Г.Р.О.М.

Надпись на капоте, на двери и на вывеске гласила: «Бекетовское Бюро Безопасности. Громов и компаньоны». Громов – фамилия первого владельца этого ЧОП, вышедшего на пенсию омоновца. Но он скончался, если мне не изменяет память, в начале весны, от цирроза печени, а название конторы пока так и не переделали.

Большинство ЧОПов в 90-е делились на две части: ментовские и бандитские. Этот – ментовский, причём ещё и с лицензией на частную детективную деятельность. Я их знал по первой жизни, как раз взаимодействовали с ними по тому самому делу с отморозками на трассе. Да и выпивал с ними, и потом по работе пересекались – здесь работало много бывших ментов, которые хорошо знали город, немало полезного они могли подсказать следователю.

Покойный Громов хотел открыть крупную охранную фирму, самую большую и влиятельную в регионе. В ней были бы и телохранители, и территорию бы они охраняли, и сигналку бы ставили, и сопровождением грузов бы занимались. А чтобы предупреждать возможные угрозы, Громов хотел нанять несколько частных детективов для анализа и сбора информации. В идеале же он мечтал создать сильную контору, чтобы прогонять бандитскую крышу за большие деньги.

Планы у него были наполеоновские, но довести до конца их не успел – бухал по-чёрному, в итоге от этого и помер. Лично я его не знал, и на этот день его уже нет.

В итоге после его смерти фирма перешла его другу, компаньону и совладельцу Чернову, а в качестве наследства от основателя остались только лицензии, три дробовика: два помповых и одна «Сайга», две служебные машины, которые Громов купил, продав квартиру покойной тёщи, форма, бронежилеты, рации и один пистолет модели ИЖ-71, который всегда лежал в сейфе в оружейной комнате.

Мужики в шутку прозвали пистолет Петровичем, но никто с собой его не брал, ведь раз нет объекта для охраны, то и такое оружие никому нельзя носить. Про этот пистолет они рассказывать любили особенно…

– К кому? – спросил на входе пухлый невысокий мужик, тоже одетый в камуфляж.

Это бывший опер. Потом его дадут прозвище Джексон, потому что он очень сильно похож на одного из персонажей сериала «Ментовские войны» с такой кличкой. А сейчас его звали Сенька, потому что тот сериал ещё не сняли. Неплохой мужик, но упрямый.

– К Чернову, – сказал я. – Он на месте? Обсудить хочу его контракт с фурами.

– А чё там такое? – продолжал допытываться он.

– Отморозки на фуру нападать планируют. Надо решать вопрос, пока не поздно.

Сенька отошёл на шаг и показал рукой в сторону узкого коридора. Там находились две двери без обозначений, между ними стенд с информацией и схемой разборки пистолета ИЖ. Я сразу зашёл в левую, вспомнил, куда идти.

Чернов пил чай в своём тесном закутке, который он называл кабинетом. Окон нет, поэтому воздух здесь тяжёлый. Одет шеф был в кожанку поверх спортивной куртки и в спортивные штаны, голова бритая, на макушке видна небольшая вмятинка от старого удара арматурой. Вид как у бандита, но это обманчивое впечатление. Это один из немногих следователей, кто не отсиживался в тепле по кабинетам и кто не шарахался от работы в поле. Как и я, он бывал везде.

Это даже не просто бывший следователь, это бывший следователь по особо важным делам городской прокуратуры, который ушёл на пенсию по выслуге.

Поначалу он занял тёплое место в службе безопасности местного филиала крупного столичного банка, но его оттуда быстро вытурили, и он ушёл в менее престижный ЧОП. Причин этому две: во-первых, его подсидели коллеги, во-вторых, он много пил.

Да они все здесь пили, чего скрывать.

– Слушаю, – пробасил Чернов и выпрямился.

Я без приглашения сел за стол перед ним.

– Плохи дела, – начал я. – Тут общался сейчас с человеком Некрасова из РУБОП, Глеб, молодой такой парнишка, знаешь?

