Г.Р.О.М.

– Да я и раньше не сомневалась, а сегодня даже увидела. Эх, а народ так приключений и хочет, – она почесала укушенную руку.

– И не чеши места укуса. Можно ложку нагретую приложить к этому месту, – я дотронулся до её плеча, и руку так и оставил там, приобнял. – И сразу зуд пройдёт. Проверено.

– Ого, – она не отшатнулась, а наоборот, подсела ближе и посмотрела мне в глаза, легко улыбаясь. – Тогда и проверим. Поехали.

– Ага, давай уже…

Ëпрст! И тут из темноты вырулил Ярик. Лицо у брата хмурое, у него отходняк после пьянки.

– А я тоже к тебе, Лёха, намылился, у тебя перекантуюсь сегодня, – произнёс он без всякой задней мысли. – А то тачку на штрафстоянку угнали, только утром заберу. Там ещё Костя Левитан за киоском стоит, он далеко живёт, с нами тогда тоже переночует. И утром свалим. Не переживай, если чё, мы на полу поспим, не потесним.

И тут он внимательно посмотрел на нас.

– Хотя не, – он хмыкнул. – У меня тут друган живёт рядом, как раз зайти обещал, он всё равно по ночам не спит. Погнали, Костя, пивка там дерябнем. Кстати, а чё они тебе говорили? – спросил Ярик, кивнув на милицию.

– Тот мордатый…

– Некрасов, – брат поморщился.

– Угу. Велел, чтобы я на тебя повлиял, чтобы ты явку писал с повинной, мол, иначе тебя посадят на двадцать лет. Я отказался.

– И правильно сделал, – Ярик сплюнул. – Вот п***сы, ещё и тебя подключили, чтобы на гнилуху давил. Но ничё, прорвёмся.

– Ладно, погнали по домам, – я приподнял локоть, и Юлька за него взялась. – Завтра все пересечёмся. А пока от комаров полечим.

Хотя, чувствую, этим дело не ограничится, судя по тому, как она смотрела на меня, а я на неё…

* * *

– И здесь они, – шепнула Юлька мне на ухо. – Один ещё летает. Слышишь. Звенит…

– Сейчас… – я высунул руки из-под одеяла и хлопнул в ладоши. Между ними что-то попало. – Вот! Прибил, гадину.

– А ты в курсе, что кусаются только самки, – она усмехнулась. – Вредные комариные бабищи, у меня на работе такие же работают. Ревнуют походу к тебе, вот меня и сожрали сегодня всю. Ох, же блин, как вспомню, – Юля почесала шею.

– Спи уже, – прошептал я.

Ну, сеанс лечения комариных укусов и правда быстро перешёл в нечто иное, что нам сразу стало не до комаров.

Но вскоре вредные насекомые затихли. Отопление уже вырубили, а ночью становилось прохладнее, больше никто не летал и не жужжал под ухом. Юлька вскоре засопела, прижимаясь к моему плечу. Я повернулся к ней, провёл рукой по гладкой коже вниз до самого бедра.

А профдеформация всё равно дала о себе знать, как только закончили, так сразу навалились мысли о делах. Ладно, тогда о работе немного перед сном, и постепенно отключусь.

С самого утра явлюсь на почту, загружу фотки в абонентский ящик. Беляш наверняка отправит кого-нибудь вскрыть и проверить, убедиться, что я сказал правду… Потом Мажор, потом опер Зиновьев. И потом – связаться с чекистом. Сегодняшний день важен, но я успею всё. Только этот Наум, гад, он же что-то замышляет против Ярика, а брат ему верит. И бригадир наверняка может решить спровоцировать его через меня.

Надо заняться и им…

Уснул, а проснулся уже утром от звука скворчащего масла. Это Юля встала раньше и уже готовила завтрак, накинув мою рубашку. Рубаха длинная, ей почти до колен доходит. Но всё равно ей идёт. Я прошёл на кухню и сел за стол, посмотреть на девушку.

