Развод. Довыбирался Нарцисс

Всё семейство спокойно спало, лишь я мучительно размышляла о будущем. Где проводит эту ночь мой супруг? Опять среди незнакомых улиц и сомнительных дам? Интуиция конечно подсказывала, что он с этой Иркой. Сердце сжималось болезненным спазмом каждый раз, когда взгляды упирались в ненавистные цифры будильника.

Больше входная дверь в этот дом сегодня не открылась.

Игорь в очередной раз не ночевал дома.

Я не могла заснуть до трёх ночи. Моя душа металась в разные стороны. То хотелось позвонить, было какое-то чувство вины. Может, он правда не виноват в это раз. Потом злость за прошлые обиды брала верх, и я отбрасывала от себя эти глупые мысли.

Уставши от этой мозговой жвачки, я медленно стала погружаться в сон.

Вдруг сквозь сон я почувствовала, как кто-то пробирается в мою кровать.

Это мой благоверный вернулся. Наполнив спальню сильнейшим ароматом перегара.

– Прости меня моя кошечка, – прошептал он мне на ухо. В нос ударил еще один запах.

Запах женских духов. Я отчетливо помню, кому принадлежит это благовоние. Меня пробила горячая волна ярости и гнева. Этот аромат невозможно спутать ни с чем другим. Они мне никогда не нравились, даже когда я дружила с Иркой.

Меня снова накрыло волной злости и обиды.

Я из-за всех сил откинула от себя Игоря.

Он с грохотом упал с кровати, ударившись головой о прикроватную тумбочку.

– Дура! Ты чё творишь!– заорал он.

– Иди к той с кем пил и спал! – скомандовала я.

Лицо мужа мгновенно приобрело разъярённый вид. Такие резкие скачки настроения, у него случались регулярно. Если его в чём-то уличали или что-то ему предъявляли. Игорь набросился на меня, искажённое гневом лицо сверкнуло вспышкой агрессии, подобной молнии в ночном небе. Мне удалось выбежать из комнаты, понимая опасность ситуации, которую нельзя разрешить словами. Понимая, что он уже в том состоянии, когда не сможет себя контролировать.

– Иди сюда дрянь! Ты сейчас свалишь из этого дома в одних трусах! Поняла! Еще раз так мне скажи!

Игорь бросился в мою сторону, но я успела выбежать из спальни. Спешно бежала вниз по лестнице, отчаянно зовя на помощь мать своего мужа.

Мария Сергеевна высунулась из спальни, смятённая тревогой и страхом. Игорь мгновенно переключился на неё, и с пьяных ног, теряя равновесие, неуклюже сорвался с лестницы, беспорядочно кувыркаясь через перила. Последним движением ноги задел тяжелую вазу, украшавшую нижний этаж. Раздался громкий треск, хруст стекла и густой запах свежей крови.

Свекровь закричала диким криком. Кровь потекла по его виску. Игорь потерял сознание.

Голова Игоря замерла неподвижно на мраморной плитке пола. Хотелось закричать, бежать куда угодно подальше, спасаясь от ужасающей картины...

Глава 11

– Сынок! Сыночек! – неслась по ступенькам свекровь. – Семён вызывай скорую и полицию.

Семён Николаевич – муж Марии Сергеевны, непонимающе выглядывал из спальни.

– Что ты уставился? – со звериным оскалом крикнула она ему. – Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка!

Свекровь, захлёбываясь от слёз, трогала голову сына.

– Неси полотенце, дура! – крикнула она мне.

Муж свекрови, Семён Николаевич, замерший в дверях спальни, растерянно смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее. Лицо его было бледнее утреннего неба в декабрьский день.

– Чего стоишь столбом?! – кричала женщина диким, полным ярости голосом, глаза её пылали чёрным огнём негодования. Ты видишь Игорь без сознания! Она убила его! Убила моего сыночка! Эта… эта ведьма его прикончила!

Тяжело дыша, мать склонилась над сыном, гладя волосы ласковыми движениями рук, каждая из которых казалась сейчас неумелым орудием печали.

– Полотенце неси скорее сюда, идиотка! – выкрикнула свекровь мне, жестким взглядом впиваясь в мои зрачки, полные страха и недоумения.

Едва владея собой, поспешила я на кухню, едва удерживая равновесие. Протянув ей дрожащие руки, я молча стояла рядом, ощущая дыхание своей участи, которую кто-то неумолимо решил изменить. Свекровь бережно касалась головы сына, стараясь остановить струйку крови, сочившуюся с раненного затылка. Её пальцы скользнули нежно по губам Игоря, ставшим белыми от потрясения.

