет и приговор быстрый. Ярослава убьют свои же, а Басмач, к тому времени поднявшийся, займёт его место.

В конце концов, мы эту троицу налётчиков накрыли, примерно такой же схемой, которую я собирался использовать сейчас. Только тогда было чуть попроще, а сейчас надо крутиться.

Но если у меня всё выгорит, я сделаю много дел за один раз: и Басманова выведу на чистую воду, и банду ту накрою. За ними много крови, больше, чем за Ювелиром. Их не жалко, пусть даже если перестреляют при аресте. Многие пострадавшие только вздохнут с облегчением.

Ну и заодно – познакомлюсь с одной частной охранной фирмой и наведу общие связи с рубоповцами. Как и планировал до этого.

Вот только крутиться придётся много, потому что убеждать придётся каждого участника цепочки, чтобы всё прошло как по нотам…

А вот эта шашлычная явно только для своих, потому что находилась в самой глубине рынка, и народу в ней было немного. Усатый смуглый повар в белой рубашке наложил на пластиковые тарелки только что приготовленного мяса с шампура, залил его кетчупом, который всё рекламировали в «Городке», и добавил целую горсть порезанного кольцами лука, который обильно посолил.

Я за свою порцию заплатил двадцатку, Басёнок оплату проигнорировал, будто так и надо, хозяин ничего не сказал.

– Ну и чё каво? – спросил Басманов с набитым ртом.

Я не спеша попробовал шашлык. А неплохо, буду теперь сюда ходить почаще, мясо мягкое и сочное, и соли в меру.

– Да тут дело одно есть, – медленно проговорил я.

– Дела у прокурора, – он заржал.

– Если не хочешь бабла срубить по-быстрому, чего тогда ты мне мозги паришь? – повысил я голос.

– Всё, молчу, чё сразу наезжать-то? Чё сделать надо?

– Смотри, – я наклонился к столу. – Меня Ярослав попросил пробить в одной фирме, чтобы я спросил про фуры, какие сегодня-завтра поедут. Я там владельца знаю.

Когда я предложил сто баксов – Басмач заглотнул крючок, но сейчас я его подсёк по-настоящему. Аж глаза загорелись, так и замер, держа в блестящих от жира пальцев кусок мяса. Уже думает, как это использовать в своих целях.

– Там будет фура, – вроде как с лёгкой неохотой говорил я. – Ну как сказать. Я пробивал, какие фуры с охраной поедут, какие без. Ну, куда-то Ярославу это надо, я не в курсах, не интересовался. Сам, наверное, хочет охрану им предложить, – продолжал я изображать наивность.

– Какая фура? – с нетерпением спросил Басмач.

– Да я вот жду, когда скажут, – с расстроенным видом протянул я. – Позвонить должны через час-два, и бумагу пришлют. А я вечером к тёлке в посёлок ехать планировал, придётся всё это отменять, чтобы к брательнику рвать. А всего-то надо чтобы бумагу передать. Вот и я и думаю, раз тебя вот увидел, и раз ты под братом моим ходишь…

Поморщился, гад, неприятно ему это. Он хочет, чтобы под ним все ходили. Но в этот раз не дождётся.

– Ну вот и думаю, может, тебе этим заняться. Мне совсем не вариант до вечера ждать, а то потом туда не уедешь. И вот давай так, раз ты его знаешь, – я посмотрел ему в глаза. Всё ещё на крючке. – Я тебе сто баксов дам, а потом саму бумагу передам, чё за фура поедет и когда именно, а ты к нему съездишь…

Вопрос с фурой ещё надо решить, это то самое, как в анекдоте – «уговорить Рокфеллера». Но всех участников цепочки я знаю, договорюсь. Иначе нельзя – провал недопустим.

Но не зря я всё это обдумывал совсем недавно. Схема сложнее, чем планировалось изначально, и в ней замешано больше людей, но эффективность будет намного выше.

А Басманов мне поверил. И уже предвкушает, как подставит.

– Да без базара, – Басмач оскалился в хищной усмешке. – Бабки только сразу.

– Держи, – я бахнул по столу ладонью, под которой была купюра, пододвинул к нему, но руку пока не убирал. – Только это, никому, кроме брата моего, не говори. Серьёзное дело. Мало ли кто услышит.

– Да ты сам за собой следи, – он усмехнулся. – А через меня ничего не уйдёт.

– Точно?

– Да отвечаю, б** буду, только брательнику твоему увезу и всё. Сам помалкивай, а то если от тебя на сторону уйдёт – с тебя и спрашивать будут.

Ха, хитрая жопа. Не, по глазам вижу, что ты сразу же передашь инфу своим тайным подельникам. И не просто передаст. Он после этого сделает вид, что утечка прошла через нас с братом, подставит, своего шанса не упустит.

Кто первый обвинит – у того и преимущество. Вижу, как хитро смотрит, типа, и денег и заработал, и потом ещё кинуть хочет. Однажды ему удалось подставить Ярика, но в этот раз он сам идёт в ловушку.

