Я все исправлю

Его лицо жёсткое, а в глазах сверкает ярость, от которой по спине пробегает дрожь.

— Вставай, мы уходим, — его рука резко хватает меня за запястье, пальцы впиваются в кожу с такой силой, что боль пронзает меня, как ток.

Я поднимаюсь, едва осознавая, что делаю это по инерции, но как только нахожу в себе крошечную крупицу смелости, резко вырываю руку из его захвата. Сердце грохочет, кажется, оно вот-вот выскочит из груди.

— Марат, ты что делаешь?! — Оля вскакивает со своего места, её лицо заливается ярким румянцем от возмущения, и я чувствую, как внутри меня просыпается что-то, что пытается её защитить, но я не могу найти слов.

— Ты с ума сошёл? Сядь и успокойся! — продолжает Оля, её голос дрожит, но не от страха, а от праведного гнева.

— Сядь и не вмешивайся! — рычит он, его голос громкий, наполняющий зал как громовой раскат. Я чувствую, как меня окутывает волна паники, и в этот момент не могу думать ни о чём, кроме того, чтобы поскорее утихомирить этот шторм.

Я не успеваю ничего сказать, как он снова хватает меня за руку. На этот раз его хватка ещё сильнее, как железные тиски, сжимающие мои запястья. Боль становится острой и жгучей, она отзывается на каждом шагу. Он тащит меня к выходу, и я спотыкаюсь, стараясь удержаться на ногах, панически пытаясь не упасть.

— Марат, подожди, моя сумочка… — мой голос едва слышен, дрожащий, как у ребёнка, но он не останавливается.

Я пытаюсь поспеть за ним, чувствуя, как внутри всё рвётся на части, как будто невидимая нить, которая удерживала меня, вот-вот лопнет. Оля что-то кричит мне вслед, но её голос уже кажется далеким. Всё, что я могу сделать сейчас, — это просто идти, стараясь не упасть и не заплакать прямо здесь и сейчас.

Мы выходим из ресторана, и я буквально кожей ощущаю тяжёлые взгляды людей вокруг. Время словно застыло. Кажется, что весь мир сжался до этого одного момента, где я — маленькая фигура, увлекаемая за собой неумолимой силой. Сердце бьётся так громко, что я едва слышу собственные мысли, а запястье уже ноет от хватки Марата. Его пальцы, как железные клещи, впиваются в мою кожу, и мне приходится сдерживать стон боли, чтобы не привлекать ещё больше внимания.