– Нашла тут у тебя чего-то, – Юлька показала на холодильник. – А то вчера поесть не дали. А там мясо такое вкусное было.

– Сходим ещё, – пообещал я и поднялся. – Кстати, вот… вдруг опять ОМОН туда приедет? Давай там закажем вечером… и сюда принесём.

– О, точно! – она оживилась. – Можно, я только за! И необязательно платье надевать.

– Здравствуйте, необязательно, – я помотал головой. – Обязательно! Отговорки не принимаются.

– А ты видел, что комары с моими ногами сделали? – она поставила сковородку на стол. – И плечи искусали все! И в декольте покусали. Всё-то в пятнах всё!

– Да ничего там не осталось, – я хмыкнул про себя.

– Да смотри!

Она задрала рубашку, но тут до неё дошло, что это мне и надо было, и Юля тут же опустила её вниз. Но глазки хитрые-хитрые.

– Всё зажило отлично, – я подтянул её к себе за руку.

– Ну, как скажешь… – она наклонилась ко мне, закрывая глаза, чтобы поцеловаться.

Чуть позже, уже после того, как мы покончили с остывшим омлетом, я повёз Юльку домой на такси. Потом на этой же машине доехал до почты. Успел к самому открытию.

Внутри вскрыл ящик с номером 13. Там так и лежал со вчерашнего вечера конверт, в нём осталась одна из доз наркоты, что Мажор дал брату Димки. Одну я ещё вчера отправил Иванову, вторую закинул сюда, пусть думают, что это Зиновьев оставил, мол, передаёт образцы, а третья ждёт своего часа.

Закинул сюда фотки, их я ещё утром проверил, что ничего того, что повредит рубоповцам, на них не написано. Ящик обязательно проверят, Беляшу я про это говорил.

Пусть он думает, что этот продажный мент Зиновьев сдаёт всех барыг и прочих, чтобы отмазаться самому. При этом шифруется от коллег, чтобы не обнаружили, некоторые из них ведь в доле с братвой.

Мои слова услышаны, фотки увидят – поверят, ну а сверять, кто там на снимках и для чего, не будут точно. Главное – сам факт такой передачи.

Хотел уйти, но ещё немного постоял, и оказалось, что не зря. Я увидел, как перед абонентскими ящиками начал крутиться какой-то подозрительный тип в кепке.

Меня он не заметил, покрутился ещё, а потом раз! И ловко вскрыл замок на одной и унёс содержимое. Опустел тот самый тринадцатый ящик.

Всё как по заказу, я успел.

После этого я пошёл на рынок, но не Старый, а на другой, он, кстати располагался неподалёку. Там я искал одного человека. Видел его всего раз в первой жизни, но память на лица у меня хорошая, должен его вспомнить.

Вскоре нашёл. Нужный мне мутный тип крутился рядом с прилавками, где продавали творог и сметану. Там много женщин, открытых сумок и кошельков, которыми можно поживиться.

Этот тщедушный мужичонка лет сорока, в кепке, опущенной так низко, что козырёк прикрывал глаза, вроде и не смотрел на покупательниц, но на деле внимательно следил, у кого можно украсть деньги.

Зовут его Вася Кепкин, прозвище – Кепа, он профессиональный щипач, а ещё стукач, но об этом знают только три человека: сам Кепкин, опер Седов и я.

Он наконец выбрал цель и пошёл к ней, но я уже был на его пути. Долгих церемоний не будет, времени мало, я сразу перешёл к сути:

– Иди к воротам со стороны Благовещенской, через которые грузовики заезжают, – тихо приказал я.

– Э-э, ты чё, – блатным тоном протянул мужичок. – Ты не врубаешься, или…

– Это ты не врубаешься, дядя. Ты – стукач ментовский. Информатор. Оперативный псевдоним – Клоп. Короче, – я наклонился к нему, – я из ФСБ. Если не хочешь, чтобы тебя прикрыли и чтобы твои товарищи не узнали, чем ты занимаешься с Седовым, то идёшь к выходу. А там я с тобой побеседую. Короче, решать тебе.

