Г.Р.О.М.

Но оно всё равно есть и открыто давно, ещё в первой командировке на Северный Кавказ, да и Басмач отправился в ту же копилку. И этого я тоже не жалел. Наоборот – сколько плохого он больше не сможет совершить. Ведь убить он мог намного больше, чем тогда нашли тел.

Но размышлять об этом некогда. Я скользнул в карман под его курткой, достал оттуда толстый кожаный кошелёк. Теперь другой вопрос, но очень важный: река служит границей между двумя административными районами. И убит Ювелир на той половине моста, которая находится на территории Атамановского РОВД.

А там работает старший опер Седов, очень въедливый мужик, я как раз успел его застать. Он вполне может найти хвосты. Маловероятно, но недооценивать его я не буду, повидал я всякого, умелый опер щёлкал такие дела, которые на первый взгляд было невозможно раскрыть.

Лучше бы дело ушло в Железнодорожный РОВД, для этого надо оттащить тело чуть дальше. Правда, за тамошними сотрудниками водится одна неприятная привычка: если они приедут раньше, то просто могут перетащить труп к соседям, так уже делали, и не один раз.

Поэтому выход один.

Я спихнул труп в реку через дыру в ограде. Тяжёлый гад, но много времени у меня не ушло. Раздался всплеск, а я уже уходил, не оборачиваясь, только молоток вышвырнул подальше вместе с пустым кошельком, а деньги переложил себе в карман.

Сколько там – пока не смотрел, но должно быть прилично. Как он однажды признался на допросе, он опасался, что придётся внезапно лечь на дно или уехать из города, поэтому носил с собой во время охоты наличные. В любом случае пачка купюр приятной толщины. А куда их ещё? В воду выбрасывать? Вот менты подумают, что какой-то дурак его убил, деньги на теле оставил, и прикарманят находку себе. Или их начальство выберет те купюры, что уцелели в воде, и заберут, они не брезгливые. А мне бабки пригодятся.

Только на берегу огляделся, посмотрел, но тело уже ушло под воду, ведь трупы тонут быстро. Всплывёт через пару дней, но течение отнесёт его дальше, а там как раз река поворачивает. Так что тело может вынести на берег у гаражей как раз в Железнодорожном районе. Перетащить его незаметно не выйдет, придётся им самим расследовать. А что, где и кого искать, они ни в жизнь не найдут.

Я уходил, но возвращался не в общагу. Сначала даже подумал, а не вернуться ли к дому Ювелира? У него там сейф с золотом, где он хранит не только трофеи и свою продукцию, но и купленные слитки с пробой, нашли тогда при обыске. И камни там были. Он всегда прибеднялся, мол, не он такой, а жизнь такая, но средства у него водились.

Вот только этот риск сейчас не оправдан. Дом старый, скрипучий, кто-то из соседей может меня заметить, а потом рассказать следователю, что кто-то ходил по комнате ночью. Не нападать же мне на постороннего человека? Да и на рожон я лезть не привык, хотя не всегда удавалось действовать аккуратно, раз уж пристрелил Басмача.

Но жадность фраера сгубила, как говорится, и на этом можно прогореть.

Много толку будет от моих планов, если меня упекут за решётку, когда менты выяснят, кто убил Дмитриева. Расчёт простой: городские ювелиры друг друга знают, среди них быстро распространится слух, что кто-то продал кучу «рыжья», как называли золото уголовники.

Да и узнать они могут стиль коллеги, если кто-то им принесёт такое, не захотят рисковать, ещё и сдадут в милицию. А скупщики краденого не будут работать с человеком со стороны без рекомендаций знакомых, сразу подумают, что это мент.

Я точно знаю, что будет, и как искал бы злодея сам. Опера сразу начнут прочёсывать коллег Ювелира, скупщиков, которых они знают по именам, ломбарды и рынки. Начнут спрашивать, не приносил ли кто-нибудь награбленное. Кто-то обязательно выдаст меня или расскажет слухи, даже если сам спешно переплавит всё скупленное.

Рано или поздно могут указать на меня, ну а продавать по колечку, чтобы не палиться – потеря времени, когда надо будет заниматься другими вещами. Да и не дело это – надеяться, что пронесёт, продумывать надо все варианты, даже худшие.

Надо мыслить холодно и трезво, потому что дело, что я замыслил, очень серьёзное. Вполне можно просрать второй шанс.

А вот деньги забирать проще, к ним никак не привяжешь личность владельца.