– Погоди, ты-то кто такой? – Чернов поставил кружку с чаем на заваленный бумагами стол.

У него был не местный выговор, он сильно окал и говорил очень медленно.

– Лёха Коршунов, – представился я, – ты меня всё равно не знаешь. Пока не знаешь. К сути давай. Завтра на фуру, которую твою люди сопровождают, отморозки нападут, те самые, что с трассы кормятся, кто водителя с напарником в прошлом месяце застрелили. И твоих людей они тогда ранили, одного на инвалидность отправили.

– Ты откуда знаешь про нападение? – он напрягся. – И что именно завтра?

– От братвы утекло.

– Погоди-ка, – он потёр переносицу. – Коршунов, это же тот самый…

– Время идёт, Андрей Иваныч, – перебил я. – Эти беспредельщики уже готовятся, нападут в любом случае. И вот это – наш шанс с ними разобраться. Набери телефон РУБОП, попроси позвать Глеба, он тебе всё подтвердит. У них уже всё готово, но нужно посодействовать. И разве не хочешь за своих ребят расквитаться? – давил я на больное, зная, что рассчитаться он с этими гадами хочет.

В кабинете у Чернова стоял кнопочный телефон с множеством функций, громкая связь там тоже была. Он сначала взял городской телефонный справочник, нашёл раздел с милицией, медленно листая страницы, и нашёл номер РУБОП. Я терпеливо ждал.

В аппарате раздался протяжный гудок.

– Как фамилия у него? – тихо спросил Чернов.

– Сибиряков.

– Слушаю, Ткачёв, – прохрипел чей-то незнакомый голос.

– Глеба Сибирякова к аппарату пригласите, – Чернов всё смотрел на меня.

– Слушаю, – раздался голос Глеба через несколько секунд.

– Это говорит Чернов из ЧОПа «Громов и…».

– Ну наконец-то! – Глеб оживился. – Чё сразу нам не набрали? Какая машина будет? Мы уже СОБР вызвали!

– Несколько машин, – Чернов посмотрел на меня с удивлением и пододвинул к себе кожаную папку с замком-молнией. – Завтра две фуры по очереди отправятся. Одна утром, в пять утра выезжает, тягач Мерседес, а в обед – Камаз будет. Обе мы ведём до соседней области, по одной группе сопровождения на каждую фуру.

– По Мерсу дай инфу, – потребовал Глеб. – Успеем, может.

Чернов открыл папку, достал оттуда договор, продиктовал номер машины, откуда уходит и какой груз. Везли водку. Все эти документы явно предоставил заказчик, кто просил охраны.

– Лады, – отозвался Глеб. – Всё записал. Короче, утром без нас не выезжать, раз уж есть возможность взять гадов – возьмём сразу. И это – не ссыте, мужики, никто вас гнобить и крышевать не будет. Газеты меньше читайте и ящик меньше смотрите, делать нам нефиг, крышевать кого-то ещё. Сразу нам звонить надо было, а не посторонних звать!

Он бросил трубку.

– Не понял, – пробормотал Чернов. – Насчёт последнего в особенности.

– Ты что, рубоповцев не знаешь? – я усмехнулся. – Всегда себе на уме. А уж про вежливость они и не слышали.

– Ну да-а, – он заулыбался. – Ну, чё. Я вот честно скажу: с Некрасовым работал – каждый раз будто говна лопатой поел. Но вот он хотя бы хоть что-то делает со всем этим. Так… чё-то я хотел спросить… не понимаю, а ты-то с какого бока здесь?

– Работаю я с ними, – тихо сказал я, – но пока неофициально. А то утечки отовсюду, вот и с тобой пришлось мне лично связываться, объяснять. А то сам знаешь – кто-то в РОВД или главке чё-нибудь брякнет, вся братва уже в курсе через пять минут.

– Ну понятно.