– Не, – громко произнёс он, мотая головой. – Фрукты там продают, здесь только колхозники сидят, ничё не найдёшь. Тама все фрукты! У китаёз! Ты их главное мой хорошо, а то они в этой гадости химозной!

Я кивнул. В конспирации этот клептоман что-то понимал.

Воровайка, щипач, и даже в таком возрасте не растерял навык. Я по первой жизни выяснил, что он работает информатором у Седова, причём грамотным, много чего полезного говорил. Опер случайно про него сказал, когда мы одну темнуху с Седовым раскрывали, и показал разок на фотке.

Старый опер никак не мог предположить, что я окажусь в прошлом и воспользуюсь его стукачом.

Страсть к воровству Кепу в итоге и погубила. Седов запрещал ему воровать, но тот всё продолжал, потом попался и уехал на зону, хотя до этого у него уже было две или три ходки.

Кепкин ждал меня в условленном месте, спрятавшись за чёрными железными воротами, чтобы никто из своих не увидел.

– Это чё за дела? – возмутился он, когда я подошёл ближе. – Ты про что вообще? Чё ты придумал про информаторов каких-то?

– Мне не гони, всё знаю, Клоп. Или ты решил по-плохому?

– Да хорош, начальник, – прохрипел Кепа, подняв руки. – Но мент говорил, что никому про меня передавать не будет.

– Он и не передавал, не волнуйся, – я полез в карман и достал стотысячную купюру. – Это мы по всех знаем, нам положено. Мы всегда в курсе, кто на кого работает. Но вот тебе от нас зарплата. От тебя потребуется с ним связаться.

– И чё сказать? – жулик встрепенулся при виде денег.

– Передай ему при встрече это, – я сунул ему в руки третий свёрток с дозой дури. – Скажи, что подслушал на рынке, что сына чекиста траванул барыга с погонялом Мажор, он ещё тусуется рядом с семнадцатой школой. Передай это, и бабки твои.

Купюра плавно перешла к нему и исчезла, как у фокусника, будто её и не было.

– И сделай это сразу, – сказал я. – Прямо сейчас, выйди с ним на связь, это срочно. Не передашь – я тебя везде найду.

– Да ладно, начальник, всё в лучшем виде сделаю, – протянул он.

– И про меня ни слова. Мол, слышал краем уха. Если передашь до обеда и он возьмёт Мажора сегодня – премию получишь, – я показал вторую купюру, но тут же убрал. – Занесу на днях.

Думаю, справится. Не справится – решим вопрос иначе, но всё равно будет так, как мне надо.

А я пока тянул время, обдумывая дальнейшие шаги. Съездил домой, переоделся, а то в пиджаке стало жарко, съездил к дяде Юре, но дома его не застал, так что отправился пообедать.

Зашёл в бурятскую столовую, заказал блюдо поз или бууз – больших пельменей из рубленого мяса, сваренных на пару и похожих на хинкали. Есть их можно только руками, сначала надо откусить бочок и выпить бульон, только потом съесть. Вкусная и сытная штука.

Заведение семейное, отец, седеющий усатый бурят по имени Батор, строго контролировал технологический процесс, его жена и дочери лепили буузы и варили их в особых пароварках, а их дети играли в зале, стучали модными в это время фишками – плотными картонными кружками с яркими рисунками или кадрами из фильмов. Надо было бросить их так, чтобы перевернулось как можно больше. Шум стоял большой, но никто не жаловался.

Сверил время на пейджере, подумал, что надо будет при случае прикупить часы, и не те «шведские», которые тогда на рынке предлагали Толе Ершову, а нормальные. Где, кстати, сам Толя? Так и не зашёл ко мне, а контакт с ним восстановить надо. Ладно, сам потом приеду.