– Скорая, едет, – прозвучал тихий голос Семёна Николаевича, будто голос вечности, пробивающийся сквозь мрак. – Но зачем полицию? Может, обойдёмся?

Она подняла взор, полный красной ненависти, устремляя боль матери и праведника одновременно.

– Ах вот оно что! Звони немедленно, пока эта бешеная не сбежала окончательно! Пусть понесёт наказание за то, что трепала нервы моему сыночку!

Моя голова закружилась, сердце билось учащённо, мысли путались, словно осенние листья. Какое обвинение! Я трепала нервы? Пронеслось у меня в голове. Она хочет сделать меня виноватой?

– Вы что такое говорите Мария Сергеевна? Я от него убегала! – дрожащим голосом произнесла я, пытаясь от него убежать. Вы же знаете, какой он может быть, когда злой. А в этот раз Игорь еще сильно пьян.

– Заткнись! Заткнись! Не хочу тебя слышать! Ты мне за всё ответишь! – не унималась свекровь и постоянно бубнела и угрожала мне.

Я робко возражала:

– Простите, пожалуйста, но это совсем не так! Вспомните сами, как часто ваш сын позволял себе грубость и по отношению к вам и к детям, распускал кулаки даже после пары бокалов вина…

Но её возмущённая речь прервала меня мгновенно:

– Нет уж, дорогуша моя, помолчите-ка лучше! Побереги оправдания до суда! Уж там мы посмотрим!

Медицинская помощь приехала быстро, едва прошло пятнадцать минут ожидания. Всё это время Игорь лежал неподвижно, но когда распространился резкий звук по всему дому, он дёрнулся всем телом.

Две девушки в белых халатах обступили Игоря.

Он же пришёл в сознание. Свекровь рвалась его обнять, но ей не позволили медсёстры. Они провели необходимые манипуляции. Задавали уточняющие вопросы. Девушки-медсёстры внимательно осматривали его, сверяли записи, составляли протокол осмотра.

– Знаете, Мария Сергеевна, тут получается странная картина: вы заявляете, что невестка столкнула вашего сына с лестницы, значит, дело принимает уголовный характер, – мягко проговорила одна из медсестёр, обращаясь к нам усталым, сочувственным взглядом. – Понимаю ваше беспокойство, конечно, однако потребуется присутствие представителей правоохранительных органов, чтобы выяснить истину происходящего.

Я попыталась оправдаться снова:

– Послушайте, я убежала первая, впереди Игоря! Как я вообще могла оказаться причиной его падения, если сама спасалась бегством?

Вторая девушка посмотрела на меня строгим взором, слегка качнув головой.

– Судить насчёт вашей невиновности не наша задача. Давайте дождёмся сотрудников полиции, пусть они разбираются.

Марию Сергеевну охватило нетерпение:

Свекровь снова дала команду мужу.

– Ну, что ты там, они едут?

– Да едут, едут. Минуты через три-четыре обещали подъехать, – отвечал Семен Николаевич раздражённым голосом, внутренне готовясь встретить стражей порядка.

Игорь притворялся беспомощным ребёнком, ожидающим заботы родителей. Его мать неустанно заботилась о нём, предлагая воду, прохладные компрессы, приглаживая волоски рукой, украшенной дорогим и массивным кольцом. Лишь краешком взгляда он посматривал на меня, чуть заметно усмехаясь уголком рта, понимая своё преимущество положения. И, пожалуй, чувствовал себя вполне неплохо.

Разрываемая противоречиями, я решилась нарушить тягостное ожидание:

– Игорь, может ты скажешь, как всё было? – спросила я, не отводя от него глаз.

Свекровь кинула на меня звериный взгляд.

– Не смей задавать вопросы!

Однако я настаивала на своём праве узнать всю историю:

– Скажи хотя бы прямо: правда ли, что я тебя столкнула с лестницы?

Игорь промолчал, оставив вопрос висеть в воздухе подобно туманному облаку неопределённости. Время шло медленно, медсёстры завершали оформление документов, остальные присутствующие пребывали в напряжённом ожидании приезда правоохранителей.

На мгновение страх и огромное чувство несправедливости отступили. Я увидела своё спасение. Страх сменился чувством облегчения, грозя перейти в смех. Но я сдержалась. Чтобы не выдавать себя. Но разум подсказывал держать эмоции под контролем, выждать подходящий момент, дождаться появления блюстителей закона. Представляю их лица, когда я спущу занавес на весь этот спектакль.