Шёл проулками, не отсвечивал, людей в это время уже совсем мало, и одинокий пешеход может привлекать лишнее внимание. Дождь закончился, только лужи остались повсюду. По пути зашёл в круглосуточный магазинчик и купил там пузырь водки. Всё это пригодится для алиби, которое я накидывал на ходу. Алиби нужно, причём такое, в которое бы поверил я сам, если бы вёл это дело.

Если что скажу, будто проводил Юлю, посидел у неё, попил чай, потом уехал на маршрутке, но пересесть на троллейбус до общаги не успел, опоздал на последний. Поэтому пошёл к знакомому, где и оставлю доказательства своего пребывания. Могу сказать и про сдачу, которую водитель маршрутки давал с пятисот рублей, такие детали всегда убеждают. И если даже найдут водилу, он подтвердит, сразу вспомнит.

А к дяде Юре не пойду, он честный, так и брякнет, что я вернулся ночью, мокрый от дождя. И не в общагу, потому что в общаге обязательно скажут, что я вернулся ночью, если не вахтёрша, которую можно обойти, то соседи.

Я прошёл ещё пару кварталов до жёлтого двухэтажного дома, где не горел свет, зашёл во второй подъезд, достал ключ из-за электросчётчика в потайном месте и вошёл в квартиру на втором этаже.

Ох, ну тут и пили порой, каждый день бухают. Запах – ни с чем не спутать. Здесь жил одногруппник отца Васька Емельянов, бухал он как не в себя, что мне пригодится.

Мужик-то он неплохой на самом деле, помогал нам с братом одно время. Раньше работал в депо, потом уволили за пьянку, и он вдруг решил уйти в монастырь. Но долго там не продержался, ведь пить монахам запрещают. Так-то он отзывчивый, часто пускает к себе пожить, у него даже комната приспособлена для этих целей.

Этим он и зарабатывал, сдавая комнату студентам. Этой весной, как я помнил, у него уже никто не жил, но заселятся ближе к осени. Так что на постороннего не наткнусь.

Мне приходилось здесь бывать. Больше я сюда ходил не потому, что нравилось выпивать со старым алкашом или что снимал комнату, а по другой причине, более подходящей для молодого парня – своей жилплощади у меня не было, в общагу кого-то привести сложно, а природа настойчиво требовала своего.

Вот и приводил какую-нибудь девчонку, которая не падала в обморок от здешней обстановки, покупал Ваське пузырь, и ночью могли с ней веселиться в отдельной комнате, а он отрубался быстро.

Весело я проводил молодость, чего уж говорить. Зато знакомых завёл много, и это пригодилось в работе.

И у Василия была черта, которая, с одной стороны, мне поможет, с другой – усложнит. У него была очень плохая память – последствия старой производственной травмы ещё с депо. Ещё он пил, что здоровью точно не помогало.

Но использовать эту особенность можно.

Сейчас он был в квартире один, храпел на диване в зале. Перед ним стоял стол, в центре которого стояла сковородка с пережаренной картошкой с луком, в тарелке лежал нарезанный большими кусками засохший хлеб, луковица и половина маринованного огурца, а недоеденная банка шпрот использовалась в качестве пепельницы. Но куда больше здесь было бутылок, целые батареи. Свет был только от телевизора, где показывали «белый снег».

Ну, начнём. Я выключил ящик, сел за стол на шатающуюся табуретку и поставил перед собой купленный по дороге пузырь.

– Дядь Вась, я за вторым сходил, – сказал я пьяным голосом. – Давай вмажем!

Храп стих, Васька открыл глаза. Опухший лысый мужик с отросшей неряшливой бородой медленно опустил ноги на пол и сел.

– Ты хто? – он уставился на меня и выдохнул.

– Я – белый орёл, – ответил я, как в рекламе этой водки, и показал бутылку, где на этикетке был нарисован орёл. – Харэ гнать, опять всё забыл, старый? Сам же меня за вторым пузырём отправил, весь вымок, видишь? – я потряс мокрую футболку с Юрой Хоем. – Дождь там льёт как из ведра!

– А, это ты, Лёша, – узнал меня Васька и хитро заулыбался. – Чё, девчонку привёл?

– Да ну её, ломается только вечно, – я открыл крышку бутылки. – Домой её проводил, потом к тебе зашёл, о жизни побазарить, ты же давно живёшь, всё знаешь. Вот и раздавили с тобой один, я за вторым пошёл, а ты вырубился.

– А, так я с тобой пил? – он почесал затылок и задумался. – Ну, значица, так оно и есть. Давай, чё, вмажем. Будем!