– Сними мне ещё ксерокопию, – я показал на лист в папке, с которого он зачитывал информацию. – Занесу им, чтобы уж точно ничего не напутали по грузу. Две копии, желательно. А, точно… – я положил руку на лоб. Кое-кого забыл. – С собственником груза поговоришь? Ему же на руку, что груз больше теряться не будет.

– А мы ему говорить не будем, – тот хмыкнул. – Как производится охрана – наше дело. Спрашивают-то с нас за скорость и повреждения, а не за остальное, хотя танк пригони для прикрытия, никто слова не скажет… Лишь бы результат был.

Поговорили с ним ещё, едва не выпили, но мне некогда. Расстались как хорошие приятели, он даже к себе позвал работать. Хоть на сегодняшний день у нас с ним большая разница в возрасте, но два бывших следака общие темы друг с другом всегда найдут.

Одну ксерокопию я и правда увёз Глебу, но больше для того, чтобы проконтролировать, начали они приготовления или нет. А работа кипела. Детали мне никто не говорил, но я помнил, как мы сделали в прошлый раз – машины сопровождения поблизости и вооружённые бойцы СОБР или ОМОН в самой фуре. Бандитов будут крепить сразу, а если те начнут сопротивляться – замочат, с СОБРом шутить нельзя.

А вторую бумажку я передал Басмачу, вызвав его на вокзал по пейджеру. Надо же, чтобы и банда появилась, а то я уже всё подготовил, а почётные гости и не в курсе, что их ждут.

– О, ништяк, – Басманов начал жадно изучать лист с маршрутами глазами, особенно время. – Ну это, брательник твой обрадуется. Давно надо было вам с ним вместе работать.

– Ещё поработаем, – пообещал я.

– Не сомневаюсь, – хитро протянул Басмач, явно усмехаясь про себя, думая, что обманет меня и подставит.

Но шестерёнки крутятся, всё от себя зависящее я сделал, правда, и день на это убил целиком. Зато можно спокойно ждать результата…

* * *

Ранним утром я проснулся от стука в дверь. Стучали громко и настойчиво, одновременно звоня в звонок, не отпуская кнопку. А на улице едва светало.

Кто там в такую рань? Хотя догадывался. Я поднялся с кровати, нехотя скинув тёплое одеяло, и босыми ногами протопал по полу к двери.

– Лёха, чё за дела…

Ярик вошёл в квартиру, держа в одной руке смятый лист с ксерокопией маршрута поездки. Жаворонок же он, вставал всегда ещё по темноте. Я вот утром просыпался тяжело, а он всегда в это время бодрый.

– Чё за фуры, чё ты Басёнку наплёл, что я тебе велел чё-то пробить? – непонимающе возмущался он. – Охрана – не охрана, он ничего путного пояснить не может, и я не врубаюсь, чё за шухер.

– Ща всё расскажу, – я зевнул и пошёл на кухню.

– Не, я тебя подставлять не стал, – сказал Ярик, идя следом, – не говорил, что не в курсе. Но ты мне-то поясни, чё за кипиш? Я вечером к тебе не пошёл, занят был, вот сейчас заехал…

– Чай давай попьём. Или кофе? Ты как меня вообще нашёл?

– Чай мне. Кореша твоего видел вчера, Димона. Он сказал, что хату искал, и адрес дал на всякий случай.

Я разжёг спичками газ, налил воды в чайник со свистком и поставил его на плитку. Ярик прошёл и сел за стол, положил почти чёрную ксерокопию с маршрутом перед собой.

– Включи, – я показал на проводной радиоприёмник, висящий на стене.

– Накой?

– Включи. Послушаем, чё в мире творилось.

Ярик приподнялся и прибавил громкость приёмника повыше, а я достал из холодильника молоко, хлеб и колбасу. На плитку поставил сковородку, подготовил яйца, чтобы сделать яичницу.

Раз пришёл гость, решил ещё заварить китайской лапши, а то вчера попробовал её и снова подсел. Вредная зараза, острая, но вкусная. Потом такую больше не встречал, все эти дошираки были похуже вкусом.