После неспешного обеда взял такси и поехал в Атамановское РОВД, но не напрямую, а объездным маршрутом мимо семнадцатой школы. Увиденное меня порадовало – белая девятка торчит на том же старом месте, что и вчера, но дверь и капот открытые, а никого рядом с ней не было.

Хм… налетели менты? Опер Седов действует быстро и уже мог успеть повязать Мажора, я дал ему достаточно времени. А тачку пока ещё не увезли на штрафстоянку? Вероятно, операм-то пофиг, что будет с машиной, не они же её перегоняют. По времени всё сходится, правда, в обрез. Значит, Клоп заслужил премию.

А такси ехало дальше, в то самое РОВД, где я сидел ночью. Не рискую вообще, дежурный после смены ушёл домой спать, а на его месте сидел новый, и меня там никак не отмечали, что я сидел у них.

Никакой вертушки и журнала с посетителями на входе не было, не РОВД, а проходной двор, заходи кто хочет. Это потом начнут ставить охрану у входа, как в главке, сейчас же всё проще.

Ну а куда идти, я знал. Мажора, если его и правда закрепили, могут увезти на допрос в прокуратуру. Тут может быть по-разному, на самом деле. Обычно, когда кто-то умирал от передоза, уголовные дела не заводили. Но в данном случае, учитывая, кто отец парня, уголовку завели сразу, придумали, как это сделать, и дело ушло в прокуратуру.

Подозреваемого могли привезти туда, и допрашивать его будет следователь, ведущий дело, особенно если он ножками ходить не любит, а требует привозить всех к себе в кабинет, почти все там такие. Что будет говорить Мажор – мне неважно, лишь бы про это задержание услышал его покровитель – продажный мент Зиновьев. Тогда он начнёт суетиться…

Первым делом я заглянул в кабинет «убойного» отделения, посмотреть, на месте ли старый опер. И кто тут у нас есть? Седова не было, за его столом сидел тощий усатый парень в клетчатой рубашке, я его не помнил. Мажора тоже нет, хотя его могли притащить сюда и приковать к батарее.

У окна курил Герасимов – начальник отделения, толстый мужик с большой лысиной. В углу притаился Михеев – тоже опер в возрасте, высокий мужик, похожий на алкаша. Он и есть алкаш. Хотя в этом РОВД пьют все, кроме Герасимова – он закодировался. Впрочем, ему код подобрать – раз плюнуть, раз в полгода стабильно взламывает сам себя и уходит в загул.

– Артёма Сергеевича нет? – спросил я о Седове.

– Он в прокуратуре, – отозвался Герасимов.

Ага, пока всё сходится, значит, Мажор и правда, может быть там. И опер Зиновьев наверняка про это услышал. Но в прокуратуре у него влияния меньше, зато в СИЗО может подсуетиться, если мажорчика отправят туда, есть контакты.

– А вы по какому вопросу? – спросил Михеев, пристально глядя на меня.

Срисовывает мои приметы, многие менты так смотрят на людей. Ну и пусть, мне это не помешает, я придумал хороший повод, почему пришёл сюда.

– А я по утопленнику, который всплыл недавно на реке, – сказал я, зная, что здесь не рискую совершенно. – Говорят, дело у вас, и вы ищете свидетелей, вот я и пришёл…

– Да не у нас это дело! – вскричал Михеев, моментально становясь злым. – Это у оперов в Железнодорожном районе! Это их территория! Туда идите!

– А я думал, что у вас…

– Нет, туда идите!

У них так много работы, что даже простой намёк на то, что нужно сделать работу, положенную оперу из соседнего района, сразу вызывает у них отторжение и злость.

Ещё бы, они, скорее, труп перетащат к соседям, чем сами будут с ним возиться, у них своих клиентов – полный морг.

Мне же проще. Теперь главное, ради чего я здесь. Я прошёл дальше по коридору и добрался до кабинета, где сидел Зиновьев. Лысый опер в свитере как раз лаялся с кем-то по телефону.