Но много чести ему, начал я это не из-за Басманова. Просто есть возможность сделать всё, что мне надо, а попутно избавиться от него, пока он не придумал что-то действительно опасное для нас.

Я убрал руку с денег, и сто вечнозелёных американских рублей перекочевали в карман спортивной куртки Басмача. Он заулыбался и достал визитку с номером пейджера, у многих тогда были визитки. Мол, засылай сообщение о встрече, всё сделает в лучшем виде.

Не сомневаюсь, так и будет.

Теперь к Рокфеллеру, вернее, к РУБОП и частникам. Следующая деталь плана, потому что нужна фура и нужно её прикрытие.

В прошлый раз было проще, тогда прошла целая межведомственная операция по задержанию членов банды, а сейчас есть только я, кто потихоньку настаивает на своём.

Но фуры ездят каждый день, любая из них в зоне риска, пусть лучше заранее знают, с чем могут столкнуться. Да и по плану посторонних поблизости не будет, никто из невиновных не погибнет, засада должна сработать. И сколько останется в живых и здоровых потом, когда налётчиков закроют или положат.

Телефон был в шашлычной, но я решил звонить не с него, мало ли, вдруг посторонний услышит, а вышел на улицу и добрался до таксофона. Этот аппарат был в плачевном состоянии: трубка уже болталась на соплях, кнопки разбиты, кто-то выцарапал на металлическом корпусе телефона матерное слово. Зато рядом пока никого.

Нужный номер всплыл в памяти сам, я его набрал.

– Прокопенко, – вскоре отозвался грубый голос. – Слушаю.

– Глеб пришёл? – спросил я.

– А кто спрашивает? – раздалось через секунду.

– Коршунов старший, – представился я. – Передай, мы с ним разговаривали час назад с лишним.

Что-то брякнуло, скорее всего, сняли трубку параллельного телефона в том же кабинете.

– Алё, – голос Глеба послышался чётче, когда первый ответивший положил свою трубку. – Сибиряков на линии. Это ты, Лёха?

– Надо встретиться, срочно. Через дорогу от вашего здания есть чебуречная, давай туда.

– А причина?

– Вот вы подозрительные, – я хмыкнул. – Хочешь банду взять, которая дальнобоев мочит каждый месяц?

– Точно? – с сомнением спросил он.

– Точней не бывает. Инфа из первых рук. Давай, хватит уже дёргаться, или я в УГРО в том районе позвоню. Еду, короче, в твою сторону.

– Жду на месте.

У рынка дежурило несколько такси, ожидающих пассажиров, доехал до нужной точки на побитой шестёрке. Усталый водитель слушал группу «Дюна», молчал и курил «Приму» каждые пять минут. Меня он не отвлекал, я спокойно раздумывал над дальнейшими шагами…

Делаю правильно. Да, можно было сразу передать свой план в РУБОП, вот только есть нюансы, которые я хотел проконтролировать. Нельзя, чтобы в этом как-то оказался замешан Ярик, и тем более нельзя, чтобы его как-то коснулись подозрения от своих. Поэтому я женю всех сам. Уговорю всех по очереди, как надо сделать, якобы, уже со всеми всё обсудил.

И да, конечно, можно было сразу сходить к Ярику, просто рассказать, что Басманов – крыса. Вот только это надо доказать, потому что я, хоть и брат Коршуна, человек посторонний. Моё слово против слова Басмача, и тут не выйдет так же легко, как в тот раз, когда он наехал на Димку, там он сам накосячил.

Надо сделать жёстче. Да и мне нужны контакты с РУБОП, что я хотел получить с самого начала… и молодой опер Глеб подойдёт, хорошо, что он знает Ярика. И когда он говорил о моём брате, по нему было видно, что врагом-то его не считает. Значит, будет, о чём с ним говорить и на что давить.

Что удивительно, Глеб, хоть совсем недавно он вылакал на моих глазах немало пива, уже был абсолютно трезвый. Курил себе за столом в чебуречной, но в дальнем зале, чтобы его не видели в окно с улицы, но ничего не ел – дорого здесь чебуреки стоят, а операм зарплаты задерживали часто. Хотя иногда бывало, что соседние с милицией точки общепита кормили ментов в долг, но в чебуречной такое, судя по всему, не практиковалось.

– А чё сразу не сказал? – тут же «поприветствовал» опер меня.

– Раньше и не знал. Но пообщался тут кое с кем только что, – я сел рядом с ним, чтобы не пришлось говорить громко. – Сразу после тебя пару человек повидал. Чоповцы, которые фуры сопровождают, говорят, что на них будет серьёзный наезд. А что они со своими ружьями сделают? Те-то отморозки, сразу палят с автомата.

– Ну, есть такое, – согласился Глеб. – В прошлом месяце двух убили, весь город слышал. А чё именно ко мне пришёл?