Ярик и раньше терпением не отличался, а сейчас сидел на иголках.

– Всё объясню, – спокойно проговорил я. – Позавтракаем, и увидишь. Как батя говорил, помнишь?

– Чай не пил – какая сила? Чай попил – совсем ослаб, – он чуть улыбнулся.

– Не, типа что-то вроде сначала завтрак, потом… ладно, забыл.

А радио прокашлялось, и заиграла музыка новостной передачи.

– Новости к этому часу, – из динамика доносился женский голос. – Вчера президент России Борис Ельцин впервые выступил в интернете, где ответил на несколько вопросов со всех концов мира. На вопрос о своём здоровье президент ответил, что по всем показателям здоров…

– Лёха, – настойчиво произнёс Ярик. – Время идёт.

Я бросил в сковородку кусок сливочного масла. Оно сразу начало растапливаться.

– Победитель выборов губернатора в Красноярском крае ещё не объявлен официально, – продолжало радио. – Но по данным предварительных расчётов лидирует генерал Лебедь.

– Короче… – брат начал подниматься, но замер.

– Срочная новость, – зачитывала дикторша скороговоркой. – Буквально только что в области была проведена совместная операция Бекетовского РУБОП и СОБР против банды, охотившейся на дальнобойщиков. Именно они были причастны к жестокой расправе над двумя водителями месяц назад и прочими преступлениями. Один из преступников ликвидирован, остальные задержаны. Потерь среди сотрудников милиции нет.

– Чё-то я не догоняю, – Ярик уставился на меня. – Это кого менты повязали?

Он глянул в ксерокопию, потом снова на меня. А я же разбил в сковородку яйца, посолил, поперчил и накрыл крышкой, а после сел перед братом.

– Вот теперь объясню, – спокойно сказал я. – Басмач твой… Басманов, он же Басёнок – крыса. Сливал маршруты фур своим друзьям, той самой банде, которая всех грабила и убивала. Ваши фуры в том числе. А подставить он всё хотел тебя, собирал материал, так сказать. Ждал удачного момента.

– Отвечаешь? При нём скажешь? В лицо ему?

– Да я уже всё доказал. Видишь – я показал распечатку. – Её видел я, видел ты, а передал её тебе Басманов. Он и сдал фуру.

– Надо у него поинтересоваться, – он полез за телефоном.

– Поинтересуйся. Но я ему специально это расписание дал. Потому что знал, что там менты будут эту машину караулить, засаду в ней сделают. Знал, что ты-то туда точно не полезешь, вы фуры давно не потрошите на трассе, уровень не тот, а он полез и передал кому надо. И раньше всегда передавал.

– Ты погоди…

– Некогда годить, – прервал его я. – Не понял ещё, Ярик? А если подумать? Вспомни все фуры, на которых нападали у вас под носом. Басёнок всегда рядом с ними крутился, верно? Он про каждую знал, да?

Ярик задумался, подперев голову руками. Лицо сразу стало молодым, растерянным, на свой возраст. Пацан же ещё совсем, видно по нему. А вот взгляд взрослый, всякого дерьма повидавший. Ëпрст, ему веселиться надо, девок клеить, по городу гулять, но у него так легко не сложилось.

Я снял сковородку, поставил её на стол, налил чай. Пар пошёл из кружек.

– Ты знаешь больше, чем говоришь, – произнёс Ярик, глядя на меня.

– А мне положено знать. Я давно в курсе, что он тебя подставить хочет по-крупному. И вмешался, когда возможность выпала. А для чего по-твоему старший брат нужен? Чтобы выручал. А ты сам разве не понял, что это за человек? Ты же в людях разбираешься.

– Да кто он такой, мелкая шестёрка беспонтовая, – он отмахнулся.