– А за чё его повязали? – спрашивал он у кого-то. – А я чё сделаю? Это вообще не моя тема, в прокуратуре… стой… Да ладно… короче… так, стой, нет, не ори. Этих вообще рубоповцы повязали. Да я… да погоди…

Кто-то выяснял у него, почему Зиновьев не выполняет свои обязательства? Барыг задерживают, с которых он сам и деньги рубит, так чего мент сидит и ничего с этим не делает? Вот и ругаются.

– Не могу говорить, – опер заметил меня. – Я… да стой ты… б**! Подожди за дверью! – рявкнул он мне.

Нет уж, так не пойдёт. Пользуясь тем, что он в кабинете один, я прошёл туда и положил руку на рычажок телефона. Вид у Зиновьева стал свирепый, по взгляду видно, что сейчас ударит. Он такую наглость стерпеть бы не смог.

Но ничего сделать не успел.

– Подставили тебя, – объявил я. – Валить тебе надо из города.

– Чё? Ты кто такой ваще? – продажный мент сразу набычился, но охота драться у него пропала.

– Короче, кто-то спалил гэбэшнику, что дозу, от которой его пацан коньки отбросил, ему притаранил Мажор, – я говорил с блатной интонацией, да и смотрел нагло. Ещё сигарету в рот вставил, но не курил. – И образец дури чекисту прислали, всё сверили, заключение уже есть, один в один, та партия. Мажора, короче, в прокуратуру увезли колоть, а всех остальных хватают за компашку, потому что это всё под контролем у чекистов. А они ментам сказали – любой беспредел творить можно, прикроют. Поэтому и зверствуют.

– Ты кто? – спросил он, но уверенность в его голосе куда-то испарилась.

– Не допёр? – я усмехнулся. – Ты хоть и мент, но нам полезен, мы ещё с тобой поработаем. Но в блудняк тебя вписали в конкретный, сам уж крутись.

– Дяде Ване привет, – медленно проговорил Зиновьев. – Не ожидал, что поможет.

У него ещё и с блатными дела? Впрочем, я не особо удивился. «Синие» давно уже ведут бизнес с кем угодно, даже с ментами.

– Короче, мы в курсах, что дозу тому пацанчику продал Чапа, а не Мажор. Но Наум с Беляшом на измене сидят, ссутся, что чекисты к ним придут. Вот и сдали Мажора, чтобы гэбэшники через него на тебя вышли. Обложили тебе со всех сторон, дядя.

– Вот гандоны, – с чувством произнёс мент. – И чё делать?

– Чё делать, – я презрительно фыркнул. – Сам решай, чё делать. Мы тебя предупредили, а дальше как хочешь.

– Понял. Благодарен, – он скрипнул зубами. – Ну ничего, эти падлы ещё попляшут.

Зиновьев поднялся, напялил кобуру со стволом, накинул сверху жилетку из кожзама и вышел из кабинета.

Нет, из города он пока не свалит. Где-то у него есть крупная сумма наличными, которую он захочет забрать с собой. А ещё он жадный, может напоследок выбить пару долгов. И мстительный, поэтому может захотеть отомстить напоследок Беляшу и Науму.

А вот эти его денежки было бы неплохо заполучить себе.

Так, ладно, пора валить. Я знаю трёх ключевых участников этой схемы с наркотой, причём ключевых – поставщик Беляш, организатор Наум и крыша – Зиновьев.

Беляш боится Зиновьева, Зиновьев теперь ненавидит Белякова и Наума, а вот Наум пока никак у меня не задействован.

А мне надо торопиться. Когда полковнику Иванову из ФСБ будет доведена вся информация, на орехи достанется всей бригаде Наума, включая Ярика… разве что если Наума не будет в живых. Учитывая, что и распространитель по прозвищу Чапа уже готов, тогда месть чекиста попадёт на оставшихся участников, то есть на Зиновьева и Белякова.

Поэтому говорить Иванову об этом опасно. Но придётся говорить и выкручиваться. Потому что этот Наум мне не понравился, хитёр гад. Если ему не удалось подставить моего брата ночью, он не будет сидеть без дела и подготовит новую подлянку.