– Переночую у тебя в той комнате?

– Да, конечно, чё спрашиваешь? Там никого пока.

Я себе даже не налил, только ему, Васька этого даже не заметил. Если ему зададут вопрос, пил ли он с кем-то, он точно скажет что да, но не вспомнит, с кем именно. Если назовут меня, подтвердит, да и соседи меня здесь иногда видели. Ещё утром покажусь перед соседскими бабушками, они-то точно вспомнят.

Но главное – другое. Он открыл мне вторую, ту самую «студенческую» комнату, и пошёл продолжать добивать бутылку. Комнатка небольшая, из мебели там солдатская кровать, старый канцелярский стол и шкаф с провисшей дверцей, там же натянута бельевая верёвка. На неё я и повесил мокрую футболку.

Утром, когда высохнет, повешу её в шкаф. Там я её «забуду», уйду без неё, всё равно никто пока не возьмёт. А она узнаваемая, в ней меня многие вчера видели… разве что рядом с домом Ювелира я застегнулся, чтобы её там не заметили.

Так что если кто-то решит проверить моё алиби, будет ещё одно подтверждение. Вряд ли на меня выйдут, я в это не верил, но лучше подготовить пути отступления заранее, чтобы не придумывать их потом.

Потому что деятельность у меня с этого дня будет совсем другая, более опасная.

Перед сном я проверил трофеи от Ювелира, те деньги, что я забрал у него. Пачка слиплась, я осторожно их разделил, чтобы не порвать. Неплохой улов: три сотки баксов, несколько двадцаток, и пачка рублей дореформенными стотысячными купюрами с разорванной лентой. Тут явно не десять миллионов старых деревянных, но всё равно пара-тройка крупных зарплат есть. Хотя бы на первое время хватит на бытовые расходы, но потом надо искать источник денег намного крупнее. Дело с этим не открыть.

После этого я разлёгся на скрипящей кровати, не расстилая её, немного подумал о своих планах и быстро заснул.

* * *

С утра убрал высохшую футболку в шкаф, накинул ещё влажную джинсовую куртку на голый торс и застегнул её до горла, чтобы никто этого не заметил. Поздоровался с соседками внизу, чтобы они точно меня запомнили, и отправился в общагу переодеться и собрать вещи.

Снова не застал соседей, все уже на парах. Так, собираться мне недолго, у меня здесь только бельё, футболки, джинсы и рубашка на выход. Учебники мне не нужны, оставлю соседям, а всё ценное и так уже хранится у дяди Юры. За продуктами тоже не пойду, только выложил тушёнку на столе, пусть студенты питаются и набираются сил перед сессией.

А сегодня я буду переезжать, сначала в съёмное жильё, потом как получится. Но сначала – в магазин. Я помню самое начало 90-х, когда продуктов одно время не было, потом их стало слишком много, но на них уже не было денег. Но хоть сейчас они были. Особо роскошных угощений я не покупал, так, чай попить, чтобы не идти в гости с пустыми руками. Ко всем вчера сходил, а к лучшему другу загляну только сегодня.

А когда выходил из магазина, у самого крыльца я вдруг увидел знакомый серый Мерседес. Коммерсанта Погодаева я не увидел, а вот его печальный телохранитель Гена сидел, положив руки на руль, и глядел перед собой. Через дорогу был банк, но там вся парковка была занята, вот водила и встал здесь.

– Настроения нет? – спросил я, проходя мимо.

– У шефа нет – ни у кого нет, – отозвался Гена, покосившись на меня. – А всё из-за баб.

– Из-за вчерашнего?

Ë-моё, а он разговорчивый оказался, потому что вдруг начал было рассказывать, в чём дело.

– Нет. Да. Ну, короче, там он бухал в кабаке с одним типом, – Гена вдруг замер, сообразил, что болтает лишнего, и глянул через дорогу, вдруг хозяин идёт.

– Братан, да ты не парься, – я заулыбался и начал на него наседать: – Слушай, я-то на тебя не зол. Это он на тебя проблему с девчонкой спихнул, а ты-то и не при делах, но виноват оказался. Но если думаешь, что лучше промолчать – ну, само собой, не говори.

– Да не в этом дело. Тут…

– Смотри сам. Кстати, а много платят?