– Сегодня шестёрка, завтра уже на своей машине ездит, деньги собирает, а потом – уже бугром бы стал или паханом. Специально он это слил, – я постучал по бумажке. – А потом бы тебя обвинил в удачный момент. Давно хотел тебя подставить, обидки на тебя есть, боится он тебя. Ну и меня за компанию бы сожрал. А я не дал.

– Так пацаны с меня спросят…

– С тебя не спросят, – настаивал я. – Скажешь, что менты через меня пытались прокинуть, чтобы ты в засаду влетел, раз фура с богатым грузом без охраны. Ты узнал, что там на самом деле, выяснил про ментов, и слез с этого сразу. А с меня спрос какой – я по понятиям не живу, мне сказали принести, я принёс. А вот то, что передали через Басёнка – вот он-то всё и слил. Как и раньше делал. Кто с тебя спросит? Никто. А с него? Вот ты и спросишь.

Да, он мне поверил. И это неложное обвинение, Басманов и правда готовился, плёл интриги. Зато я ускорил событие, чтобы в этот раз всё прошло под моим контролем. Даже то, что я спал, никак не помешало – маховик-то я уже запустил.

А Ярик мне поверил. Его же я хотел убедить, чтобы наглядно вышло. Демонстрация была нужна, ведь скажи я это без всяких доказательств, то вышло бы моё слово против Басманова. А кому бы поверили – не мне точно. А через несколько лет – не поверили бы и брату. Зато сейчас ситуация иная…

– П***ц котёнку, – с чувством сказал Ярик и вроде как расслабился. – Вот только где ты этого нахватался, Лёха?

– Жизнь такая – крутиться надо.

– Угу, в натуре, – он потёр виски. – Ладно. Поеду я, побазарю кое с кем, – он поднял голову. – А ты меня прям удивил. Пойдёшь ко мне? Имею в виду…

– Да я понял, про что ты. Нет. В другое место хочу.

– И куда?

– Увидишь, – я отмахнулся и снял крышку со сковородки. – Тебя тоже позову. Давай уже жрать. Никуда он не денется.

Ну что же, в прошлый раз я в Басманова стрелял, и умер он при большой куче народа. Зато в этот раз вышло иначе, попал он в проблемы из-за своей подлости и хитрости. Но проконтролируем, чтобы больше сюрпризов от него не было. Схожу на рынок, туда, где он обычно трётся. Взгляды его коллег скажут мне о многом.

– Погоди ещё, – Ярик полез в карман куртки. – Ништяк у меня для тебя есть один.

Сначала он достал оттуда длинный спутанный кабель с толстым блоком питания, а потом чёрную коробочку размером с две пачки сигарет.

– Ого, – я удивился.

Брат протянул мне мобилу. Достаточно толстый аппарат, но в это время такие считались вполне себе компактные. Попадался мне как-то старый Моторола ТелеТак, вот этот телефон на него похож, почти такие же габариты. Но клавиатура прикрыта крышкой, которая откидывается вниз. Ещё и антенна выдвигается. Motorola M70, как гласила надпись, никогда таких не видел.

– Купил себе давно у барыги за тонну бакинских, – сказал Ярик. – Да чего-то к старому привык, им пользовался, а этот так и лежал мёртвым грузом. Вот у меня какой, – он достал из кармана другой телефон, тоже не особо толстый, Нокию. – И номера все в нём. Хотел отдать кое-кому… да бери лучше ты. Ему уже не пригодится. А то чё случись – искать тебя везде по городу. Звони, номер мой сохранён. Только бабла он немерено жрёт.

– Спасибо, Ярик, – я принял увесистый сотовый. – А то без телефона как без рук.

Подарок вовремя, я слишком привык в первой жизни к мобильному телефону, который всегда под рукой. Ещё и пейджер заведу, пока они ещё работают. Интересно, а Ярик хотел дать этот телефон Басмачу? Мол, на повышение пора? Но брат теперь точно не скажет.

Позавтракали, Ярик уехал, я пока остался дома, мне сейчас торопиться некуда. Утром в местных новостях всё обсуждали этот разгром банды, ну а к обеду я собрался и вышел на улицу.