Вот и мне надо к этому готовиться, и если не опередить, то подготовить мощный удар против него, чтобы не оправился.

Ведь я чуял, что этот Наум – самый опасный для нас среди всех.

* * *

В это же время

Грязная зелёная девятка с тонированными в ноль окнами медленно ехала по улице Ленина, держась у тротуара. Водитель в тёмных очках откинулся в кресле, одну рукой держал сигарету, а второй рулил. Пассажир впереди крутил магнитолу.

– Городские встречи, старый мотив, подмосковный вечер, спальный массив, – запел Наговицын на радио.

– Это из-за той тёлки вчера Шмель огрёб? – спросил сидящий на заднем сиденье широкий браток по прозвищу Стасян, показывая вперёд.

– Угу, – водитель Ерёма заржал. – Сам его морду видел, ему в натуре прилетело, будто молотком мочили.

– Но это Наум прикололся, драчку устроил, – сказал сидящий впереди Гусь, оставив магнитолу в покое. – Он так-то на эту соску давно глаз положил. Ещё когда она с Погодаем ездила, так и хотел себе, мол, нахрена такая тёлка такому лоху нужна? А сейчас она вообще с каким-то пацаном непонятным ходит.

А девушка в белой майке и джинсовой юбке шла впереди, в руке она несла пакет с продуктами и лекарствами. Ветерок трепал её волосы. Шла быстро, торопилась, заглядывала, не идёт ли автобус. Вскоре она добралась до остановки и встала там, с беспокойством глядя в сторону дороги. Судя по толпе у дороги, автобус задерживался.

– Не каким-то пацаном, а братом Коршуна, – сказал Ерёма.

– Да чё тебе этот Коршун? – начал нервничать Гусь, – Наум базарит, что Коршунов раньше за пацанов стоял, а сейчас непонятно в какую сторону дышит. Он с него даже спросить хочет, типа чё ты пацанов подводишь, за кого вообще, за нас или за ментов? Брат-то его говорят, с мусорами связывается. И Шмеля, говорит, Коршун, огорчил, тот недоволен остался.

– Наум всех ментами обзывает, – недовольно пробурчал Стасян сзади. – Мне чё-то кажется, что он Коршуна невзлюбил, вот и хочет через девку брательника его самого как-то спровоцировать, чтобы он…

– Ты не нам это говори, а Науму, если чё не нравится.

– А мне-то чё, моё дело маленькое. Да и Коршун мне никто. Раньше он него толк был, когда чеченские в бригаде ещё были, да их уж не осталось никого. Ну чё, начали? Точно эту девку забирать надо?

– Точно. Наум на эту тёлку запал, к нему сказал приволочь, вот и берём её быстренько. А потом брата Коршуна тоже привезти надо к Науму на базу, вопросы к нему есть.

Гусь достал из кармана вязаную маску, надел её на голову и раскатал до самого подбородка. Остальные сделали так же. А номеров на машине не было, их тщательно залепили грязью.

– А с тёлкой чё потом? – с надеждой спросил Стасян, поправляя маску.

– Да как обычно, Науму надоест – по кругу скажет пустить. Первый раз, что ли?

– О, ништяк!

– Да ты смотри сколько народа, – показал Ерёма. – Давай лучше…

– Кончай тупить, нас уже увидели. Тормози! – приказал Гусь.

Машина заехала на тротуар, разогнав людей на остановке. Братки выскочили и рванули за девушкой. Но слишком много людей стояло на их пути. Почти все сразу уступали им дорогу, думая про себя, что лишь бы не их, кого-то братки, отпихивали, но всё равно, время прошло.

Юля от неожиданности выронила сумку. Хлеб выпал, бутылка разбилась, молоко брызнуло во все стороны. Но девушка не замерла, а развернулась и побежала назад, в сторону парка.