– Да когда как, – доверчивый Гена отмахнулся, шумно выдохнул через нос и решил пожаловаться: – Просто с этими бабами… вот с твоей девчонкой одно, а вечером он другую нашёл. И там хрясь, в том кабаке вчера – один бугор из золотореченских её увидал, сначала на танец пригласил, за жопу давай лапать и сиськи, а потом с собой потащил, а та и рада.

– А шеф сказал тебе разобраться? – догадался я.

– Ну а чё я сделаю-то? У меня даже пистолета нет, только газовый, – он нахмурился и чуть приподнял пиджак, чтобы я увидел кобуру. – И сам же потом виноват буду, он с бандитами договорится, а мне опять зуб выбьют, – Гена приоткрыл рот. Левого клыка не было. – Вот я и не полез, и снова крайний оказался.

– А шеф тебя винит, ясно. Со всех сторон как не крути, а везде одна жопа.

– Ваще не говори, задрал уже.

Оказывается, простоватый здоровяк ждал хоть чьей-то поддержки, раз с такой охотой всё выложил.

Но сама история меня напрягла. У братков тормозов нет, если они на что-то положили глаз, то могут сразу отобрать, и это даже живых людей касалось. Приглянулась девчонка – потащат к себе.

Ну а вопрос явно не в той плоскости, чтобы шеф пожаловался своей крыше, скажут, мол, смотри за своими бабами сам, это же не наезд на твой бизнес. Не будут «синие» из-за него ссориться с другой группировкой, раз вопрос не касается денег.

Не вышло ли так же, в первой моей жизни, с Юлькой? Что её увидал тот бандос и потащил к себе? Возможно, ёклмн, блин… Но мне пора идти дальше, обдумаю это по дороге.

Через десять минут я был на месте. Едва позвонил в дверь, как почти сразу она открылась.

– Какие люди, – неразборчиво протянул Димка, открывая дверь. – Ф-ф-ф, долго жить будешь, Лёха! Только что тебя вспоминал.

Глаза красные от недосыпа, явно не отдыхал после ночной смены. Одет он в растянутую майку и треники, во рту – зубная щётка, на шее полотенце, щёки красные от раздражения, похоже, только что после бритья. Тогда, кстати, все парни и мужики брились поголовно, не было принято носить щетину. Это потом будет модно, а сейчас всё просто: не бреешься, значит, чухан. И стрижка должна быть аккуратной.

– За тобой идти хотел! – тараторил он, возвращаюсь в ванную. – На овощебазу фуры идут, Ахмед по целому полтиннику в день платит, если ничего не поломаешь и не побьёшь. Пацаны говорили, чтобы никому не передавал, только тебе и сказал… х-тьфу! – судя по звуку, он сплюнул в раковину. – Так что давай, разомнёмся, физуху подкачаем.

– Вообще-то, я тебе другое дело хотел предложить, – я прошёл дальше в комнату. – Пятьсот рублей платят.

– Ого, ништяк! – оживился Димка. – А чё делать надо?

– Попозже объясню.

Я пока ещё и не придумал толком. Знаю только, что деньги ему нужны позарез.

– Димон, ты видел мои кроссы е***е? – спросил звонкий мальчишеский голос.

Тощий парень лет тринадцати бегал по квартире, разыскивая потерянное.

– А Олег матерится, – пожаловалась светловолосая девочка в комнате, листая книжку в мягкой белой обложке. Там нарисованы лис и заяц в одежде.

– Да я слышал, – отозвался Дима, выходя из ванной. – Харэ уже, Олежа. Задрал.

– А я чё? – возмутился Олег и недовольно глянул на сестру. – Это она стукачка маленькая…

– Тихо, оба! – рявкнул Дима.

– Бе-е, – младшая показала язык старшему. Тот погрозил ей кулаком…

Семье Димы Попова крепко не повезло тогда. Несколько лет назад его родители погибли в аварии, отказали тормоза у машины прямо на перегоне. Остался только сам Дима, которому тогда как раз исполнилось двадцать, и его несовершеннолетние брат Олег с сестрой Верой.

И вот приходится парню землю грызть, чтобы их содержать: и на работу ходить, и ещё заработок искать на стороне, чтобы хватало на всё. Дедушек-бабушек нет, остальные родственники далеко, за Уралом. Пришлось ему оформлять на них опекунство, чтобы не отправлять брата и сестру в детдом.

Ни о какой учёбе речи уже не шло, институт он тогда сразу бросил. Но мир оказался не без добрых людей. Все знакомые родителей решили, пусть младшие лучше живут со старшим братом, чем в детдоме, где жизнь тогда была явно не сахар, немного тогда помогли.