– Потому что меня Некрасов не знает, не поверит, он же упрямый. Шанс потеряем. А если поверит – сразу подтянет моего брата, его будет к делу пришивать, а Ярик в этом вообще никак не замешан. Даже не в курсе, что происходит. Сам же знаешь, у атамановских тоже от этих отморозков убытки, они их сами ищут. Вот я к тебе и пришёл.

– Ну, – задумчиво протянул он.

– А Ярика подтягивать нельзя, – тихо сказал я. – Ты же сам понимаешь, он в братву пошёл не потому что нравилась ему эта доля.

– Вот знаешь, мне тоже много чего не нравится, – со злостью проговорил он. – Да я вот чё-то в бандиты не пошёл.

– Сложилось так. Некуда ему податься было, а там его пацаны знакомые были, к ним потянулся, а там… И знаешь – его ещё вытащить можно. Вы же с ним вместе воевали, бросишь его, что ли?

– Ничего тут уже не сделаешь, – он прикурил одну сигарету от другой, но сморщился от сверхдозы никотина и затушил обе. – Тут всё, капздец, пишите письма. Затянуло его туда.

Говорит одно, но думает явно иначе. Осталось ещё уважение к боевому товарищу.

– А тебе какой резон в этом? – с сомнением спросил Глеб.

– Потому что в этих нападениях его могут свои же обвинить, мол, сам сливал всё этим отморозкам, а тут зачистить их решил. Если у него недруги такие, которые начнут на это напирать. Я же знаю это, думаешь, совсем братом не интересуюсь? Или ваши его привлекут за что-нибудь.

– Угу, – промычал опер.

– Ярик пока не в курсе, а ты у вас сам возьми всё на контроль. Потому что ты – понимающий. Только банда и засада на них. Скажешь, что пришла оперативная информация, и ЧОП всё подтвердит. Возьмёте злодеев на горячем, палок нарубите и отморозков закроете. Нравится вам, что ли, на планёрке от начальника за эту банду получать? Вам братву ловить надо, а вы с этими гадами мелкими возитесь.

Он шумно выдохнул через нос и отмахнулся от всё ещё клубящегося вокруг нас дыма. Да, тут я их кухню знал, что крупная ОПГ, что небольшая группка отморозков – РУБОП должен заниматься ими всеми, раз уж есть след организованной банды.

– Ладно, посмотрим, что выйдет, – пробормотал Глеб. – Дай мне расклад, чё за тачка будет, во сколько, а мы там…

– Ты сначала обсуди со своими подробно, чтобы всё чин чинарём вышло. А я тебе попозже позвоню… Или тебе даже с того ЧОП позвонят, совместно же будете злодеев ловить.

– Ну, ты чего-то ты мутишь… – он сощурил глаза. – Слишком много знаешь.

– Так хочешь банду взять или нет? – настаивал я. – Или я вообще Ярику скажу, пусть он их сам гасит, и там будь что будет. Меня к этому всё равно не подтянешь. Просто я не хочу, чтобы он за это попал. Лучший вариант – чтобы вы повязали их, а он так и остался в стороне. С тобой познакомился, решил шансом воспользоваться. Ты справишься, а то бы туго было.

Глеб задумался, но по нему понятно, что и азарт появился, и просьбу уважить может. Уже понимает, что в своей работе надо гибкость проявлять. Умный, не сломала его пока система.

Надеюсь, молодым не умрёт, мне он понравился. Вот только надо вспомнить, когда в него должны стрелять…

– Ладно, – нехотя согласился он. – Жду звонка. Но если это какой-то развод…

– Не развод. Жди.

Глеб покачал головой, но поднялся и пошёл к себе. Но у самого выхода остановился.

– А почему они сразу к нам не пришли, ЧОП этот твой? – с подозрением спросил он.

– Потому что вам, ментам, народ не верит, – нашёл я подходящий ответ. – А особенно те, кто у вас работал, там все бывшие менты. И особенно – вам, РУБОП. Думают, что вы их сами после этого крышевать будете. К братве даже идти хотели, да я вот уговорил подождать. А то бы… сам понимаешь, как бы всё пошло.

– Нет, почему они именно к тебе подошли? – спросил он, но сам же и ответил на свой вопрос: – Из-за брата, значит, тебя просили, чтобы ты его подтянул, – пробормотал Глеб. Поверил сам себе. – Ну лады, звони, пиши письма. Жду.

Он ушёл, дверь за ним закрылась, а над ней прозвенел колокольчик.

Осталось только найти фуру, на которую совершат нападение. Пожалуй, это самое сложное.

Снова проехал на такси, но уже на другом, на девятке, где разговорчивый молодой водитель слушал «Король и Шут» и травил анекдоты про новых русских.

Вылез я у одноэтажного здания из серого кирпича, больше похожего на обычный магазин, но разве что решётки на окнах слишком мощные, а над входом висела камера. У крыльца стояло две бело-синие девятки, в одной курил похожий на бандита мужик в камуфляже и с бронежилетом.