По пути споткнулась и едва не упала. Стасян чуть было не схватил её за руку, но она выскользнула, а сам браток растянулся на тротуаре.

– Лови её! – взревел Гусь, мчась следом за Юлей. – Стой!

Глава 14

Димка выругался. Пальцы сегодня будто слушались с трудом, и язык заплетался, как у пьяного, нормально петь не выходило. Нервяк из-за брата, и сегодня в чехле от гитары из-за этого почти нет денег, никто не кидал мелочи за такое исполнение.

Ну хоть постоянному слушателю нравится. Костя Левитан сидел на своём обычном месте на скамейке напротив. Уже приоделся, без вечной куртки с капюшоном, в спортивном костюме с полосками, даже чётки появились, которые он крутил. И очки теперь носил целиком тёмные. В бандиты, похоже, подался. Но музыку пришёл послушать как и раньше.

– Но если есть в кармане пачка сигарет, – хрипло пропел Димка… и остановился. – Вы чё? – крикнул он, начиная подниматься.

Картина как в кино, но только смотреть такое кино не хотелось. Два увальня в масках бежали за Юлькой, а следом за ними в парк заехала девятка, не обращая внимания на пешеходов. Те едва успевали отбегать в сторону.

– Ах вы суки! – бросил Димка и кинулся на помощь.

Один здоровяк догнал девушку и схватился за лямку женской сумки, Юлька царапнула его по руке, он выругался, но продолжил. А она стащила с него маску, когда целилась рукой в лицо, на щеке остались царапины.

Бандит отшатнулся с громким матом, но второй уже был рядом. Бежал так, будто собирался врезаться в девушку и сбить её с ног своей здоровенной тушей.

А окружающие просто смотрели с расстояния. И машина уже было близко, водитель, сидящий внутри, тоже носил маску.

– Вы чё творите! – Димка подбежал к схватке и успел врезаться грудью во второго, сбивая его с пути.

Хоть и веса у Димки мало, равновесие бандит потерял. Только не упал. Мужик в маске отпихнул парня и достал из кармана ножик. Нажал на кнопку, и лезвие со щелчком открылось, блестя на солнце.

– Ну ты попал, – прошипел бандит. – Ну-ка нахрен с дороги.

Внутри всё обледенело, но Димка остался на месте.

– Вы чё творите? – слабым голосом сказал он. – Отпусти, или я щас позвоню…

Кому позвонить, он так не придумал, а бандит шагнул к нему.

Ничего сделать не успел, кто-то отпихнул Димку в плечо и сам встал перед ним.

– Ты чё творишь? – браток посмотрел на высокого парня в спортивном костюме и тёмных очках.

Тот взял его за руку каким-то спокойным и будничным движением. Так же буднично повернул. Что-то хрустнуло, и нож выпал, а бандит заорал благим матом, держась за руку, согнувшуюся совсем не по направлению сустава.

Второй, исцарапанный, замер от неожиданности.

– Левитан, ты чё, попутал? – рявкнул второй. – Свои!

Но не «свои» для Левитана. Тот приложил его кулаком по морде, затем в живот, развернул его и врезал головой в окно стоявшей рядом девятки. Стекло выдержало, голова тоже, но бандит потерял волю к сопротивлению и осел рядом с колёсами.

– Ты как? – Димка опомнился и бросился к Юле.

Но та была в порядке, только напугана. А братки ретировались, залезли в машину, забыв обо всём, только тип со сломанной рукой при этом громко верещал.

Девятка рванула к выходу на полной скорости.

– Н-н-н-на-на… – пытался что-то сказать Левитан, показывая машине вслед.

– Они просто остановились, – прошептала Юля, тараща глаза в сторону уезжавшей машины. – И давай за мной. А я… просто побежала…

– И правильно сделала, – пробормотал Димка и выдохнул. – Пу-пу-пу-пу-пф-ф-ф, ну и дела творятся на улицах нашего города.

– Н-н-н-надо в-в-в… – Левитан сжал кулак, но фраза никак ему не давалась.