И там меня ждали. Из красной девятки, совсем недавно остановившейся у подъезда, вышел Глеб Сибиряков и показал на машину.

– Здорово, Лёха! – крикнул он. – Подвезти?

– Смотря куда.

– Да так, по городу покатаемся, – Глеб показал внутрь девятки. – Пошептаться с тобой хотим. Очень уж ты нас впечатлил.

Сзади сидел мордатый мужик в клетчатой рубахе, злой и усталый. Сам полковник Некрасов из РУБОП решил со мной встретиться, как только узнал подробности подготовки к утренней операции.

Мне-то он и нужен, ведь на встречу с ним я и рассчитывал.

Глава 9

– Значит, всё-таки сказал всем, от кого узнал, – я усмехнулся и положил руку на крышу девятки. Она уже нагрелась от солнца.

Глеб потупил глаза. Но я шутил, так-то на него не злился. Я даже рассчитывал, что он скажет об этом своему начальнику, и только ему одному.

– Николай Иваныч хочет с тобой поговорить, – сказал он, откашлявшись. – Я подумал, тебе полезно будет.

– Новости, кстати, слушал про эту банду, – я взялся за ручку задней двери. – Всё отлично прошло?

– Всё в ажуре, – молодой опер оживился. – Взяли всех троих, одного наглухо, с автомата хотел палить, а остальных…

– Глеб, – грубо прервал его начальник.

– Виноват, Иваныч.

Никаких «товарищей полковников» и прочего, менты только в сериалах обращаются друг к другу по званиям, не военные же. В жизни зовут друг друга по имени или имени-отчеству, ну или по отчеству, если уважают.

Я открыл дверь, сразу пахнуло табаком и нагретой кожей. Машина так-то не старая, но кожаные сиденья уже порядком истёрлись.

– А ну давай-давай наяривай, – пел Расторгуев из динамиков магнитолы. – Гитара семиструнная.

Некрасов потянулся и выключил звук, а потом ещё и убавил рацию, встроенную в бардачок. Я сел на заднее сиденье, закрыл дверь, но сразу приоткрыл окно, а то внутри уже нагрело, и ещё сильно накурено.

Полковник не мигая смотрел на меня исподлобья, изучал, но молчал. Смутить меня хочет, чтобы я себя неуверенно почувствовал. Знаю я их тактику, и самого Некрасова тоже помню. Чернов про него вчера сказал очень удачно и метко…

Глеб сел на место водителя и завёл двигатель. Девятка рывком тронулась с места.

– Короче, – пробасил Некрасов. – Разузнал у Глебки, кто нам тут помог с этими злодеями. Брательника, значит, прикрываешь? А я тебе вот что скажу, Коршунов. Чтобы ты понимал, это только в знак благодарности за этих уродов, которых мы накрыли. Помочь в ответ хочу.

Он наклонился ко мне, чтобы уж точно доходчиво было, ну и чтобы моё пространство личное нарушить. Говорил он громко, безапелляционным тоном, как и привык говорить милицейский начальник. Но не вредный кабинетный бюрократ, мучающий подчинённых многочасовыми совещаниями каждый день, а суровый ментяра высокого звания, вредный как чёрт, но который эту службу прошёл с нуля.

– Раз так за брата волнуешься, – продолжал Некрасов, – то и поговори с ним по душам. Объясни ситуацию, обрисуй проблемы возможные. Пусть, короче, приходит к нам, пишет явку с повинной. У нас на него много чего есть, – он хмыкнул. – А в новом кодексе статья подходящая есть – участие в преступном сообществе. Ты же юрист, кодекс знать должен. Срок по ней – жёсткий, сразу в тюрьму можно ехать. А тюрьма – это тебе не колония, это…

– Я знаю, в чём разница между тюрьмой строгого режима и исправительной колонией, – прервал его я. – Но 210-ю ещё доказать нужно, знаешь ли. Это не пальцами щёлкнуть, ёклмн, а работу проводить надо, железную доказуху искать для суда, свидетелей. А свидетели против братвы показания давать не любят. И сам знаешь почему – потому что вы их защитить не можете.

