Пробуждение серого кардинала

«Ровно столько, сколько нужно, чтобы не заставлять ждать её слишком долго», – пронеслось в голове Хюн Су, но в ответ он лишь кивнул.

Количество пациентов в лазарете таяло на глазах. Хюн Су стоял посреди зеленых браслетов, его руки были в крови по локоть. Чужой, липкой, уже холодной крови. Он методично, почти механически, вкладывал ману в очередного раненого, сжимая его тело ладонями до хруста в собственных пальцах, ощущая, как его ядро пульсирует тупой, нарастающей болью.

Его взгляд нашел Тейса. Тот метался между лежащими прямо на полу в липких лужах крови красными браслетами, чьи лица исказились гримасами, стиравшими грань между отчаянием и предсмертной агонией. Он вкладывал в каждого умирающего ману и надежду. Его энергия вспыхивала яркими, но короткими всплесками. Бесполезно. Хюн Су понимал это со своей холодной и отстраненной ясностью. Он видел под идеально зажившей кожей пустые, безжизненные вены. Они без пяти минут трупы, и Тейс лишь продлевал их агонию тратя силы впустую.

– Хватит, – голос Хюн Су прозвучал как удар хлыста, разрезая невидимый плач Тейса, – оставь силы для тех, кто выживет и в состоянии хотя бы сидеть. Эти уже мертвы. Ты слышал поручение начальника медпункта, нам нужно заниматься теми, кто может уехать домой сегодня.

Тейс обернулся. В его глазах горело что-то дикое, первобытное и в то же время до боли знакомое. Он был в состоянии потока, одержимый святой, но безумной мыслью, что сможет спасти здесь каждого. В памяти Хюн Су вспыхнул мимолетный образ – щенок в коробке, которого Тейс когда-то оставил умирать, приняв холодное, взрослое решение. Сейчас они поменялись ролями. Это была попытка искупить вину, изменить прошлое, используя настоящее как жертвенный алтарь.

– Убирайся к чёрту, Хюн Су, – выпалил Тейс, его голос сорвался на шепот, – если бы на её месте была Эрса, ты бы…

– Да, – четко, без тени сомнения, осек его Хюн Су, подходя вплотную сев на колени рядом, так что их лбы почти соприкоснулись. Он накрыл ладонь Тейса и добавил своей маны в его ядро пока он лечил угасающий сосуд, – если бы это была она, я бы разнес этот лазарет до основания, переломав кости всем, кто встанет на пути, но вытащил бы её. Вытащил бы из любого состояния, из самой глубины небытия. В этом и есть смысл. Я дышу для того, чтобы она была в безопасности. А они… – он обвел глазами помещение полное чужих страданий, – у них не нашлось своего «меня». И ты не можешь нести за каждого ответственность. Я спасал не этих людей, а её.

Хюн Су видел, как взгляд Тейса наполнялся яростью. А в воздухе мощной волной пронеслась мана. Решив, что друга нужно оставить в покое он развернулся и направился к другой группе выживших, оставив Тейса с его безнадежными. Руки Хюн Су продолжали работать, мана текла ровным, экономным, бездушным потоком. Он был эффективен. Холоден. И с каждым мгновением всё сильнее ненавидел себя за эту холодность, но не мог позволить себе проникнуться болью каждого – иначе утонул бы в этом океане отчаяния, который пропитал всё вокруг своим смрадом.

И тут он услышал. Тейс говорил с той самой девушкой, которую Хюн Су мысленно приговорил. Голос его был спокоен, почти нежен, и от этого контраста с агрессией в его сторону, сводило скулы.

– Четыре года, – доносился обрывок фразы, полный какой-то надтреснутой нежности, – муж не знает, что я здесь… хотела накопить на учебу в колледже… чтобы ей всего хватало… спасибо вам за этот шанс…

Что-то ёкнуло в груди Хюн Су, короткий, болезненный спазм, похожий на черную дыру засасывающую внутрь всё его нутро. Он представил Эрсу. Эрсу, которая с тем же упрямством шла на турниры, доказывая свою независимость. Эрсу, которая в его заботе, в его желании оградить её от всего мира, видела не любовь, а попытку посадить её в золотую клетку. Эта мысль вонзилась в него, как отравленная игла. Он всегда видел в своей состоятельности преимущество, силу, везение. А теперь она предстала перед ним в другом свете, как нечто, что отделяло его от Эрсы, как стена, которую она строила своей кровью и потом все эти годы.

“Паранойя”, – резко, почти с злобой, отмахнулся он от этих мыслей, массируя лоб и виски, – “Всё в порядке. Я просто устал. Слишком устал”.

Дверь лазарета распахнулась. На пороге стоял охранник и подозвал к себе главного врача. В следующий миг прозвучал приказ:

– Всем, кто может идти! Немедленная эвакуация в офис отдела безопасности, – голос врача дрожал, но он остался в помещении в ожидании, когда все пациенты покинут лазарет.

В окружающей его суете Хюн Су вытер окровавленные ладони о кусок марли. “Эрса…” Его сердце пропустило удар, предчувствие сжало горло ледяной рукой.

Он выскочил в коридор, где уже пахло не хлоркой, а гарью и страхом.

Гарью…