Друг отца, главный инженер в депо, устроил парня слесарем, там платили относительно города неплохо и задерживали зарплату редко. Кто-то помог устряпать всю эту бюрократию с оформлением, чтобы власти не задавали лишних вопросов, ну и с неприватизированной квартирой решили вопрос. Какая-то помощь полагалась от государства, но её давали мало и редко, совсем не хватало.

Димка всегда шутит, веселится, но вот это постоянное напряжение, как быть со всем этим, однажды его сломит, я помню. Поэтому буду заниматься и этим вопросом.

– Чай попьём, – я показал пакет с продуктами. – Купил тут всего.

– Ого, – Дима заглянул туда. – Никак дядя Юра саблю свою продал и тебе долю дал?

– Нет, я знакомому брата консультацию оказал, у меня же вышка, – нашёлся я. – Он и забашлял.

– О! – тот обрадовался. – Может, контору свою адвокатскую откроешь? Хах! И меня туда охранником посадишь, всё равно больше ничего делать не умею, – он замер и задумался. – Пу-пу-пу… ладно, давайте чай попьём.

У них дома вечная суета и шум. Телевизор включён на всю катушку, по нему показывали повтор «Угадай мелодию». Парни разыскивали одежду, которая где только не лежала, младший при этом тайком спрятал в карман спортивных штанов пачку сигарет старшего, а серьёзная девочка, уже собранная, спокойно листала книжку. Кажется, за собой она привыкла следить сама.

На завтрак у них были только макароны, хлеб и «Рама», так что я подсуетился с продуктами вовремя. Но а пока они там собирались и возились на кухне, я спокойно сел в кресло в зале.

– У тебя газеты есть свежие, Димон? – спросил я, глядя в сторону кухню.

– Сосед занёс одну, я там объявления вытащил, выбросить хотел! – крикнул тот с кухни. – Верка, принеси ему.

Вера подала мне совсем свежую газету, ещё хрустящую. Их сосед ранним утром, практически ночью, приходил в типографию, покупал толстую стопку газет и шёл на дорогу, показывал товар проезжающим мимо машинам, в надежде, что купят, пока совсем новое и ещё не появилось в киосках.

И покупали, интернета в городе почти нет, это совсем не развито, и газеты брали охотно. В основном из-за объявлений, пока они новые. Мне-то они и нужны, чтобы снять квартиру, а Димка искал в них очередную подработку.

Но пока я листал, в голове появились другие мысли. Не про квартиру. Планов-то много, надо всё начинать, а не сидеть на пятой точке и ждать у моря погоды. Никто вместо меня это не сделает.

Сначала я открыл раздел спортивной хроники. Так, вот как интересно, летом будет чемпионат мира по футболу, тридцать две команды, и тут можно кое-что поставить. Матч между Аргентиной и Ямайкой, о котором пелось в известной песне, будет именно на этом чемпионате. Пять – ноль.

Ещё будет чемпионат России по футболу, но я его помню хуже, а финал чемпионата Европы – не помню совсем. По боксу в ближайшее время ничего глобального не ожидается. Жаль, на боксе можно хорошо поднимать ставки.

Но мысли не только о ставках. Что мне нужно для того пути, что я выбрал? Одиночных киллеров найдут, боевую группу вычислят, рано или поздно это сделают. Нельзя надеяться только на удачу.

Нужно прикрытие. Легальная фирма для вывески, но внутри всё будет работать для другой цели.

Ещё нужны деньги и связи, много денег и хорошие связи. Причём такие знакомые нужны, кто не сожрёт на начальном этапе. Надо заводить взаимовыгодные знакомства, и на ближнюю перспективу, и на дальнюю.

А деньги понадобятся огромные. Кроме того, нужны люди, кто готов этим заниматься. Но тут я думаю, что найду. Слишком много у кого текущая ситуация как кость в горле, слишком многие злятся, что не могут ничего изменить. Я же помню, я сам таким был.

Желающих найду.

– Расскажу я вам историю, ребята, – напевал Олег, разыскав в шкафу рубашку. – Про трёх миленьких девчат. Они все были как иха мать. А иха мать была известна…

– Чего? – перебил его Димка, услышав с кухни. – Ну-ка завязывай уже матюгаться! Совсем о***л! – он хмыкнул и добавил другую шутку из фильма: – Давно пора, х*** так долго!

Его младший брат захохотал. В комнате стоял видик с открытой крышкой, скорее всего, они смотрели недавно на кассете «Горячие головы» в одноголосом переводе, там как раз была такая песенка и фраза.