– Докажем, а кого надо – прикроем, – у него ноздри раздулись, он после моей реплики будто дёрнулся. – Ты не врубаешься, видать, Коршунов. Раз ты из-за брата встрял, то и помоги ему. Объясни по-человечески, пусть придёт, расскажет, чё требуется. Пойдёт тогда не по 210-й, а по другой статье, полегче. Он военный, участник боевых действий, если сотрудничать если будет со следствием, то дадут ему пятёрку, а то и меньше, и выйдет по УДО ещё вдобавок и потом…

– Если он напишет явку с повинной, – я тоже наклонился к Некрасову, не отводя взгляд. – Вот тогда вы его точно по 210-й оформите. А перед этим всё выжать из него постараетесь на всю катушку. Но до суда ему дожить не дадут, потому что в вашем СИЗО блатные себя хозяевами чувствуют, и ты это знаешь. Придут атамановские к Монголу или дяде Ване, попросят помочь, а те отправят своего человека с заточкой в камеру. Так что ответ – нет. Ничего он вам писать не будет, и сдаваться тоже не собирается. Придумали тоже – явку с повинной писать. На халяву палку срубить решили? Знаю я вас.

Сейчас я здорово рисковал, но всё же помню те моменты, когда довелось пообщаться с Некрасовым. Он не уважал тех, кто под ним прогибается – это я запомнил чётко. Но если устоять перед его напором…

– Не врубаешься, значит, – Некрасов посмотрел на водителя. – Глебка, поехали в дежурку, пусть пакуют этого хлопца на пятнадцать суток. Скажем, что матерился, общественный порядок нарушал. А если ерепениться ещё будет – кармашки проверим, вдруг там чего завалялось? А, Коршунов? Чё там у тебя есть?

– И это благодарность, называется, – произнёс я, покачав головой. – А говорил – помочь в ответ хочешь. Привык с бандитами общаться, а как нормального человека увидел – всё равно наезжаешь. Поэтому вас, ментов, и не любят.

– А мне чья-то любовь и не требуется, – гордо произнёс он. – А вот уважению научу.

– Вот не зря про тебя недавно один человек говорил – с тобой общаться, что пуд соли съесть. Правда, сказал он грубее, и не про соль, а про дерьмо с лопаты.

Полковник нервно выдохнул через нос, раскрыл глаза пошире, скрипнул зубами… и расхохотался. Ржал он громко, колотил ещё себя кулаком по колену, аж прихрюкивал. Глеб заулыбался, косясь на начальника в зеркало заднего вида.

– Не, я не могу, – Некрасов вытер пальцем под глазом. – Ну вот это я понимаю, матёрый, на понт не возьмёшь, не прогнулся… Другой бы уже пощады просил. Видал, Глебка? Палец парню в рот не клади, никого не боится. Вот сразу видно – настоящий сибирский мужик. С таким хоть в горы, хоть разведку, хоть в баню – опасаться нечего, – он повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. – Пойдёшь ко мне в отдел, Коршунов? У тебя же есть вышка юридическая, и базаришь как следак заправский… хотя ты в армии не служил, но чё-нибудь придумаем. Следаком в МВД сейчас без армии берут, а потом решим, как быть.

– Нет, хочу по частной линии поработать.

– Смотри сам, – он достал сигареты, бордовую «Балканскую звезду», крепкие. – Но про брата твоего я знаю. Молодой парень, ещё не завяз во всём этом по уши, но знаешь, сколько я таких молодых повидал? На кладбище сходи. Там почти все братки – молодые. И вытворяют всё это дерьмо – тоже молодые. В основном.

Машина вырулила на Ленина. Рядом с нами какое-то время ехал белый Крузак, от его окон отражалось солнце и слепило меня, но скоро джип свернул в сторону.