Вот я и листал газету, пока братья о чём-то переругивались, а девочка вздыхала, мол, достали её эти оболтусы. И несколько снимков навели меня на подходящие мысли.

На столе лежали ножницы, я даже хотел вырезать, но решил, что это лишнее.

Сначала я рассмотрел снимок мордатого мужика в милицейской форме с погонами полковника. Его я знал в первой жизни, это полковник Некрасов из РУОП… нет, РУБОП, они уже должны переименоваться.

Упрямый мужик, настырный и вредный, но действительно честный, хотя репутация у него была своеобразная. Его снимут с должности за превышение полномочий, когда РУБОПы реорганизуют в начале нулевых, слишком много у кого он как бельмо на глазу, потому что не могли с ним договориться.

Следующий снимок – не одиночный, там несколько человек, но нужный мне стоял в середине. Этот подтянутый мужик в аккуратном костюме по фигуре – полковник местного Управления ФСБ Иванов. Это у него недавно умер старший сын, о чём я читал в другой газете. Через несколько лет его заберут в Москву на повышение, но потом он застрелится, когда погибнет младший, ни за что, по сути.

Третьего, толстого мужика с лысиной, я лично не знал. Его вообще мало кто знает на этот день, но потом его будут узнавать. Это промышленник Александров, сейчас занимается редкоземельными металлами и золотом, а потом перекинется на добычу урана.

На него в прошлом году наезжала местная братва, но он подтянул связи. Это помогло на какое-то время, но теперь на него наезжают другие, московские конкуренты, у которых тоже есть связи, и даже более влиятельные на текущий момент. Поэтому наши местные бандиты наезды возобновили, чтобы выдавить его с хлебных мест.

Правда, у Александрова есть преимущество, которое немного поможет ему в ближайшем будущем, а затем сильно стрельнет в дальнейшем. Он родом из Ленинграда и в юношестве ходил на дзюдо в правильной компании, так что в какой-то момент он станет для своих недругов недосягаем.

Правда, сам он этого пока не знает, а до этого момента ему испортят все нервы. Ну а если в это вмешаться, можно на всём это сыграть.

Интересно-интересно, как это всё использовать. Мне бы не помешало найти выход на всех троих, причём все трое сейчас находятся в этом городе. Но и надо сохранять осторожность, чтобы они не использовали меня в своих целях. Всем троим палец в рот не клади, не наивные это дурачки. Но на первое время они подойдут, а дальше посмотрим.

Я посмотрел все три снимка в газетах. Надо начать с ними знакомиться. И кое с кем из них увижусь сегодня, с кем-то потом. Простая схемка уже рисовалась в голове.

Надо только немного наглости, продуманности, а ещё мне пригодится Басмач, не зря же я пока его оставил, чтобы он расслабился, мечтая, как однажды отомстит братьям Коршуновым.

План уже собирался в голове.

Глава 7

Димка выгнал брата и сестру в школу, а сам остался, налил нам ещё чай и добавил туда молока – забелил чай, как до сих пор говорили в наших краях.

– Димон, смотри, – я отодвинул кружку с чаем. – Забей на эту разгрузку, тут другое дело, полегче и выгоднее.

– Ну лан, давай, чё там надо делать? – Димка оживился.

– Смотри, – я полез в карман и достал деньги.

Отсчитал десять купюр по сто тысяч, миллион рублей старыми деньгами. Деньги уже помялись, немного слиплись после того, как вчера вымокли.

Димка присвистнул. Сам-то он этот миллион должен получать, у него хорошая зарплата на железной дороге, но улетали деньги быстро, на детей всегда уходит много денег.

И ладно младший брат, тот хоть и быстро рос, но ещё мог донашивать какие-то вещи за старшим, так много кто делал в 90-е, то вот с девочкой так легко не выходило.

– Сними квартиру, – сказал я. – Однушку или двушку, не в самом центре, но чтобы можно было туда добраться быстро. И желательно, чтобы там какие-нибудь остановки трамвая или троллейбуса были.

– Понял.

– Квартира будет стоить четыреста-пятьсот, я в газетке видел цены, а всё остальное – твоё.

Мог найти жильё и сам, но мне пока надо обдумывать план и начать его исполнять, а вот Димке – подзаработать, не таская тяжёлые мешки и коробки. Да и выглядеть это для него будет, что он получил деньги честно, а не на халяву, а то то если дать просто так, без причины, будет отказываться. Я же ему ещё не говорил, что квартира для меня.